Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      Цзян Юэлоу, который отлучился «справить нужду», в этот самый момент прятался за альпинарием, рассматривая планировку двора. Раньше он уже бывал в доме семьи Лю в качестве гостя, а посему был прекрасно осведомлён, где здесь расположен склад. Как и следовало ожидать, вокруг хранилища стояло несколько охранников, у которых странным образом топорщилась одежда, словно за поясом были спрятаны пистолеты. Внезапно взгляд Цзян Юэлоу зацепился за крышу, где под лучами утреннего солнца слегка поблёскивал карниз, и у него появилась идея.       Он подошёл к стволу стоявшего рядом дерева и, взобравшись на его верхушку, с лёгкостью спрыгнул на крышу. Цзян Юэлоу осторожно приподнял черепицу и посмотрел вниз. Тускло освещённый склад был заполнен ящиками с товаром. Половина ящиков была вскрыта, поэтому Цзян Юэлоу мог отчётливо видеть, что внутри лежало большое количество мыла, завёрнутого в цветную бумагу, такую же, что они обнаружили на заброшенной фабрике за городом.       В это время к складу подошли люди в форме управления безопасности города, тянувшие за собой какую-то тележку. Визитёры прошептали что-то охраннику у входа, тот открыл дверь и несколько человек вошли в хранилище.       Находившийся всё это время на крыше Цзян Юэлоу быстро вернул черепицу на место и осторожно спустился на землю.

***

      Тем временем в восточном крыле дома Чэнь Юйчжи проводил сеанс иглоукалывания Лю Цинфэну и выписывал лекарства его жене:       — Пожалуйста, замените вчерашний рецепт на этот, принимайте по одной таблетке утром и вечером в течение двух недель, пока я не приду осмотреть Вас снова.       Покрытый серебряными иглами от головы до спины Лю Цинфэн лежал на кровати ногами к выходу. Он уткнулся лицом в подушку и, будучи не в состоянии поднять голову, пробубнил:       — Не пора ли уже заканчивать? Ещё чуть-чуть и я могу задохнуться.       — Господин Лю, ещё пару минут. Уверен, Вы справитесь, — Чэнь Юйчжи неспеша собирал свои инструменты, поглядывая на дверь.       — Ваш двоюродный брат слишком долго отсутствует, не находите? — настороженно спросил управляющий.       И в этот самый момент в комнату вошёл Цзян Юэлоу:       — Я вернулся.       Чэнь Юйчжи вздохнул с облегчением и невозмутимо произнёс:       — Брат Цинчжи, я уже назначил курс лечения для госпожи, поэтому, пожалуйста, не беспокойся об этом. Ты можешь подождать меня снаружи.       Цзян Юэлоу опустил голову и, стараясь изменить голос, объяснил:       — Прошу прощения, Юйчжи. Я подхватил простуду прошлой ночью, и теперь у меня болит живот…       Лю Цинфэн, которому голос Чэнь Цинчжи показался смутно знакомым, хотел уже было обернуться, но со всеми этими иглами на спине и голове смог лишь слегка приподнять глаза, и, прежде чем он успел приглядеться, Чэнь Юйчжи сделал шаг вперёд, закрывая ему обзор:       — Господин Лю, будьте осторожны, не двигайтесь. Находящиеся в Вашем теле иглы могут сломаться.       Цзян Юэлоу, спасённый быстрой реакцией Чэнь Юйчжи, с аптечкой в руке благополучно покинул восточное крыло здания. Чэнь Юйчжи же начал поспешно вынимать иглы из тела капитана Лю, резво размахивая руками в воздухе, словно мушка крылышками. Только тогда он почувствовал, что его спина вся покрылась холодным потом.

