Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      Была уже поздняя ночь, когда сидя у Цзян Юэлоу в гостиной, Чэнь Юйчжи заканчивал перевязывать ему руку, в то время как сам Цзян Юэлоу внимательно наблюдал за человеком перед собой. Испытывая одновременно облегчение и тревогу, Цзян Юэлоу никак не мог перестать думать о том, что могло случиться с Чэнь Юйчжи в тюрьме.       Но все его тревожные мысли вмиг испарились, стоило только Чэнь Юйчжи с улыбкой произнести:       — Кажется, с того случая в Гонконге мне и по сей день беспрестанно приходится заботиться о твоих ранах.       Надев на себя рубашку, Цзян Юэлоу опустил голову, а когда снова поднял, на его лице играла самодовольная улыбка, а глаза сияли:       — Спасибо, и я наконец-то могу отблагодарить тебя.       Сказав эти слова, Цзян Юэлоу протянул руки, чтобы расстегнуть рубашку Чэнь Юйчжи.       Чэнь Юйчжи инстинктивно схватил Цзян Юэлоу за руки, чтобы остановить его и, заливаясь румянцем, спросил слегка потрясённым голосом:       — Что ты делаешь?       Цзян Юэлоу улыбнулся ещё шире, увидев, как тот застеснялся, и с игривой интонацией пояснил:       — Нужно снять с тебя одежду, если этого не сделать, как же я тогда обработаю твои раны?

(и снова шипперские визги переводчика: Прастити, не удержалась: Всё, тащите сюда врача, валидол и прочую лабуду. Моё сердце встало. У меня слишком богатое воображение)

