Глава 11. Часть 1
10 сентября 2021 г., 22:36
Северная окраина Цзинчэна располагалась возле мрачного леса. И поскольку его территория примыкала к соседнему с Цзинчэном городу Сунсяну, то относилась к нерегулируемой зоне, где часто совершались преступления.
Когда машина Цзян Юэлоу прибыла на место происшествия, полицейские по распоряжению Сунь Юнрэня уже успели вырыть большую яму. Цзян Юэлоу выпрыгнул из машины, присел на корточки перед выкопанным трупом и нахмурился:
— Чжао Сяочунь.
Сунь Юнрэнь кивнул:
— Если бы его закопали глубоко, и тело не вытащила бы дикая собака, то у нас не было бы шансов найти его. К сожалению, собака настолько обгрызла труп, что мы с трудом смогли опознать его, да и причину смерти вряд ли сможем выяснить.
— Криминалисты ещё не приезжали?
— Нет, но кого мы должны позвать? — с беспокойством спросил Сунь Юнрэнь. — Лао Лю — лучший специалист в управлении, но уже в преклонном возрасте, ему стало плохо и он попросил отгул…
Цзян Юэлоу скривил недовольное лицо. Присев на корточки рядом с трупом, Сун Рун высказал предположение:
— Вероятно, он умер ещё до нашего возвращения. Думаю, они хотели заставить его замолчать.
— Мне никогда не нравился этот парень, — заметил Сунь Юнрэнь. — Он всегда был ленивым, подлым и плохо выполнял свою работу. Но чтобы этот человек умер вот так… Наверное…
— Я считаю, это больше похоже на представление, — прервал его Цзян Юэлоу.
— Представление? — одновременно воскликнули Сун Рун и Сунь Юнрэнь.
— Да, — Цзян Юэлоу поднял руку покойника и стал внимательно разглядывать. — Судя по степени разложения трупа, Чжао Сяочунь был убит до того, как мы прибыли в Цзинчэн. Если они хотели просто заставить его замолчать, тогда к чему такая спешка? Этот человек пропал без вести прежде, чем мы начали расследование. Если задуматься, это было странно с самого начала…
Его слова озадачили Сунь Юнрэня, зато Сун Рун одобрительно кивнул.
— В случае, если перед нами разыграли представление и убили невиновного, это обретает смысл, — продолжил размышлять Цзян Юэлоу. — Настоящий крот до сих пор находится в полицейском управлении. Ему известен регламент всех процедур, поэтому он использовал Чжао Сяочуня, который отвечал на телефонные звонки, в качестве козла отпущения и сфабриковал доказательства, чтобы заставить нас поверить в его побег.
Сун Рун, закусив губу, задумчиво произнес:
— Этот человек слишком коварен…
Цзян Юэлоу кивнул с серьёзным выражением лица, а про себя подумал: «Если не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, не делай этого»*.
