Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      У Цзян Юэлоу не было сегодня никаких дел, поэтому после работы он сразу же отправился домой. Проходя мимо лавки с вонтонами, он не смог сдержаться и несколько раз посмотрел в сторону клиники Юйчжитан, в глубине души он с нетерпением ждал новой случайной встречи с Чэнь Юйчжи. Возле входа стояло несколько человек, но они не были похожи на пациентов, собравшихся на приём к доктору. Всё выглядело так, словно они собрались посмотреть какое-то зрелище.       Сердце Цзян Юэлоу мгновенно сжалось от страха. Он в спешке подбежал к толпе, чтобы послушать их болтовню:       — О! Я этого не ожидал,… кто бы мог подумать, что…       И только когда ему удалось протиснуться сквозь толпу зевак, он увидел, что дверь клиники Юйчжитан была опечатана!       Некоторые сплетники, стоявшие за его спиной, продолжали оживлённые пересуды:       — Эта клиника казалась вполне приличной, но на самом деле её хозяин тайно занимался торговлей опиумом!       — Доктор Чэнь выглядит таким добродетельным и благочестивым, но что поделаешь, не стоит судить человека по одёжке, — добавил какой-то зевака.       Цзян Юэлоу схватил этого мужчину за воротник и свирепо спросил:       — Кто арестовал его?!       Мужчина был напуган таким напором, его ноги задрожали, и он еле-еле выговорил:       — …Кажется… похоже… Думаю,… Я думаю, что это был начальник Цзинь…       Услышав это имя, Цзян Юэлоу больше не мог себя контролировать. Он швырнул несчастного на землю, развернулся и поспешил к полицейскому управлению.

***

      У отправленного за решётку Чэнь Юйчжи не было никаких шансов защитить себя. Как только его привезли в тюрьму, он был сильно избит. Его привязали к орудию пыток, и ему казалось, что ещё немного, и он умрёт. Всё его тело было залито кровью, из уголков губ сочилась кровь, а пальцы покраснели и распухли так, что он едва ли их мог разогнуть.       Тем не менее Цзинь Дачэн не желал сдерживать хлыст в своей руке, уставившись на него с раздражением:       — Тебя поймали с поличным на торговле опиумом. Зачем так упрямиться?! Говорю же, никто не может пережить ночь допроса со мной. Советую тебе уже во всём сознаться. В этом нет никакого удовольствия, если ты умрёшь столь скоропостижно.       Чэнь Юйчжи с грехом пополам поднял поникшую под тяжестью пыток голову, он с трудом мог шевелить губами, но всё равно продолжал настаивать:       — Это не моё…       Цзинь Дачэн яростно полоснул хлыстом прямо по лицу Чэнь Юйчжи, распарывая плоть и разрывая кожу*. У Чэнь Юйчжи перехватило дыхание, и он практически потерял сознание.

(*распарывая плоть и разрывая кожу — китайская идиома «кожа лопнула, и мясо обнажилось», обр. о жестоких побоях)

      — Я не особо терпелив. Спрашиваю в последний раз, кто твои сообщники? Где ты взял опиум? Говори! — прокричал Цзинь Дачэн, снова угрожающе взмахнув хлыстом перед глазами Чэнь Юйчжи, чем застал того врасплох.       У Чэнь Юйчжи пересохло во рту, он через силу сглотнул подступившую к горлу кровь и, по-прежнему отказываясь в чём-либо признаваться, просипел:       — Я хочу видеть Цзян Юэлоу.       Цзинь Дачэн был ошеломлён, услышав это имя, и взволнованно переспросил:       — Цзян Юэлоу? Говоришь, твоим подельником является Цзян Юэлоу?!       Чэнь Юйчжи никак не ожидал, что этот человек станет намеренно выдавать чёрное за белое* и использовать его, чтобы обвинить Цзян Юэлоу. Внезапно он дал волю эмоциям и решительно запротестовал охрипшим голосом: — Это не он!

