Глава 21. Часть 1
28 июля 2022 г., 21:01
Было уже восемь вечера, когда Цзян Юэлоу вернулся домой. На улице царила кромешная тьма, но в его обычно холодном и пустом доме уже горели огни.
И хотя Цзян Юэлоу знал, что пребывание Чэнь Юйчжи в его доме лишь временное, он не мог не испытывать глубокое чувство взаимной духовной близости.
Ещё никогда в жизни он не стремился так сильно домой, как этим вечером. Сегодня впервые у него дома был кто-то, кто ждал его возвращения.
Когда он открыл дверь, Чэнь Юйчжи сидел в гостиной с блокнотом в руках и что-то в нём рисовал. Не поднимая головы, он лишь едва заметно прошептал:
— Ты вернулся.
Эта сцена заставила сердце Цзян Юэлоу забиться чаще. Картина была настолько трогательной, что он не смел произнести ни единого слова. Ему казалось, издай он хоть звук, и этот момент рассеется как дым.
Поскольку долгое время ему никто не отвечал, Чэнь Юйчжи приподнял голову и помахал Цзян Юэлоу рукой, подзывая к себе:
— Иди сюда, я сделал кое-какое открытие.
Цзян Юэлоу подошёл к Чэнь Юйчжи, сел подле него и стал разглядывать находку доктора — это был нарисованный в его блокноте портрет женщины с ребёнком на руках.
— Это она подкинула опиум в клинику, — уверенно сказал Чэнь Юйчжи.
Цзян Юэлоу взял блокнот и, внимательно вглядываясь в рисунок, изумлённо спросил:
— Почему ты так в этом уверен?
— В тот день в клинику обратились в общей сложности восемь человек. Трое из них всегда находились в поле моего зрения, а значит, у них не было времени, чтобы подложить мне опиум. Также в числе посетителей была женщина на высоких каблуках и старик с простудой, который беспрерывно кашлял. Оба издавали бы слишком много шума, если бы оказались наверху, поэтому их мы тоже можем исключить из числа подозреваемых. Ещё один мужчина пришёл с пустыми руками. К тому же он был очень тучный, и одежда на нём сидела в натяжку, так что коробочка с опиумом обязательно бы выпирала из кармана. Таким образом, его мы отсеиваем тоже. Остаются только мать с ребёнком и молодой человек, пришедший на сеанс акупунктуры.
Чэнь Юйчжи уверенно продолжал свой анализ:
— Даже жестокий тигр не станет есть своего детёныша*. А среди лекарств из числа китайской народной медицины, что она принимала, некоторые были противопоказаны малышам. Она кормила своего ребёнка отравленным материнским молоком, не заботясь о его безопасности и здоровье. Это доказывает, что ребёнок был всего лишь приманкой, чтобы ослабить бдительность окружающих. И скорее всего, именно в детских пелёнках и был спрятан опиум.
(*даже жестокий тигр не станет есть своего детёныша: китайская идиома, которая также может быть переведена как «даже дикие звери заботятся о своих детях»)
Слушая его, Цзян Юэлоу был снова ошеломлён, когда вдруг осознал, насколько Чэнь Юйчжи наблюдателен и какие впечатляющие у него навыки дедукции. «Эксперту» Чэнь Юйчжи пришлось дважды помахать руками прямо перед Цзян Юэлоу, пока тот не пришёл в себя.(от переводчика: Всё, пропал парень!)