      Не обращая внимания на заигрывающий тон собеседника, Чэнь Юйчжи с присущей ему наивностью и простодушием коротко ответил:       — О, точно, — и попытался расстегнуть рубашку самостоятельно, прежде чем его неожиданно прервали.       — Прекрати! Ты же ранен. Я всё сделаю сам, — сказал Цзян Юэлоу, полностью сосредоточившись на расстёгивании пуговиц.       Чэнь Юйчжи медленно убрал руки с рубашки и начал молчаливо наблюдать за тем, кто о нём заботился. Он чувствовал себя слегка смущённым, но в то же время его тронул такой милый жест.       Расправившись с рубашкой Чэнь Юйчжи, Цзян Юэлоу наигранно тяжко вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы приступить к выполнению чрезвычайно важной и сложной задачи. В конце концов, он всё-таки повернулся и взял пинцет с ватным тампоном в одну руку, а пузырёк с лекарством в другую, а затем снова посмотрев на Чэнь Юйчжи, спросил дразнящим тоном:       — Это же то, что надо, верно? Потерпи немножко… Процедура не займёт много времени.       Эти слова заставили Чэнь Юйчжи улыбнуться:       — Начинай уже, — ответил он, прежде чем слегка зашипеть от боли, когда Цзян Юэлоу начал обрабатывать его раны.       — Цзян Юэлоу, а ты оказывается умеешь таить обиды, да? — уже едко продолжил Чэнь Юйчжи.       На лице Цзян Юэлоу растянулась самодовольная улыбка, когда он ответил:       — А ты то сам как думаешь? — что вызвало у обоих безудержный смех.       Насмеявшись от души, Цзян Юэлоу продолжил ухаживать за ссадинами и порезами доктора.       Закончив с ранами Чэнь Юйчжи, Цзян Юэлоу помог ему подняться и, поддерживая за талию, отвёл его в свою спальню.       — Ты устал, так что тебе следует немного отдохнуть, — убедительно произнёс Цзян Юэлоу, помогая тому поудобнее расположиться на кровати.       Чэнь Юйчжи бросил на него внимательный взгляд и спросил:       — А как же ты?       Цзян Юэлоу, старательно избегая смотреть ему в глаза, с беспечным видом ответил:       — На счёт меня не переживай. Я посплю на диване. И если тебе что-то понадобится, просто позови меня… Спокойной ночи.       Попятившись назад, он стремительно развернулся и уже собирался уйти, когда его остановил Чэнь Юйчжи, схватив за руку:       — Не уходи! Ты тоже ранен, поэтому также должен спать здесь. Да и кровать достаточно большая, чтобы мы поместились на ней вдвоём, так что… Останься.       Цзян Юэлоу на секунду замер, а затем, не поворачивая головы, кивнул, издав короткое «мгм», но так и не сдвинулся с места.       Видя, что он неподвижно застыл на месте, Чэнь Юйчжи потянул Цзян Юэлоу в постель, освобождая для него немного пространства, чтобы тот мог улечься рядом с ним. Когда Цзян Юэлоу, наконец, оказался на кровати, Чэнь Юйчжи ослабил хватку и повернулся к нему спиной, словно укладываясь спать.       Цзян Юэлоу какое-то время сохранял сидячее положение, пока, в конце концов, не лёг рядом с другим мужчиной. Уставившись на спину Чэнь Юйчжи, он чувствовал, как бешено колотится сердце, а в голове творится полный бардак.       Тишина заполнила комнату. Цзян Юэлоу всё ещё смотрел на спину Чэнь Юйчжи, когда вдруг заметил, что тот дрожит.       — Что-то не так? — взволновано поинтересовался он у Чэнь Юйчжи. — Тебе нехорошо? У тебя всё ещё где-то болит?       Чэнь Юйчжи попытался успокоить Цзян Юэлоу, но его голос прозвучал немного напряжённо:       — Я в порядке. Просто… Я просто немного замёрз. Это скорее всего из-за ушибов и небольшой кровопотери. Не беспокойся, мне станет лучше после крепкого сна.       Но пока Чэнь Юйчжи объяснял, его тело продолжало дрожать, поэтому он обхватил себя руками, чтобы унять озноб.       Увидев его состояние, Цзян Юэлоу абсолютно растерялся и не понимал, что ему дальше делать. Немного помедлив, он вытянул свою руку так, будто хотел дотронуться до Чэнь Юйчжи, но затем снова её убрал и лишь тихонько вздохнул, коря себя за трусость.       Почти в тот же момент Сяо Бай подскочил к Чэнь Юйчжи и прижался к груди дрожавшего мужчины.       Звонкий беспечный смех раздался со стороны Чэнь Юйчжи:       — Ты был прав. Сяо Бай совсем, как человек. Он чувствует, когда кому-то плохо, к тому же, он действительно согревает.       — Да, он такой, — фыркнул Цзян Юэлоу, чувствуя себя слегка поверженным.       Но он всё ещё ощущал, что даже с Сяо Баем под боком Чэнь Юйчжи продолжало трясти от холода. Подумав о том, что он, Цзян Юэлоу, ни при каких обстоятельствах не может проиграть глупому коту, к нему наконец-то пришла решимость. И хотя его руки до сих пор немного дрожали, когда он протягивал их к лежавшему рядом человеку, в этот раз он не сомневался и, прильнув ближе к Чэнь Юйчжи, обнял того со спины.       Едва Цзян Юэлоу заключил его в свои объятия, как тело Чэнь Юйчжи напряглось. Цзян Юэлоу сразу же это почувствовал и, несколько смутившись, торопливо попытался объяснить:       — Хм… Я слышал, что тепло другого человека — лучший способ согреться, он довольно распространённый и ничего такого не значит. Так что просто потерпи чуть-чуть и вскоре ты почувствуешь себя намного лучше.       Выслушав эту неубедительную речь, Чэнь Юйчжи улыбнулся, и атмосфера неловкости растаяла без следа. Его тело наконец расслабилось, и он не стал отталкивать Цзян Юэлоу, но, кажется, никто из них не был в состоянии уснуть.       Спустя какое-то время Чэнь Юйчжи произнёс:       — Юэлоу, спасибо. Спасибо за то, что так скоро пришёл и спас меня.       От услышанных слов в груди Цзян Юэлоу разлилось приятное тепло, но это сладкое чувство моментально исчезло, когда картина замученного до полусмерти Чэнь Юйчжи вновь возникла в его голове.       Тяжело дыша, Цзян Юэлоу пробормотал безжизненным голосом:       — Мне никогда не было так страшно, как сегодня. Если бы я пришёл слишком поздно… Я боялся найти твоё… но я всё-таки…       Он не смог договорить, поскольку страшные сцены продолжали всплывать у него в сознании: неподвижно лежащее на полу, бездыханное тело Чэнь Юйчжи, истерзанное и истекающее кровью, с уже померкшим светом в этих больших чёрных глазах.       