(*Если не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, не делай этого — китайская идиома, смысл которой: если вы сделаете что-то плохое, то люди неизбежно об этом услышат, аналог русской поговорке Сколько веревочке не виться, концу быть)
— Если на звонок действительно ответил Чжао Сяочунь, то кому он сообщил полученную информацию? — уже вслух сказал Цзян Юэлоу. — Мы обязаны это выяснить! Нам нужно проверить в полицейском управление всех, кто ведёт себя подозрительно! — Есть! Сун Рун взглянул на тело Чжао Сяочуня и с сомнением предположил: — Босс, надо полагать, это дело будет передано начальнику Цзиню, тогда как… — В исключительных случаях не обязательно действовать в соответствии с правилами. Как только всё выяснится, я предоставлю объяснения комиссару, — Цзян Юэлоу равнодушно махнул рукой. — В любом случае я сегодня даже не пришёл на работу. Так что отчитываться не нужно. Сунь Юнрэнь почесал лоб: — Что касается судебно-медицинской экспертизы, думаю, у меня есть надежный кандидат. Цзян Юэлоу бросил на него злой взгляд и, ни слова не говоря, развернулся и пошёл к машине. Сун Рун сел за руль и Сунь Юнрэнь тоже попытался быстро забраться в автомобиль, однако Цзян Юэлоу остановил его: — Сунь Юнрэнь, останься здесь и приведи в порядок место преступления. — Ай? — ошарашенно воскликнул Сунь Юнрэнь. Но, не имея другого выбора, подчинился и с грустью проводил взглядом уезжающую без него машину. На обратном пути в город Сун Рун молча наблюдал за своим боссом в зеркало заднего вида. Он знал, что в последнее время Цзян Юэлоу пребывал в скверном расположении духа, но видя, как тот ворчал на Сунь Юнрэня, ещё больше насторожился. Однако Сун Рун был согласен с Сунь Юнрэнем. Теперь, когда они выяснили, что в отделе есть предатель, чтобы не привлекать его внимание, им был нужен компетентный, надёжный и решительный человек. И Чэнь Юйчжи действительно лучше всех подходил на эту роль. Предложение Сунь Юнрэня имело смысл. Тогда почему босс так сильно разозлился? В этот момент Цзян Юэлоу, сидевший на заднем сиденье, тоже размышлял над этим. Как только Чжао Сяочунь умер, единственная зацепка для поиска крота сгинула вместе с ним. Их противник имел семь пядей во лбу, его и впрямь было трудно найти. К тому же Цзян Юэлоу понятия не имел, кого ещё могли подкупить в полицейском управлении. На самом деле ему некому было довериться, и он отчаянно нуждался в помощи кого-то, кто обладал бы глубокими познаниями в медицине и при этом являлся человеком решительным, храбрым и осторожным. Вне всякого сомнения всеми этими качествами располагал Чэнь Юйчжи. Но была одна проблема. Судя по всему Чэнь Юйчжи и вправду вознамерился больше «с ним не встречаться». Сразу после возвращения из Гонконга Цзян Юэлоу решил сделать вид, что у него болит горло, и выждав два дня, отправился в больницу, где работал Чэнь Юйчжи. И только ради того, чтобы узнать, что Чэнь Юйчжи молча уволился. В регистратуре ему сообщили, что, по слухам, тот собрался заняться частной практикой. Цзян Юэлоу ничего не оставалось, кроме как пойти на приём к другому доктору, который, не глядя, прописал ему двойную дозу лекарства. Выходя из больницы со своим рецептом, недовольный Цзян Юэлоу по иронии судьбы столкнулся лицом к лицу с Чэнь Юйчжи. Эта «случайная встреча» произошла как нельзя кстати. Цзян Юэлоу мысленно обрадовался, но чего он никак не ожидал, так это того, что Чэнь Юйчжи сделает вид будто они незнакомы и пройдёт мимо, даже не взглянув на него. «Он не только притворился, что мы не знаем друг друга, но и разрушил нашу дружбу!» — Цзян Юэлоу всё ещё был погружён в свои мысли, когда Сун Рун неожиданно