— Почему ты такой рассеянный сегодня? — Я только что подумал о том, что если бы ты не стал врачом, то вполне мог бы стать хорошим полицейским, — с улыбкой произнёс Цзян Юэлоу. В ответ Чэнь Юйчжи немного смущённо рассмеялся: — Приму это за комплимент. Цзян Юэлоу вырвал из блокнота страницу с портретом женщины и, не просидев дома и пяти минут*, тут же выбежал за дверь, бросив на ходу: — Сейчас же пойду и проверю эту зацепку.(*примечание анлейта: в китайском тексте дословно тут было сказано «попа ещё не успела согреться»)
Глядя на закрывающуюся дверь, Чэнь Юйчжи прошептал: — Лучшего полицейского, чем ты не найти.***
В саду поместья директора Чжаня. В редкий солнечный день среди череды проливных дождей Юй Танчунь, закутавшись в широкое манто, медленно прогуливался по саду в компании хозяина поместья Чжань Цзюньбая. Не успели они сделать и пяти шагов, как Чжань Цзюньбай с беспокойством в голосе спросил: — Ты не устал? Не хочешь присесть и немного передохнуть? Юй Танчунь замахал рукой и, слегка улыбнувшись, ответил: — Я в порядке. Они продолжили медленно идти бок о бок, пока, наконец, не присели отдохнуть в небольшом павильоне расположенном в саду. Цю Мин незамедлительно приказал подать им горячий чай и, прежде чем удалиться, поставил на стол какую-то коробку. — Что это? — с любопытством спросил Юй Танчунь. В ответ Чжань Цзюньбай улыбнулся и открыл коробку, в которой лежал Браунинг: — Это тебе. Нежданный подарок стал настоящим сюрпризом для Юй Танчуня, заставив его на некоторое время потерять дар речи, после чего он, наконец, произнёс: — Это… но я не знаю, как пользоваться пистолетом. — Я научу тебя. Чжань Цзюньбай пододвинул коробку в его сторону, не допуская никаких отказов: — Нет на свете такого человека, который бы не любил оружие. Как только научишься правильно с ним обращаться, ты сможешь брать его с собой для самозащиты. — Спасибо, директор Чжань, — Юй Танчунь потянулся за чайником и, подняв его, сказал, — Тогда я выпью за Вас чай вместо вина в знак моей благодарности. Чжань Цзюньбай поспешно выхватил у него из рук чайник: — Твоя рана на плече всё ещё не зажила, а этот чайник слишком тяжёлый. Я сам это сделаю. — А, кстати говоря, — продолжил Чжань Цзюньбай, наливая чай, — Возможно, я буду очень занят следующие несколько дней и, скорее всего, не смогу заботиться о тебе сам. Поэтому, если тебе что-то понадобится, просто скажи об этом управляющему. Юй Танчунь улыбнулся, взял протянутую ему чашку с чаем и как бы между прочим спросил: — Чем Вы будете так заняты? На самом деле было немного неуместно задавать такой вопрос, но Чжань Цзюньбая это не волновало, поэтому он непринуждённо ответил: — Мой второй дядя возвращается в Цзинчэн, и мне нужно помочь ему с парой дел. Ничего особенного, так что не бери в голову. — Второй дядя? — подавив боль и гнев в своей душе, Юй Танчунь постарался сохранить спокойный тон, — Чжань Тяньцин, военачальник Чжань? Отпив из своей чашки, Чжань Цзюньбай спокойно ответил: — Не переживай, у второго дяди есть дом, где он останавливается, когда приезжает в Цзинчэн. Он не будет жить здесь. Знаю, его имя немного пугает, но тебя должны заботить только твои раны. Даже если мой второй дядя и правда пожалует сюда, то я буду рядом. Поэтому тебе не нужно его бояться. Чжань Цзюньбай говорил шутливым тоном, желая успокоить и поддержать Юй Танчуня, в то время как тот задавался вопросом, как бы себя чувствовал хозяин дома, если бы узнал, что его гость задумал предательство в ответ на такую прекрасную заботу. Но сейчас Юй Танчунь не хотел слишком глубоко погружаться в эти мысли, и крепко сжал чашку с чаем, ведь в глубине души он уже принял решение.***
