Глава 7. Часть 2
16 июля 2021 г., 15:30
Вернувшись домой, Чэнь Юйчжи больше не произнёс ни слова, он просто сел за стол и уткнулся в толстую медицинскую книгу. Он успел прочесть всего несколько страниц, когда рядом с его рукой появилась чашка горячего ароматного кофе. Чэнь Юйчжи поднял глаза и увидел возле себя улыбающегося Цзян Юэлоу.
— Попробуй, Сунь Юнрэнь купил настоящий бразильский кофе.
— Спасибо, но я пью только чай, — Чэнь Юйчжи опустил голову и вернулся к чтению.
Кофе убрали со стола, и вскоре его место заняла чашка ароматного чая.
— Твой чай.
Чэнь Юйчжи положил руку на страницу и взглянул на Цзян Юэлоу:
— Если ты хочешь извиниться, то можешь сказать это прямо. Не нужно ходить вокруг да около.
Цзян Юэлоу недовольно приподнял брови:
— Извиниться? За что я должен извиниться? Вчера я спас тебя, по крайней мере, твой кошелёк. А ты даже не поблагодарил меня!
Чэнь Юйчжи невольно закатил глаза. В ответ Цзян Юэлоу решительно махнул рукой:
— Тебе не нужно меня благодарить.
Чэнь Юйчжи уже начало раздражать то, что Цзян Юэлоу постоянно его отвлекает, он опустил голову и снова попытался сосредоточиться на книге. Но Цзян Юэлоу наклонился, схватил подлокотник стула Чэнь Юйчжи и развернул его. Ножки стула заскрипели. Чэнь Юйчжи даже не успел возразить, как его перетащили вместе со стулом к дивану, на который уселся сам Цзян Юэлоу. Они оказались лицом к лицу, настолько близко, что их колени почти соприкасались.
— Эй, ты…
— Ладно, перестань злиться, — серьёзно сказал Цзян Юэлоу. — Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.
Этот серьёзный тон застал Чэнь Юйчжи врасплох:
— Что случилось?
— Сегодня днём ты ходил в бесплатную клинику возле церкви Шэндэ, верно?
Увидев вопросительный взгляд Чэнь Юйчжи, Цзян Юэлоу продолжил объяснять:
— Я не искал тебя, но случайно увидел там.
Глаза Чэнь Юйчжи внезапно расширились, он повернул голову и посмотрел на фотографии, приклеенные к стене. Раньше он не рассматривал их внимательно, но знал, что люди, обведённый кружком, являлись подозреваемыми.
— Ты подозреваешь отца Эндрю?
Цзян Юэлоу был удивлен тем, как быстро он это понял, и кивнул:
— Да, я подозреваю, что это Лукас.
— Это невозможно, он хороший человек.
— Независимо от того, хороший он человек или плохой, доказательства говорят сами за себя. Он появлялся в этих местах много раз, так что я могу, по крайней мере, рассматривать его как подозреваемого, — парировал Цзян Юэлоу. — Он знает меня, поэтому я не могу пойти. Я хочу, чтобы ты проверил его.
— Я?
— Не только ты. И госпожа Чэн тоже.
— Нет, — категорически отказался Чэнь Юйчжи. — Ты не можешь её впутывать, это слишком опасно.
— Она работает в «Blue cafe». С её помощью будет намного проще, — настаивал Цзян Юэлоу. — Пригласи её прийти сюда завтра, и я лично расскажу ей. Её задача очень простая, ей ничего не грозит.
Чэнь Юйчжи недовольно впился взглядом в Цзян Юэлоу. Его чёрные глаза были больше, чем у обычных людей, круглые и яркие, совсем как у младенца. Эти глаза не выглядели рассерженными, а больше походили на глаза испуганного оленя.
— Как ты можешь быть таким самонадеянным каждый раз? Как ты можешь позволить госпоже Чэн столкнуться с таким опасным человеком, как Лукас? Кроме того, отец Эндрю не тот, за кого ты его принимаешь. Я не стану тебе помогать.