спросил: — А? Это, случайно, не доктор Чэнь? Цзян Юэлоу поднял глаза и увидел, что это действительно был Чэнь Юйчжи, который шёл по обочине дороги с аптечкой в руках. Дни стали холоднее, и молодой доктор надел поверх костюма тонкое шерстяное пальто, отчего стал выглядеть более стройным и привлекательным. По пути его кто-то поприветствовал, и Чэнь Юйчжи с улыбкой кивнул в ответ. — Босс, вы не хотите с ним поздороваться? — Сун Рун сбавил скорость. Цзян Юэлоу хмыкнул: — Я для него посторонний, так зачем мне с ним здороваться? Поезжай дальше. Сун Рун, чтобы их не заприметили, просто проехал мимо. Чэнь Юйчжи вообще не заметил машину и сразу направился в павильон на краю улицы. Цзян Юэлоу обратил внимание на вывеску этого здания, и его лицо снова потемнело: — Сад Тяньюнь… — он холодно хмыкнул, — Ещё раннее утро, а ты уже идёшь послушать оперу? Не смеши меня! Мельница теперь вращается в руках Лао-цзы*, и в это время он может себе позволить пойти посмотреть спектакль! Цзян Юэлоу воспылал гневом. Если нет мясника, свинью никто не разделает**! И даже Лао-цзы тут не поможет!(*Мельница теперь вращается в руках Лао-цзы — китайская идиома, означающая переломный момент, критический период)
(**Если нет мясника, свинью никто не разделает — ещё одна китайская идиома, обозначающая: без компетентного человека никто ничего не сможет сделать)
Если бы Чэнь Юйчжи мог прочесть мысли Цзян Юэлоу, он бы пришёл в недоумение. Ведь он всего лишь хотел открыть собственное дело. После того, как его сестра исчезла, он не мог сидеть сложа руки. Чтобы разузнать о ней ему приходилось покидать больницу по несколько раз за день, и именно поэтому он уволился. Он много тратил из своих сбережений на поиски Кэин, и на данный момент у него не было возможности арендовать помещение. Вот почему Чэнь Юйчжи был вынужден полдня сам посещать пациентов, а в оставшееся время искать сестру. На днях он нашёл кое-какие зацепки и очень хотел поделиться этим с Цзян Юэлоу, но всё никак не предоставлялось удобного случая. Даже когда они случайно встретились на улице, ему пришлось притвориться, что он не знает его, как того и просил Цзян Юэлоу, но в душе Чэнь Юйчжи всё равно немного расстроился и переживал из-за этого. Сад Тяньюнь, ранее известный в Цзинчэне как театр Тяньхоу, существовал уже много лет. Ворота вели к небольшому зданию, за которым находился театр под открытым небом. Сцена была открыта с трёх сторон, и зрители могли наблюдать за спектаклем слева, спереди и справа. Перед сценой стояло множество столов «Ба сянь»*, где могли расположиться от двухсот до трёхсот человек, а небольшие беседки по обе стороны сцены вмещали несколько сотен посетителей. После того как нынешний владелец сада Тяньюнь взял под свой контроль управление старым театром, он модернизировал и оформил сцену в более элегантном стиле. Акустика тоже была улучшена. Здесь выступало много известных актёров. На сегодняшний день таким знаменитым артистом являлся Юй Танчунь, обладающий ангельским голосом, умением красиво выражаться и отлично играть на сцене, и чьи манеры и внешность не могли не восхищать своим великолепием.(*"Ба сянь" — старинный квадратный восьмиместный стол, названный в честь восьми бессмертных из китайской мифологии)