***

      Проснувшись на следующее утро, Чу Ран наконец встретилась со своей соседкой по квартире, которую звали Чжун Ижэнь. Эта молодая госпожа пристально следила за модой и, увидев простенькую невзрачную одежду Чу Ран, мысленно повесила на неё табличку «бедная студентка».       Прошлым вечером госпожа Чжун пошла посмотреть спектакль, а затем отправилась в танцевальный зал и веселилась там до утра. Но несмотря на бессонную ночь, ей совсем не хотелось спать, и она присела, чтобы немного поболтать с Чу Ран. И, само собой, Чу Ран ничего другого не оставалось, кроме как вежливо слушать свою соседку.       Чжун Ижэнь с напыщенным видом расписывала, как прекрасна была игра Юй Танчуня прошлой ночью, как все крупные шишки Цзинчэна собрались в опере, чтобы петь ему дифирамбы, и так далее и тому подобное. Напоследок она озвучила три основных правила соседства с собой, обращая особое внимание на поддержание чистоты и соблюдение распорядка дня, чтобы не нарушать покой друг друга и прочее, и, зевнув, ушла спать к себе в комнату. В ответ Чу Ран только улыбнулась, надела пальто и направилась в полицейский участок.       Проходя мимо самого крупного ателье по пошиву одежды Цзинчэна, она вспомнила, что следовало бы прикупить себе новой одежды, но сейчас у неё были дела поважнее, поэтому Чу Ран решила зайти туда в другой раз.

***

      В это время в одной из комнат того самого ателье Чжань Цзюньбай наслаждался чашечкой чая, сидя за столом, пока портной снимал мерки для пошива костюма на заказ со стоявшего рядом Юй Танчуня.       — Вероятно, Юй-лаобань в курсе, что здешние искусные мастера могут не только украсить костюм изысканной вышивкой, но и изготовить корону феникса, — произнёс Чжань Цзюньбай. — У меня дома хранится коробка с красивым бисером. Я непременно попрошу их воссоздать корону «Пьяной наложницы» из пекинской оперы династии Цин* и подарю её Вам. Эта корона будет смотреться на Вас идеально.

(*«Пьяная наложница» («Опьянённая красавица») из пекинской оперы династии Цин: история произошла во времена династии Тан примерно 745-755 гг. н.э. Данная опера — одно из шедевральных творений знаменитого в Китае исполнителя женских ролей Мэй Ланьфана (сценический псевдоним) и является практически спектаклем одного актера. Мэй Ланьфану удалось прославить «Пьяную наложницу» своей живой и яркой игрой, отражающей разочарование наложницы, её пьяное очарование и нарочитое хвастовство (бахвальство) своей красотой, после того как император не пришёл на встречу с ней. ПП: Мэй Ланьфан (1894-1961) был известным пекинским оперным исполнителем, также известным как «Королева пекинской оперы». Мэй Ланьфана знали исключительно как исполнителя главных женских ролей (дань). Вместе с Шан Сяоюнем, Чэн Яньцю и Сюнь Хуэйшэном он считался одним из «четырёх великих дань» золотой эры пекинской оперы)

      — Я не осмелюсь принять её. Эти костюмы и так очень дорогие, — Юй Танчунь был удивлён такой щедростью и сразу же отклонил предложение. — Не следует принимать награду, если она не заслужена. Это заставляет меня чувствовать себя неловко.       — Не вижу в этом ничего постыдного. Было бы неразумно отказываться. Одаривать красавицу роскошными одеждами и украшенной бисером короной — единственное, что имеет значение, — добавил Чжань Цзюньбай.       Юй Танчунь опустил глаза. Директор Чжань всегда был щедрым и великодушным, не пытаясь при этом выставлять свои действия напоказ или смущать его. За исключением редких просьб спеть вместе или поговорить об опере, ничего другого он не просил взамен. Он был поистине редким благодетелем. Возможно, в словах Юань Цзынин была доля правды в том, что Чжань Цзюньбай и его дядя абсолютно разные…       Его взгляд невольно упал на инкрустированные изумрудами часы Чжань Цзюньбая, ярко сверкавшие на его запястье. Почувствовав, как сердце ухнуло вниз, Юй Танчунь осторожно отвёл взгляд.       Он уже собирался присесть, когда в комнату вошёл помощник портного с чайником в руках, чтобы снова наполнить чашку Чжань Цзюньбая. В этот самый момент Юй Танчунь случайно встретился с ним взглядом и был поражён зловещим блеском в его глазах…       Не думая ни секунды, он тут же выпалил:       — Осторожно!       Чжань Цзюньбай отреагировал невероятно быстро и отклонился в сторону, чтобы избежать удара ножом. В это же время портной, который снимал мерки с Юй Танчуня, тоже вытащил нож и ринулся на Чжань Цзюньбая. Ситуация стала критической.       Юй Танчунь мог избежать нависшую угрозу, отступив в сторону, но он без колебаний встал прямо перед Чжань Цзюньбаем, помешав портному совершить убийство. Острие ножа вонзилось ему в плечо, и кровь мгновенно окрасила его белую одежду.       К тому моменту, когда Чжань Цзюньбай успел избавиться от помощника портного, обезоружив его, в комнату вбежал Цю Мин и, застрелив портного, бросился на второго мужчину.       Не заботясь больше ни о ком, Чжань Цзюньбай бросился вперёд и тут же подхватил падающего Юй Танчуня, с тревогой зовя его по имени:       — Юй-лаобань? Юй Танчунь?       Юй Танчунь изо всех сил старался оставаться в сознании. Цю Мин наклонился, чтобы осмотреть его рану, но Чжань Цзюньбай уже взял Юй Танчуня на руки и вышел на улицу, крикнув:       — Иди, позови доктора Чэня. Шевелись!