(*выдавать чёрное за белое — китайская идиома, то есть искажать факты; путать, подменять правильное на неправильное)

      Но Цзинь Дачэн его больше не слушал. Он продолжил строить предположения, разговаривая сам с собой и приходя всё в больший и больший восторг:       — Сначала Цзян Юэлоу выслеживает и конфискует опиум, а потом тайно отдаёт его тебе на продажу? Вы действуете сообща. Я прав? Ха-ха, не надейтесь! Я всё верно угадал, не так ли?!       Сердце Чэнь Юйчжи наполнилось гневом и смятением. Он отчаянно попытался опровергнуть предположения Цзинь Дачэна, но захлебнулся кашлем, так и не успев вымолвить ни слова.       Приступ неистового кашля Чэнь Юйчжи не ускользнул от цепких глаз Цзинь Дачэна, который углядел в этом доказательство нечистой совести:       — О! Вот ты сам и подтвердил мои слова. Всё в порядке, не переживай. Если ты честно расскажешь мне обо всех преступлениях Цзян Юэлоу, я сохраню тебе жизнь.       Наконец-то у него появилась возможность поставить Цзян Юэлоу на колени. Вне зависимости от того, было ли всё это правдой или нет, главное, чтобы этот несчастный сказал ему то, что он хотел услышать.       Но совершенно беспомощный Чэнь Юйчжи отказывался признаваться и, превозмогая кашель, всё равно пытался защитить Цзян Юэлоу:       — Кха-кха, кха, это не имеет к нему никакого отношения…       Цзинь Дачэн пришёл в такую ярость, что снова взмахнул хлыстом и приготовился его ударить, когда в камеру вбежал запыхавшийся тюремный надзиратель, чтобы доложить о случившемся:       — Начальник Цзинь, кое-что произошло. В тюрьму только что с пистолетом ворвался начальник Цзян, и никто из нас не может его остановить!       Лицо Чэнь Юйчжи в мгновение ока побледнело. Он даже не предполагал, что Цзян Юэлоу станет вести себя столь опрометчиво.       Заметив, как быстро изменилось его выражение лица, глаза Цзинь Дачэна наполнились ещё большим сарказмом и абсолютной уверенностью, что эти двое состояли в тайном сговоре. Не желая медлить ни секунды, он поспешил наружу для встречи со своим давним заклятым врагом — Цзян Юэлоу!       На улице было ещё темно, и шёл настоящий ливень. Цзян Юэлоу стоял у ворот под дождём, наставив пистолет на тюремного надзирателя. Тот был до смерти напуган и не смел пошевелиться. Несколько полицейских окружили Цзян Юэлоу, боязливо держась на расстоянии. У них было при себе оружие, но направить его на Цзян Юэлоу они не осмеливались. Они просто стояли вокруг него настороже и были готовы действовать без промедления, если вдруг Цзян Юэлоу решит что-то предпринять.       Устремив свой взгляд на надзирателя, Цзян Юэлоу скомандовал:       — Освободите этого человека и отдайте его мне.       Полицейский боязливо открыл рот:       — Начальник Цзян… — дрожащим голосом начал он, — Начальник Цзян, я не могу этого сделать. Он прятал у себя опиум и был пойман с поличным…       Цзян Юэлоу не поверил в то, что только что услышал и прокричал в ответ:       — Это невозможно. Он не такой человек!       Выходя на улицу, Цзинь Дачэн услышал его крик и остановился у входа с наигранной улыбкой*:       — Да? И какой же он человек? — глядя на Цзян Юэлоу, спросил он с ликованием в голосе.

(*с наигранной улыбкой — китайская идиома «внешне улыбаться, а внутренне — нет», которая значит надеть фальшивую улыбку; улыбаться неискренне)

