Глава 14. Часть 1
28 ноября 2021 г., 14:28
У Шувэй лежал на столе с широко открытыми глазами, а из уголка его рта капала кровь, растекаясь по столу.
Сунь Юнрэнь никак не мог в это поверить:
— Мёртв?! Неужели он покончил жизнь самоубийством, чтобы избежать наказания?
— Это исключено, — категорично заявил Цзян Юэлоу. — Такой человек, как он, который жаждет жизни и боится смерти*, не покинет мир самостоятельно, пока не достигнет конца пути!
(*жаждет жизни и боится смерти — китайская идиома, означающая малодушный и трусливый; унизительно цепляющийся за жизнь; заинтересован только в спасении своей шкуры)
Цзян Юэлоу подошёл к журнальному столику, на котором стоял поднос с несколькими чашками. Он поднял одну из чашек и внимательно осмотрел её: — Вода ещё не остыла, причём заварен хороший Билочунь*. У Шувэй — алчный и скупой человек, он никогда бы не стал пить без повода такой прекрасный чай.(*Билочунь — один из знаменитых китайских чаёв, произрастающих в горах Дунтиншань. Он славится фруктовым вкусом и цветочным ароматом. У чая «Билочунь» зелёные чаинки, скручены в тонкие спирали и с обеих сторон покрыты нежным пушком. Китайские эксперты высоко ценят этот чай. Так Чжэнь Цзюнь (1857—1918) в своей энциклопедии «Ча шуо» поставил «Билочунь» на первое место среди сортов китайского зелёного чая. На втором месте — чай лунцзин, на третьем — Люань Гуапянь)
Он взял в руку другую, немного деформированную, чашку и начал её рассматривать. Чашка была испачкана заваркой, а на дне остались остатки чая. Цзян Юэлоу ужаснулся: — Это убийство! И преступление совершил знакомый ему человек! Сун Рун, немедленно окружи район! Я проверю по журналу регистрации посетителей, кто сегодня приходил. Юнрэнь, найди доктора Чэня и попроси осмотреть тело! Я дам ему час, и он должен успеть за это время провести вскрытие. — Есть!***
Чэнь Юйчжи только что закончил оказывать помощь очередному пациенту, и двое членов семьи больного сидели в приёмной в ожидании рецепта. Услышав слова Сунь Юнрэня, Чэнь Юйчжи, не колеблясь ни минуты, сразу же извинился перед родственниками пациента и направил их в другую клинику, чтобы они смогли получить там нужное лекарство. Он тотчас же положил в свою медицинскую сумку всё необходимое и в сопровождении Сунь Юнрэня явился в кабинет У Шувэя. В первую очередь Чэнь Юйчжи полностью осмотрел труп, а затем достал несколько колб и баночек для клинических анализов. Своими ловкими и спокойными движениями Чэнь Юйчжи поразил Сунь Юнрэня до глубины души. Теперь ясно, почему босс поручил это ему, его собранности и хладнокровию позавидует даже самый превосходный судмедэксперт! Когда Цзян Юэлоу и Сун Рун вернулись в управление, было уже темно. Сунь Юнрэнь сидел, откинувшись на спинку стула, и крепко спал. Чэнь Юйчжи сидел за столом и что-то писал. Цзян Юэлоу пнул Сунь Юнрэня, сбросив со стула. — Кто?! Кто посмел?! — Сунь Юнрэнь подпрыгнул, как карп, и только тут заметил, что перед ним стоит Цзян Юэлоу и выжидающе смотрит. — Босс вернулся! Как всё прошло? Цзян Юэлоу было слишком лень обращать на него внимание, и он подошёл к Чэнь Юйчжи, чтобы прочитать отчёт, который тот написал. Чэнь Юйчжи отложил ручку и взглянул на недовольное лицо Цзян Юэлоу: — Как всё прошло? Что-то не так? — Не спрашивай, — Цзян Юэлоу со злостью швырнул шляпу на стол. — Совершенно очевидно, что в убийстве замешан его знакомый, но мы ничего не нашли! В журнале нет ни одной записи о посетителях во второй половине дня. Никто не видел, чтобы кто-то входил или выходил из кабинета У Шувэя. У тебя как? Чэнь Юйчжи передал ему отчет: — Покойному было пятьдесят лет. Смерть наступила около восьми двадцати вечера, причиной стало отравление. — Отравление чем? — На основе полученных результатов анализа запаха и цвета крови, можно сделать вывод, что это очень редкий западный препарат под названием хинидин. — Для чего этот