***

      В этот самый момент Чэнь Юйчжи и Цзян Юэлоу вернулись в клинику. Цзян Юэлоу снял свою маскировку и присел на кушетку, чтобы ещё раз обсудить всё, что они узнали сегодня утром в доме капитана Лю.       — Обёрточная бумага на мыле такая же, что я тебе показывал, и на счёт запаха тоже нет никаких сомнений. Лю Цинфэн, этот сукин сын, продался Цзиньматан с потрохами, — с горечью произнёс Цзян Юэлоу.       — Ты хочешь донести на него? — Чэнь Юйчжи был слегка обеспокоен его реакцией. — Те ящики с «мылом» небольшие и занимают мало места, поэтому их можно легко перепрятать. Так что ты должен быть на сто процентов уверен в своих действиях.       Цзян Юэлоу согласно кивнул:       — Если я кого-нибудь отправлю обыскать его дом, то опиум вывезут оттуда в мгновение ока.       — Тогда что же нам делать?       — Сейчас мы только можем послать кого-нибудь следить за Лю Цинфэном, и ждать пока он не украдёт опиум из следующей поставки. Только так мы сможем его арестовать.       — Хорошо, — согласился Чэнь Юйчжи и утешающе похлопал Цзян Юэлоу по коленке, — И хотя сегодня мы чуть не попались, тебе наконец-то удалось нарыть на них что-то стоящее.       — На самом деле половина заслуги принадлежит тебе, брат Юйчжи, — Цзян Юэлоу улыбнулся и сделал вид, что гладит бородку, которую он уже успел снять. — На этот раз ты прекрасно справился.       Чэнь Юйчжи окинул его взглядом:       — И как же брат Цинчжи собирается отблагодарить меня?       Цзян Юэлоу немного призадумался и с улыбкой ответил:       — Давай сегодня вечером сходим в Чжи Мэйлоу. Вчера я заказал там много разных блюд, но из-за расследования был вынужден покинуть ресторан, не попробовав и кусочка. И ко всему прочему оставил Чжань Цзюньбая там одного.       — Ты приглашаешь человека на ужин, а потом бросаешь его и сбегаешь. У тебя совсем нет совести, — Чэнь Юйчжи беспомощно улыбнулся. — Ладно, неважно, у меня ещё много дел на сегодня. Так что давай просто съедим по чашке вонтонов сегодня вечером.       — О чём речь! Ты сэкономишь мне кучу денег! — ответил крайне довольный Цзян Юэлоу. — Я угощу тебя сегодня вечером, и сам буду есть пока не лопну.       Его счастливый и полный энтузиазма вид позабавил Чэнь Юйчжи, заставив улыбаться во весь рот и махать Цзян Юэлоу рукой на прощание, когда тот уходил на работу.       Проводив Цзян Юэлоу, Чэнь Юйчжи переписал историю болезни госпожи Лю и принял несколько пациентов. Он был занят до самого обеда, когда на столе вдруг зазвонил телефон.