После сильного дождя далеко не всем удалось выкроить время для подобной прогулки. С головы до ног покрытые грязью Сунь Юнрэнь и Сун Рун спешили обратно в полицейское управление с новыми данными, чтобы доложить о них Цзян Юэлоу. — Та женщина мертва. Её тело нашли закопанным у реки. После того, как несколько дней подряд лил сильный дождь, все прилегающие районы были затоплены речной водой. И хотя из-за этого лицо подозреваемой распухло, её по-прежнему можно опознать. Ей перерезали горло — обычный метод Цзиньматан. Выслушав их доклад, взгляд Цзян Юэлоу похолодел: — Снова они. Если эта банда отморозков в ближайшее время не будет уничтожена, в Цзинчэне никогда не будет безопасно. — Босс, есть ещё кое-что, — провозгласил Сунь Юнрэнь, слегка гордый собой. Цзян Юэлоу бросил на него взгляд: — Да говори уже. — Сегодня мы обнаружили Ван Мэна из Цзиньматан, что сбежал тогда со склада. Мы проследили за ним и нашли его слабое место. У него есть дом в Кузнечном переулке на востоке города, где живёт его слепая мать. Старушка думает, что её сын — член экипажа судна, который постоянно ходит в море и редко бывает дома. Каждый раз, возвращаясь домой, он приносит ей деньги и еду. Старушка очень гордится, когда говорит о своём сыне. Сказав это, Сун Юнрэнь внезапно вздохнул: — Каким бы жестоким и на редкость злым он ни был, он рождён своей матерью и знает, что такое сыновний долг. Цзян Юэлоу презрительно усмехнулся: — Сыновний долг? С того момента, как он присоединился к Цзиньматан, чтобы совершать убийства и продавать опиум, он был обречён стать грешником, что не чтит своих родителей. Сунь Юнрэнь и Сун Рун одновременно подумали обо всех своих братьях, что погибли в борьбе с Цзиньматан и кивнули в знак согласия. — Босс, что будем делать дальше? — поинтересовался Сун Рун. Пальцы Цзян Юэлоу легонько постукивали по столешнице, пока сам он полностью погрузился в размышления: — Раз уж вы нашли его логово, тогда давайте охранять пень в ожидании кроликов.*(*охранять пень в ожидании кроликов — здесь была использована китайская идиома, что может быть переведено, как ждать сложа руки в ожидании возможностей; довериться случаю, а не проявлять инициативу)
Все трое обменялись взглядами, Сунь Юнрэнь и Сун Рун тут же всё поняли, кивнули и немедля покинули кабинет начальника.***
Операция по задержанию Ван Мэна прошла успешно. Сунь Юнрэнь и Сун Рун в течение двух дней следили за его домом, пока не подкараулили Ван Мэна и не арестовали прямо во дворе. И теперь один из мафиозных главарей Цзинчэна покорно сидел на стуле в тюремной камере в ожидании допроса. Цзян Юэлоу вошёл в комнату для допросов, презрительно уставился на человека, скованного наручниками и сурово спросил: — Тот опиум, что нашли в клинике Юйчжитан, дело рук Цзиньматан? Ван Мэн не стал ничего отвечать. Вместо этого он надменно посмотрел на Цзян Юэлоу и, улыбнувшись, равнодушно сказал: — Начальник Цзян в последнее время был так занят, что его подбородок даже покрылся щетиной. — Та женщина была из Цзиньматан? — снова спросил Цзян Юэлоу. — Какая женщина? Не было никакой женщины. А что? Начальник Цзян изголодался по женской ласке? — всё так же пренебрежительно задал встречный вопрос Ван Мэн. Терпение Цзян Юэлоу было на исходе. Он подавил вспышку ярости и продолжил допрос: — Безжалостное уничтожение всей семьи Лю Цинфэна тоже на вашей совести? — Что ещё за Цинфэн? Или ты сказал Баофэн? Разве рядом с Цзиньчэном есть другие вершины, кроме горы Чаншоу? *(*примечание анлейта: этим предложением Ван Мэн высмеивает Цзян Юэлоу. Иероглиф фэн в имени Лю Цинфэна также можно перевести как «гора». А гора Чаншоу, или пик Долголетия, — это настоящая гора, расположенная в районе Чаншоу города Чунцин, Китай, недалеко от реки Янцзы)
