Глава 3
27 мая 2021 г., 19:51
Как обычно, ровно в 9 утра в полицейском управлении проходило совещание. Комиссар Бай Цзиньбо сидел во главе стола. По бокам от него с одной стороны стола сидели вместе Цянь Тунцин и Цзинь Дачэн, а с другой в гордом одиночестве Цзян Юэлоу.
Бай Цзиньбо листал документы, которые держал в руках, и время от времени кивал. Он был очень строгим и немногословным человеком, которого заботили только результаты, и единственным, к кому он когда-либо испытывал привязанность, был его приёмный сын Цзян Юэлоу.
— Вчера вечером операция на складе прошла безупречно. Отличная работа… — Бай Цзиньбо отложил документы и оглядел своих подчиненных. — Мы получили информацию в самый последний момент, у Юэлоу было время только на то, чтобы взять с собой двух человек и броситься туда. От каждой преступной группировки дрались десятки людей, но, кроме Ван Мэна, никому не удалось сбежать.
— Он всё же позволил главарю уйти… — пробормотал Цзинь Дачэн. Цянь Тунцин жестом намекнул ему замолчать.
Однако Цзян Юэлоу согласно кивнул:
— Это моя вина, что Ван Мэн сбежал. Но я закинул удочку и как только о нём появятся новости, мы немедленно арестуем его.
Бай Цзиньбо поднял руку, прерывая его речь, и пристально посмотрел на Цзинь Дачэна:
— Ты сможешь провести такую же операцию, как Цзян Юэлоу прошлой ночью, полагаясь на помощь только двух человек? Он проделал похвальную работу на этом нелёгком задании, не говоря уже об отсутствии потерь. Что касается планов на будущее, то все задачи будут распределяться между отделами, чтобы завершить миссию совместными усилиями. Теперь мы обсудим размещение личного состава.
Все сели прямо и с серьезными лицами приготовились его слушать.
***
Улицы были заполнены людьми, двигающимися в разных направлениях по своим делам. Мелкие торговцы по обе стороны улицы зазывали покупателей. Чэнь Юйчжи спешил домой, не обращая внимания на окружающих. Однако, проходя мимо прилавка с бижутерией, он не мог не остановиться, его внимание привлекла изящная заколка для волос. Это была шпилька в виде бабочки. Головка шпильки состояла из множества маленьких бусинок, нанизанных на золотую нить, что придавало украшению восхитительно-очаровательный вид. Чэнь Юйчжи слегка улыбнулся, подумав о своей сестре, которая, должно быть, волновалась, не дождавшись его вчера вечером дома, поэтому он купил шпильку, в качестве извинения. Он уже был недалеко от маленького дворика, где они жили вместе с сестрой. Чэнь Юйчжи поспешил домой со шпилькой в руке, забыв о болезненных ощущениях в теле. Дверь в его дом находилась всего в нескольких шагах от пристани сразу за поворотом. Чэнь Юйчжи поднял руку и хотел уже было постучать в дверь, но заметил, что дверь приоткрыта, и его сердце слегка сжалось. Он толкнул дверь и вошел. Увидев, что маленький дворик был убран как обычно, Чэнь Юйчжи почувствовал облегчение. Он поставил свою аптечку и крикнул в сторону комнат: — Кэин, я вернулся. Твой старший брат вернулся. Но на этот раз Чэнь Кэин не подпрыгнула, как обычно, и не бросилась в его объятия. В доме было так тихо и пусто, что можно было даже услышать звук упавшей иголки. — Кэин? Кэин? — Чэнь Юйчжи запаниковал. Он проверил все комнаты наверху и внизу, но не нашёл и следа своей сестры. Куда она могла пойти? Неужели отправилась его искать? Когда она ушла? Почему до сих пор не вернулась? Никто не мог ответить на эти вопросы. Чэнь Юйчжи кинулся бежать, но внезапно в глазах потемнело, он пошатнулся от изнеможения и почти упал, но сумел удержаться на ногах, прислонившись к стене двора. Его тело было истощено и болело, единственным желанием было просто прилечь