Цзян Юэлоу покрылся холодным потом и теперь его самого пробрала внезапная дрожь. Он чувствовал, что снова теряет над собой контроль, стремительно приближаясь к очередной вспышке гнева. Чэнь Юйчжи тоже это ощутил и, быстро схватив обнимавшую его руку Цзян Юэлоу, крепко её сжал:       — Всё хорошо. Сейчас я в порядке. Всё уже позади, всё позади. Ты пришёл, когда был больше всего нужен и защитил меня. Со мной всё хорошо.       Как и много раз раньше чарующий голос Чэнь Юйчжи смог усмирить его сердце. Цзян Юэлоу постепенно успокоился и дыхание его выровнялось.       Почувствовав, что ему стало лучше, Чэнь Юйчжи добавил:       — Нам нужно отдохнуть. Я немного устал. Давай постараемся заснуть, — и продолжая держать Цзян Юэлоу за руку, он медленно закрыл глаза и замолчал.       Похоже, Чэнь Юйчжи был сильно измотан, поскольку уже через несколько минут Цзян Юэлоу услышал его мирное сопение.       «Ты пришёл, когда был больше всего нужен и защитил меня.»       Слова Чэнь Юйчжи всё ещё отдавались эхом в его голове. Да, он защищал его и всегда будет защищать. Он поклялся, что больше никогда и никому не позволит причинить Чэнь Юйчжи боль.       Цзян Юэлоу покрепче обнял Чэнь Юйчжи и, наконец, закрыл глаза.       Когда Чэнь Юйчжи проснулся на следующее утро, то обнаружил, что в спальне он находился один. Один взгляд на свои раны, что были неумело замотаны бинтами, заставил его улыбнуться, пока он прокручивал в голове воспоминания о том, что произошло накануне вечером. Он поднялся и выбрался из кровати, а затем направился к входной двери.       Именно там он и нашёл Цзян Юэлоу, который сидел на ступеньках и дразнил Сяо Бая.       Цзян Юэлоу, словно имея глаза на затылке, не оборачиваясь, тут же спросил:       — Проснулся?       Чэнь Юйчжи бросил в ответ простое «мгм» и подошёл ближе, чтобы усесться на ступеньки рядом с ним.       Цзян Юэлоу скосил взгляд в его сторону и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       Чэнь Юйчжи едва заметно кивнул:       — Лучше.       Цзян Юэлоу всё ещё беспокоился за него и не терпящим возражения тоном продолжил:       — Тебе следует больше отдыхать. И не ходи в Юйчжитан в ближайшие несколько дней, просто оставайся у меня и поправляйся. Только после того как я проведу расследование и разберусь, что же случилось на самом деле, ты можешь вернуться к делам в клинике.       Чэнь Юйчжи послушно кивнул. Они замолчали и продолжили сидеть в тишине, глядя на Сяо Бая, который тёрся об их ноги, непрестанно требуя большего внимания.       Чэнь Юйчжи посадил Сяо Бая к себе на колени и, опустив взгляд на кота, нежно погладил его шёрстку, какое-то время не решаясь перейти к волновавшей его теме:       — У тебя… снова был приступ прошлой ночью.       Цзян Юэлоу некоторое время молчал, прежде чем с тяжёлым вздохом прошептать:       — Я знаю.       Чэнь Юйчжи наклонил голову к Цзян Юэлоу, его глаза были полны неподдельной искренности:       — Я могу помочь тебе.       Вокруг вновь воцарилась тишина, но теперь атмосфера абсолютно отличалась от той, что витала минуту назад.       Словно почувствовав это, Сяо Бай тут же вскочил на лапки и моментально ретировался, на прощание громко мяукнув. Лицо Цзян Юэлоу снова помрачнело, он тоже поднялся и собрался уйти, бросив лишь одну фразу:       — Мне всё равно никуда не деться от этой болезни, с ней и умру.       Но его остановил Чэнь Юйчжи, крепко схватив за руку:       — Бегством проблему не решить. Цзян Юэлоу, пожалуйста, доверься мне, расскажи о своём прошлом, открой своё сердце, иначе ты так и будешь жить с этой болью.       Цзян Юэлоу прикрыл глаза, его прошлое было настолько невыносимым, таким болезненным, что он никогда и никому не хотел о нём рассказывать. Он машинально попытался выдернуть руку, испытывая противоречивые чувства, но Чэнь Юйчжи держал его крепко и отказывался отпускать. В конечном итоге, ощутив тепло, исходившее от ладони доктора, Цзян Юэлоу открыл глаза и посмотрел на Чэнь Юйчжи, в чьём взгляде отчётливо читались настойчивость и надежда. И этого единственного мимолётного взгляда было достаточно, чтобы он сдался:       — Чэнь Юйчжи, я могу тебе доверять? — хриплый голос Цзян Юэлоу, в котором слышались усталость, сдержанность и боль, заставил сердце Чэнь Юйчжи сжаться.       Чэнь Юйчжи отпустил его руку, поднялся и, неотрывно глядя Цзян Юэлоу в глаза, со всей серьёзностью кивнул.       Мужчина перед ним, который обычно выглядел жёстким и упрямым, внезапно пошатнулся, словно потеряв опору, и Чэнь Юйчжи снова протянул руку, чтобы поддержать его за плечи, не давая упасть. Не желая оказывать давление на Цзян Юэлоу, он стал терпеливо ждать, пока тот, наконец, не сказал:       — Моё настоящее имя Кан Шэнъань, — с трудом произнёс Цзян Юэлоу, почти до крови впиваясь ногтями в свои ладони.       Чэнь Юйчжи понял, что тот погрузился в болезненные воспоминания, и помог Цзян Юэлоу опуститься на землю, а сам сел рядышком, и стал прислушиваться к каждому слову.       Цзян Юэлоу лёг на лужайку, покрытую пожухлой осенней травой, под деревом османтуса и уставился пустым взглядом в небо. Его мысли неминуемо возвращали в прошлое, с которым он не осмеливался столкнуться.       Поначалу в семье Кан Шэнъаня царила любовь и гармония. Чтобы сводить концы с концами, они полагались на зарплату отца. А его мать была добродетельной женщиной и умелой хозяйкой. Она следила за порядком в доме, занималась готовкой, и её любили все соседи. То была мирная и счастливая жизнь.       — Но всё изменилось, когда мой отец начал курить опиум.       Опиум — это вызывающий привыкание наркотик, который лишает не только здоровья, но и рассудка.       В попытках раздобыть всё больше и больше денег на опиум, отец Кан Шэнъаня, растратив все свои сбережения, начал продавать другим мужчинам единственную женщину в доме, свою жену. Таким образом, чем больше он курил опиум, тем больше становился раздражительным и жестоким. Если ему не удавалось достать денег, он принимался избивать мать Кан Шэнъаня кулаками, ремнём, табуреткой…       То немногое в их жизни, что когда-то было прекрасным, теперь было разорвано на части. В конце концов, мать Кан Шэнъаня не выдержала и, приготовив миску лапши долголетия в день рождения своего сына*, покинула дом и больше не вернулась.