      Человек, схвативший Чэнь Юйчжи, стоял прямо перед ним, что ещё больше вывело из себя Цзян Юэлоу. Внезапно в него словно вселился демон, заставив окруживших его полицейских неосознанно отступить.       Прямо сейчас от его здравомыслия почти ничего не осталось. Цзян Юэлоу всё ещё держал под прицелом надзирателя, однако его глаза холодно смотрели на Цзинь Дачэна:       — Отпусти его! — громко выкрикнул он.       Как и следовало ожидать Цзинь Дачэн даже не подумал сдвинуться с места, а напротив, только продолжил насмехаться над ним:       — Начальник Цзян, тебе не кажется, что ты ведёшь себя несколько безрассудно? Нам, офицерам полиции, не остаётся ничего другого, кроме как следовать букве закона, когда речь идёт о расследовании дел. С этим мужчиной ты, кажется, растерял всю свою проницательность, вопреки всем фактам и уликам. Без раздумий бросился сюда с оружием наготове, словно спасаешь значимого для тебя человека. Я не хотел этого говорить, но со стороны всё выглядит так, будто преступник попал в беду, а его сообщник врывается в тюрьму, чтобы спасти его.       Цзян Юэлоу, в голове которого в этот момент царил полный хаос, не думал о том, чтобы оправдывать себя, а уж тем более не хотел таким образом демонстрировать свою силу. Единственное, что занимало все его мысли, было спасти Чэнь Юйчжи.       Поэтому он, не колеблясь, повернулся к Цзинь Дачэну, наставил на него дуло пистолета и закричал:       — Отпусти его!       Окружившие его полицейские мгновенно отреагировали, направив своё оружие на Цзян Юэлоу. Они не осмеливались сделать это раньше, когда Цзян Юэлоу угрожал пистолетом тюремному надзирателю, но сейчас его целью стал начальник Цзинь Дачэн, чья защита была их прямой обязанностью.       Цзинь Дачэн был потрясён такой реакцией Цзян Юэлоу, но довольно быстро взял себя в руки. Оглядевшись вокруг, он указал на пистолет Цзян Юэлоу и с противной улыбочкой произнёс:       — Цзян Юэлоу, посмотри на своих коллег. Они окружили тебя. Советую тебе тщательно проанализировать сложившуюся ситуацию и не быть столь импульсивным…       Но не успел он закончить, как прозвучал выстрел, и выпущенная из пистолета пуля пролетела мимо головы Цзинь Дачэна, задев его ухо. Ещё бы пара сантиметров, и он был бы мёртв! Ноги Цзинь Дачэна подкосились от страха, а лицо побледнело. Держась за истекающую кровью мочку уха, Цзинь Дачэн заверещал от боли:       — Цзян Юэлоу, ты совсем с катушек слетел!       Это была истинная правда! Цзян Юэлоу действительно впал в полнейшее безумие. Его взгляд становился всё более лихорадочным и свирепым, пока он как заведённый повторял одну и ту же фразу:       — Отпусти его!       Увидев его в таком состоянии, Цзинь Дачэн тоже обезумел и в панике завопил:       — Стреляйте в него! Защищайте меня, стреляйте же!       Получившие команду полицейские, стиснув зубы, положили пальцы на курок, но прошло довольно много времени, а выстрелить так никто и не решился. Медленно подступая к Цзян Юэлоу шаг за шагом, они подбирались к нему всё ближе и ближе, замыкая в кольцо.       В этот момент раздался звук приближающихся шагов. В ту же секунду, не дожидаясь приказа, обступившие Цзян Юэлоу полицейские расступились, позволяя пройти Бай Цзиньбо.       Рассерженный Бай Цзиньбо подошёл к Цзян Юэлоу и, холодно взирая на него, встал прямо напротив вытянутого пистолета.       Дуло пистолета Цзян Юэлоу было настолько близко к груди Бай Цзиньбо, что практически его касалось. Наблюдавшие за этим полицейские невольно ахнули, а Цзинь Дачэн даже вскрикнул:       — Комиссар, будьте осторожны!       Но Бай Цзиньбо был уверен, что Цзян Юэлоу не станет стрелять в него. Его лицо выражало полное отсутствие страха. Он даже подошёл к нему ещё ближе, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Затем он с силой ударил Цзян Юэлоу по лицу и тихо произнёс:       — Что ты творишь? Своими действиями ты сейчас только подливаешь масла в огонь. Если ты хочешь смерти Чэнь Юйчжи, то можешь продолжать дальше! Результат не заставит себя долго ждать!       К Цзян Юэлоу постепенно возвращалось душевное равновесие. Его взгляд прояснился, а рука, держащая пистолет, плавно опустилась, он поднял голову и посмотрел на стоявшего перед ним Бай Цзиньбо. Увидев, что гнев Цзян Юэлоу поубавился, а разум прояснился, Бай Цзиньбо забрал у него пистолет и не терпящим возражений тоном приказал:       — Следуй за мной.       Наблюдая за тем, как уводят Цзян Юэлоу, и понимая, что, вероятнее всего, ему всё сойдет с рук, Цзинь Дачэн пришёл в ярость и во всеуслышание заорал:       — Комиссар, он не может просто так уйти!       Бай Цзиньбо остановился и, пристально посмотрев на Цзинь Дачэна, произнёс:       — Я сам разберусь, — и всё же забрал Цзян Юэлоу с собой.

***

      Как только они вошли в кабинет комиссара, Бай Цзиньбо с грохотом захлопнул дверь, достал из кармана носовой платок и бросил его в лицо Цзян Юэлоу, попутно строго отчитывая:       — Тааак, смотрю, у тебя теперь крылья окрепли*. Я уже начинаю думать, что всё полицейское управление и в самом деле принадлежит тебе и только тебе! По крайней мере, это могло бы объяснить то, почему ты решил, что можешь делать здесь всё, что заблагорассудится!

(*крылья окрепли — китайская идиома, обр. стать самостоятельным, вырасти, стоять на собственных ногах; встать на крыло; быть готовым расправить крылья. В русском языке мы часто используем синонимичное выражение по типу: «Я смотрю, ты больно самостоятельным теперь стал!»)