***

      На этот раз Чу Ран не упустила возможность, и Цзинь Дачэн в итоге принял её у себя в офисе.       — Эта помолвка была организована с подачи моей жены. Она сказала, что не может посрамить семью Цзинь, поэтому должна найти мне наложницу, чтобы продолжить мой род. Так уж вышло, что этим человеком оказалась ты. Изначально я беспокоился, что уже недостаточно хорош, но надо признать, я всё ещё в прекрасной форме и внешне очень даже ничего, поэтому скрепя сердце принял предложение жениться на тебе.       Цзинь Дачэн оглядел её с ног до головы, прищурился и кивнул.       От его слов Чу Ран стало немного не по себе, но сейчас она могла лишь терпеливо ответить:       — Тебе больше не нужно идти против своей воли. Я пришла, чтобы отменить нашу помолвку.       — Что?       Цзинь Дачэн не мог поверить собственным ушам:       — Ты, верно, шутишь? Такой везучей мерзавке, как ты, выпал шанс выйти за меня, а ты всё ещё отказываешься становиться моей наложницей???       Терпение Чу Ран было на исходе. Она резко вскочила и выпалила:       — Во сколько тебе обошлись свадебные подарки? Я всё верну.       — Не надо возвращать мне деньги, — Цзинь Дачэн улыбнулся и подошёл к ней. — Жгучая как острый перец, знойная как южный ветер. Мне это нравится. Не лучше ли нам приступить к выбору даты свадьбы?       — Ты! — Чу Ран попятилась назад, страх подступил к её горлу.       В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге с равнодушным выражением лица появился Цзян Юэлоу.       — Начальник Цзян, это мой кабинет. Ты ворвался без стука. Не находишь это несколько неуместным? — нахохлился Цзинь Дачэн.       — Услышав крик начальника Цзиня, я подумал, что что-то случилось, — Цзян Юэлоу окинул взглядом Чу Ран. — Не бери в голову, я уже ухожу.       Он развернулся и так быстро скрылся из виду, что Чу Ран даже не успела толком отреагировать. Что он имел в виду? Как он мог вот так просто уйти и оставить меня наедине с ним?!       Но тут дверь неожиданно снова распахнулась. Цзян Юэлоу просунул голову внутрь и деловито произнёс:       — Забыл сказать, что тебя ищет комиссар. Кажется, что-то срочное.       Сказав это, он хлопнул дверью и ушёл.       — Эй ты, Цзян Юэлоу! — Цзинь Дачэн не поверил ему, но не отважился рисковать и поэтому сразу же отправился в кабинет комиссара для доклада.       Когда Чу Ран вышла на улицу, Цзян Юэлоу там уже не было.