(*лапша долголетия (长寿面) — в китайской культуре лапшу долголетия приготавливают для человека в его день рождения. Сама лапша обычно очень длинная и тонкая, что символизирует долгую жизнь именинника)

      В тот год, когда Кан Шэнъаню исполнилось одиннадцать, он потерял свою маму.       — Одни говорили, что она покончила с собой, бросившись в море. Другие, что снова вышла замуж и уехала в Японию. Я не знаю, жива ли она до сих пор… Не знаю, помнит ли ещё, что у неё есть сын… — Цзян Юэлоу отвернул голову, не желая, чтобы Чэнь Юйчжи увидел его уязвимость.       Услышав, как Цзян Юэлоу, который никогда не проявлял слабости перед посторонними, всхлипывает, Чэнь Юйчжи придвинулся ближе, взял его за руку и тихо сказал:       — Да, помнит. Где-то в одном из уголков этого мира она, должно быть, живёт хорошей и правильной жизнью. Может, однажды она вернётся и снова приготовит тебе на день рождения миску лапши долголетия.       Цзян Юэлоу больше не мог сдерживаться. Дав волю слезам, что незаметно катились по его щекам, он повертел головой и произнёс:       — Нет. Если она всё ещё жива, надеюсь, она забудет меня и ту боль, которую причинил ей мой отец. Главное, чтобы она была счастлива и невредима. Мне этого вполне достаточно.       — А что твой отец? — спросил Чэнь Юйчжи.       Цзян Юэлоу печально улыбнулся, отчасти от отчаяния, отчасти от облегчения:       — Мёртв. Он умер через год после ухода мамы.       Он всё ещё помнил тот день, когда пришёл домой после школы и увидел своего отца, лежащего на диване с бледным лицом.       — Он умер от передозировки опиума, — усмехнулся Цзян Юэлоу.       Но долги его отца, появившиеся из-за покупки опиума, не были похоронены вместе с ним, а легли на плечи двенадцатилетнего мальчика.       Единственным, чем владела его семья, был дом, который находился в плачевном состоянии, практически в руинах. Но и его отняли ростовщики в счёт погашения долгов. Потеряв абсолютно всё, Кан Шэнъань стал бездомным. Преследуемый кредиторами, он был вынужден просить милостыню на улице. Он настолько изголодался, что ему пришлось воровать еду у нищих. Только став достаточно жестоким и безжалостным, можно было спастись от голодной смерти.       Сердце Чэнь Юйчжи слегка сжалось, ему трудно было представить, как такой маленький ребёнок может выжить без родителей и дома.       Глубоко погрузившись в свои воспоминания и продолжая рассказ, Цзян Юэлоу становился всё более и более неуправляемым. Его дыхание стало тяжелым, а костяшки пальцев побелели, поскольку он так крепко вцепился в траву на земле, что чуть ли не вырывал её с корнем.       Заметив изменения в его поведении, Чэнь Юйчжи поспешно встал и сел перед ним на колени, чтобы заключить Цзян Юэлоу в объятия и вытащить из трясины боли.       — Почему ты не уехал из Цзинчэна? — спросил Чэнь Юйчжи, ласково поглаживая Цзян Юэлоу по спине.       Цзян Юэлоу еле заметно покачал головой, и Чэнь Юйчжи больше не стал ничего спрашивать. Они оба на мгновение затихли, пока Цзян Юэлоу внезапно не ответил:       — Я боялся, что она не сможет найти меня, когда вернётся.       Ведь я не мог её отпустить. Я всё равно хотел встретиться с ней, ах…       Чэнь Юйчжи выпустил Цзян Юэлоу из своих объятий и, улыбнувшись, сказал:       — Хорошо, давай на этом остановимся. Сегодня ты отлично справился. Ты смело встретился лицом к лицу со своим прошлым. Ты сделал это. И это прекрасное начало.       Цзян Юэлоу открыл глаза и посмотрел на окутанного солнечным светом Чэнь Юйчжи, этот благородный и притягательный облик рассеял всю тоску в его душе. Уголки губ Цзян Юэлоу дёрнулись вверх, но в его глазах по-прежнему не было и намёка на улыбку. Он сделал глубокий вдох и наконец спросил:       — Поможет ли это мне?       Чэнь Юйчжи схватил лежащие на коленях руки Цзян Юэлоу и, приподняв голову, нежно заглянул в его глаза:       — Конечно.       Для Цзян Юэлоу глаза Чэнь Юйчжи ещё никогда не были такими красивыми, как в эту секунду. Даже только что произнесённые им слова внушали больше доверия, чем прежде. И именно в этот момент Цзян Юэлоу осознал, что если ему становилось лучше рядом с Чэнь Юйчжи, то это было не потому, что тот являлся доктором, а просто потому, что это* был Чэнь Юйчжи.