Именно он оказался тем самым пациентом, к которому сегодня пришёл Чэнь Юйчжи. Маленький ученик театра, прислуживавший Юй Танчуню, ждал его у ворот. Заприметив Чэнь Юйчжи, он тут же подхватил аптечку и проводил его в тихий задний дворик. Юй Танчунь сидел у окна. Он был примерно того же возраста, что и Чэнь Юйчжи, но от природы имел более худощавое телосложение и невысокий рост. Он родился с привлекательным лицом и научился утончённым манерам, поэтому каждое его движение было очень приятно глазу. В тот момент, когда Чэнь Юйчжи вошёл, он что-то сосредоточенно писал на листе бумаги и даже не заметил его. Чэнь Юйчжи остановился в дверях и нарочито закашлялся, привлекая к себе внимание. Юй Танчунь не стал отвлекаться от своего занятия и в ответ только прошептал: — Пожалуйста, проходи. Поняв, что тот не намерен заканчивать упражняться в каллиграфии, Чэнь Юйчжи вошёл в комнату и остановился за спиной Юй Танчуня. Только тогда он разглядел, что Юй Танчунь переписывает какие-то отрывки из Священного Писания. Дописав последние несколько слов, он отложил ручку и с улыбкой повернулся к Чэнь Юйчжи: — Я недостойный отпрыск, сегодня день рождения сяньцы*, но всё, что я могу для неё сделать, так это переписать несколько раз «Сутру основных обетов Бодхисаттвы Кшитигарбхи**».(*сяньцы — покойная мать)
(**Сутра основных обетов Бодхисаттвы Кшитигарбхи- это буддийское учение Махаяны о Бодхисаттве Кшитигарбхе, который клянется достичь окончательного просветления после того, как царство ада опустеет. Сутра иллюстрирует, как Кшитигарбха стал бодхисаттвой, дав великие обеты на благо всех живых существ)
Чэнь Юйчжи покачал головой: — Милосердие и сыновняя почтительность — в сердце каждого сына, независимо от того, насколько он беден или богат. Линтан* почувствует благие намерения, исходящие из твоего сердца.(*линтан — (уважительно) твоя мама)
Юй Танчунь грустно улыбнулся и попросил Чэнь Юйчжи присесть за кофейный столик, чтобы он проверил его пульс.***
В Гонконге Чу Ран только успела выйти из почтового отделения недалеко от школы, когда кто-то вдруг коснулся её спины. Она испуганно оглянулась и узнала свою подругу Мию. — Ты меня напугала! — воскликнула Чу Ран без малейшей нотки обвинения в голосе. И держась за руки, они вместе направились в школу. — Ты сегодня такая загадочная; только что ты отправляла любовное письмо? — пошутила Мия. — Какое ещё любовное письмо? Я просто послала несколько книг другу, — с улыбкой ответила Чу Ран. Она не лгала. Чэнь Юйчжи был ранен и находился без сознания перед тем, как его увезли из Гонконга, и у них не было времени попрощаться, но они успели обменяться номерами телефонов. После возвращения в Цзинчэн Чэнь Юйчжи позвонил Чу Ран и поинтересовался, всё ли у неё в порядке. К счастью, Лукас получил свою мемориальную табличку в храме предков и его шайка лишилась лидера. Никто так и не узнал какую роль в этой истории сыграла Чу Ран. Услышав это, Чэнь Юйчжи почувствовал облегчение и спросил, может ли она купить несколько книг и отправить ему в Цзинчэн. Хотя та книга об эмоциональных расстройствах, которую дал ему доктор Цю, была неплохой, ему по-прежнему недоставало информации и он нуждался в дополнительной литературе. Чэнь Юйчжи не мог купить такие книги в Цзинчэне, поэтому пришлось обратиться за помощью к Чу Ран. — Мы заканчиваем школу на следующей неделе, Чу Ран, ты уверена, что не хочешь остаться в Гонконге? — задала вопрос Мия. Чу Ран отрицательно покачала головой. — Как жаль, ты такая умная, если бы ты осталась, то могла бы работать в иностранном банке… — с грустью добавила Мия. Чу Ран улыбнулся и сказала: — Иностранный банк настолько хорош? Цзинчэн — мой дом. Я уже два года учусь здесь, пришла пора мне вернуться. Мия взяла её за руку и с тяжёлым сердцем произнесла: — Я буду скучать по тебе. Подожди, ты так хочешь вернуться в Цзинчэн, потому что там живёт кто-то, кто тебе нравится? В последние дни ты была такой загадочной, я наверняка права. Ну же, расскажи мне! Чу Ран рассмеялся и беспомощно спросила: — О чём ты? Разве