Чэнь Юйчжи в гневе встал и повернулся, чтобы уйти. Но Цзян Юэлоу развернул его стул к себе, и застигнутый врасплох Чэнь Юйчжи плюхнулся обратно.
Цзян Юэлоу поднялся и положил руки на подлокотники стула Чэнь Юйчжи. Он наклонился вперед, поймав Чэнь Юйчжи в ловушку. Последнему ничего не оставалось, кроме как посмотреть на него снизу вверх.
— Ты не можешь отказаться, — категорично заявил Цзян Юэлоу, не оставляя места для споров.
Чэнь Юйчжи нахмурился и холодно посмотрел на него. Цзян Юэлоу знал, что коллеги называли его за спиной бедствием, которого боятся даже демоны, и что его глаза подобны злу, способному заставить детей прекратить плакать.
Большинство людей, даже его ближайшие подчиненные, боялись смотреть ему прямо в глаза. Даже комиссар Бай часто советовал ему не смотреть на людей таким угрожающим взглядом. Однако в глазах Чэнь Юйчжи не было ни капли робости. Напротив, его глаза даже заблестели от гнева. Хотя Цзян Юэлоу имел полное преимущество в физической силе, он действительно не мог сказать, кто морально был более жёстким и упрямым.
Цзян Юэлоу не смог удержаться от смеха, он отпустил Чэнь Юйчжи и откинулся на спинку дивана. Чэнь Юйчжи не воспользовался возможностью ускользнуть, вероятно, не желая показаться слабым, а просто хмуро уставился на него.
Цзян Юэлоу перестал смеяться, но в его глазах всё ещё плескалась улыбка.
— Ты не можешь отказаться, — более решительно повторил он. — Потому что ты любишь рисковать и тебе нравится играть героя. Иначе ты бы не согласился помочь мне с самого начала. Чэнь Юйчжи, мы с тобой очень похожи.
***
Ночной пейзаж Цзинчэна был тем ещё зрелищем. В квартале красных фонарей кроме борделя «Няньчунь» также располагались новые танцевальные залы в западном стиле. Чжао Цзинмин был частым гостем в подобных заведениях, но сегодня вечером был не в настроении развлекаться и вместо этого приехал в особняк Чжань Цзюньбая. Цю Мин, секретарь Чжань Цзюньбая, давно был с ним знаком и поэтому сразу отвел его в сад за домом. Повсюду были аккуратно рассажены цветы и растения. Деревья отбрасывали на траву косые тени, а сладкий аромат цветов, витающий в воздухе, поднимал настроение. Когда они вышли в сад, послышался шелест шёлка, традиционная китайская музыка, и, казалось, кто-то пел. Чжао Цзинмин был немного удивлен, но подойдя ближе, понял, что это не настоящее оперное представление. В садовой беседке лишь несколько музыкантов исполняли отрывок «Открывая портрет» из пьесы «Павильон пионов»*. Лю Мэнмэй, стоявший в центре беседки в свободном халате, красивый и грациозный, конечно же, был никто иной, как Чжань Цзюньбай. Он держал в руках складной веер и пел: Вижу опустошённый водный павильон в дыму, рисую лодку и бросаю, чтобы скрыться. (*"Павильон пионов: Открывая портрет» — акт 24, часть 2, романтическая пьеса-трагикомедия, написанная драматургом Тан Сяньцзу из династии Мин в 1598 году. Сюжет был взят из рассказа «Du Liniang Revives For Love». Это история любви между Ду Линян и Лю Мэнмэй, которая преодолевает все трудности, преодолевая время и пространство, жизнь и смерть; пара соединяется в конце) Хотя Чжао Цзинмин был удивлен, он не хотел его беспокоить. Он выдавил из себя улыбку и наблюдал за происходящим со стороны. Дождавшись, когда Чжань Цзюньбай закончит петь последнюю строчку, Чжао Цзинмин разразился аплодисментами: — Директор