препарат? — Покойный при жизни, должно быть, страдал от болезни сердца. Передозировка этого препарата может привести к внезапной смерти. Цзян Юэлоу схватился за волосы: — Я не ошибся, попросив твоей помощи. Ты лучше в этом разбираешься, чем судмедэксперты нашего управления. Уверен, они даже не слышали об этом препарате. Чэнь Юйчжи кивнул: — Этот препарат действительно мало распространён даже в Европе. Он появился относительно недавно. Это кое-что объясняет: во-первых, убийца должен быть знаком с покойным. Во-вторых, препарат получили путём… Сунь Юнрэнь и Сун Рун, внимательно слушающие их разговор, посмотрели друг на друга. — Контрабандой поставки? — Сунь Юнрэнь ошарашенно расширил глаза. — Так это взаимосвязано? — Да, — бросив на него одобрительный взгляд, Чэнь Юйчжи продолжил, — Меня волнует ещё одна вещь, часы, которые лежали на столе. — Часы? — переспросил Сун Рун. — Я уже выяснил на счёт них. Это часы У Шувэя. — Именно это и странно, — усмехнулся Цзян Юэлоу. — Я тоже заметил.***
— Часы У Шувэя, и что с ними? — Бай Цзиньбо внимательно посмотрел на старые часы. — Тут есть несколько моментов. Если представить двух человек, которые наслаждаются приятной беседой, почему один из них вдруг снял свои часы? — задался вопросом Цзян Юэлоу. — Вероятнее всего, его собеседник подарил ему новые часы, чтобы отравить У Шувэя. — Вы нашли новые часы? — Нет, должно быть, убийца забрал их вместе с ядом. Бай Цзиньбо понимающе кивнул: — Звучит весьма правдоподобно. Что показало вскрытие? — В качестве яда использовался западный препарат хинидин, который может вызвать сердечную недостаточность, — продолжил свой отчёт Цзян Юэлоу. — Я опросил членов семьи У Шувэя, и они подтвердили, что у него действительно было заболевание сердца. — Хинидин? — Бай Цзиньбо нахмурился. — В нашем ведомстве знают об этом препарате? — Я не доверяю лаборатории управления, — честно ответил Цзян Юэлоу. — Я попросил провести вскрытие своего друга, на которого можно положиться. Бай Цзиньбо ожидал такой ответ, поэтому только пристально посмотрел на него, но больше ничего не стал спрашивать. — Комиссар, будь то часы или лекарственный препарат, всё указывает на таможню, — начал Цзян Юэлоу. — Я намерен… — Таможня мне не подчиняется! Выслушай меня! — перебил его Бай Цзиньбо. — Мэр Цай сегодня возвращается из Нанкина. Сначала подумай, как сообщить об этом ему! — Я просто скажу ему правду, — Цзян Юэлоу было совершенно плевать. — Это не я убил У Шувэя, не решит же он снять меня с должности?***
— Я сниму тебя с должности! — взревел мэр Цай Чаняо, и, схватив чернильницу, швырнул её в Цзян Юэлоу. Чернильница пролетела мимо и, задев его руку, испачкала форму. Цзян Юэлоу даже не стал уклоняться и продолжил неподвижно стоять. Выражение непреклонной решимости на лице Цзян Юэлоу ещё больше разозлило Цай Чаняо, он ткнул в его сторону пальцем и заорал: — Цзян Юэлоу, ты слишком дерзкий! Кто дал тебе право арестовывать членов комитета без моего согласия! — Мэр, мы не могли с Вами связаться, пока вы были в Нанкине, — соблюдая вежливость, постарался оправдаться Бай Цзиньбо. — Ситуация требовала безотлагательного решения. Поэтому начальнику Цзяну пришлось доложить мне. — Комиссар Бай, Вы вините в этом меня? — обратился Цай Чаняо к Бай Цзиньбо. — Ваши подчиненные не посмели бы. — А разве есть что-то, что вы не посмели сделать?! У вас есть убедительные доказательства? Хорошо, давайте их сюда! Ну что? У вас нет никаких вещественных доказательств, а единственный свидетель мертв. Это и есть те улики, о которых вы мне говорили?! У Шувэй умер и вы утверждаете, что кто-то отравил его новым западным препаратом, но где находился яд так и не обнаружили, и никакой информации о человеке, который его отравил, тоже не нашли. Комиссар Бай, что касается этого препарата, Вы намеренно хотите кого-то обвинить и устроили это шоу, чтобы покончить