      Цзян Юэлоу поймал брошенный в него платок, небрежно вытер им лицо, прикусил губу и без малейших возражений позволил Бай Цзиньбо осыпать себя проклятиями. После того как Бай Цзиньбо выпустил пар, Цзян Юэлоу, наконец, заговорил:       — Комиссар, Чэнь Юйчжи никогда бы не стал торговать опиумом, — решительно заявил он.       Услышав это, Бай Цзиньбо только ещё больше разозлился:       — Боже! Дождь смыл твои последние остатки разума?! Ты действительно думаешь, что сейчас тебе стоит беспокоиться о нём?! Лучше подумай о том, как тебе объяснить своё сегодняшнее поведение в полицейском управлении!       На это Цзян Юэлоу было плевать, он лишь пожал плечами:       — Мне нечего объяснять.       — Ты… — Бай Цзиньбо просто вскипел от злости и даже не смог договорить. Взяв чашку чая, он сделал пару глотков, чтобы восстановить самообладание и с горечью продолжил, — Ты же знаешь, что иногда ты становишься эмоционально неуравновешенным и совсем себя не контролируешь. Чего ты можешь добиться, будучи в таком состоянии? Ладно! Забудь об этом человеке. Неважно, торгует он опиумом или нет…       Цзян Юэлоу тут же перебил его и категорично* выпалил:       — Он не торгует!

(*категорично — здесь была использована китайская идиома — zhǎn dīng jié tiě (斩钉截铁), которую в буквальном смысле можно перевести как: «разрубить гвоздь и расколоть железо», что значит делать, думать твёрдо и решительно, в категорической форме, радикально, наотрез)

      Почувствовав беспомощность, Бай Цзиньбо заставил себя смягчить тон:       — Ну хорошо. Даже если это не так, его арестовали за хранение наркотиков, и прямо сейчас он находится в тюрьме. Сначала ты должен был найти того, кто его подставил и понять, откуда взялся этот опиум, если хотел доказать невиновность Чэнь Юйчжи и спасти его. А что ты сделал вместо этого? Ты наставил оружие на своих коллег и даже выстрелил в Цзинь Дачэна. Что это за тактика такая? Это сработало?       Услышав имя Цзинь Дачэна, только что успокоившийся Цзян Юэлоу почувствовал, как его снова захлёстывает волна гнева:       — Все знают, какие методы использует Цзинь Дачэн! Появись я на час позже, и этот невинный человек мог жестоко пострадать. А к тому времени, когда я докопаюсь до правды, чтобы спасти его, как Вы только что предложили, боюсь, он уже будет мёртв или превратится в инвалида.       Бай Цзиньбо знал, что Цзян Юэлоу беспокоился об этом человеке и в данный момент был не в себе, и это его расстраивало. Но, не имея другого выхода, он решил первым пойти на компромисс:       — Я могу вытащить этого человека из рук Цзинь Дачэна и сделать так, чтобы он оставался в живых, пока ты не выяснишь правду. Но прежде всего, ты должен немедленно спуститься вниз и принести свои извинения Цзинь Дачэну.       Кого, его? Цзян Юэлоу! Просить пойти извиниться перед Цзинь Дачэном?!       Не говоря уже о том, что Цзян Юэлоу был совершенно уверен, что поступил правильно, а даже если и нет, то всё равно отказался бы склонить голову перед человеком по имени Цзинь Дачэн. Цзян Юэлоу гордо поднял голову, его взгляд был полон враждебности, выражая полное безразличие к предложению Бай Цзиньбо.       Видя, как Цзян Юэлоу, находясь сейчас в критической ситуации, всё ещё не желал прислушиваться к нему и даже вёл себя высокомерно, Бай Цзиньбо больше не мог сдерживать свой гнев. Он окончательно потерял терпение, ударил несколько раз кулаком по столу и закричал:       — Цзян Юэлоу, если ты всё ещё хочешь быть офицером полиции, если ты всё ещё мечтаешь освободить Цзинчэн от опиума, ты должен признать, что совершил ошибку, а потом искренне извиниться перед Цзинь Дачэном! В противном случае, Цзинь Дачэн не станет ждать завтрашнего дня, чтобы поднять шумиху из-за того, что ты вытворял сегодня вечером. Он использует это, чтобы нанести тебе удар. Он пойдет в правительственный комитет и доложит об этом мэру Цаю. Как ты не понимаешь! Хочешь спасти Чэнь Юйчжи, так позаботься для начала о собственной безопасности. Только оставаясь живым, ты сможешь сохранить своё положение. И только имея свою должность в полицейском управлении, ты сможешь спасти его!       Цзян Юэлоу был слегка потрясён словами Бай Цзиньбо, в его глазах поблекла решимость. Заметив это, Бай Цзиньбо решил ковать железо, пока горячо и продолжил уговаривать:       — Если ты не поступишься своей гордостью, то отправишься в тюрьму и также как он, станешь заключённым, а в результате вы погибнете оба! Вдобавок ко всему, он так и останется несправедливо обвинённым, а его доброе имя будет навсегда опорочено!       С тех пор как они повстречались, Цзян Юэлоу лучше, чем кто-либо другой знал и понимал характер Чэнь Юйчжи. Если он умрёт, будучи запятнанным ложными обвинениями, то ни за что не простит себя, попав в загробный мир. Такой чистый и невинный человек ни в коем случае не должен быть смешан с грязью.       Приняв всё это во внимание, Цзян Юэлоу наконец согласился. Он поднял взгляд на Бай Цзиньбо и принял по-настоящему трудное для себя решение:       — Хорошо, я пойду.