и немного отдохнуть. Он опустил голову, затаив дыхание, и снова открыл глаза, только когда зрение немного прояснилось. Оглядевшись, он вдруг заметил на земле маленькую шпильку для волос. Чэнь Юйчжи в растерянности замер на мгновение, а затем подбежал и поднял её. Это была старая покрытая серебром шпилька, которую Чэнь Юйчжи, подарил на день рождения своей сестре, когда она была ещё ребенком. Она так любила её, что отказывалась выбрасывать, даже когда цвет потускнел. Вот почему он купил сегодня новую шпильку для волос на замену старой. Как эта шпилька могла оказаться на земле? Кэин никогда бы не выбросила её, возможно, она её потеряла. Куда она пошла? В Цзинчэне полно тёмных переулков. Чэнь Юйчжи почувствовал, что теряет над собой контроль, его сердце бешено колотилось. Он заставил себя успокоиться и побежал обратно в дом, чтобы взять хорошую фотографию Кэин. Немного подумав, он написал записку сестре на случай, если она вернется, и поспешил к выходу. Сначала он принялся расспрашивать соседей не видели ли они её, а затем обошел несколько мест, которые часто посещала Кэин: школу, дома её одноклассников и даже её любимую кондитерскую, но не смог найти её. Незаметно для Чэнь Юйчжи начало темнеть, он был морально и физически истощён, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Он сел на обочину на углу перекрестка, бездушно и торопливо оглядываясь. Кэин пропала без вести. Эта мысль промелькнула в голове и тяжело осела внизу живота. Страх и чувство вины охватили Чэнь Юйчжи. Если что-то случится с Кэин, как он посмеет смотреть в глаза своему шифу и приёмной матери, когда встретится с ними в загробном мире! Нет, он должен её найти. Чэнь Юйчжи медленно поднялся, опираясь на стену. Он решил пойти в полицию и попросить их о помощи, а затем в редакцию газеты, чтобы разместить объявление о пропавшем человеке. — Ещё не поздно! Мне нужно поторопиться, — подумал он. Но сделав лишь шаг в сторону полицейского управления, в его голове сразу возник образ Цзян Юэлоу. Такой самодовольный полицейский, которого не волновали даже человеческие жизни, было бы бессмысленно просить его о помощи. Чэнь Юйчжи покачал головой, развернулся и пошел к зданию редакции.***
В это время в полицейском управлении Цзинчэна было уже пусто, только в нескольких окнах все еще горел свет. Цзян Юэлоу сидел за своим столом, внимательно изучал документы и делал какие-то пометки в блокноте. Он не спал уже сутки, однако до сих пор не чувствовал усталости. Его точёное лицо в свете лампы казалось ещё более тонко очерченным. Кто-то постучал в дверь. Цзян Юэлоу отозвался, не поднимая головы: — Войдите. Сун Рун открыл дверь: — Босс, вы меня искали? Цзян Юэлоу жестом велел Сун Руну закрыть за собой дверь. Он протянул документы, которые держал в руке, своему подчинённому. — Это отчет о расследованиях за последний месяц, — сказал Цзян Юэлоу. — В прошлом месяце мы провели четыре обыска, только на одном судне «Оливия» было обнаружено 38 килограмм сырого опиума. Но посмотри сюда, было уничтожено всего 20 килограммов. Сун Рун посмотрел на отчет: — Похоже, кто-то изменил цифры. Цзян Юэлоу кивнул: — Выясни это. Сун Рун уже собирался кивнуть, но заколебался: — Босс, я думаю, мы должны быть осторожны с этим делом. Тот факт, что кто-то смог подделать полицейские отчеты после изъятия опиума означает, что это не обычные люди. Если бы это был кто-то из нашего отдела, мы могли бы что-то с этим сделать, но… Цзян Юэлоу резко поднял глаза: — Но что? Его взгляд пугал настолько, что у Сун Руна даже волосы встали дыбом. — Если в этом замешаны какие-то люди выше нас, то мы ничего не можем с этим