со всеми разом? Бай Цзиньбо испуганно замахал рукой: — Разумеется, нет! Я бы не посмел. Цай Чаняо усмехнулся: — Ты не посмел бы, а он мог. Я слышал, что твой Цзян Юэлоу наглый и жестокий. Знаешь, что о нём говорят: «Приготовься встретиться с демоном!» — Мэр, комиссар, будьте уверены, — сухо сказал Цзян Юэлоу с непроницаемым лицом. — Рано или поздно я поймаю убийцу. Цай Чаняо недоверчиво на него покосился: — Почему я должен тебе верить? — Вам не обязательно мне верить, однако у меня предостаточно улик, чтобы доказать, что член комитета У тайно общался с бандой Цзиньматан и преступным сообществом Гонконга. Это удалось выяснить не только нам, но и журналистам, они писали об этом в газетах. Если мы не дадим внятного заключения, боюсь, это скажется на престиже правительства! — Ты! — Мэр Цай, эта бульварная пресса любит выдумывать новости и привлекать внимание, — словно спевшись с Цзян Юэлоу, вмешался в их спор Бай Цзиньбо. — Но не стоит забывать, что людей легко одурачить. И если эти липовые новости распространятся, ваша репутация будет запятнана. Поскольку неожиданно речь зашла о его будущем, Цай Чаняо наконец смягчился: — Если ты не сможешь предъявить доказательства, в следующий раз у нас будет другой разговор! — решительно воскликнул он, враждебно глядя на Цзян Юэлоу. — Есть! Цзян Юэлоу отдал честь, затем развернулся и пошёл прочь. Выражение его лица было скорее циничным, чем уважительным. Цай Чаняо, всё ещё в ярости, продолжал стучать кулаком по столу. Он снова было хотел разразиться проклятиями, но Цзян Юэлоу уже ушёл. Цзян Юэлоу выскочил из здания мэрии и направился к своей машине. Сунь Юнрэнь и Сун Рун стояли на улице, прислонившись к легковушке, и ждали его. Заметив суровое выражение на лице Цзян Юэлоу, Сунь Юнрэнь с опаской поинтересовался: — Босс, куда поедем? — На таможню. У Сун Руна загорелись глаза: — Мэр согласился на обыск таможни? — Согласился?! — пренебрежительно бросил Цзян Юэлоу. — Цай Чаняо хотел уволить меня прямо сейчас за смерть У Шувэя. — Тогда зачем нам ехать на таможню? — Боюсь, что если мы будем медлить, шпион таможенного управления продолжит делиться сведениями с этими ублюдками. Теперь я буду всех подозревать в предательстве! — процедил сквозь зубы Цзян Юэлоу. В этот момент Бай Цзиньбо тоже вышел из здания и, увидев, как Цзян Юэлоу садится в машину, окликнул его: — Юэлоу, постой. Сун Рун обернулся на Цзян Юэлоу, в ожидании указаний. Однако Цзян Юэлоу отвернулся от окна и, сделав вид, что не слышал, как его зовут, отдал приказ: — Поезжай! Машина тронулась и исчезла из виду, оставив после себя лишь столб пыли. Сердце Бай Цзиньбо сдавило от плохого предчувствия. Его внутренний голос подсказывал, что Цзян Юэлоу снова собрался искать неприятности на свою голову, поэтому он поспешил в свой автомобиль: — Вперёд, за ними.***
Караульные, охранявшие вход в здание таможни, беспрепятственно позволили Цзян Юэлоу и его подчиненным войти. Они без особых усилий ворвались в кабинет управления и, распахнув дверь, напугали находящихся там двоих служащих. — Вы кто такие? Сунь Юнрэнь вышел вперёд: — Брат, мы из главного управления полиции. У нас есть предписание проверить журнал регистрации поставленных в Цзинчэн лекарств за этот месяц, — он помахал у них перед носом каким-то документом и, прежде чем остальные успели его прочитать, засунул обратно в карман. Один из служащих, который только недавно устроился на работу, ошеломлённо сказал: — О… Хорошо, подождите минутку, — и в подтверждении своих слов, открыл ящик стола, чтобы найти журнал регистрации. Сунь Юнрэнь торжествующе улыбнулся и протянул руку, чтобы забрать журнал, но другой, более опытный, служащий остановил его и неожиданно снял трубку: — Сначала брат Жун должен доложить об этом, а трём офицерам придется немного подождать. Увидев, что он собирается кому-то звонить, Сунь Юнрэнь схватил его за