Чжань довольно творческий человек! Чжань Цзюньбай спустился вниз с извиняющимся видом: — Я всего лишь дилетант. Цю Мин, почему ты не предупредил меня о госте? Я насмешил Чжао-сюна. — Я увидел, как Вы вдохновенно пели, и не позволил секретарю Цю прерывать Вас. Музыканты удалились. Чжань Цзюньбай быстро снял костюм, взял со стола влажное полотенце и начал тщательно вытирать лицо. Цю Мин принес две чашки чая Пуэр и поставил на каменный стол в беседке. — Присаживайся. Устроившись в кресле, Чжао Цзинмин не забыл выслужиться перед Чжань Цзюньбаем: — Я слышал, что у директора Чжань Цзюньбая прекрасный голос. Но услышав его сегодня, я не скоро смогу забыть его. Чжань Цзюньбай закончил стирать с лица лёгкий грим и положил полотенце. Уголки его губ медленно изогнулись в улыбке, он взял свой Пуэр и сделал глоток. Чжао Цзинмин произнёс: — В саду Тяньюнь появился новый актёр по имени Юй Танчунь*. Он отлично исполняет Хуадань**. Когда у Вас будет свободное время, я зарезервирую места и мы сможем вместе послушать оперу. (*Юй Танчунь — небесная мелодия сада) (**Хуадань — это женский персонаж в пекинской опере, исполняется обычно мужчинами, амплуа милой, кокетливой девушки или горничной. Часто такие героини поют очень высоким голосом. Для хуадань навык пения, конечно, тоже важен, но, в целом, определяющим в образе хуадань является умение хорошо сыграть кокетливую девушку. Актёры и актрисы, исполнявшие роли дань в XIX веке, зачастую подрабатывали проституцией, а так как после полудня обычно ставили пьесы романтического содержания, после выступления дань отправлялись к своим любовникам. При этом любовные отношения между маргинализированной группой молодых актёров со знатными и влиятельными патронами рассматривались обществом как форма заботы о первых, столь сильной, что преодолевала классовые различия. Появилась даже промежуточная профессия актёра-проститутки «сянгун») Чжань Цзюньбай бросил на него быстрый взгляд и поставил чашку: — Вы выглядите обеспокоенным, в чем проблема? Чжао Цзинмин почесал затылок и выдавил улыбку: — Ничего особенного… Просто министр Ли из Министерства промышленности не даёт добро на открытие одного из моих филиалов, потому что у меня не хватает некоторых документов. Хотя он говорил об этом беззаботно, но краем глаза наблюдал за выражением лица Чжань Цзюньбая: — Если бы Вы замолвили за меня словечко… — Я не могу помочь Вам в этом, — оборвал его Чжань Цзюньбай. — Если бы у Вас были все документы, министр Ли, естественно, дал бы разрешение на открытие. Не стоит во всём полагаться на свои связи. Чжао Цзинмин тут же поставил свою чашку и изобразил улыбку: — На самом деле, это банальная процедура, я работаю над оформлением новых документов. По правде говоря, я думаю, что министр Ли намеренно усложняет мне жизнь и отказывается уступать… Выражение лица Чжань Цзюньбая мгновенно изменилось, и он со стуком опустил свою чашку на стол, немного расплескав бледно-жёлтый чай. Чжао Цзинмин стёр с лица улыбку и затаил дыхание, не осмеливаясь пошевелиться. — Начальник Чжао, мы знакомы много лет, и Вы прекрасно меня знаете, как и я Вас, — серьёзным тоном на выдохе заговорил Чжань Цзюньбай. — Если бы Вы предоставили все документы, разве министерство промышленности отказало бы Вам? Я также знаю министра Ли, и он определённо не такой человек, на которого Вы намекаете. Не