Нежелание Ван Мэна отвечать на вопросы окончательно разозлило Цзян Юэлоу. Без всякого предупреждения он выхватил пистолет и выстрелил мужчине в руку, но тот только закричал от боли. Лицо Ван Мэна побледнело, а лоб покрылся потом, но он по-прежнему отказывался говорить правду. — Как видишь, я не особо сдержанный, поэтому сначала хорошенько подумай, прежде чем отвечать, — хладнокровно произнёс Цзян Юэлоу. Ван Мэн тяжело сглотнул и, прикусив губу до крови, смерил Цзян Юэлоу убийственным взглядом. Цзян Юэлоу вновь потребовал ответа: — Найденный в Юйчжитан опиум, твоих рук дело? Ван Мэн сплюнул накопившуюся во рту кровь и безрадостно улыбнулся: — Мне нечего сказать. Можешь убить меня или зарезать, как тебе больше нравится. Если хочешь тратить пули впустую, то, пожалуйста, продолжай в том же духе. Я весь в ожидании. Сам факт того, что этот человек категорически отказывался говорить, являлся серьёзной проблемой. И в какой-то момент Цзян Юэлоу почувствовал, что они оказались в тупике, отчего он, нахмурившись, вышагивал по комнате для допросов. В этот момент Сунь Юнрэнь внезапно открыл дверь и подмигнул Цзян Юэлоу. Тот в свою очередь жестом показал ему подойти и доложить о случившимся. Сунь Юнрэнь послушно приблизился, после чего прошептал на ухо Цзян Юэлоу: — Босс, как только мы ушли, старушка потеряла сознание, у неё поднялась температура и она уже начала бредить. И хотя Сунь Юнрэнь говорил шёпотом, всё же несколько ключевых слов он намеренно произнёс погромче, чтобы их смог расслышать сидевший рядом Ван Мэн. Сунь Юнрэнь был одним из тех, кто ворвался в дом Ван Мэна, чтобы арестовать его. Поэтому Ван Мэн сидел с крайне недовольным лицом, памятуя о том, что этот полицейский забрал его прямо на глазах у матери. Теперь же, услышав, что его матушка заболела, выражение лица Ван Мэна резко изменилось, и он взволнованно закричал: — Моя мама, что с ней? Целью Цзян Юэлоу было оказать психологическое давление на Ван Мэна. А посему он лишь бросил на него короткий взгляд, пропустив мимо ушей его возглас, и, подойдя к столу, сел аккурат напротив Ван Мэна. В то время как Сун Юнрэнь стоял в стороне и тихонько наблюдал за ними. Видя отношение Цзян Юэлоу, Ван Мэн ещё больше разозлился и прорычал: — Говори, что с моей матерью?! Цзян Юэлоу посмотрел на Ван Мэна и медленно произнёс: — Так ты все ещё не собираешься отвечать на мои вопросы? На лице Ван Мэна промелькнула тень внутренней борьбы и замешательства, однако в конечном итоге он всё же отказался отвечать, процедив сквозь зубы: — Не знаю я ничего. Цзян Юэлоу молча взглянул на Сунь Юнрэня, который сразу же всё понял и, выйдя вперёд, насмешливым тоном изрёк: — Бедные старики, у них такое слабое физическое здоровье. В отличие от молодых, они постоянно испытывают недомогание, и если вовремя не лечат лихорадку, то она легко перерастает в туберкулёз… Каждое слово Сунь Юнрэня пронзало сердце Ван Мэна, словно острым клинком, заставляя разрываться на части из-за нерешительности и чувства вины, и, в конце концов, он больше не смог выносить этих страданий: — Я расскажу. Пальцы Цзян Юэлоу снова начали выстукивать по столу неспешный ритм, в котором угадывалось тиканье часов, отсчитывающих секунды. Он знал, что этот человек не стал бы так легко сознаваться, и конечно же, за согласием последовало требование. — Но у меня есть условие, — резко подняв голову, выдавил Ван Мэн. — Сначала отпустите меня домой. Я хочу увидеть её ещё раз. Я хочу убедиться, что вы окажете ей помощь. Цзян Юэлоу подпёр рукой подбородок и, искоса глянув на него, спросил: — Ты принимаешь меня за идиота? Пока не расскажешь мне всё, что ты знаешь, можешь даже не мечтать о том, чтобы покинуть эту камеру. — Сначала спаси её, тогда я сделаю признание, — продолжал настаивать Ван Мэн. Цзян Юэлоу тоже отказывался уступать: — Сначала