руку. — Нам нужен этот журнал регистрации. Отдайте его, — с нажимом произнёс Цзян Юэлоу. — Это невозможно, — оба таможенника, которые до этого не проявляли особой настороженности, резко вскочили со своих мест. — Не положено по регламенту. Сунь Юнрэнь провёл много лет рядом с Цзян Юэлоу, и в дерзости не уступал своему боссу, посему он попросту достал пистолет и направил его на служащего: — А теперь? Извини, я не расслышал, что ты там сказал? — … Хорошо, хорошо, — испуганно затараторил молодой служащий, еле стоя на дрожащих ногах. — Пожалуйста, оставьте хотя бы записку, чтобы мы смогли отчитаться перед начальством. Цзян Юэлоу пренебрежительно фыркнул и протянул руку, чтобы забрать журнал регистрации, когда позади вдруг раздался пронзительный голос: — Начальник Цзян! Он обернулся и увидел вошедшего в кабинет Чжао Цзинмина в сопровождении нескольких таможенников. Заметив в руке Сунь Юнрэня пистолет, лицо Чжао Цзинмина приобрело недовольный вид, но тон остался таким же вежливым: — Начальник Цзян, что всё это значит? — он улыбнулся, но в глазах его не было и тени улыбки. — Разве братья оказали Вам плохой приём? — Начальник Чжао, прошу прощения, нам нужно проверить таможенные записи завезённых товаров, — убедительно произнёс Цзян Юэлоу. — Проверить? — Чжао Цзинмин бросил взгляд на пистолет в руке Сунь Юнрэня. Тот моментально убрал своё оружие и вымученно улыбнулся. — Если бы таможня являлась предприятием семьи Чжао, тогда бы мы с братом Цзяном могли договориться, — решительно сказал Чжао Цзинмин. — Какая досада, что таможня — государственный орган, и мне, Чжао Цзинмину, всё же приходится вести государственные и собственные дела порознь, неправда ли? Никто не имеет права просматривать эти документы, пока директор или мэр не подпишут ордер на обыск. Чтобы унизить Цзян Юэлоу, Чжао Цзинмин нарочно произнёс те же слова, что и он, когда в прошлый раз издевался над ним в опере. Цзян Юэлоу бросил на него полный отвращения взгляд, развернулся и ушёл. Сун Рун молча последовал за ним, и только Сунь Юнрэнь на прощание деланно отдал честь. Проводив взглядом их спины, Чжао Цзинмин стёр с лица улыбку и злобно сплюнул. После того как Цзян Юэлоу покинул таможню, его лицо всё ещё было мрачным и пугающим. Идущий следом за ним Сунь Юнрэнь сердито ворчал: — Этот Чжао, кем, чёрт возьми, он себя возомнил?! Наверное, смерть У Шувэя — его рук дело! Босс, давайте вернёмся и арестуем его! — Какая дерзость! Сунь Юнрэнь удивлённо поднял глаза и заметил рассерженного комиссара Бай Цзиньбо. Тот стоял y ворот таможни и ждал их. — Если ты не можешь уговорить своего начальника успокоится, то хотя бы не подливай масла в огонь! — раздражённо выпалил Бай Цзиньбо. — Я только что успокоил мэра, а вы сразу же побежали на таможню, чтобы создать новые проблемы! Неужели ты не боишься, что Чжао Цзинмин придёт за тобой и предъявит обвинение?! Однако Цзян Юэлоу это не убедило, и он ничего не ответил. Видя его непреклонность, Бай Цзиньбо почувствовал нарастающую головную боль: — Вы двое, возвращайтесь в управление! А ты, Юэлоу, садись со мной в машину! Автомобиль комиссара неспешно двигался по городу. В салоне царила молчаливая и гнетущая атмосфера, но никто не решался заговорить. Спустя долгое время Бай Цзиньбо вздохнул: — Юэлоу, Цзинчэн уже не тот, что был пять лет назад, времена изменились, и некоторые люди очень могущественны, — в его голосе звучала беспомощность. — Ты должен сделать шаг назад, почему ты этого не понимаешь? — Я не отступлю даже на полшага, — монотонно произнёс Цзян Юэлоу. — Если я отступлю, у Цзинчэна не будет будущего, город полностью погрязнет в болоте наркотиков. — Ты слишком импульсивен, тем самым, ты вручаешь людям рукоять меча*! — воскликнул Бай Цзиньбо. — Ты хоть понимаешь, сколько людей хотят вонзить тебе нож в спину!(*вручать рукоять меча — китайская идиома, означающая давать кому-либо над собой власть)