(*в китайском тексте используется выражение: duì fāng (对方) — вторая половинка; партнеры; другое вовлечённое, заинтересованное лицо; другая, принимающая сторона. Примечание анлейта: Под словом «duì fāng» подразумеваются люди, вовлечённые во что-то вместе, или если кто-то говорит о другом человеке, используя данное слово, то это предполагает, что между ними есть некая связь. Они могут быть как партнёрами, так и врагами или любовниками… Примечание переводчика: Мне также удалось найти примеры перевода и применения данных иероглифов, слова в контексте соперников, партнёров, второй половинки, одного из супругов, супружеской пары)

***

      После того, как Чэнь Юйчжи был освобождён под поручительство Чжань Цзюньбая в качестве его личного врача, он не мог пренебрегать посещением резиденции семьи Чжань, где должен был лечить своего пациента. Но после освобождения Чэнь Юйчжи нужно было сперва позаботиться о собственных травмах и о ране «особенного» пациента, что жил по соседству. Поэтому он добрался до особняка директора Чжаня только на следующий вечер.       — Как он? — взволнованно спросил Чжань Цзюньбай, когда Чэнь Юйчжи закончил осмотр больного.       Бросив взгляд на закрытую дверь спальни, Чэнь Юйчжи одарил его легкой улыбкой, чтобы подбодрить, и, понизив голос, ответил:       — Западный метод лечения, который директор Чжань попросил использовать другого врача, оказался эффективным. Рану обработали должным образом, поэтому его силы полностью восстановятся спустя месяц реабилитации. Вот только… Только я боюсь, что ему будет сложно снова вернуться на сцену.       — Это…       Чжань Цзюньбай нахмурился, на его лице отразилась неготовность принять то, что он только что услышал. На какое-то время он пришёл в замешательство, пока, наконец, не спросил:       — А повлияет ли это на его тело*?

(*тело: на самом деле здесь автор использовал слово shēn duàn (身段), которое больше переводится как фигура (женская) с точки зрения красоты и здоровья, телосложение, комплекция, поза (танцора)

      Для оперного исполнителя самым важным был его голос и тело. Изначально у Юй Танчуня была только проблема со связками, о которой он никогда и никому не стал бы рассказывать, также как и Чэнь Юйчжи, не желавший раскрывать чужую тайну. Теперь же у него было повреждено ещё и плечо. Даже если Юй Танчуню и удастся полностью выздороветь, отныне ему будет сложно совершать те красивые и грациозные движения, которыми он завораживал публику, выступая на сцене. Стоит ли говорить, что Чжань Цзюньбай, обладавший глубокими познаниями в опере, мог и сам догадаться об этом.       Поэтому, когда Чэнь Юйчжи утвердительно кивнул головой, Чжань Цзюньбай, будучи не в состоянии вынести это, неосознанно отшатнулся. Однако вскоре он взял себя в руки и приглушённо поблагодарил Чэнь Юйчжи, попросив не рассказывать об этом Юй Танчуню. После чего он приказал одному из своих слуг отвезти Чэнь Юйчжи домой.       Когда Чэнь Юйчжи покинул резиденцию, Чжань Цзюньбай поправил на себе одежду, открыл дверь спальни Юй Танчуня и увидел, как тот отчаянно пытается приподняться на кровати, чтобы попить воды. Он тут же подошёл к нему, налил воды и поднося стакан к его губам, строго отчитал:       — Сколько раз я говорил, чтобы ты звал прислугу, чтобы помочь тебе? А вдруг твоя рана снова откроется, если ты будешь всё время двигаться?       Юй Танчунь сделал пару глотков и, тщетно пытаясь улыбнуться, сказал:       — Как я могу просить людей, работающих в доме директора Чжаня, прислуживать мне?       Чжань Цзюньбай поставил стакан на место и серьёзно произнёс:       — Ты прикрыл меня своим телом и пострадал из-за меня, защитив от удара ножом, и на данный момент живёшь в моём доме, чтобы полностью восстановиться после серьёзного ранения. Здесь ты находишься на правах второго хозяина особняка Чжань и ничем не отличаешься от меня. Ты можешь отдавать любые приказы прислуге, я уже всё им объяснил. Если они проявят хоть малейшую небрежность в отношении тебя, они будут уволены.       Выслушав его, Юй Танчуню показалось невежливым отклонять предложение Чжань Цзюньбая, поэтому всё, что он мог сделать — это поблагодарить его. Но внезапно вспомнив о саде Тяньюнь, он грустно вздохнул:       — Из-за моего ранения премьера новой постановки будет отложена.       В глазах Чжань Цзюньбая промелькнуло чувство вины. Взяв Юй Танчуня за руку, он улыбнулся ему, желая утешить:       — Не переживай, твоё тело скоро полностью восстановится, и у тебя появится больше времени для репетиций.       Юй Танчунь заметил это душевное волнение в его взгляде и ответил со спокойной улыбкой:       — Мгм, как только мне станет лучше, я снова спою для Вас «Пьяную наложницу».

