Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      Цзян Юэлоу в сопровождении четверых своих людей: Сун Руна, Сунь Юнрэня, Ван Ина и Сунь Хэмина, в повседневной одежде, сошли на берег.       Сунь Юнрэнь взволнованно огляделся:       — Так вот он какой, этот Гонконг! Ничего себе, здесь так много иностранных цыпочек. Эй, посмотри на эту!       Сун Рюн откашлялся и одёрнул Сунь Юнрэня, напоминая ему быть более осторожным. Сунь Юнрэнь послушно закрыл рот.       На причале бригада китайских рабочих таскала мешки, загружая грузовики. Им было примерно от двадцати до тридцати лет, они выглядели истощёнными и болезненными, с тёмной от загара кожей и худыми телами. Несмотря на это, каждый из них с большим трудом тащил огромный мешок на согнутой спине. За ними наблюдали вооруженные офицеры британской полиции.       Один из рабочих, измученный седой мужчина сорока-пятидесяти лет, из последних сил тащил мешок с товаром. Вены на его ногах вздулись и он едва плёлся. Он стиснул зубы и двинулся дальше, но внезапно споткнулся и упал на землю. Мешок тоже упал и разорвался, обнажив лежащий внутри хлопок.       Цзян Юэлоу быстро отреагировал и бросился к мужчине, чтобы помочь ему подняться:       — Вы в порядке?       В этот момент, находясь в непосредственной близости от мешка, Цзян Юэлоу почувствовал характерный приторно-сладкий запах опиума. У Цзян Юэлоу закралось подозрение, он перевёл взгляд на дыру в мешке и уставился на неё так, словно мог увидеть сквозь хлопок то, что лежало внутри. У седого рабочего, лежавшего на боку, всё ещё кружилась голова, но он пытался взять себя в руки. Мужчина даже не успел поблагодарить Цзян Юэлоу, как один из британских полицейских подбежал к нему и ударил прикладом по спине. Ему оставалось только стиснуть зубы, снова взвалить мешок на спину и пойти дальше.       Цзян Юэлоу всё ещё смотрел на мешок и собирался последовать за ним, но британский полицейский преградил ему путь своей винтовкой и крикнул:       — Убирайся! Убирайся!       Сунь Хэмин хотел что-то сказать, но Цзян Юэлоу остановил его. Цзян Юэлоу взглянул на британского полицейского и повёл своих подчиненных в кафе недалеко от пристани.       Интерьер кафе был элегантным и уютным, с мягким и нежным декором. Внутри играла мелодичная английская песня. Посетителей было не так много, они сидели поодаль друг от друга, и большинство из них являлись иностранцами. Цзян Юэлоу со своей компанией присели у окна и заказали кофе.       — Опиум? — удивлённо прошептал Ван Ин.       Цзян Юэлоу посмотрел в окно и кивнул. Его люди переглянулись.       Сунь Юнрэнь нарушил тишину:       — У босса острое обоняние. Вы помните, как в прошлый раз он нашел большую партию опиума, спрятанную возле склада магазина специй? Его нюх даже лучше, чем у собаки, он никогда не ошибается.       Цзян Юэлоу бросил на Сунь Юнрэня убийственный взгляд, и тот моментально проглотил свои слова:       — Я имею в виду, босс не может перепутать запах опиума ни с чем другим. Но не слишком ли смело с их стороны, перевозить опиум средь бела дня, когда вокруг ходят много людей?       Сун Рун покачал головой:       — Гонконг находится под властью Великобритании. Разве ты не видел британских полицейских с оружием в руках? Боюсь, за этим кроется нечто большее, и это дело не такое простое, как кажется.       