у девушек не может быть собственных целей? Мы обязаны вверять свою жизнь другим? — А разве нет? Девушкам всегда приходилось выходить замуж. Конечно, сейчас наступила новая эпоха, и теперь мы можем смело сами искать свою любовь, — Мия мечтательно рассуждала, — Надеюсь, я выйду замуж за нежного, внимательного, образованного человека и, конечно же, красивого. Чу Ран забавляла её невинная и инфантильная жизненная позиция: — О, такого идеального зятя нелегко найти, Мия, тебе придётся очень постараться. Миа немного смутилась: — А как насчёт тебя? Чу Ран, какие парни тебе нравятся? Чу Ран немного задумалась, в её голове всплыл образ Чэнь Юйчжи. Вероятно, Мия назвала бы его идеальным мужчиной. Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение, и другой, более решительный облик с резкими чертами лица, неожиданно появился перед глазами Чу Ран, застав её врасплох. — Мне? — она пробормотала себе под нос, — Я точно не знаю.***
После того, как Чэнь Юйчжи закончил осмотр, он вымыл руки в тазу, стоящем в углу комнаты, и вернулся за столик, чтобы выписать рецепт. Его выражение лица было слегка угрюмым. Юй Танчунь решил успокоить его: — Я знаю, что моё состояние только ухудшилось, не нужно так переживать. Его равнодушное к себе отношение рассердило Чэнь Юйчжи: — Как тебе может стать лучше, если ты не способствуешь этому. Упрёки Чэнь Юйчжи нисколько не разозлили Юй Танчуня и на его губах продолжала играть лёгкая улыбка: — Я всегда беспрекословно выполняю твои назначения, доктор Чэнь. Каким бы горьким ни было лекарство, я всё равно его пью. Как ты можешь говорить, что я не способствую своему выздоровлению? Чэнь Юйчжи вздохнул и с расстановкой начал объяснять: — Но если ты не следуешь указаниям врача и продолжаешь петь, каким образом ты можешь вылечиться? Опухоль в твоих голосовых связках продолжает увеличиваться, а ты по-прежнему отказываешься от операции. — Ты говорил, что положительный исход операции возможен только на пятьдесят процентов. — Вероятность того, что в будущем ты снова сможешь петь, составляет всего пять процентов, — Чэнь Юйчжи приподнял брови, — Зато это даст стопроцентную уверенность, что ты сохранишь свою жизнь! — Если я не смогу петь, тогда зачем мне эта жизнь? Чэнь Юйчжи потерял дар речи. Хотя ему не нравилась опера, как ни странно, он подружился с Юй Танчунем. Он проникся к нему состраданием, поскольку знал, что тому пришлось начать карьеру в этой индустрии после неких печальных событий. — Даже если я увеличу дозу лекарства, ты проживёшь только год или два. Юй-лаобань*, если ты будешь продолжать и дальше петь, ты умрёшь.(*лаобань — дословно «старая лавка» — босс, хозяин, владелец предприятия)
— Даже если я не буду петь, я всё равно когда-нибудь умру, — Юй Танчунь не воспринял его слова всерьёз. — А раз я рано или поздно умру, я предпочёл бы умереть на сцене. Чэнь Юйчжи хотел возразить, но Юй Танчунь поднял руку, чтобы остановить его: — Я знаю, ты стараешься ради моего блага. Но я был рождён, чтобы страдать. Не имеет значения, проживу я на один день больше или меньше. Всё, чего я хочу в оставшееся у меня время — это петь. Если я умру на сцене, я получу то, что желаю, и буду чувствовать себя счастливым без сожалений. Юй Танчунь был так спокоен, произнося эти слова, отчего Чэнь Юйчжи не сразу нашёлся, что сказать и просто кивнул: — Но всё же тебе нужно заботиться о себе. Я поменяю рецепт. Посмотрим, на сколько можно замедлить развитие болезни. Юй Танчунь благодарно улыбнулся и встал, чтобы проводить его, но кое-что вспомнил. Он повернулся и вытащил из ящика стола приглашение: — В саду только что закончили ремонт, и завтра он снова