***

      Солнце было уже высоко в небе, но Цзян Юэлоу, казалось, не слишком торопился этим утром на работу. В конце концов, он всё-таки переоделся в полицейскую форму, взял с вешалки своё пальто и направился в прихожую, где Чэнь Юйчжи, присев на корточки, кормил Сяо Бая.       Проходя мимо, Цзян Юэлоу остановился и сказал Чэнь Юйчжи:       — Сейчас мне нужно на работу. Ты можешь выйти прогуляться, если хочешь, но, пожалуйста, будь осторожен. И если заметишь за собой слежку, то немедленно возвращайся сюда, понял?       Чэнь Юйчжи взял Сяо Бая на руки, поднялся и с коротким «мм» кивнул головой. Он хранил молчание ещё несколько секунд, внезапно вспомнив, как Цзян Юэлоу резко отказал Чжань Цзюньбаю, когда тот предложил отвезти Чэнь Юйчжи домой, а затем наконец-то спросил:       — Почему другие не должны знать, что мы с тобой соседи?       — Кто-то подкинул опиум в твою клинику и очень оперативно сообщил об этом в полицию, чтобы подставить тебя. Но ты не был их единственной целью, они также нацелились и на меня. В полицейском управлении больше не безопасно, и я не доверяю там никому. Так что, чем меньше они знают о нас, тем легче нам будет действовать и перехватить инициативу в свои руки.       Слушая его, Чэнь Юйчжи поглаживал вальяжно разлёгшегося у него на руках Сяо Бая. Естественно, он понимал, что Цзян Юэлоу был прав и было бы целесообразнее предпринять некоторые меры предосторожности, но всё ещё находился в замешательстве, поэтому задал следующий вопрос:       — А разве они не твои соратники?       Цзян Юэлоу вздохнул, с нежностью посмотрев на своего собеседника. Большие глаза этого молодого доктора были слишком чисты, чтобы разглядеть дьявола*. Подумав об этом, Цзян Юэлоу не мог не улыбнуться.

(*примечание — здесь были использованы слова из Библии: Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния; книга пророка Аввакума глава 1, стих 13:)

      — В этом мире я всецело доверяю только комиссару Баю, — Цзян Юэлоу протянул руку, чтобы потискать Сяо Бая, сидящего на руках у Чэнь Юйчжи, — И этому четвероногому.       Цзян Юэлоу внезапно замолчал, всего на мгновение, а затем поднял голову и, глядя на стоявшего перед ним человека, искренне произнёс:       — А теперь ещё и тебе.       Услышав это, Чэнь Юйчжи, возившийся в этот момент с Сяо Баем, был застигнут врасплох. Слова Цзян Юэлоу неожиданно согрели его сердце и он медленно поднял глаза на Цзян Юэлоу, который пристально наблюдал за ним с мягкой улыбкой на лице.       Чэнь Юйчжи улыбнулся ему в ответ и слегка покачал головой, прежде чем спросил шутливым тоном:       — А как же Сунь Юнрэнь и Сун Рун?       — Они просто хорошие подчинённые, — сказал Цзян Юэлоу, по-прежнему не отрывая глаз от Чэнь Юйчжи.

(переводчик тут просто не может промолчать: Боже, эта глава — просто какой-то нескончаемый праздник души. Цзян Юэлоу, мастер-класс по флирту, пожалуйста, в студию!)

      Всё ещё улыбаясь, последний, казалось, был тронут, уловив более глубокий смысл за этой простой и короткой фразой, произнесённой Цзян Юэлоу.       — Спасибо. Но когда твоё психическое состояние улучшится, у тебя в жизни появятся и другие люди помимо нас, — вымолвил Чэнь Юйчжи, вселяя в Цзян Юэлоу надежду и уверенность в счастливом исходе, как и всегда, когда он пытался его подбодрить.       Цзян Юэлоу прильнул к Чэнь Юйчжи и, положив руку ему на плечо, тихо сказал:       — Достаточно того, что у меня есть ты, — а затем, не оглядываясь, немедленно покинул дом.       Улыбка Чэнь Юйчжи ещё никогда не была настолько ослепительной, как в тот момент, когда он провожал Цзян Юэлоу взглядом до двери.