поделать? Думаешь, нам лучше просто закрыть на это глаза? — Цзян Юэлоу вздохнул и устремил пылающий взгляд на Сун Руна. — Сун Рун, как долго ты работаешь на меня? Сун Рун опустил голову: — Пять лет, — стыдливо ответил он. Цзян Юэлоу кивнул: — Тогда ты должен знать моё отношение к подобного рода вещам. Я никогда не закрою на это глаза, наоборот, я буду держать их широко открытыми. Никто не может скрыться от меня. Сун Рун сказал: — Босс, я понимаю. Меня просто беспокоит, что если вы это сделаете, они будут считать вас занозой в боку. Цзян Юэлоу усмехнулся: — Тогда посмотрим, смогут ли они вытащить такую крепкую занозу, как я. Просто иди и выясни, и не беспокойся обо мне. Сун Рун встал по стойке смирно: — Есть, босс!***
Чэнь Юйчжи вышел из редакции газеты в отчаянии. На улице практически никого не осталось, кроме нескольких прохожих и ночных торговцев, продающих еду. Он ничего не ел со вчерашнего дня, поскольку совершенно потерял аппетит. Но если в ближайшее время он ничего не съест, то совершенно выбьется из сил. Он поплёлся к ближайшей торговой лавке и попросил миску вонтонов. Когда хозяин лавки подал вонтоны, Чэнь Юйчжи решил попробовать и показал ему фотографию. — Простите, вы видели эту девушку раньше? Хозяин лавки взял фотографию, внимательно рассмотрел её при свете газового фонаря и через мгновение сказал: — Кажется, я где-то её видел… Чэнь Юйчжи расспрашивал весь день, и это был первый раз, когда кто-то сказал, что видел Кэин. Он взволнованно встал, с нетерпением глядя на хозяина лавки. — Правда? Вы… вы можете вспомнить где? Она примерно такого роста, у неё круглое лицо и ямочки на щеках, когда она улыбается… — Чэнь Юйчжи поднял руку, показывая рост своей сестры. Хозяина лавки внезапно осенило: — Ах, да, теперь я вспомнил, когда вы упомянули про ямочки. Когда я пошел сегодня продавать еду, то видел её на заднем дворе павильона Няньчунь. Чэнь Юйчжи был озадачен: — Павильона Няньчунь? Он вернулся в Цзинчэн, чтобы заниматься медициной уже больше года назад, но никогда раньше не слышал об этом месте. Торговец посмотрел на него, искренне сочувствуя: — Похоже, вы не из тех, кто посещает такие места. Это известное место, куда молодые люди любят ходить по ночам. — Куда? — Чэнь Юйчжи в замешательстве широко распахнул глаза и волна зловещего предчувствия внезапно накрыла его сердце, а руки задрожали. — Где это место?***
В тюрьме полицейского управления заключённый из третьей камеры был привязан к кровати. Он был очень худой и измождённый, и выглядел как наркоман. Прямо сейчас у него была наркотическая ломка. Его глаза были широко открыты и он рычал, вращая ими, как бешеный пёс. Верёвки на его руках впились в кожу и разодрали до крови, но он не обращал на это внимание. Он корчился и кричал снова и снова: — Дай мне немного! Мне нужно, дай мне немного! Цзян Юэлоу стоял за дверью, холодно наблюдая за происходящим через решетку. Не оборачиваясь он обратился к Сунь Юнрэню: — Иди и принеси мне немного недавно изъятого героина. Сунь Юнрэнь неуверенно кивнул: — Босс, та штука, которую мы изъяли, намного крепче той дряни, которую обычно курит этот парень, этот ублюдок может умереть. Цзян Юэлоу было все равно: — Если он умрёт, пусть так, но сначала он должен выдать нам информацию. Сунь Юнрэнь согласился и поспешно отправился за наркотиком.***