***

      До сих пор недовольный произошедшим Цзинь Дачэн вовсю распекал своих людей у ворот тюрьмы:       — От вас нет никакого толка. Как так получилось, что вы не смогли остановить одного единственного человека?! У него был пистолет? А у вас его нет что ли? Какой тогда смысл обучать и нанимать кучку таких никчемных парней как вы!       Покорно опустив головы, полицейские не осмеливались что-либо возразить.       — Смотрите в оба, если кто-то ещё посмеет сюда вломиться, просто застрелите его! — после того, как Цзинь Дачэн наконец-то закончил со своими жалобами и претензиями, он направился в тюрьму, чтобы продолжить разбираться с одним человеком.       Внезапно за спиной раздался голос Чжань Цзюньбая:       — Начальник Цзинь столь поздним вечером всё ещё на работе и трудится в поте лица. Вы так преданы своему делу. Вас стоит поблагодарить за добросовестный труд.       Так уж вышло, что когда Цзинь Дачэн производил арест Чэнь Юйчжи, Цю Мин тоже находился возле клиники, ожидая доктора в машине, и видел всё произошедшее. Но он не осмелился действовать опрометчиво, поэтому сначала вернулся в особняк Чжань Цзюньбая, чтобы доложить об этом своему хозяину.       Юй Танчунь услышал, как двое мужчин обсуждали арест Чэнь Юйчжи. Эта новость настолько его взволновала, что он снова разразился мучительным кашлем. Насмотревшись в последнее время на страдания Юй Танчуня, кое-кто не на шутку забеспокоился. Казалось, сердце Чжань Цзюньбая разрывалось на части. Он тотчас же пообещал Юй Танчуню, что пойдет и займётся спасением Чэнь Юйчжи, чтобы что тот смог расслабиться и спать спокойно.       Так что теперь настало время сдержать своё обещание.       Цзинь Дачэн обернулся, услышав приближавшегося к нему Чжань Цзюньбая, и тут же натянул на себя самую заискивающую улыбку:       — О, директор Чжань! Каким ветром Вас сюда занесло в такой сильный ливень?       Одарив его легкой улыбкой, Чжань Цзюньбай сразу перешёл к делу:       — Я пришёл забрать кое-кого.       — Забрать кое-кого?       Глянув в сторону тюремных камер, Цзинь Дачэн, казалось, уже обо всём догадался и нехотя спросил:       — Неужели Вы пришли сюда за Чэнь Юйчжи?       — Совершенно верно, — небрежно кивнув, ответил Чжань Цзюньбай, словно человек, которого он собирался забрать, вовсе и не был заключённым. — В моём доме находится больной, который срочно нуждается в лечении доктора Чэня. Было бы просто замечательно, если начальник Цзинь смог бы помочь мне в этом деле.       Цзинь Дачэн не хотел отпускать этого человека, но выступать против директора Чжаня и ставить его в неловкое положение он тоже не хотел, поэтому в ответ смог лишь невнятно пробормотать:       — Это… Это недопустимо, директор Чжань… Может, Вам лучше на какое-то время заменить его другим врачом…       Чжань Цзюньбая не рассердили слова Цзинь Дачэна, и он очень деликатно продолжил:       — Этот больной, находящийся сейчас в моём доме, очень важен для меня. Он спас мне жизнь. Его оперировал доктор Чэнь. Вы можете на время доверить мне доктора Чэня? Когда пациент очнется и ему станет лучше, я лично приведу Чэнь Юйчжи обратно в тюрьму и верну Вам.       Чувствуя себя неловко, Цзинь Дачэн еле слышно пробормотал:       — Это не соответствует установленным правилам… До этого не было ни одного подобного прецедента…       Однако Чжань Цзюньбай тут же добавил:       — Я ручаюсь своей репутацией. Или для начальника Цзиня моё слово ничего не значит?       Ситуация принимала крайне серьёзный оборот. Цзинь Дачэн испуганно замахал руками и тут же поспешил объяснить:       — Нет, нет, конечно, я Вам верю! Я просто боюсь, что не смогу объяснить всё это комиссару Баю.       — Не беспокойтесь. Я сам объясню ему, когда мы увидимся, — не дожидаясь реакции Цзинь Дачэна, Чжань Цзюньбай продолжил, — Кстати, заявка на предоставление финансирования, поданная начальником Цзинем на прошлой неделе, как раз сейчас находится на рассмотрении министерства финансов. Сто тысяч юаней кажутся такой незначительной суммой. А братья из судебных органов власти так усердно работают ради того, чтобы посадить виновных за решётку. Я считаю, что объём данного финансирования следует увеличить.       Эти слова задели Цзинь Дачэна за живое. В последнее время у него была сплошная головная боль из-за этой проблемы с финансированием.       Что тут скажешь, если кто-то изъявляет желание дать тебе больше денег? Кому бы такое не понравилось?       В этот момент для него не было ничего важнее, чем угодить стоявшему перед ним Богу богатства.       Поэтому, не мешкая и секунды, он тут же пообещал:       — Конечно, директор Чжань. Подождите минутку, я его сейчас же отпущу.       Чжань Цзюньбай удовлетворённо посмотрел в спину убегавшему Цзинь Дачэну. Он уже было собрался вернуться к машине, чтобы дождаться там начальника Цзиня с его пленником, как вдруг увидел спешащего в тюремное здание Цзян Юэлоу. Чжань Цзюньбай заметил, как стоявшие неподалёку полицейские тихонько перешёптываются. Уловив пару слов из их разговора, он понял серьёзность только что произошедшей ситуации, и внезапно его глаза хитро засверкали:       — А здесь становится всё интереснее и интереснее! — подумал он про себя.