***

      Радостно насвистывая, Цзян Юэлоу шёл по коридору полицейского управления. Сунь Юнрэнь и Сун Рун в ожидании своего начальника не находили себе места от беспокойства, поэтому, увидев, как тот улыбается и пребывает в прекрасном настроении, пришли в замешательство. Они мгновенно подскочили к Цзян Юэлоу, сбитые с толку его довольным видом, и тут же принялись расспрашивать:       — Босс, босс, босс, что случилось прошлой ночью? Я чуть ли не до смерти испугался! Как Ваша рука? — закидал его вопросами Сунь Юнрэнь, в чьём голосе слышались одновременно тревога и любопытство.       Цзян Юэлоу шутливо хлопнул Сунь Юнрэня по груди, а затем обвёл их обоих взглядом:       — А вы неплохо осведомлены.       Сунь Юнрэнь поспешил объяснить:       — А как же? Всё полицейское управление сейчас только и занимается тем, что болтает о Вас! Сегодня утром, едва мы с Суном пришли на работу, мы сразу же услышали примерно пять разных версий о том, что Вы натворили прошлой ночью!       Цзян Юэлоу удобно устроился на диване: он всё ещё пребывал в хорошем настроении и выглядел так, словно не имел к этому никакого отношения.       — Да? И какие версии? — приподняв брови, поинтересовался Цзян Юэлоу. — Выкладывайте.       — Одни судачат, что Вы и есть главарь Цзиньматан. И что на самом деле истинной целью Вашей борьбы с опиумом является устранение конкурентов, — Сунь Юнрэнь изо всех сил старался припомнить всё, что услышал сегодня в управлении. — Другие утверждают, что Вы с доктором Чэнем вступили в преступный сговор, чтобы получить огромную прибыль…       Но прежде чем он успел договорить, Цзян Юэлоу рассмеялся во весь голос. Не имея других слов, он лишь покачал головой и сказал:       — Чушь какая-то. Ладно, не тратьте на это время. Давайте лучше поговорим о наших делах.       Сказав это, Цзян Юэлоу мигом переключился на рабочий режим и, глядя на Сун Руна, спросил:       — Как продвигается расследование?       — То мыло так и не поступило в продажу. Мы побывали практически во всех крупных торговых компаниях Цзинчэна, и ни один из владельцев такое не видел. Наверняка упаковка просто прикрытие, и это «мыло» распространяется лишь в узких кругах.       Цзян Юэлоу на секунду задумался, а затем снова спросил:       — А что с иностранными компаниями, их тоже проверили?       Сун Рун утвердительно кивнул:       — Угу. Мы ничего не нашли.       Цзян Юэлоу неосознанно постучал пальцами по подлокотнику дивана — маленькая привычка, которая зачастую проявляла себя, когда он раздумывал над проблемой.       Воспользовавшись этой заминкой, Сунь Юнрэнь напоследок добавил:       — Есть ещё кое-что. Лю Цинфэн мёртв.       Эти слова привлекли внимание Цзян Юэлоу, он резко поднял голову и сурово посмотрел на Сунь Юнрэня, спросив:       — Когда это случилось?       — Где-то с четырёх до пяти часов утра. В доме семьи Лю вспыхнул настолько страшный пожар, что ни один из тринадцати членов семьи, находившихся в поместье, не выжил.       Прошлой ночью шёл сильный дождь и весь город был залит водой. В такую погоду столь сильный пожар мог разгореться лишь в том случае, если бы кто-то устроил его преднамеренно. Они убили каждого, чтобы никто из них никогда не заговорил.       Где мы совершили ошибку? Неужели мы раскрыли себя, когда приходили в поместье, чтобы назначить лечение госпоже Лю? Это значит, что Чэнь Юйчжи снова может оказаться в опасности?       В одночасье Цзян Юэлоу одолели мириады разных мыслей. Их было так много, что у него началась паника.       Неожиданно он снова услышал голос Сунь Юнрэня:       — Это произошло из-за неосторожности Вашего подчинённого. Нас заметили люди из Цзиньматан во время нашего рейда на складе. Увидев, что мы конфисковали мыло, они, скорее всего, сразу решили убить Лю Цинфэна, обрезав все ниточки, способные навести на их след.       Цзян Юэлоу, наконец, пришёл в себя. Видя, как Сунь Юнрэнь винит во всём себя, он махнул рукой:       — В этом нет твоей вины. Они всё спланировали заранее. Сначала они подставили Чэнь Юйчжи, подбросив ему в клинику опиум, а потом втянули в это меня, чтобы отвлечь внимание и выиграть немного времени для совершения убийства. Однако, предпринимая какие-либо действия, они неизбежно оставят паутину и следы копыт лошади*. Начните с окружения Лю Цинфэна и с пациента, что посетил Юйчжитан вчера днём. Между ними должна быть какая-то связь.