— Тогда они могут заколоть меня до смерти, если силёнок хватит! Жду с нетерпением! — Юэлоу! — рявкнул Бай Цзиньбо. Немного успокоившись, он снова вздохнул, — Забудь об этом, ты сейчас слишком напряжён. Я потом попрошу директора Чжаня помирить вас с Чжао Цзинмином, и эта проблема будет решена. Слова Бай Цзиньбо застигли врасплох Цзян Юэлоу, но в этот момент его внимание привлекло показавшееся впереди здание, сад Тяньюнь. — Останови машину! Водитель вздрогнул от неожиданного возгласа. — Не останавливайся! — громко скомандовал Бай Цзиньбо. Водитель подчинился приказу Бай Цзиньбо, и машина продолжила движение. — Юэлоу, временами ты слишком упрям. Тебе следует поучиться у директора Чжаня. Он бьет по воде и справа и слева*. Что уж говорить о Чжао Цзинмине, склонившимся перед ним, если даже мэр Цай вынужден держать лицо в его присутствии. Тебе не помешало бы с ним подружиться.(*бить по воде и справа и слева — китайская идиома, означающая превращать всё в золото; чтобы всё шло своим чередом; извлекать выгоду с обеих сторон)
Цзян Юэлоу сидел молчал и равнодушно смотрел в окно. Подумав, что теперь Цзян Юэлоу готов его выслушать, Бай Цзиньбо снова попытался убедить его: — Юэлоу, ты жаждешь достичь своих целей, и хочешь делать во благо Цзинчэна всё, что кажется тебе правильным, но хватит ли тебе сил? Если Чжао Цзинмин пойдет к мэру и подаст жалобу, это плохо для тебя закончится. Поэтому тебе придётся притвориться образцом благовоспитанности. Послушай моего совета, будь повежливее с Чжао Цзимином некоторое время, чтобы наладить хорошие отношения с людьми твоего круга. Именно так и должен вести себя государственный чиновник. — Останови машину! — внезапно крикнул Цзян Юэлоу. Водитель тут же нажал на тормоз, и автомобиль резко остановился, издав пронзительный звук. Бай Цзиньбо швырнуло вперёд и он чуть не ударился головой о переднее сиденье. — Я не знаю, как быть чиновником, я только знаю, как быть человеком, и именно Вы научили меня этому! — Цзян Юэлоу захлопнул дверь и ушёл, не оглянувшись. Не имея возможности выплеснуть весь свой гнев на сбежавшего Цзян Юэлоу, Бай Цзиньбо только и оставалось, как пыша злостью, молча откинуться на сиденье.***
Был уже поздний вечер, небо потемнело и улицы совершенно опустели. Цзян Юэлоу не стал ловить машину и шёл пешком, обдуваемый промозглым ветром. Он никогда не боялся холода и всегда передвигался быстро, от чего его лоб покрывался испариной, поэтому, когда дул холодный ветер, Цзян Юэлоу чувствовал лишь легкую дрожь. Он поднял глаза и заметил, что находится рядом с домом Чэнь Юйчжи. Створки деревянных дверей были плотно закрыты, и свет во дворе не горел. Ноги Цзян Юэлоу коснулись каменного порога, и он опустился на ступеньку. Раньше он всегда возвращался домой по улице Шоуси, которая находилась ближе к шоссе, но теперь ему нравилось ходить по улице Дунхуа. Иногда, наблюдая за ярко-жёлтыми огнями дома Чэнь Юйчжи, он испытывал чувство покоя. Уже окончательно стемнело, и на небе показалось несколько звёзд. Он немного подождал, но хозяин дома так и не вернулся, видимо, где-то задержавшись. Цзян Юэлоу поднялся и отряхнул свою одежду. Ночной лёгкий ветерок развеял облачко белого пара, сорвавшееся с его губ. Он развернулся и зашагал в сторону своего дома. Как только Цзян Юэлоу повернул за угол, он увидел Чэнь Юйчжи, стоящего у ворот его дома. Чэнь Юйчжи, по всей вероятности, ждал очень долго, поскольку лицо его побледнело от холода. И хотя на нём было пальто, он всё же дрожал, обхватив себя руками. Заслышав шаги, он повернул голову, и на его губах расцвела нежная улыбка: — Ты… ты вернулся. Лёгкая улыбка на окоченевшем лице Чэнь Юйчжи прогнала все навязчивые мрачные мысли, скопившиеся над головой Цзян Юэлоу, словно чёрные тучи. Он пришёл в замешательство, и уголки его рта невольно приподнялись: — Ты ждешь меня?