Самым мрачным и криминальным районом в Цзинчэне был, без сомнения, район Цзюмуди. Однако, с наступлением ночи он превращался в самое оживлённое место, где царили веселье и разврат. В узких переулках располагалось много борделей и опиумных притонов. На самом деле, между ними не было практически никакой разницы, так как люди могли курить опиум и развлекаться с женщинами во всех этих заведениях. Единственная разница между ними заключалась в том, что у входа в опиумные притоны не было проституток, завлекающих клиентов. Павильон Няньчунь был самым большим борделем Цзюмуди, занимавшим девять акров земли. После запрета проституции, публичные дома закрывались один за другим. Приличные рестораны для развлечения своих гостей приглашали только танцовщиц. Однако бордель Няньчунь по какой-то причине избежал проверки. Более того, он выглядел, как типичные публичные дома из старого общества, с их вечно улыбающимися проститутками в откровенных нарядах, прислонившимися к двери и кокетливо машущими своим гостям. Мужчины с распутными улыбками входили и выходили из борделя, почёсывая зудящие руки, и с первого взгляда можно было понять, что некоторые из них были заядлые наркоманы. Чэнь Юйчжи не мог поверить своим глазам. Как Кэин могла попасть в такое место? Он хотел ворваться и немедленно спасти свою сестру, но взял себя в руки и сдержал бушующий гнев. Хотя он никогда не бывал в подобных местах, но все же кое-что знал. За этими незаконными заведениями должны были стоять преступные группировки, поэтому он не мог напасть в одиночку и спасти Кэин. Самым важным было подробно разузнать о ней. Чэнь Юйчжи крепко сжал кулаки, впившись ногтями в кожу, заставил себя развернуться и пошел вдоль стены борделя по темному переулку.***
Заключенный из третьей камеры теперь сидел на стуле, руки его были скованны наручниками и лежали на небольшом столике перед ним. Ноги тоже были скованы. Он находился в полубезумном состоянии и смеялся, как помешанный. Цзян Юэлоу сидел напротив него, в камере они были одни. — Дай мне немного, дай мне немного, — повторял заключённый. Цзян Юэлоу посмотрел на него, как на дохлую собаку. Он поднял свой тонкий палец и постучал по бумажному пакету на столе: — Это новый наркотик под названием героин. Ты слышал о нём? Мутный взгляд заключенного тут же вспыхнул желанием: — Белый порошок? Это хорошая штука! Дороже золота. Цзян Юэлоу холодно усмехнулся: — Верно, даже двух упаковок опиума недостаточно для изготовления этого маленького пакетика белого порошка, так что да, он действительно дороже. С этими словами он открыл бумажный пакет, в котором находился белый порошок. Заключенный разволновался, его глаза заблестели, как у волка, и он уставился прямо на пакет: — Отдай его мне! — он попытался встать, цепи наручников на его руках и ногах звякнули. — Дай мне его, я расскажу всё, что ты хочешь знать. — Ты такой ничтожный сукин сын, — Цзян Юэлоу медленно подтолкнул пакетик с белым порошком к мужчине.***
В задней части павильона Няньчунь дверь была плотно закрыта, а из здания слышались только пение и смех. На заднем дворе переулка не было уличных фонарей, поэтому там было намного темнее, чем у главного входа. В этот момент дверь открылась и появилась женщина с тазом воды. Она выплеснула грязную воду на землю и уже собиралась вернуться в дом, когда внезапно её кто-то поймал. Женщина подпрыгнула от страха, обернулась и хотела закричать, но услышала, как кто-то шепнул ей на ухо: — Барышня, я неплохой человек, не кричи, пожалуйста. Женщина, услышав не грубый, а напротив, даже мягкий и вежливый голос, ослабила бдительность. Она начала рассматривать человека перед собой при свете луны. Это был молодой и красивый мужчина, одетый в новый костюм в западном стиле. Если не считать беспокойства в глазах, он был очень хорош собой. Как гласит старая пословица: «Сутенёры любят деньги, а проститутки хорошеньких мальчиков». Молодая проститутка невольно улыбнулась Чэнь Юйчжи: — Ты, глупый мальчик, почему ты не вошёл через главный вход, почему ты прибежал сюда, чтобы напугать меня? — Барышня, я кое-кого ищу, — объяснил ей Чэнь Юйчжи. — Пожалуйста, помоги мне. Он достал фотографию Кэин и протянул женщине. Услышав его слова, проститутка взяла фотографию, посмотрела на неё в тусклом лунном свете, и улыбка исчезла с её лица. Чэнь Юйчжи заметил её нерешительность и понял, что она точно видела Кэин. Он с тревогой спросил: — Барышня, ты ведь видела ее, верно? Она моя младшая сестра, ей всего пятнадцать лет. Ты знаешь, где она? Умоляю, пожалуйста, скажи мне! Женщина закусила губу и, помолчав, ответила: — Её продали. Ты не сможешь её найти. Чэнь Юйчжи был потрясён. Он ухватился за её руку, словно за спасительную соломинку и беспомощно спросил: — Продали? Продали? Куда её продали? Женщина в страхе торопливо прикрыла ему рот: — Не кричи! Если кто-нибудь тебя услышит, у нас будут проблемы! В этот момент за дверью раздался голос старой сутенёрши: — Сяо Цуй, почему ты так долго сливаешь воду? Женщина поспешно ответила: — Я уже иду. Она торопливо подтолкнула Чэнь Юйчжи, прогоняя прочь: — Скорее уходи или мама увидит нас вместе. Но Чэнь Юйчжи снова настойчиво спросил ее: — Куда продали Кэин? Как выглядит человек, который её купил? Женщина ответила: — Она местная, поэтому, конечно же, её не могли здесь оставить. Шаги старой сутенёрши становились всё громче, возвещая о её приближении: — Сяо Цуй, что ты там делаешь? Глупая девчонка, почему прохлаждаешься? Женщина быстро подняла таз. Она оттолкнула Чэнь Юйчжи и прошептала: — Гонконг. Они продали её в Гонконг. А теперь уходи! Уходи! Приоткрытая дверь широко распахнулась. — Глупая девчонка, какого черта ты здесь прячешься! Сяо Цуй улыбнулась: — Внутри было душно, мама. Я просто вышла немного подышать свежим воздухом. Старая сутенёрша подозрительно посмотрела вглубь тёмного переулка, но там было тихо и пусто.***
— Сырой опиум привозят с юго-востока из Наньяна. Его перерабатывают в опиум, красные таблетки и белый порошок в Цзинчэне, а затем отправляют в Гонконг. Как только их распространят, мы начинаем получать огромную прибыль. Стоило только кому-то дать белый порошок, и эффект наступал в десятки раз быстрее, чем от других наркотиков. Получив дозу героина заключенный в экстазе выдохнул дым, с удовлетворенным выражением лица. Цзян Юэлоу подпирал голову рукой, в его ледяных глазах вспыхнуло отвращение: — Это знает даже трехлетний ребенок! Эта информация для меня бесполезна. Кто получает товар в Гонконге? Где это место? Заключенный искоса глянул на него: — Я просто работаю на них. Я этого не знаю. Он состроил гримасу, как бы говоря: «Пока я опьянён наркотиком, даже боги не смогут со мной справиться!» Цзян Юэлоу слегка постучал пальцами по столу, как будто терпеливо чего-то ожидая. Они сверлили друг друга взглядом около десяти минут, пока самодовольное выражение лица заключенного внезапно изменилось. Он захрипел и, задыхаясь, схватился за своё горло руками: — Цзян, Цзян Юэлоу… — зашипел он, пытаясь вдохнуть, как будто ему не хватало воздуха. — Ты, что ты сделал? Цзян Юэлоу сделал вид, что не услышал: — Хорошо подумай ещё раз. Как зовут человека, кто отвечает за получение товаров в Гонконге? Заключенный не мог дышать и выпучил глаза. Он отчаянно натянул цепи и на его висках выступили синие вены: — Цзян Юэлоу! Жестокий ублюдок! Ты отравил меня! Цзян Юэлоу поднял руку и посмотрел на часы: — У тебя осталось три минуты. — Ты, ты, иди к черту! — мужчина сильно дёрнулся и покрылся потом, как будто его ударило током. Если бы не цепи, приковавшие его к стулу, он бы уже точно катался по