(*оставлять паутину и следы копыт лошади (蛛丝马迹) — китайская идиома, означающая оставлять за собой улики, ключ к разгадке, след, путеводную нить, зацепку)

      Сунь Юнрэнь тут же кивнул:       — Конечно, для начала пойду и поговорю с доктором Чэнем.       В ответ Цзян Юэлоу отрицательно помотал головой:       — Ты должен сосредоточиться на расследовании дела Лю Цинфэна. Я сам займусь Чэнь Юйчжи.       Сунь Юнрэнь не стал спорить со своим боссом и направился к выходу, но как только открыл дверь, сразу же взволнованно воскликнул:       — Госпожа Чэн, — заставив Цзян Юэлоу и Сун Руна, оглянуться на дверь.       Не было никаких сомнений, что сейчас перед ними стояла та самая женщина, которая заслужила их доверие, когда они были в Гонконге.       Чу Ран тоже была шокирована, увидев этих троих. Она пришла сюда сегодня, чтобы окончательно разрешить вопрос с отменой свадьбы, но не ожидала, что снова встретит Цзян Юэлоу. Глядя на него, сидящего в своём кабинете, Чу Ран почему-то почувствовала, как у неё сразу потеплело на душе.       — Госпожа Чэн, присаживайтесь, пожалуйста. Я приготовлю Вам чашечку кофе, — Сунь Юнрэня, который только и умел притаскивать преступников в кабинет Цзян Юэлоу, сейчас словно подменили. Он стал как никогда вежлив и даже собирался сварить кофе для этого посетителя.       Так как эта девушка уже вошла внутрь, и поскольку в прошлом она очень помогла ему, Цзян Юэлоу не мог позволить ей вот так остаться стоять посреди кабинета. Поэтому он встал и, как истинный джентльмен, пододвинул ей стул, приглашая присесть:       — Располагайся.       Поблагодарив его, Чу Ран несмело опустилась на предложенный стул. Немного подумав, прежде всего она решила кое-что прояснить:       — …Я не госпожа Чэн. Моя настоящая фамилия — Чу. Чу Ран.       — Что? Ваша фамилия не Чэн?! — Сунь Юнрэнь, который как раз в этот момент возвратился в кабинет с чашкой кофе, был совершенно потрясён.       — Это нормально. В той ситуации было разумнее не называть своего настоящего имени, — Цзян Юэлоу бросил взгляд на именную табличку, стоявшую на его рабочем столе. — Как видишь, меня тоже зовут не Бай Цин, а Цзян Юэлоу.       Чу Ран сделала глоток кофе, про себя повторяя два слова «Цзян Юэлоу». На удивление вкус кофе внезапно стал чуть слаще.       Теперь, когда она покинула свою семью и отменила свадьбу, она почувствовала, что осталась в этом мире совсем одна. Но сегодня она встретила старого друга, а завтра начнёт работать в газете. Возможно, это был знак, ниспосланный небесами и знаменующий начало совершенно новой жизни.

***

      Лао Хо и Хань Чжун быстро передвигались по мокрому после дождя лесу и что-то оживлённо обсуждали.       Лао Хо обеспокоенно спросил:       — Ты позаботился о девчонке, что подкинула туда опиум?       Хань Чжун утвердительно кивнул:       — Хозяин, не беспокойтесь, мёртвые не предают.       Лао Хо выдохнул с облегчением, но тут же тихо выругался:       — Этого человека поймали с опиумом, но всё равно освободили?! Когда они приходят по наши души, то сотрясают, как гром и налетают, как ветер*, и проводят расследование до конца, но когда дело касается их людей, то в них сразу просыпается столько милосердия и сострадательности. Это самое настоящее логово змей и крыс**, и мне зря пришлось потратить хороший опиум.

(*сотрясают, как гром и налетают, как ветер (雷厉风行) — китайская идиома, означающая действовать смело и решительно; принять к немедленному и неуклонному исполнению) (**логово змей и крыс — китайская идиома, подразумевающая ужасных и беспощадных людей)

      — Это точно! — согласился Хань Чжун и продолжил, — Этот инцидент всполошил даже Сань Е. К тому же это первый раз, когда он захотел встретиться с нами, так что может не так уж и плохо, что того человека отпустили.       Тем не менее Хань Чжун был по-прежнему сильно встревожен. Если такая большая шишка, как Сань Е был вовлечён в это дело, значит Хань Чжуну придётся объясниться за то, что с треском провалил задание. Но не успев толком придумать как всё уладить, его охватил неописуемых страх, когда он увидел ожидавшего их человека.       Мужчина, что стоял у озера, одетый в длинное пальто и широкополую шляпу, был никто иной, как Чжао Цзинмин.