***

      Цзинь Дачэн спускался к тюремной камере Чэнь Юйчжи, когда увидел идущего позади Цзян Юэлоу. Испугавшись, он тут же отступил на шаг, внимательно посмотрел на Цзян Юэлоу и нервно спросил:       — Что тебе опять надо?       Чэнь Юйчжи не на шутку разволновался, когда услышал звуки выстрелов, доносившиеся снаружи тюрьмы. Но сейчас, увидев, что с Цзян Юэлоу всё в порядке, он вздохнул с облегчением. И хотя Цзян Юэлоу промок до нитки и, казалось, выглядел несчастным, этот невероятный человек по-прежнему оставался собой, он всё ещё гордо держал осанку и одним лишь взглядом мог загонять других в угол.       Цзян Юэлоу, не глядя в сторону Чэнь Юйчжи, сразу же подошёл к Цзинь Дачэну и, внезапно склонив голову, сухо сказал:       — Прости.       Это странное поведение Цзян Юэлоу заставило Цзинь Дачэна ещё больше занервничать, и в его глазах вспыхнула паника:       — Ты… что ты имеешь в виду…       Цзян Юэлоу поднял взгляд, невозмутимо посмотрел на Цзинь Дачэна и повторил:       — Я, Цзян Юэлоу, прошу у тебя, Цзинь Дачэн, прощения за то, что тебя ранил. Я сожалею.       После того как с извинениями было покончено, Цзян Юэлоу, не дожидаясь реакции Цзинь Дачэна, направился к Чэнь Юйчжи, чтобы освободить его от верёвок. Но протянув руки, он на мгновение застыл, не понимая, с какого узла начать. Тело Чэнь Юйчжи было сплошь покрыто ранами и ушибами, и теперь Цзян Юэлоу боялся, что даже малейшее прикосновение способно причинить этому человеку боль.       Тем временем Чэнь Юйчжи было совсем не до собственных повреждений, потому что прямо сейчас он беспокоился лишь о том, чтобы Цзян Юэлоу снова не вышел из себя из-за своего психического заболевания.       Его сердце и разум тревожила только одна мысль: как утешить человека, стоявшего перед ним. В попытке успокоить Цзян Юэлоу, он мягко улыбнулся, словно говоря «ничего страшного», но в тот же момент порез на его лице засаднил от натяжения, от чего Чэнь Юйчжи слегка зашипел, пытаясь справиться с мучительной болью.       В глазах Цзян Юэлоу снова вспыхнул гнев. Заметив это, Чэнь Юйчжи сразу же нашёлся, что сказать:       — Верёвки стягивают меня слишком туго. Это и правда очень больно. Можешь помочь мне ослабить их?       Голос Чэнь Юйчжи всегда звучал мягко и ласково, но на этот раз за его словами скрывалось некоторое кокетство и даже игривость, которым на мгновение удалость полностью усмирить нрав Цзян Юэлоу.