***

      Юй Танчунь всё ещё находился без сознания, когда Чэнь Юйчжи прибыл в особняк Чжань Цзюньбая. Из-за чрезмерной потери крови его лицо было бледным, глаза плотно закрыты, а лоб весь покрыт испариной.       От Чэнь Юйчжи требовалось принять быстрое решение. Он собирался сначала вытащить нож, а затем остановить кровотечение. Чэнь Юйчжи приказал слугам принести горячую воду, полотенца и другие предметы, необходимые для извлечения ножа. Обычно невозмутимый Чжань Цзюньбай теперь выглядел крайне обеспокоенным и не смел взглянуть на раненого Юй Танчуня.       Присев на край кровати, Чэнь Юйчжи взял ножницы и осторожно разрезал одежду вокруг раны. Затем, не оглядываясь, протянул их обратно за спину. Цю Мин без промедления забрал их. Чэнь Юйчжи внимательно осмотрел края раны и перевел взгляд на Чжань Цзюньбая:       — Помогите мне и прижмите его к постели.       Цю Мин тут же бросился на помощь со словами:       — Директор, я всё сделаю…       Не обращая внимания на Цю Мина, Чжань Цзюньбай сел прямо на кровать и надавил на плечи Юй Танчуня, чтобы тот не смог сопротивляться во время извлечения ножа. Чэнь Юйчжи схватил одной рукой нож, сделал глубокий вдох и, прижав другой рукой полотенце к ране, без посторонней помощи резко его вытащил.       Горячая красная кровь брызнула во все стороны, попав на лицо Чэнь Юйчжи и одежду Чжань Цзюньбая, но никто из них даже не попытался её вытереть. Вскоре полотенце стало полностью красным, промокнув в крови Юй Танчуня. Чэнь Юйчжи приложил к ране приготовленное им лекарство и наконец смог замедлить кровотечение. Затем он взял хирургическую иглу и нити и тщательно зашил рану, полностью остановив потерю крови.       Спустя два с лишним часа состояние Юй Танчуня наконец стабилизировалось. Чувствуя себя крайне измотанным, Чэнь Юйчжи позволил себе слегка расслабиться.       — Спасибо Вам, доктор Чэнь! — поблагодарил его Чжань Цзюньбай, — Вы спасли жизнь Юй-лаобаню.       — Юй-лаобань также и мой друг. Директору Чжаню нет нужды благодарить меня за это.       Чэнь Юйчжи дал себе немного отдышаться перед тем, как составить список лекарств и вручить его Чжань Цзюньбаю:       — Я никак не ожидал, что кто-то в Цзинчэне попытается убить Юй-лаобаня. Что произошло?        — Это всё из-за меня, — коря себя, произнёс Чжань Цзюньбай. — Те люди пришли за мной. В прошлом году финансовый департамент представил ряд экономических нововведений, но процесс их внедрения прошёл не совсем гладко. Вы же знаете, как люди заключают незаконные сделки, или как они полагаются на членов семьи, состоящих в правительстве, чьи методы ещё хуже.       — Директор, вы слишком добры, — недовольно возмутился Цю Мин. — Те гнусные вещи не имеют к Вам никакого отношения, но однако в итоге эти злые люди винят во всём Вас.       Чжань Цзюньбай смерил Цю Мина взглядом, и тот тут же опустил голову и умолк.       Чэнь Юйчжи понимающе вздохнул:       — Я не хотел показаться грубым и уж тем более вызвать Ваше недовольство.       — Все в порядке. После стольких лет в бюрократической структуре я давно привык к такому. Но я совсем не хотел вовлекать в это Юй-лаобаня. Чёрт… — снова коря себя, Чжань Цзюньбай раздосадовано вздохнул, — Мне не по себе от того, что он оказался в подобной ситуации. Доктор Чэнь, за последние нескольких дней Вы несколько раз навещали Юй-лаобаня. Вы можете продолжить свои визиты и навещать его здесь?       Чэнь Юйчжи задумался на некоторое время, впрочем, он действительно беспокоился за рану Юй Танчуня. После того, как Юй Танчунь принял лекарство, он, скорее всего, проспит весь день. Но также была вероятность, что он может проснутся посреди ночи от жара, поэтому Чэнь Юйчжи согласился на просьбу Чжань Цзюньбая:       — Тогда я пока пойду, но вернусь к девяти вечера и останусь здесь, чтобы присмотреть за ним.       — Спасибо.       Проводив Чэнь Юйчжи, Чжань Цзюньбай ещё долго неподвижно стоял посреди гостиной.       Что же касается сегодняшнего дня, то даже если бы Юй Танчунь не пожертвовал собой ради его спасения, с навыками Чжань Цзюньбая его жизни ничего не угрожало. Но это не значило, что Чжань Цзюньбай не был тронут таким самоотверженным поступком.       — Директор, я разобрался с этим, — войдя в гостиную, произнёс Цю Мин, и, наклонившись к его уху, добавил, — Я выяснил его личность, он…       Чжань Цзюньбай чуть приподнял руку, давая понять, что продолжать не нужно. Кровь Юй Танчуня всё ещё пестрела яркими пятнами на его рукавах, заставив Чжань Цзюньбая испытать необъяснимый страх:       — Ступай, найди кого-нибудь смышлёного, чтобы присмотрел за Юй-лаобанем. И скажи, чтоб немедленно доложили мне, когда он проснётся.       — Слушаюсь.