Цзян Юэлоу кивнул:       — Это осложняет задачу. Днём слишком много людей, это затрудняет свободное передвижение. Мы затаимся до ночи, а потом отправимся на причал и обыщем корабль. Возможно, мы найдем какие-нибудь зацепки.       Все согласно закивали головами.       — Подождите, босс… Молодой господин… — Сунь Юнрэнь увидел выражение лица Цзян Юэлоу и немедленно исправился. — Я имею в виду, босс, есть ещё одна проблема. Мы знаем только имя Лукас, но сколько ему лет, как он выглядит, из какой страны, мужчина или женщина, старый или молодой, мы понятия не имеем. Мы ничего не знаем. Как мы будем его искать? Даже если бы он прошёл прямо сейчас мимо нас, мы бы не узнали его. Это может быть кто угодно.       Говоря это, Сунь Юнрэнь поглядел в окно, указывая пальцем на случайных прохожих.       Цзян Юэлоу сделал глоток кофе и обратился ко всем:       — Вы уже работали над другими делами раньше. Пока есть подсказки, мы можем это выяснить. Если вы взбаламутите воду, ублюдкам негде будет спрятаться. Мы отправимся на причал в десять вечера…       Сун Рун и остальные кивнули, внимательно слушая указания Цзян Юэлоу. Сунь Юнрэнь тоже отвел глаза от окна, и никто не заметил, как Чэнь Юйчжи только что прошёл мимо.       Чэнь Юйчжи сел на тот же корабль, что и Цзян Юэлоу, но они не встретились. Чэнь Юйчжи был так озабочен мыслями о поиске клиники своего старшего собрата, что совершенно не заметил «старого друга» всего через одну каюту от своей. К счастью, клиника располагалась не в каком-то труднодоступном месте, а как раз на улице рядом с причалом, и найти её не составило особого труда. Его собрат унаследовал семейный бизнес и стал компрадором*, но поскольку у него имелись обширные связи, он порекомендовал Чэнь Юйчжи в медицинскую клинику под названием Шаньдэтан **.       (*Компрадорами, европейцы, жившие в Восточной Азии, называли местную прислугу, которую посылали на рынок торговать привезёнными товарами. Позже компрадорами начали называть местных поставщиков, которые работали на иностранные компании, и местных руководителей представительств иностранных фирм. Компрадоры играли важную роль в экономике Южного Китая, они покупали и продавали чай, шёлк, хлопок и пряжу для иностранных корпораций и работали в иностранных банках.)       (**Шаньдэтан: в названии шаньдэ — это метафора в китайском языке, означающая трудности и опасность, так что, вероятно, это намек на то, что независимо от сложности ситуации, они всегда будут стараться изо всех сил помочь пациентам.)       Владельцем Шаньдэтана оказался мужчина средних лет доктор Цю, уроженец Гонконга. Услышав, что Чэнь Юйчжи приехал из Цзинчэна, доктор Цю пришёл в восторг:       — Кажется, вы умеете не только располагать к себе, но и готовы ехать куда-угодно, чтобы помочь как можно большему количеству людей.       В его тоне можно было уловить намёк на лёгкую зависть, когда он вздохнул, сокрушаясь, как быстро летит время и потёр редеющие волосы на макушке. Когда-то он тоже был молод и очень красив, но для врача самое главное быть компетентным и красота не важна.       Чэнь Юйчжи планировал рассказать ему о причине своего приезда в Гонконг позже, поэтому просто улыбнулся горьким замечаниям доктора Цю. Он поблагодарил доктора Цю за то, что взял под своё крыло, а затем извинившись, пошел искать место, где можно остановиться. Доктор Цю порекомендовал ему несколько хороших квартир с невысокой арендой недалеко от клиники и попросил вернуться на ночную смену к девяти вечера. Чэнь Юйчжи кивнул и ушел.