пытайтесь воспользоваться лазейками, будьте более осторожны и помните, нужно знать меру! Пристыженный Чжао Цзинмин покрылся холодным потом. Он промокнул лицо носовым платком и, не решаясь больше оставаться, встал и пробормотал: — Да, Вы правы… Заметив, как Чжао Цзинмин испугался и потерял дар речи, Чжань Цзюньбай смягчил тон: — Правительство стимулирует промышленность в целях роста и развития экономики страны. Я всегда помогаю, если есть возможность, но правительственные постановления — это не шутка, и должны соблюдаться всеми без исключения. Вы должны быстро уладить все формальности, и если не будет результата, тогда я помогу Вам. Чжао Цзинмин вежливо поклонился и робко покинул особняк Чжань Цзюньбая. Цю Мин принёс новую чашку чая. Чжань Цзюньбай отпил глоток, играя с веером. — Иди, позови музыкантов обратно, — приказал он. — Продолжим, не хочу портить себе настроение. — Слушаюсь.***
— Я не такой, как ты, — спокойно возразил Чэнь Юйчжи, но больше ничего не сказал. Он встал и подошел к стене, обклеенной фотографиями. Снимки были сделаны на пристани, в пабе и кафе, но в основном возле церкви Шэндэ и в её окрестностях. На фотографиях отец Эндрю в церковном облачении либо проповедовал, либо помогал бедным и детям. Его лицо было исполнено достоинства и любви, как у святого. — Но в одном я с тобой согласен. Неважно по какой причине, но он действительно является тем человеком, который чаще всего появляется в этих местах, — произнёс Чэнь Юйчжи, внимательно изучая фотографии. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Цзян Юэлоу подошел к нему, скрестил руки на груди и посмотрел на фотографии. Он искренне восхищался хладнокровием и рациональностью Чэнь Юйчжи. — Он каждый день ходит ужинать в «Blue Cafe». Ты сделаешь вид, будто случайно встретил его там, и подсядешь к нему за столик, — начал Цзян Юэлоу. — Это не сложно. — Лукас довольно давно пользуется оружием, и у него на ладони должны быть мозоли. — У многих есть мозоли от огнестрельного оружия, — заметил Чэнь Юйчжи. — Ему знаком запах опиума. — Мне тоже, — ответил Чэнь Юйчжи. — Это не убедительные доказательства. Цзян Юэлоу бросил на него быстрый взгляд и прошептал: — На внутренней стороне левого запястья Лукаса есть татуировка. Это знаю только я. Об этом я не рассказывал даже Сун Руну и Сунь Юнрэню. — Что за татуировка? — Похожа на жука с медным панцирем, возможно, на жука-скарабей. Цзян Юэлоу усмехнулся: — Иностранцы странные, почему они делают такие татуировки? Чэнь Юйчжи не улыбался и размышлял: — Говорят, когда Иисуса распяли, на его руку сел жук. Жук был запятнан кровью Христа, а значит получил божественное благословение и обладал священной силой, поэтому стал объектом поклонения христиан. — Если на его левом запястье есть эта татуировка, мы сможем подтвердить наши подозрения. Ты подашь тайный знак госпоже Чэн, а она поставит желтую розу на подоконник, чтобы подать знак мне, — сказал Цзян Юэлоу. — Тогда я попрошу Сунь Юнрэня позвонить на стойку регистрации кафе, как будто тебя вызывают в клинику, и ты сможешь спокойно уйти. Если ты всё ещё переживаешь за госпожу Чэн, я скажу ей, чтобы она ушла вместе с тобой. Он тщательно излагал свой план и вдруг понял, что Чэнь Юйчжи уже долгое время молчит. — Что? — Цзян Юэлоу повернулся к нему. — Боишься? Чэнь Юйчжи покачал головой: — Если отец Эндрю — Лукас, что ты собираешься делать? Цзян Юэлоу замер. Он хотел сказать, что Чэнь Юйчжи не следует слишком сильно беспокоится об этом, или что-нибудь ещё, чтобы отмахнуться. Но когда посмотрел на Чэнь Юйчжи и поймал на себе пристальный взгляд этих ясных ярких глаз, лгать стало трудно, очень трудно. — Лукас — негодяй, — попытался оправдаться Цзян Юэлоу. — Он должен быть наказан. Чэнь Юйчжи сразу всё понял. Его дыхание участилось, и гнев затуманил глаза: — Значит, ты собираешься убить его прямо там. Слова Чэнь Юйчжи сбили с толку Цзян Юэлоу, хотя именно это он и планировал сделать. — Это не убийство, — сухо сказал Цзян Юэлоу. — Это казнь. — А я буду сообщником убийцы. — Ошибаешься. Это Лукас хладнокровно убивает людей, а не я. Я офицер полиции, и это мой священный долг — наказывать преступников. Чэнь Юйчжи по-прежнему настаивал на своём: — Ты офицер полиции, а не судья и палач. Даже если у отца Эндрю есть татуировка на запястье, это всё равно только твоё предположение. А если полученная тобой информация ложная? Что, если он не единственный у кого есть татуировка? Ты собираешься приговорить его к смерти без признания? Цзян Юэлоу злобно рассмеялся: — Так ты хочешь сказать, что я должен нанять ему адвоката? Есть признание свидетеля, которое полностью указывает на этого священника. Тебе просто нужно пойти туда, чтобы доказать это. Если эти три ключевые улики подтвердятся, разве этого недостаточно? Для меня этого вполне достаточно, чтобы выстрелить в него восемь раз. Ты просто должен сделать то, о чём я тебя просил, и плевать на всё остальное! Цзян Юэлоу хотел поскорее закончить этот разговор, но Чэнь Юйчжи не отступал: — Значит, ты без колебаний затаскиваешь меня в воду, когда тебе нужна моя помощь, а потом просто вышвыриваешь, когда я больше не нужен? Цзян Юэлоу подавил свой гнев: — Я думаю, это бессмысленный разговор, — медленно произнёс он. — У моего плана есть основное условие — удостовериться в личности Лукаса. — Но у меня есть сомнения на этот счёт. — Тогда твои сомнения столь же бессмысленны, — повысил голос Цзян Юэлоу. — Если отец Эндрю — Лукас, то он заслуживает смерти! Он должен умереть, чёрт возьми! — Может быть, он и заслуживает смерти, — Чэнь Юйчжи оставался намного спокойнее его. — Но ты не имеешь права убивать его вот так. — Количество убитых мною людей может заполнить всю эту комнату! — Это не одно и то же. Убить преступника в целях самообороны или на задании и ворваться в кафе, чтобы убить беззащитного человека — это абсолютно разные вещи. Цзян Юэлоу был охвачен гневом от безжалостных слов Чэнь Юйчжи, и раздражённо расхаживал по комнате. У него были такие веские основания для осуществления операции, но теперь всё пошло наперекосяк. — Почему ты не понимаешь?! Лукас довёл до смерти множество людей, и он несколько раз пытался убить меня. Ты сам видел! Даже если я арестую его и предам суду в соответствии с законом, что, если закон пощадит его? Я просто упрощаю процедуры. — Лукас виновен, — Чэнь Юйчжи оставался невозмутимым. — Но я беспокоюсь не о нём, а о тебе. — Обо мне? — Если ты уверен, что представляешь закон, то однажды ты убьёшь кого-нибудь, и тебе предъявят обвинение. Цзян Юэлоу остановился как вкопанный. Ему потребовалось время, чтобы переварить слова Чэнь Юйчжи. Его лицо медленно покраснело, а затем позеленело. Он подошёл вплотную к Чэнь