Глава 7. Часть 1
9 июля 2021 г., 18:25
Когда на следующий день Цзян Юэлоу проснулся рано утром, Чэнь Юйчжи уже ушел. После завтрака Сунь Юнрэнь и Сун Рун мыли на кухне посуду, а Цзян Юэлоу сидел за столом и вяло играл с фотокамерой.
На кухне Сун Рун и Сунь Юнрэнь с беспокойством посмотрели друг на друга.
— Вчера у босса был приступ, да? — тихо спросил Сунь Юнрэнь.
Сун Рун кивнул и тут же покачал головой:
— Непохоже. Обычно, когда это случается, приступ не заканчивается так быстро. Прошлой ночью босс быстро вернулся и был совершенно в здравом уме. Он был весь залит кровью, но когда я спросил его об этом, он ответил, что ничего серьёзного не произошло. Кроме того, когда я вышел сегодня утром купить завтрак, я не слышал ни о каких драках, и с полицией тоже не было проблем.
— Слава небесам! Вчера вечером я очень испугался, что босс мог пойти в церковь и попытаться в одиночку проникнуть в логово Лукаса. Доктор Чэнь вернул его, верно? — протянул Сунь Юнрэнь. — Всё же нужно благодарить за это его.
Сун Рун нахмурился:
— Когда доктор Чэнь вернулся, я заметил, что он ранен. Даже не знаю, связано ли это как-то с боссом.
— Нет, я так не думаю, — воскликнул Сунь Юнрэнь, заваривая кофе. — Если бы босс вчера вышел из себя, даже Будда или Бог не смогли бы его остановить. Ты думаешь, доктор Чэнь смог бы остановить его со своим хрупким телосложением? Если бы он попытался, босс превратил бы его в калеку. Нет, похоже, они были не вместе.
Сун Рун чувствовал, что Сунь Юнрэнь рассуждал правильно, но не мог избавиться от ощущения, что-то тут нечисто.
— Сунь Юнрэнь, где мой кофе? — крикнул из комнаты Цзян Юэлоу.
Сунь Юнрэнь кивнул и быстро подал ему напиток. Цзян Юэлоу рассматривал фотографии, разложенные на столе. Он закурил сигарету и сложил снимки вместе.
— Босс, у Вас с доктором Чэнем вчера случайно ничего не случилось? — осторожно спросил Сунь Юнрэнь.
— Нет, — не поднимая головы, буркнул в ответ Цзян Юэлоу.
— Но вчера, когда он вернулся, в уголке его рта была кровь, — продолжил расспрашивать Сунь Юнрэнь. — И я слышал, как он кашлял всю ночь…
Цзян Юэлоу, казалось, не слушал его. Он просто поставил свою чашку с кофе на стол, но Сунь Юнрэнь вздрогнул и прикусил язык.
— Это татуировка, о которой вы мне рассказывали? — спросил Цзян Юэлоу, указывая на фотографию.
Сун Рун и Сунь Юнрэнь склонились над снимком, на котором был изображён символ на бумажном пакете с наркотиком.
— Да, это та самая.
Цзян Юэлоу кивнул:
— В фотокамере находилась плёнка из Цзинчэна. Этот снимок был сделан в подпольном цехе Цзиньматана. Мы наконец-то движемся в правильном направлении. Теперь всё сходится.
— Бьюсь об заклад, этот человек с римским носом и есть Лукас, — выпалил Сунь Юнрэнь. — Все эти наёмники слушаются его. Именно он чаще всего появлялся в церкви Шэндэ, пабе и на пристани.
Сун Рун покачал головой:
— Нет. Он просто прихвостень. Его статус не позволяет использовать церковь в качестве базы. Это должен быть кто-то другой, а он ходит туда только для того, чтобы встретиться с кем-то.
— Сун Рун прав, — согласился Цзян Юэлоу. — Должен быть кто-то ещё, кто часто появляется в этих местах. И наша цель — найти этого человека.