***

      Ночью на пристани было мало людей, только изредка можно было увидеть патрулирующих британских полицейских. Пятеро человек, включая Цзян Юэлоу, стараясь не попадаться на глаза полиции, постепенно приблизились к причалу. Контейнеры с грузами были аккуратно выстроены в линию.       Цзян Юэлоу показал жест, давая понять остальным, что путь свободен, и они бесшумно исчезли в проходе между контейнерами. Цзян Юэлоу шёл впереди. Отряд полицейских, патрулирующих район, появился с другой стороны, как раз в тот момент, когда он собирался выйти из прохода. Цзян Юэлоу быстро отступил, подав знак своим людям остановиться. Они спрятались между контейнерами и стали ждать, когда патруль пройдёт мимо.       Звук шагов стал стихать. Цзян Юэлоу со своей командой продолжали украдкой пробираться вперёд. Сунь Юнрэнь оказался прав. Пять чувств Цзян Юэлоу были действительно острее, чем у обычного человека, особенно обоняние.       Его нос был чрезвычайно чувствителен к опиуму. Если кто-нибудь находится под воздействием опиума, он сможет его почуять. Если опиум был спрятан в том мешке с хлопком, то скрыть это от него было невозможно.       Цзян Юэлоу время от времени останавливался, осторожно принюхиваясь. Запах солёной морской воды был сильным, но всё же не мог скрыть едва уловимый сладкий запах.       Он махнул рукой своим людям и остановился, чувствуя, что близок к цели. Цзян Юэлоу обернулся, поманил остальных четырех человек и прошептал:       — Мы уже близко. Разделитесь и ищите. Мы втроём…       Он не успел договорить, как кто-то из них случайно наступил на банку и раздался резкий звук в тишине ночи.       — Кто здесь?! — патрульные, услышав шум, немедленно среагировали и подбежали с фонариками в руках, освещая округу.       Цзян Юэлоу нахмурился:       — Разделяемся и отступаем.       Цзян Юэлоу вместе с Сун Руном и Сунь Юнрэнем рванули налево, а Ван Ин и Сунь Хэмин побежали направо. Звуки свистков и выстрелов пронзили ночное небо.       Иностранный полицейский заметил Сунь Юнрэня, который бежал медленнее всех, и бросился в погоню, крикнув вслед:       — Стой!       Поскольку Цзян Юэлоу и его подчинённые не были знакомы с этой местностью, они случайно зашли в тупик. Но в тот момент, когда они уже развернулись, чтобы найти другой путь, преследователи напали на их след. Британская полиция приближалась, Цзян Юэлоу и двоим его подручным оставалось только медленно отступать. Расстояние между противоборствующими сторонами сокращалось и столкновение было неизбежно.       Когда один из полицейских наконец заметил их и выхватил пистолет, Цзян Юэлоу набросился на него и выбил ногой оружие из его рук. Сун Рун и Сунь Юнрэнь одновременно с ним достали свои пистолеты и открыли огонь по полицейскому. Его грудь была изрешечена пулями, он уставился на них потрясенными глазами и упал. Остальные полицейские подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть это зрелище. Они закричали и ринулись в атаку.       Тем временем к перекрестку подъехала полицейская машина, и несколько офицеров выскочили из неё на помощь своим товарищам. Цзян Юэлоу на секунду отвлёкся и получил пулю в поясницу.       Сунь Юнрэнь бросил свой пистолет Сун Руну и с тревогой бросился к Цзян Юэлоу:       — Босс!       Сун Рун продолжал стрельбу из двух пистолетов, прикрывая их, и, не оглядываясь, сказал:       — Босс, они хорошо экипированы, мы должны отступить! Вам нужно уходить первым!       Цзян Юэлоу увидел, что к полицейским прибыло подкрепление и нахмурился:       — Уже слишком поздно. Вы вдвоём пробивайтесь из окружения. Я вас прикрою.       Сун Рун и Сунь Юнрэнь обменялись взглядами:       — Босс, уходите первым. Не беспокойтесь о нас.       Сунь Юнрэнь встал на одно колено под высокой стеной и подставил руки:       — Босс, пожалуйста, уходите!       