сознайся, и я спасу её. Эти двое сверлили друг друга взглядом ещё пять секунд, осознавая всю безвыходность данной ситуации, как вдруг Ван Мэн обрушился с проклятиями на Цзян Юэлоу: — Цзян Юэлоу, гнида! Ты убийца, убийца! — Всё в твоих руках. Тот, кто на самом деле её медленно убивает, это ты, — безжалостно ответил на его выпад Цзян Юэлоу. — Я дам тебе один час на размышления. Тщательно подумай, сознаваться тебе или нет, это твой последний шанс. Закончив говорить, Цзян Юэлоу поднялся и направился к выходу. Закованный в наручники Ван Мэн попытался схватить проходившего мимо Цзян Юэлоу, но его тело плотно обхватывали тугие верёвки, и даже используя всю свою силу, он не мог добраться до полицейского, который находился совсем рядом. Сунь Юнрэнь последовал за Цзян Юэлоу, слыша, как из комнаты для допросов продолжали доносится крики Ван Мэна: — Ты должен пойти и спасти её! Спаси её! Сун Юнрэнь не мог удержаться и поэтому, хоть и с опаской, всё-таки спросил: — Босс, неужели Вы не собираетесь помочь старушке? Ей семьдесят лет, у неё слабое здоровье, и она практически слепа… Уверенно вышагивая вперёд, Цзян Юэлоу бросил в ответ лишь одну фразу: — Не спускай с него глаз, а я пока разыщу Чэнь Юйчжи.***
Сидя в машине, мчащейся к дому Ван Мэна, Чэнь Юйчжи задумчиво разглядывал человека за рулём, словно открыв для себя новую сторону его личности: — Я привык думать, что на работе ты всегда руководствуешься буквой закона, в то время как чувства не представляют для тебя особой ценности. — Считаться с чувствами других, когда речь идет о преступниках, не соблюдающих закон, — это величайшее зло, которое можно причинить тем, кто закон уважает. Я офицер полиции, а не благодетель, — ответил Цзян Юэлоу, не отвлекаясь от дороги, — Но ты врач и в прошлый раз на складе даже спасал жизни людям из Цзиньматан, так что нет необходимости упоминать, как ты поступишь в такой ситуации. — Почему ты вдруг подумал обо мне? Цзян Юэлоу помотал головой: — Не знаю, просто я нутром чую, что если бы ты узнал, что я бросил старушку в беде, то начал бы на меня ворчать, а я не хочу с тобой ругаться, поэтому и решил отвезти тебя туда.(звуки умиления переводчика: Господи боже мой, какие мы послушные-то стали! Цзян Юэлоу, ты ли это?!)
На лице Чэнь Юйчжи заиграла яркая улыбка: — Я не якша* и прекрасно понимаю, что у тебя есть своя точка зрения и свои принципы. Не переживай, я обещаю, что не буду с тобой ссориться. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе.(*якша — это дух природы, который является доброжелательным, иногда озорным хранителем сокровищ. С одной стороны, якша может быть совершенно безобидным существом, а с другой — монстром-людоедом, злым духом или демоном, поедающим путников в лесной глухомани. Примечание редактора: Ну, как сказать)) По сути Чэнь Юйчжи временами попадает под это описание; D)
Цзян Юэлоу улыбнулся ему в ответ и удовлетворённо промычал «мгм». Машина набрала скорость и немного погодя подъехала к Кузнечному переулку на востоке города. Чэнь Юйчжи моментально выпрыгнул из автомобиля и помчался в дом со своей аптечкой. Ожидавший внутри Сун Рун сразу же его поприветствовал: — Доктор Чэнь. — Мгм, где больная? — сразу же перешёл к делу Чэнь Юйчжи, после чего его проводили в спальню. Комната была обставлена очень скромно, но постельное бельё выглядело довольно прилично. На кровати лежала исхудавшая до костей старушка, чьё слабое здоровье бросалось в глаза. Чэнь Юйчжи торопливо приблизился к ней, чтобы проверить пульс, и вскоре выражение его лица резко изменилось: — Ох, нет! Цзян Юэлоу, припарковав машину, как раз в этот момент зашёл внутрь и сразу же осведомился: — В чём дело? — Её отравили. Эти слова привели Сун Руна в шок. Его лицо побледнело, и он