***
В последнее время из-за непредсказуемой погоды значительно возросло количество заболевших. Чэнь Юйчжи не успел позавтракать, а когда ушел последний пациент, был уже полдень. Доктор Цю тоже был очень занят, но не жаловался. Совершенно очевидно, он не был из тех людей, кто мечтал, чтобы люди во всём мире перестали болеть, и лекарства просто лежали бы на полках и собирали пыль. Напротив, он был настолько в восторге от процветания своего бизнеса, что даже заказал еду в клинику и пригласил Чэнь Юйчжи вместе поесть. Однако мысли Чэнь Юйчжи витали где-то в другом месте, и у него абсолютно не было аппетита. Он всё ещё думал о вчерашних событиях и ненормальном поведении Цзян Юэлоу. Цзян Юэлоу был в полном порядке, но внезапно превратился в злого, жестокого и кровожадного человека. Чэнь Юйчжи был потрясён этим внезапным перепадом настроения. Даже безрассудный Цзян Юэлоу, с которым он столкнулся в Цзинчэне, отличался от того, которого видел вчера. Это были совершенно два разных человека. — Доктор Чэнь, о чём ты думаешь? — не удержавшись, спросил доктор Цю, увидев, как Чэнь Юйчжи держит в своих палочках приготовленную на пару клёцку, не откусив ни кусочка. — А? — Чэнь Юйчжи отложил палочки для еды. — Доктор Цю, у меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать… Услышав его слова, доктор Цю радостно кивнул: — Конечно, пожалуйста, спрашивай. — Ну, у меня есть друг, который обычно вменяемый и ведёт себя нормально. Но вчера он внезапно потерял над собой контроль и стал раздражительным и жестоким, будто превратился в другого человека, — Чэнь Юйчжи посмотрел на внимательное выражение лица доктора Цю и продолжил. — Когда я пытался поговорить с ним, он не слышал меня, словно находился в собственном мире. — Когда это произошло, была ли у него склонность к насилию? Чэнь Юйчжи кивнул: — Да, он был агрессивным. Если бы никто не остановил его, он мог бы совершить ужасные вещи. — Он не мог себя контролировать? — Да. Он превратился в совершенно другого человека, — сказал Чэнь Юйчжи. — Но после этого, снова вернулся к своему обычному состоянию. Доктор Цю внезапно хлопнул в ладоши: — О, теперь понятно! Он встал, подбежал к шкафу и принялся рыться в нём. На верхней полке находились лекарства, а на нижней — книги. Доктор Цю перебрал несколько книг и достал одну. Он нашёл нужную страницу и протянул Чэнь Юйчжи: — Вот, взгляни. Когда я учился за границей, я посещал занятия по психологии. Это новейшее исследование в западной медицине. Профессор рассказывал, что оно относится к классу психических заболеваний. — Психические заболевания*? — Чэнь Юйчжи ни разу не слышал о них во время обучения в Японии. (*психическое здоровье и болезни были неизвестными и расплывчатыми понятиями и являлись совершенно новой областью исследования, несмотря на то, что существовали уже давно. Психиатрические учреждения были впервые введены в Китае западными миссионерами в 1850-х годах) — Это просто эмоциональная болезнь, — рассмеялся доктор Цю. — Если тело может заболеть, то почему не может и наш разум? У людей семь эмоций и шесть желаний*. Поэтому, естественно, у нас может появиться психическое заболевание. (семь эмоций и шесть желаний* — в китайской философии и медицине используется набор эмоций: радость, гнев, скорбь, страх, любовь, отвращение, вожделение; и 6 желаний, связанных с шестью органами чувств: зрение, осязание, обоняние, вкус, слух и ум) Чэнь Юйчжи взял в руки толстую книгу, быстро пролистал её и, остановившись на оглавлении, задумался: «Значит, разум, как и тело, тоже можно вылечить?» Доктор Цю почесал затылок: — На самом деле, я мало что знаю об этом. Для Китая это заболевание пока в новинку. У нас никто не обращается к врачу по поводу расстройства настроения, и я не стал продолжать изучать его. Но если хочешь, можешь взять книгу и сам почитать об этом. Чэнь Юйчжи признательно кивнул и хотел поблагодарить его, но доктор Цю радостно махнул рукой: — Тогда в качестве благодарности доктор Чэнь должен отправиться вместо меня в бесплатную церковную клинику во второй половине дня.***