Цзян Юэлоу обдумывал варианты. Он уже был ранен, и если останется, то всё равно будет обузой для них, поэтому он опёрся ногой на руки Сунь Юнрэня и взобрался на стену:       — Вы двое должны выбраться отсюда живыми. Я найду способ потом связаться с вами!       Сун Рун и Сунь Юнрэнь продолжали вести перестрелку и переживали за Цзян Юэлоу, увидев, что за ним направилась группа полицейских.       Цзян Юэлоу был ранен и ослаб. Он сбился с шага и рухнул на землю. Он почувствовал что-то влажное и тёплое в области поясницы. Цзян Юэлоу стиснул зубы, терпя боль, и попытался сесть. Он снял пиджак, плотно завязал рукава вокруг талии, чтобы остановить кровотечение, а затем, оперевшись о стену, поднялся и продолжил путь.       Чу Ран, ученица католической школы для девочек, возвращалась домой. Она вышла из школы позже, чем обычно, т.к. помогала собирать учебники в классе. Из-за перестрелки в районе пристани ей пришлось сделать крюк. Когда она наконец добралась до дома, было почти десять. Ночью переулок был пуст. Вдруг вдалеке раздалось несколько выстрелов. Чу Ран испугалась и ускорила шаг.       Она остановилась перед многоквартирным домом, достала ключи и уже собралась открыть дверь, как вдруг сзади появилась рука и зажала ей рот. Чу Ран испуганно дёрнулась, но сразу же замерла, почувствовав пистолет, приставленный к боку.       Тихий мужской голос прозвучал над ухом:       — Молчи.       Чу Ран покорно кивнула.       Неподалеку послышались шаги и голоса иностранных полицейских. Один из них крикнул по-английски:       — Он ранен. Далеко ему не уйти. Вперёд!       Чу Ран размышляла, как привлечь внимание полиции к себе, но Цзян Юэлоу угадал ее мысли.       Он сильнее надавил пистолетом на талию Чу Ран:       — Не кричи, если не хочешь умереть. Открой дверь.       У Чу Ран не было другого выбора, кроме как открыть дверь, чтобы спасти свою жизнь, и позволить ему войти вместе с ней. Они протиснулись за дверь. Как только дверь закрылась, с улицы послышались шаги полицейских. Свет фонариков приближался, время от времени освещая стекло на двери. Они могли видеть тени отряда полицейских, проходящего очень близко от двери.       Полиция не обнаружила ничего подозрительного и отправилась искать в другом месте. Когда Цзян Юэлоу выдохнул с облегчением, то снова почувствовал сильную боль в ране.       Он подтолкнул Чу Ран:       — Отведи меня в свою в квартиру.       Чу Ран пришлось помочь Цзян Юэлоу дойти до своей квартиры на верхнем этаже. Мужчина прислонился к Чу Ран, и она почувствовала запах пороха и крови. Она не знала как ей поступить. У неё мелькнула мысль оттолкнуть его и сбежать, но у него в руке был пистолет, а все соседи уже спали. Никто не мог ей помочь.       Когда они дошли до квартиры, Цзян Юэлоу осторожно включил свет и начал внимательно осматривать комнаты. Это была квартира, расположенная на последнем этаже, с небольшой спальней и гостиной. Маленькая, но простая и уютная квартира. Чу Ран помогла Цзян Юэлоу добраться до дивана, а затем отошла на безопасное расстояние, осторожно наблюдая за ним.       — Ты живёшь одна? — Цзян Юэлоу пристально посмотрел на неё.       — У меня есть парень. Он скоро вернется, — ответила Чу Ран.       Цзян Юэлоу усмехнулся:       — В твоей квартире нет мужской обуви, в спальне односпальная кровать, а на столе только одна чашка.       Чу Ран на мгновение замолчала, поняв, что её обман раскрыли.       Она подняла взгляд на Цзян Юэлоу и смело спросила:       — Какое преступление вы совершили? Почему полиция преследует вас?       Цзян Юэлоу посмотрел на неё и с иронией произнёс:       — Британцы захватили много людей. Неужели все эти люди совершили преступление?       Чу Ран закусила губу и больше ничего не сказала.       Цзян Юэлоу продолжил:       — Не волнуйся, я не причиню тебе вреда. Как только эти иностранные дьяволы исчезнут, я немедленно уйду.       Его красивое и решительное лицо выглядело искренним, без тени притворства. Чу Ран слегка кивнула.       