***

      Чэнь Юйчжи поспешно вернулся в свою клинику. Он собирался перекусить, но сегодня было слишком много дел. В больницу пришло ещё несколько пациентов, поэтому, когда ему, наконец, удалось освободиться, он был очень голоден. В шкафчике ещё оставалось немного булочек. И только Чэнь Юйчжи уже было собрался их схватить, как вдруг внутрь ворвалась группа полицейских и наставила на него пистолеты.       — Ни с места! — в помещение с важным видом зашёл Цзинь Дачэн. — Ты Чэнь Юйчжи?       И хотя всё случилось крайне неожиданно, Чэнь Юйчжи изо всех сил старался сохранять спокойствие:       — Да. Господин, Вы привели с собой так много людей и наставили на меня оружие. Интересно, какое же преступление я совершил?       — Какое преступление? — фыркнул Цзинь Дачэн. — Некто сообщил, что ты хранишь опиум у себя в клинике, а также, что действуешь в сговоре с Цзиньматан.       — Что? — Чэнь Юйчжи был потрясен. — Это неправда!       — Есть здесь опиум или нет, мы узнаем после обыска, — Цзинь Дачэн махнул рукой, — Обыщите здесь всё!       Повинуясь приказу, полицейские один за другим двинулись вглубь клиники. Кто-то пошёл рыться в шкафчиках с лекарствами, кто-то начал выдвигать ящики, а кто-то рванул обыскивать второй этаж. Оставшиеся двое полицейских всё ещё держали под прицелом Чэнь Юйчжи. Их бесцеремонное поведение вызвало в Чэнь Юйчжи волну недовольства.       Сдерживая свой гнев, он сказал:       — Господин, могу я увидеть ваш ордер на обыск?       — В Цзинчэне моё лицо и есть ордер на обыск, — насмешливо произнёс Цзинь Дачэн.       Однако Чэнь Юйчжи не оставлял попыток убедить его:       — Вы! Это против правил! Даже если Вы из полиции, Вы должны действовать в рамках закона…       У Цзинь Дачэна всё это уже сидело в печёнках, он прервал его взмахом руки:       — Ты тот, кто продаёт опиум в своей клинике. И ты ещё смеешь произносить речи о законе и правилах? Схватить его!       Двое полицейских двинулись в сторону Чэнь Юйчжи, грубо схватили и прижали его к столу. Аптечка Чэнь Юйчжи, которая стояла на столе, упала и сломалась, её содержимое выкатилось, а столь ценные противовоспалительные таблетки рассыпались по полу.       — Моя аптечка!       Цзинь Дачэн прищурился и склонился над ней:       — Кажется, этот чемоданчик так важен для тебя, а мои руки как раз свободны. Позволь-ка взглянуть, не спрятан ли внутри опиум…       Сказав это, Цзинь Дачэн демонстративно пнул выпавшие медицинские инструменты, и даже наступил на таблетки, превратив их в бесполезное месиво.       Каким бы благовоспитанным и сдержанным ни был Чэнь Юйчжи, он больше не мог этого выносить, и, попытавшись вырваться из рук полицейских, закричал:       — Вы просто какие-то разбойники! Полиция не может голословно обвинять человека в преступлении, не имея веских доказательств…       В этот момент со второго этажа спустился один из полицейских с коробочкой в руках:       — Начальник Цзинь, я нашёл опиум!       — Что?! — всполошился Чэнь Юйчжи. Откуда мог взяться опиум в его клинике!       Не скрывая ухмылку, Цзинь Дачэн со стуком поставил маленькую коробочку на стол прямо перед лицом Чэнь Юйчжи:       — Ты видишь вот это? Это то, что люди называют опиумом. Уведите его…       Полицейские подняли и вывели его наружу. Чэнь Юйчжи понял, что что-то здесь было не так, и кто-то, должно быть, спланировал всё это заранее, чтобы оклеветать его:       — Постойте! Меня подставили, я… М-м…       Но прежде, чем он успел договорить, Цзинь Дачэн схватил его за щёку и, запихнув ему в рот кляп, сказал:       — Один раз упав в грязь лицом, в будущем становишься мудрее. Я всё ещё помню, как в прошлый раз меня обвели вокруг пальца. На этот раз я буду смотреть в оба, чтобы никто не посмел украсть балки и заменить на брёвна*. Свяжите его и доставьте в управление!

(*украсть балки и заменить на брёвна — китайская идиома, означающая подменить подлинное подделкой; подсунуть, всучить что-то; совершить мошенничество)

      И хотя Чэнь Юйчжи продолжал отчаянно бороться, он не мог по-настоящему противостоять этим полицейским, что были подобны волкам и тиграм*. Поэтому в конечном итоге его выволокли из клиники и затолкали в полицейскую машину.

(*подобен волкам и тиграм — китайская идиома, что значит не знающий жалости, безжалостный)