Цзян Юэлоу и его подчиненные разделились, чтобы выследить Лукаса. Сунь Юнрэнь отвечал за пристань, Сун Рун — за паб, а Цзян Юэлоу прокрался в трущобы рядом с церковью Шэндэ, чтобы попытаться найти какие-то зацепки. Дабы не привлекать к себе внимание, Цзян Юэлоу надел одежду рабочего и надвинул на глаза кепку, чтобы его лицо было сложно разглядеть. Все трущобы мира ничем не отличались друг от друга. Грязные переулки в пятнах, источающие зловоние. Из узких тесных окон верхних этажей торчали бамбуковые шесты, на которых была развешана заплатанная одежда. И из этих окон доносился запах протухшей рыбы, гарь, брань и плач. Эти дома выглядели так же, как старый дом Цзян Юэлоу. Это было именно такое место, где с наибольшей вероятностью могло появиться зло. Свернув в другой переулок, Цзян Юэлоу внезапно заметил того, кого не ожидал здесь увидеть, Чэнь Юйчжи! Закинув медицинскую сумку за спину, он спускался с тёмного крыльца бедного дома. Его провожали невысокая женщина и двое обнимающих её детей. Женщина всё время кланялась ему, вытирая слезы. Цзян Юэлоу поспешно спрятался за стену, чтобы спокойно наблюдать за ним. Чэнь Юйчжи погладил ребёнка по голове, достал из кармана немного денег и протянул женщине. Она несколько раз отказывалась принять их, но потом сдалась и взяла деньги обеими руками, ещё сильнее расплакавшись. Внезапно из дома донёсся плач младенца. Женщина забрала своих детей и бросилась обратно в дом. Цзян Юэлоу беспомощно покачал головой. Ему даже не нужно было догадываться, чтобы понять, что Чэнь Юйчжи пожалел их, глядя на отвратительные условия, в которых они живут, поэтому не только не взял денег за посещение, но и отдал свои собственные. Чем больше он общался с обездоленными, тем больше сам становился беден, неудивительно, что Чэнь Юйчжи оказался в такой ситуации сейчас, даже если его семья поначалу и была богатой. Цзян Юэлоу мысленно выругался, но всё же в душе был тронут. Добрый самаритянин… этот молодой доктор был действительно достоин этого эпитета. Но Чэнь Юйчжи не ушёл. На его нежном лице по-прежнему было несчастное выражение, и он бессознательно потирал запястье. Цзян Юэлоу находился в замешательстве и некоторое время наблюдал за ним. Спустя долгое время Чэнь Юйчжи, казалось, наконец принял решение и начал снимать часы. Вот дурень! Он и свои часы им отдаст?! Цзян Юэлоу был зол и расстроен, ему было жаль его. Он и раньше обращал внимание на часы Чэнь Юйчжи, хотя они и не были новыми, но являлись единственной ценной вещью, которой он владел. Пока Цзян Юэлоу раздумывал, следует ли ему выйти и остановить его, из другого полуразрушенного небольшого здания вышел священник, окружённый множеством детей. Он позвал Чэнь Юйчжи: — Кто подает милостыню нищему — тот Господу дает взаймы*. (*притча 19:17 в Библии) Священник дружелюбно улыбнулся: — Доктор Чэнь, ты должен быть счастлив и гордиться тем, что помог сегодня стольким бедным людям. Чэнь Юйчжи покачал головой, выражение его лица было не довольным, а печальным: — У её мужа заболевание лёгких, и он не может работать и обеспечивать семью. У них трое детей и самый младший ещё младенец. — Господь благословит, и церковь сможет позаботится о них, — со вздохом произнёс священник. — Я распоряжусь, чтобы их старший ребенок помогал в церкви. Для него это не будет тяжёлым трудом, и они заработают немного денег. — Спасибо, отец Эндрю, — искренне поблагодарил Чэнь Юйчжи. — Мне стыдно, что я не могу сделать для них большего. Священник благосклонно посмотрел на него и его взгляд упал на запястье Чэнь Юйчжи: — Тебе нечего стыдиться. Хотя Господь хочет, чтобы мы посвятили себя милосердию, он не просит нас отдавать последний кусок хлеба. Господь благословит тебя, дитя моё. Он взял Чэнь Юйчжи за руку и застегнул часы обратно, а затем повел его в дом следующего бедняка, ожидающего посещения доктора. Цзян Юэлоу, прятавшийся за стеной, подслушал их разговор. Его лицо стало мрачным. Хотя он лишь мельком взглянул на священника, но был совершенно уверен, что этот старик присутствовал на многих фотографиях, которые они сделали раньше. Сунь Юнрэнь и Сун Рун, сложив руки на груди, наблюдали, как Цзян Юэлоу держит ручку и обводит кружком человека на фотографиях, прикрепленных к стене. На снимках были изображены пристань, церковь Шэндэ, склады и паб. И на каждой фотографии был нарисован круг. Сунь Юнрэнь подошёл ближе: — Босс, кто этот человек, которого Вы обвели? — Это священник церкви Шэндэ? — спросил