(восторженные шипперские крики переводчика: Хе-хе, женушка знает, как приручить своенравного муженька!)

      К несчастью, некоторые люди от природы совершенно слепы и глухи, когда дело касается чувств других, и позволяют себе абсолютно беспардонно разрушать тот самый момент, влезая с фразой:       — А ну-ка, подожди. Кто приказал тебе освободить его? Комиссар Бай?       Цзян Юэлоу подавил свой гнев и едва заметно кивнул:       — Мгм.       На лице Цзинь Дачэна расплылась широченная улыбка, когда он наконец-то понял причину необычного поведения Цзян Юэлоу. Паника в его глазах исчезла без следа, а на лице появилась неизменная маска высокомерия. Он в любом случае собирался отпустить этого человека, но если перед этим у него появился шанс унизить Цзян Юэлоу, то это можно было бы считать как месть за недавно выпущенную в него пулю:       — Ты можешь забрать его, но… я не приму таких извинений. Извинись передо мной снова.       Цзян Юэлоу безучастно молчал. Наблюдая за выражением его лица, обеспокоенный Чэнь Юйчжи тихо позвал:       — Юэлоу.       Цзян Юэлоу сделал глубокий вдох и ради спасения Чэнь Юйчжи решил попросить прощения ещё раз:       — Это была моя вина. Мне очень жаль. Пожалуйста, прости меня, начальник Цзинь.       Однако Цзинь Дачэн всё ещё не был удовлетворён. Он зловеще улыбнулся и, делая вид, что прочищает пальцем неповреждённое ухо, продолжил измываться над Цзян Юэлоу:       — Что? Я тебя не расслышал.       Цзян Юэлоу с такой силой сжал руки в кулаки, что костяшки пальцев побелели, но тем не менее не дрогнул и стерпел это откровенное издевательство. Отчаянно сдерживая свои эмоции, он повторил уже громче:       — Мне жаль, начальник Цзинь, пожалуйста, прости меня!       Цзинь Дачэн разразился громким презрительным смехом и только тогда позволил Цзян Юэлоу освободить заключённого.       Чэнь Юйчжи слишком долго пробыл в подвешенном состоянии, и последние силы его покинули. Как только связывающие его тело верёвки ослабли, он тут же упал в объятия Цзян Юэлоу.       Цзинь Дачэна очень забавляло видеть столь сильное беспокойство и неподдельный страх Цзян Юэлоу за этого Чэнь Юйчжи, что ещё больше подстёгивало его продолжить свои издевательства.       Он повернул голову и указал на своё раненое ухо:       — Начальник Цзян, если бы выпущенная из твоего пистолета пуля отклонилась хоть на дюйм, я бы мог вовсе остаться без уха. Итак… как ты собираешься за это расплачиваться?       В этот момент единственное, чего хотел Цзян Юэлоу — это поскорее забрать отсюда Чэнь Юйчжи и залечить его раны. У него не было ни малейшего желания продолжать разговор с Цзинь Дачэном. Поэтому, когда он услышал, что тот требует от него искупить вину, Цзян Юэлоу сначала помог Чэнь Юйчжи твёрдо встать на ноги, а затем развернулся и одним движением выхватил пистолет из-за пояса Цзинь Дачэна.       Застигнутый врасплох Цзинь Дачэн резко отскочил в сторону и, испугавшись, что Цзян Юэлоу вот-вот снова слетит с катушек, закричал:       — Кто-нибудь, помогите!       Чэнь Юйчжи тоже был шокирован действиями Цзян Юэлоу, но в ещё большее недоумение он пришёл, когда увидел, как Цзян Юэлоу, не колеблясь, взвёл курок и приставил к руке, чтобы прострелить себе предплечье. До смерти этим напуганный Чэнь Юйчжи бросился к Цзян Юэлоу, не задумываясь о собственной безопасности, и потянул его за плечо. Пуля прошлась по рукаву Цзян Юэлоу, лишь слегка оцарапав плоть, и застряла где-то в полу, больше напугав, чем навредив.       Но оказалось, на этом Цзян Юэлоу не успокоился. Попытавшись оттолкнуть Чэнь Юйчжи, он собирался выстрелить себе в руку снова, словно крови ещё было недостаточно.       С твёрдым намерением не отпускать его ни при каких обстоятельствах Чэнь Юйчжи крепко обнял Цзян Юэлоу.       