полу. — Две минуты. Мужчина, наконец, не выдержал: — Лукас! Его зовут Лукас! — Лукас? — Цзян Юэлоу встал. — Сколько ему лет? Из какой страны? — Я… Я не знаю. Я знаю только, что он находится в порту Вест-Энд в Гонконге! Заключенный вдруг кое-что вспомнил и закричал: — У него… у него есть татуировка на внутренней стороне левого запястья… татуировка жука… — Какого жука? — Я… я никогда её не видел, — ему было трудно дышать, лицо было перепачкано соплями и слезами. — Я слышал, что она похожа на жука с медным панцирем… противоядие, дай мне противоядие… Цзян Юэлоу покачал головой: — Нет никакого противоядия. Так что тебе остаётся только ждать смерти. Заключенный завопил, как умирающий бешеный пес, посылая проклятья: — Цзян Юэлоу, сукин сын, я вот что тебе скажу, ебал я твою мать! Цзян Юэлоу, который уже повернулся, чтобы уйти, внезапно развернулся и вытащил из кобуры пистолет. Бах! Сун Рун и Сунь Юнрэнь, ожидавшие за дверью, услышали выстрел и вздрогнули. Встревоженные, они открыли дверь и бросились внутрь. В камере царил хаос, пуля пробила голову мужчины, забрызгав стены кровью и ошмётками мозга. — Босс! Босс, вы в порядке? — Сунь Юнрэнь был в шоке. Лицо Цзян Юэлоу ничего не выражало, его дыхание было немного неровным, но кроме этого не было никаких признаков того, что он убил человека всего несколько секунд назад. — Соберите сегодня вечером вещи. Завтра отправляемся в Гонконг. Сун Рун и Сунь Юнрэнь переглянулись: — Гонконг?***
Чэнь Юйчжи не помнил, как вернулся, но когда он снова пришёл в себя, то уже стоял перед дверью своего дома. Он поднял руку, чтобы по привычке постучать в дверь, но тут понял, что его сестры там больше нет. Он толкнул дверь и вошел в кромешную тьму дома. Чэнь Юйчжи рухнул на ближайший стул и почувствовал, что силы покинули его. Кэин была продана в Гонконг. Его милая и добрая младшая сестра, которая никогда не делала ничего плохого, была продана в Гонконг! Почему? Почему это должно было с ней случиться? Она уже потеряла родителей в раннем возрасте и так много страдала. Что плохого она сделала, чтобы заслужить это? Почему небеса так с ней поступили? Чэнь Юйчжи крепко сжал шпильку в руке, слезы текли одна за другой. «Нет, я не должен плакать, плакать бесполезно. Мне нужно вернуть Кэин. Я обязательно найду её!» Чэнь Юйчжи вытер слезы и медленно сел прямо. Он посмотрел на зажатую шпильку в ладони, и выражение его лица стало уверенным.***
Поздно ночью на углу улицы Цзинчэна. Цзян Юэлоу мчался один в своей машине. Проезжая развилку, он случайно заметил двух мужчин, которые, повернувшись к нему спиной, несли молодую девушку на руках и направлялись в сторону небольшого переулка. Цзян Юэлоу слегка притормозил и повернул голову, чтобы посмотреть. Девушка спала, положив голову на плечо мужчины, и была даже накрыта пальто. Мысли Цзян Юэлоу все еще были заняты тем, как рассказать Бай Цзиньбо о своём отъезде в Гонконг, поэтому он не особо задумался об увиденном. Он снова перевёл взгляд на дорогу и поехал к белому особняку неподалеку. Как и ожидалось, Бай Цзиньбо ещё не спал. Он пригласил Цзян Юэлоу в гостиную. К ним подошла служанка, чтобы подать кофе, но он отмахнулся от нее и попросил налить чашку чая с женьшенем для Цзян Юэлоу. Цзян Юэлоу с улыбкой взял чашку и начал рассказывать о своих планах, потягивая чай. Бай Цзиньбо удивленно воскликнул: — Притормози, что ты сказал? Завтра ты уезжаешь в Гонконг? Не спеши пока с этим. Давай поищем безопасный путь. Цзян Юэлоу отрицательно покачал головой: — Комиссар, откладывать нельзя. Если мы будем медлить, обороты опиума увеличатся, а значит больше людей умрет от опиума. Бай Цзиньбо