немедленно попытался объясниться: — Босс, я всё время находился здесь. Снаружи тоже дежурят братья в штатском, никто не мог её отравить! Чэнь Юйчжи приоткрыл веки старушки, ещё раз внимательно её осмотрел, после чего окончательно подтвердил: — Это несомненно интоксикация. Ей уже ничем не помочь, у неё осталось не так много времени. Цзян Юэлоу с серьёзным видом уставился на Сун Руна: — Хорошенько припомни, с тех пор как мы забрали Ван Мэна, ты хоть раз выходил из этого дома? — Нет, — решительно заявил Сун Рун, но как только закрыл рот, неожиданно осознал, что упустил один момент, поэтому добавил, — Я не выходил, но кое-кто заходил! — Кто? — Женщина, которая принесла одеяло. Она сказала, что погода холодная и Ван Мэн заказал у неё одеяло, а… Прежде чем он успел договорить, Чэнь Юйчжи поднял одеяло, разрезал его ножницами и, вынув кусочек ватина, поджёг его пламенем свечи, а затем покрутил обгоревшие фрагменты и осторожно понюхал. — Ну что? — поинтересовался Цзян Юэлоу. Чэнь Юйчжи утвердительно кивнул: — Ватная подкладка чем-то пропитана. Это вещество не особо опасное, но если кто-то будет подвергаться его воздействию длительное время, оно, несомненно, нанесёт непоправимый вред организму. Кроме того, матушка Ван Мэна стара, так что данный способ убийства стал бы для неё более эффективным и быстрым. Сун Рун понуро опустил голову, не смея смотреть в глаза стоявшим рядом мужчинам: — Начальник Цзян, Ваш подчинённый проявил халатность. Но прежде чем Цзян Юэлоу успел что-то сказать, за него ответил Чэнь Юйчжи: — В этом нет твоей вины. Подобного рода токсин не так-то просто обнаружить. К тому же, ты находился в этом доме так долго, что, скорее всего, сам им сильно надышался. Я выпишу тебе рецепт, согласно которому тебе нужно будет принять лекарство. Сун Рун перевёл взгляд на Цзян Юэлоу, и тот одобрительно кивнул: — Следуй наставлениям доктора Чэня. Первым делом отправляйся обратно в полицейское управление и найди кого-нибудь подменить тебя. А, и забери с собой отравленное одеяло в качестве улики. — Слушаюсь, — Сун Рун тут же вышел, и комната снова наполнилась тишиной. Чэнь Юйчжи порылся вокруг и нашёл другое одеяло, чтобы накрыть старушку. Когда же он сел на край кровати, то внезапно услышал, как пожилая женщина бормочет: — А-Мэн… А-Мэн… мой сынок. Чэнь Юйчжи был тронут таким проявлением материнской любви к своему сыну… Казалось, те слова — единственное, что она была в состоянии сейчас произнести. Поэтому он всё-таки осмелился озвучить своё предложение: — Юэлоу, разреши Ван Мэну прийти сюда. Позволь матери и сыну увидеться в последний раз. — Нет, — категорично отрезал Цзян Юэлоу. — Они отравили его матушку. Воспользовавшись возможностью, они хотели сначала избавиться от слабого места Ван Мэна, а потом сделать так, чтобы вся вина легла на тебя. Ведь, чем больше он тебя будет ненавидеть, тем меньше расскажет. Думаю, лучше дать ему увидеть правду своими глазами, и тогда он сможет решить сам верить нам или нет, — глядя на то, как Цзиньматан играет с Цзян Юэлоу, Чэнь Юйчжи ещё больше начало тревожить его эмоциональное состояние. Взяв Цзян Юэлоу за руку, он искренне объяснил ход своих мыслей, в надежде, что тот всё-таки прислушается к нему. Однако Цзян Юэлоу не только прислушался к Чэнь Юйчжи, но даже неожиданно придумал, как нанести Цзиньматан ответный удар. Он выдернул свою руку, обхватил Чэнь Юйчжи за затылок и, приблизившись, произнёс: — У меня появилась идея, как воспользоваться сложившейся ситуацией и нанести Цзиньматан ответный удар, вот только… для этого плана мне потребуется твоя помощь, но… я не хочу подвергать тебя опасности. Посмотрев в ответ полным решимости взглядом, Чэнь Юйчжи одарил его уже знакомой нежной улыбкой и сказал: — Я не боюсь.