открывается. Хозяин разрешил мне играть в пьесе из трёх актов, моё выступление будет закрывающим. Все высокопоставленные лица Цзинчэна придут послушать оперу. Я отложил для тебя билет. Ты должен прийти. Чэнь Юйчжи посмотрел на покрытое золотыми узорами красное приглашение и покачал головой: — Спасибо, Юй-лаобань, ты очень великодушен, но ты же знаешь, я не особо люблю оперу. Но вопреки его возражениям Юй Танчунь взял руку Чэнь Юйчжи и вложил в ладонь приглашение: — Это не для тебя. Сделай это ради меня. Когда я нахожусь на сцене, в зале обязательно должны присутствовать близкие мне люди, только тогда я чувствую себя счастливым во время выступления. И тебе тоже нужно развеяться. Я знаю, эти дни были тяжёлыми для тебя, ты переживаешь из-за Кэин и продолжаешь заниматься её поиском. Он был настолько искренен, что Чэнь Юйчжи не смог отказаться, поэтому просто поблагодарил его и принял приглашение.***
Доложив Бай Цзиньбо о смерти Чжао Сяочуня, Цзян Юэлоу вернулся в свой кабинет. Вокруг этого дела нельзя поднимать шумиху, чтобы поймать лису за хвост, нужно действовать незаметно. Бай Цзиньбо полностью поддержал его в этом решении и только попросил быть осторожнее. Цзян Юэлоу конечно был очень рад иметь такого начальника, но… Он немного растерянно посмотрел на покрытое золотыми узорами красное приглашение в руке. Старый лис воспользовался возможностью, чтобы заставить Цзян Юэлоу пойти развлечься. Пока он думал об этом, внезапно зазвонил телефон. Цзян Юэлоу поднял трубку: — Алло? Кто это? На другом конце провода раздался голос Чжань Цзюньбая: — Юэлоу, я попросил комиссара Бая передать тебе приглашение. Ты получил его? — Я как раз его разглядываю, — Цзян Юэлоу небрежно открыл пригласительный билет. — Оказывается, это была идея директора Чжаня? Ты же знаешь, я никогда не понимал, как можно слушать оперу, и теперь мне придётся страдать. Почему бы нам просто не пропустить по стаканчику где-нибудь? — Выпить бокал хорошего вина за прослушиванием прекрасной пьесы намного лучше, — отметил Чжань Цзюньбай. — Этот Юй Танчунь сейчас звезда сада Тяньюнь. Достать билеты было действительно непросто. Цзян-сюн и комиссар Бай должны по достоинству оценить мои старания. Сад Тяньюнь? Цзян Юэлоу вспомнил утреннюю встречу. Чэнь Юйчжи ведь тоже любит слушать оперу? — Не беспокойся, — согласился он. — Я не могу себе позволить проявить неуважение, поэтому хочу поблагодарить директора Чжаня за приглашение.***
Чжао Цзинмин вошёл в гостиную, негромко напевая песенку. Старый слуга торопливо принёс крепко заваренный чай Пуэр, чтобы немного отрезвить его. — Молодая госпожа прислала сегодня письмо, — сообщил он Чжао Цзинмину. — В письме говорилось, что она собирается вернуться через полмесяца и уже купила билет. — О! Прекрасно, как раз к открытию магазина, — оживился Чжао Цзинмин. — Упакуй такого же Пуэра и две коробочки пирожных к чаю и отправь в сад Тяньюнь. Назавтра я пригласил туда комиссара Бая и директора Чжаня посмотреть представление, а старик любит этот чай. — Цзян Юэлоу тоже придёт? — забеспокоился слуга. — Этот человек управляет отделом по борьбе с контрабандой. Лучше с ним не ссориться. — Придёт ли Цзян Юэлоу? А с чего бы ему не прийти? Он возомнил себя Лао-цзы или, может, самим Повелителем небес, правящим в чертогах своего Пурпурного дворца? — фыркнул Чжао Цзинмин. — Директор Чжань пригласил его, как он посмеет отказаться?! Слуга остался доволен таким настроем своего господина и кивнул. Чжао Цзинмин достал сигару и удовлетворённо закурил. Выпустив облачко дыма к потолку, он торжествующе закинул ноги на маленький столик так, будто стал первым магнатом в Цзинчэне.