Сун Рун. — Я слышал, как верующие называли его отец Эндрю. — У этого священника хорошая репутация, а бедняки доверяют ему, — Сунь Юнрэнь потёр нос. — Он и правда выглядит очень добрым. Цзян Юэлоу молча уставился на фотографию, его лицо помрачнело. Сунь Юнрэнь перевёл взгляд с фотографии на лицо Цзян Юэлоу и обратно, и в недоумении вскрикнул: — Нет, босс, Вы хотите сказать, что… Вы думаете, это Лукас? Этого не может быть. — У плохих людей не написано на лбу «плохой человек», — возразил Сун Рун. Цзян Юэлоу хмыкнул: — Раньше мы обращали внимание только на «подозрительных» людей, и совершили серьёзную ошибку. А что, если на самом деле всё наоборот? Если Лукас является священником церкви Шэндэ, да к тому же иностранцем, разве его появление в этих местах будет выглядеть сомнительно? Он не только не вызовет подозрений, но никто и не заметит его. Сунь Юнрэнь и Сун Рун удивлённо переглянулись. — Верно! Вы правы, босс, — Сунь Юнрэнь поднял большой палец вверх в одобрительном жесте. — Вы сделали блестящий вывод! — Но это пока только предположение, — Сун Рун по-прежнему сомневался. — Мы должны найти способ убедиться, что это точно он. Но они уже знают нас, так кого же нам отправить? Взгляд Цзян Юэлоу снова упал на фотографии. У него уже был на примете подходящий кандидат, но как это сделать? Внезапно его глаза загорелись: — Вы знаете, кто она? — он указал на фотографию паба. Сунь Юнрэнь уставился на маленький профиль: — Откуда мне знать, разве это не простая официантка? — Это госпожа Чэн. — Что? — удивлённо воскликнул Сун Рун. — Какое совпадение! Цзян Юэлоу кивнул, слегка улыбнувшись. — Отлично! — Сунь Юнрэнь хлопнул в ладоши. — Небеса на нашей стороне! Босс, может, попросить госпожу Чэн помочь нам? — Нет, — Цзян Юэлоу без лишних раздумий отверг предложение Сунь Юнрэня. — Она девушка, для неё это слишком опасно. Она не подходит. — Почему это? — Потому что! — Цзян Юэлоу посмотрел на входную дверь. — Уже поздно. Почему Чэнь Юйчжи до сих пор не вернулся? Сун Рун и Сунь Юнрэнь обменялись взглядами и нерешительно заговорили: — Ну, когда доктор Чэнь уходил утром, он сказал, что не вернется вечером. Сегодня он останется в клинике. — Не волнуйтесь, обычно люди успокаиваются за ночь и уже не так сильно злятся, скоро всё будет хорошо, босс, — добавил перепуганный до смерти Сунь Юнрэнь. Цзян Юэлоу пристально посмотрел на него и собирался что-то сказать, когда снаружи послышались шаги. Все трое одновременно замолчали, наблюдая, как поворачивается дверная ручка, и как Чэнь Юйчжи входит с аптечкой на спине. Увидев вопросительные взгляды трёх человек, он не стал ничего объяснять и просто сказал: — Я вернулся. Сунь Юнрэнь и Сун Рун выжидающе посмотрели на своего начальника, но тот лишь спокойно кивнул: — Ты вернулся. В полицейском управлении Цзинчэна, как первоклассный следователь отдела расследований, Сунь Юнрэнь считался весьма грозной личностью. Сунь Юнрэнь смог более шести лет служить под началом Цзян Юэлоу, с которым, как известно, было трудно работать. Сунь Юнрэнь не только вытерпел все побои и выговоры, но и получил повышение, прибавку к зарплате и уважение всего полицейского управления. Сунь Юнрэнь не обладал ни превосходной меткостью Сун Руна, ни храбростью и находчивостью Ван Ина в бою. Но благодаря природной проницательности и хорошей интуиции в опасных ситуациях, он смог достичь своего положения и сохранить его. Вот и сейчас Сунь Юнрэнь вытащил из квартиры Сун Руна. — Зачем ты сказал им, что мы выйдем купить что-нибудь поесть? — не понимал Сун Рун. — А что, если доктор Чэнь откажется помогать нам и босс выйдет из себя? Мы должны быть там, чтобы хотя бы предотвратить драку. — Ты действительно думаешь, что сможешь? — Сунь Юнрэнь удержал его, не позволив вернуться в квартиру и стать пушечным мясом. — Мы работаем с боссом уже много лет. Ты прекрасно его знаешь. Ты уверен, что сможешь противостоять ему или ты думаешь, что я смогу? — Но… — Никаких «но». У каждого есть свои слабости, — парировал Сунь Юнрэнь. — Что касается босса и доктора Чэня, я действительно не могу сказать, кто из них более упрямый. Хотя Сун Рун всё ещё сомневался, но подумал, что возвращаться сейчас не очень хорошая идея, поэтому позволил Сунь Юнрэню потащить себя к продуктовым лавкам.