Юйчжи и угрожающе уставился на него, сжимая кулаки. Чэнь Юйчжи стоял с прямой спиной и уверенно смотрел в глаза, словно был готов к избиению. Цзян Юэлоу стиснул зубы: — Проваливай. Чэнь Юйчжи был ошеломлен. — Я сказал, убирайся! — взревел Цзян Юэлоу. — Чтобы я тебя больше не видел! Проваливай! Чэнь Юйчжи хотел было возразить, что это его квартира, но сразу вспомнил, что Цзян Юэлоу разыскивается полицией и Лукас до сих пор охотится за ним, поэтому молча взял пальто и свою аптечку и ушёл. По случайности как раз в это время из продуктовой лавки возвращались Сунь Юнрэнь и Сун Рун. Они были удивлены, увидев, что Чэнь Юйчжи уходит. — Уже так поздно, куда Вы идёте, доктор Чэнь? — крикнул ему в след Сунь Юнрэнь, потирая гладкую голову, но Чэнь Юйчжи уже был внизу. — Что случилось? Босс, Вы снова его разозлили? Цзян Юэлоу ещё не успокоился, когда услышал вопрос Сунь Юнрэня. Он взял со стола толстую медицинскую книгу и швырнул её в его сторону: — Ты тоже можешь проваливать! Сунь Юнрэнь обхватил голову руками, спасая свою жизнь. Сун Рун ловко поймал книгу и сохранил в целости его лоб. Сунь Юнрэнь начал отступать: — Не сердитесь, не сердитесь. Я сейчас ухожу, ухожу, — проговорил он и быстро убежал. Чэнь Юйчжи шёл по пустой улице, и лунный свет отбрасывал его тень на дорогу. Он неспешно шагал, прокручивая в голове спор с Цзян Юэлоу. Хотя он не был согласен с подходом Цзян Юэлоу, но знал, что тот был прав. Если отец Эндрю действительно Лукас, то Цзян Юэлоу несколько раз чуть не погиб от его руки. Чэнь Юйчжи не возлагал особых надежд на гонконгскую систему правосудия, поэтому, похоже, действительно не было лучшего способа, чем рискнуть и избавиться от лидера бандитов. Но, опять же, это всего лишь временное лекарство, и не решит проблему в корне. Чэнь Юйчжи вздохнул в глубине души. Внезапно за спиной послышались шаги, вытянутая под уличным фонарём тень быстро приближалась к нему. Чэнь Юйчжи резко обернулся и увидел, что за ним гонится Сунь Юнрэнь. — Доктор Чэнь! Подождите меня! — он остановился, тяжело дыша. — Босс попросил меня проводить Вас до клиники. Чэнь Юйчжи приподнял брови, но ничего не ответил, только кивнул и продолжил путь в клинику. — Давайте я помогу донести Вашу медицинскую сумку, — любезно предложил Сунь Юнрэнь, осторожно сопровождая его. — Хотя у нашего босса немного вспыльчивый характер, но на самом деле он очень заботливый. Сейчас на улицах опасно, и он беспокоится, что Вы гуляете ночью один. — Беспокоится? — Чэнь Юйчжи совершенно не поверил этой чепухе. — Ты слишком много думаешь. Мы с Цзян Юэлоу похожи на квадрат и круг, мы несовместимы. В этой жизни мы никогда не станем с ним Мо Ни*. (*Мо Ни — очень дружны или близки) — Не может быть, — твёрдо возразил Сунь Юнрэнь. — Со временем Вы сами поймёте, что несмотря на дурной характер, наш босс очень высоко Вас ценит. — Он только что выгнал меня из моего собственного дома, — Чэнь Юйчжи невольно рассмеялся. — А когда мы впервые встретились, он даже меня пнул. — Вот видите, это уже прогресс, — сказал Сунь Юнрэнь. — Босс просто боится, что не сможет контролировать себя и причинит Вам боль. Если бы на вашем месте был кто-нибудь другой, он ударил бы без колебаний. Справедливости ради, первоклассный следователь отдела расследований Сунь Юнрэнь не зря считался незаменимым сокровищем и правой рукой начальника Цзян.