Творившееся прямо у него под носом безумие настолько перепугало Цзинь Дачэна, что он тут же выхватил свой пистолет обратно и, крепко зажав его в руке, выдал:       — Ладно, ладно, ты можешь забрать его. У меня больше нет претензий!       Когда Цзян Юэлоу, наконец, услышал, что они могут идти, всё накопившееся в нём напряжение и ярость в миг улетучились. Он обнял Чэнь Юйчжи за плечи и сказал:       — Пошли.       Чэнь Юйчжи посмотрел в ответ на Цзян Юэлоу, кивнул, и они вместе направились к двери. Уходя, Цзян Юэлоу ещё раз бросил на Цзинь Дачэна испепеляющий, полный ненависти взгляд, который заставил последнего отшатнуться.       Как только они покинули камеру, Цзинь Дачэн не мог удержаться, чтобы не подойти к выходу и не проводить этих двоих взглядом до конца коридора. Чэнь Юйчжи едва мог стоять на ногах. Он всем телом повис на Цзян Юэлоу, в то время как тот сам поддерживал его лишь одной рукой, пока раненый Чэнь Юйчжи облокачивался на него, истекая кровью.       Вид этих опирающихся друг на друга мужчин, что спотыкаясь, покидали тюрьму, привёл Цзинь Дачэна в полнейшее смятение. Нет, эта сцена его вовсе не растрогала, он просто был впечатлён тем, как самый безжалостный полицейский Цзинчэна, чьей единственной заботой и целью жизни всегда являлась борьба с этими подонками наркоторговцами, рискнул всем, что имел и создавал много лет, только ради того, чтобы спасти жизнь этому мужчине.       Цзинь Дачэн осознал, что Чэнь Юйчжи, который умудрился привлечь внимание двух самых влиятельных людей города, действительно был особенным.       С большим трудом Цзян Юэлоу и Чэнь Юйчжи наконец-то выбрались из тюрьмы и, уже ступая во двор, обнаружили ожидавших их Чжань Цзюньбая и Бай Цзиньбо.       — Почему он так сильно изранен? Вы в порядке, доктор Чэнь? — взволнованно спросил Чжань Цзюньбай.       Чэнь Юйчжи дрожал, а его дыхание было частое и затруднённое, он с трудом приподнял голову и пробормотал:       — Я… Кхм-кхм-кхм, я в порядке.       Цзян Юэлоу не сдержался и бросил обеспокоенный взгляд на Чэнь Юйчжи, чтобы тут же закрыть глаза, будучи не в состоянии смотреть на его мучения.       Ненависть снова захлестнула его душу, и он раздражённо зарычал на Чжань Цзюньбая:       — Зачем ты сюда пришёл?       — Юэлоу, вместо того, чтобы лаять как дикий пёс, тебе следовало бы быть благодарным директору Чжаню, — без особых церемоний упрекнул его Бай Цзиньбо. — Цзинь Дачэн согласился освободить твоего доктора только благодаря ему!       Услышав это, Цзян Юэлоу пришёл в недоумение, а затем машинально произнёс:       — Спасибо, Чжань-сюн.       — Спасибо Вам, директор Чжань, — прошептал Чэнь Юйчжи, используя те немногие силы, что у него остались.       Всё ещё недовольный Бай Цзиньбо решил, что на сегодня с него хватит всех этих безумств, и, не сказав больше ни слова, быстро покинул тюремный двор.       В отличие от него Чжань Цзюньбай, напротив, подошёл ближе к двум мужчинам и с едва заметной улыбкой ответил:       — Не за что. Если бы доктора Чэня не освободили, то кто бы тогда позаботился о ране Юй Танчуня? Пожалуйста, позвольте мне отвезти Вас домой.       — В этом нет никакой нужды, я сам отвезу его домой, — отрезал Цзян Юэлоу, не оставляя места для возражений.       В то же мгновение на лице Чжань Цзюньбая появилась хитрая улыбка, но вскоре исчезла, и он только кивнул, глядя на двух переплетённых вместе* мужчин, которые, прихрамывая, покидали двор.

(*переплетённых вместе — анлейт использовал фразу entangled together, что очень интересно, и, возможно, специально используется слово «переплетённый, запутанный, (о)путаный, связанный в единое целое» имеющее как прямое, так и переносное значение)