вздохнул: — Юэлоу, я знаю, что ты ненавидишь опиум за то, что он разрушил твою семью, но эту проблему нельзя решить только ненавистью и местью. Гонконг… ты хоть понимаешь, что это за место? Он принадлежит англичанам. Если ты примчишься в Гонконг, не имея ничего, кроме неопределённого имени, ты не только не решишь проблему, но и рискуешь потерять жизнь! Кроме того, это может быть просто предсмертная чепуха наркомана. — Я уже думал об этом. Я изучил маршруты доставки, когда в последний раз был на таможне. Просто взглянув на маршруты доставки Цзинчэна вы ничего не заметите. Но когда вы добавите в уравнение Яньтай и другие портовые города на реке Тяньцзинь, которые соединяются судоходными линиями с другими странами, вы увидите, что время появление опиума совпадает с прибытием кораблей из Гонконга. Гонконг является главным транзитным пунктом для опиума. Цзян Юэлоу продолжил: — Я знаю, что не могу уничтожить их сеть в одиночку, но если я смогу избавиться от Лукаса, им придется перестроить всю схему. Они неизбежно оставят следы, и тогда мы сможем найти больше улик. У нас появится возможность искоренить подпольную линию по производству опиума в Цзинчэне. Бай Цзиньбо знал, что он прав, но просто эгоистично не хотел, чтобы Цзян Юэлоу подвергал себя опасности: — Ты не знаешь, какая сейчас политическая ситуация. На юге неспокойно, как и в Гонконге. Юэлоу, я переживаю за тебя. Послушай меня, дождись лучшего времени, а когда всё уляжется, отправишься в Гонконг. Эту проблему можно будет решить позже. Цзян Юэлоу помотал головой: — К тому времени будет слишком поздно. Комиссар, за один месяц в Цзинчэне зафиксировано огромное количество случаев торговли опиумом. Теперь даже Гуанчжоу, Яньта, Тяньцзинь и более десятка больших и малых городов участвуют в торговле. Если мы уничтожим транзитную точку в Гонконге, то по крайней мере ликвидируем десятки торговых маршрутов и сведём к минимуму поступающий на материк сырой опиум. Он с улыбкой посмотрел на Бай Цзиньбо, который уже почти сдался: — На самом деле, я пришел сказать, что Сун Рун уже купил билеты и мы уедем завтра рано утром. Это секретная операция, поэтому я беру с собой только четверых своих людей. Пожалуйста, прикройте меня. Бай Цзиньбо хмыкнул: — Ты негодяй! Ты больше не воспринимаешь мои слова всерьёз. Пожалуйста, помни, ты должен быть осторожен и благополучно вернуться. Если ты пострадаешь, увидишь, как я тебя проучу! — Я не посмею! — Цзян Юэлоу знал, что Бай Цзиньбо согласится. — Я вернусь целым и невредимым. Бай Цзиньбо рассмеялся, похлопал Цзян Юэлоу по руке и налил ему ещё одну чашку чая с женьшенем.***
Оправившись от горя, Чэнь Юйчжи с трудом встал и начал собирать вещи. Несмотря на то, что Чэнь Юйчжи являлся мягким и деликатным человеком, он также обладал сильным и прагматичным характером и никогда бы не стал жалеть себя. Он быстро принял решение отправится на юг в Гонконг и начал немедленно действовать. У него все еще оставалось немного сбережений, которых хватило бы на несколько месяцев. Один из его старших собратьев, с которым он познакомился во время учёбы за границей, открыл клинику в Гонконге. Чэнь Юйчжи может попросить о помощи и устроиться на работу в его клинику. С рассветом он отправится на такси в порт и сядет на самый ранний корабль до Гонконга. Чем дольше он будет медлить, тем больше будет страдать Кэин. Чэнь Юйчжи положил фотографию своей сестры на дно чемодана вместе со своими медицинскими книгами. Он посмотрел в окно. На улице всё ещё было темно, весь Цзинчэн был охвачен бесконечной тьмой. Кто знает, сколько людей также не могли сомкнуть глаз этой ночью, ожидая рассвета?