Цзян Юэлоу закрыл глаза и попытался немного отдохнуть. Чу Ран не осмеливалась пошевелиться и настороженно стояла в стороне. При мягком освещении изящные черты лица Цзян Юэлоу выглядели ещё более чётко очерченными. Когда Чу Ран пришла в себя, то поняла, что уже давно смотрит на Цзян Юэлоу, и сразу же отвела взгляд.       Вой полицейских сирен на улице стих.       Чу Ран выдохнула с облегчением и, пытаясь не выдать своих мыслей, осторожно спросила:       — Вы… теперь вы можете идти?       Ответа не последовало.       Чу Ран поняла, что что-то не так, поэтому подошла ближе.       Дыхание Цзян Юэлоу стало отрывистым. Его глаза были плотно закрыты, он откинулся на спинку дивана и, казалось, потерял сознание.       Чу Ран собралась с духом и коснулась его лба. Он весь горел.       — Эй! Ты в порядке?       Чу Ран попыталась разбудить Цзян Юэлоу, но когда прикоснулась к нему, то почувствовала что-то тёплое и влажное под своей рукой. Она отдернула руку и увидела свежую кровь.       — Вы ранены? Эй! Проснитесь!       Цзян Юэлоу бредил в лихорадке:       — Вытащи пулю… — тихо пробормотал он, и его голова упала на бок.       Чу Ран быстро шла по улице, плотнее запахивая пальто. Её взгляд скользнул по вывескам на фасадах, но ни одна из них не была медицинской клиникой. Она была так взволнована, что на лбу выступил ледяной пот, она даже забыла о холоде. Она не могла объяснить, почему хотела спасти этого человека. Возможно, потому, что он не был похож на плохого парня, а может быть просто боялась, что кто-то может умереть в её квартире, и она не знала, что с этим потом делать.       Свернув на перекрёстке, она заметила неподалёку вывеску клиники Шаньдэтан. Чу Ран увидела, как какой-то мужчина выключил свет и уже собирался закрыть клинику. Она побежала через улицу.       Чэнь Юйчжи запирал дверь, когда чья-то рука легла на его плечо. Запыхавшаяся девушка с тревожным выражением лица спросила:       — Вы врач, верно? Не могли бы вы пойти со мной? Это срочно! Кое-кто ранен, пожалуйста, помогите мне!       Чэнь Юйчжи заметил её встревоженный вид и пот, стекающий по лбу. Он кивнул:       — Да, конечно. Подождите, я возьму свою аптечку.       Чэнь Юйчжи быстро собрал всё необходимое и последовал за Чу Ран, расспрашивая по дороге о стоянии раненного.       — Лихорадка и возможно в рану попала инфекция.       Чу Ран чувствовала, что молодой доктор, стоящий перед ней, заслуживал доверия, но она всё ещё не осмеливалась раскрыть всю правду, поэтому лишь добавила:        — Профессия моего друга особенная. Пожалуйста, держите это в секрете.       Чэнь Юйчжи на мгновение остановился, посмотрел на неё и кивнул. Они поднялись на последний этаж и Чу Ран достала ключи. Открыв дверь, она махнула рукой и впустила Чэнь Юйчжи. Он вошел в квартиру с аптечкой в руках и Чу Ран тут же заперла за ними дверь. Однако комната была пуста, и никого не было видно. Чу Ран стояла в смятении.       — Не двигаться.       Чу Ран и Чэнь Юйчжи были одинаково поражены. Они медленно повернули головы и увидели Цзян Юэлоу, который стоял за дверью и направлял на них пистолет.       Чу Ран потрясённо спросила:       — Что ты делаешь?       Но Цзян Юэлоу и Чэнь Юйчжи были шокированы даже больше, чем она. Эти двое никак не ожидали, что встретятся в Гонконге.       Цзян Юэлоу прищурил глаза:       — Ты…       Чэнь Юйчжи тоже удивлённо приподнял брови. Чу Ран шагнула вперед и, встав между ними, убедительно произнесла:        — Не волнуйся, он врач. Я привела его сюда, чтобы вылечить тебя.       Цзян Юэлоу опустил руку с пистолетом:       — Почему ты везде? — он посмотрел на Чэнь Юйчжи с легкой насмешкой.       Чу Ран замерла, не понимая, о чем он говорил. Чэнь Юйчжи холодно посмотрел на Цзян Юэлоу, когда неприятные воспоминания об их последней встрече снова всплыли в голове. Лицо Цзян Юэлоу было бледным и покрытым испариной, но не смотря на это он равнодушно улыбался.       Чэнь Юйчжи мимолётно взглянул на него и опустил глаза:       — Ложись на кровать и дай мне осмотреть твою рану.