Глава 22
20 августа 2022 г., 23:36
В саду поместья директора Чжаня на широкой подстриженной лужайке была установлена мишень. Попрактиковавшись в сборке и разборке пистолета, полностью восстановившийся Юй Танчунь наконец-то смог приступить непосредственно к самой стрельбе.
— Ноги на ширине плеч, не ставь их слишком близко друг другу, — окинув стройную фигуру Юй Танчуня внимательным взглядом с головы до ног, Чжань Цзюньбай подошёл к нему вплотную и, встав позади, положил руки на его талию, чтобы скорректировать позу.
Направляя кисть Юй Танчуня к цели, он бережно обнял его за плечи и продолжил наставлять:
— Расслабь руку, расправь плечи и держи дуло в этом положении на линии своего взгляда.
Дав пару советов, удовлетворённый результатом Чжань Цзюньбай наконец слегка отстранился:
— Вот сейчас правильно, а теперь попробуй.
Юй Танчунь прицелился к мишени и сделал глубокий вдох. Очистив сознание от лишних мыслей о лице Чжань Цзюньбая, которое находилось в непозволительной близости от его щеки, он нажал на спусковой крючок указательным пальцем и выпустил пулю.
Вскоре послышался голос слуги, который неподалёку следил за мишенью:
— Тридцать очков!
Юй Танчунь обернулся, и глядя на Чжань Цзюньбая, смущённо улыбнулся:
— Всего тридцать очков, я не смог оправдать стараний директора Чжаня.
Улыбнувшись ему в ответ, Чжань Цзюньбай произнёс:
— Это не такой уж и плохой результат для первого раза, ты же не промахнулся. К тому же стрельба из пистолета требует постоянной практики.
Получив моральную поддержку, Юй Танчунь снова встал в стойку, принял правильную позу, как только что научил его Чжань Цзюньбай, и ещё раз выстрелил.
— Пятьдесят очков!
Глядя на гордое выражение лица Юй Танчуня, Чжань Цзюньбай улыбнулся и, одобрительно кивнув, похвалил его:
— Юй Цин* быстро учится.
(*Цин — обращение к высокопоставленному чиновнику; дорогой (фамильярное обращение в разговоре, напр. между мужем и женой); (начиная с династии Тан) термин, который использовался императором при уважительном (вежливом) обращении к подданному, собеседнику; почтительный)
Юй Танчунь уже собирался что-то сказать, чтобы поблагодарить его, но увидев приближающегося Цю Мина, предусмотрительно продолжил практиковаться, позволив этим двоим поговорить о делах. Прогремел ещё один выстрел, и вслед за ним вновь раздался голос слуги: — Шестьдесят очков! Юй Танчунь неосознанно перевёл взгляд на Чжань Цзюньбая. Последний всё ещё разговаривал с Цю Мином, но увидев, как Юй Танчунь поглядывает в его сторону, поднял вверх большой палец в качестве похвалы. На что лицо Юй Танчуня просияло улыбкой и, он продолжил практиковаться в стрельбе. К тому моменту, когда все пули закончились, Цю Мин уже ушёл. Юй Танчунь, не выпуская пистолет из рук, подошёл к хозяину поместья и как бы невзначай спросил: — Что случилось? — Мой второй дядя прислал уведомление о своём прибытии в город, надо было обсудить подготовку к его приезду, — ласково улыбаясь, поделился Чжань Цзюньбай. Юй Танчунь испуганно вздрогнул, и на мгновение его в глазах промелькнула затаённая ненависть, но он тут же взял себя в руки и снова одарил Чжань Цзюньбая лёгкой улыбкой: — Поздравляю. Чжань Цзюньбай махнул рукой, больше ничего не сказав по этому поводу, а затем спросил: — Может, ты устал или всё ещё хочешь продолжить упражняться в стрельбе? В ответ во взгляде Юй Танчуня вспыхнул огонь неутолимого желания и крайней решимости: — Я хочу тренироваться! Как я смогу убить своего врага, если не буду практиковаться? Сердце Юй Танчуня слишком долго было переполнено глубокой ненавистью, что подавлялась на протяжении многих лет, и вот, наконец, появился шанс её выплеснуть.***
Несмотря на то, что инцидент с опиумом в Юйчжитан удалось прояснить, процесс снятия с клиники запрета на работу до сих пор не был завершён. И так как Цзян Юэлоу не был уверен в том, что Цзиньматан не станет мстить, он оставил Чэнь Юйчжи жить у себя дома. Так уж случилось, что в этот насыщенный событиями период, доверенное ему переселение беженцев уже доставило Цзян Юэлоу немало головной боли. Выбранным начальством помощником оказался никто иной как Чжао Цзинмин, с которым они всегда были не в ладах. Мало того, что этот «помощник» совсем не помогал ему, но ещё и всячески усложнял задачу. В это же время несколько фабрик обанкротились и в итоге были закрыты. Не получив свою зарплату, рабочие начали собираться на митинги для публичного выражения протеста. Это в свою очередь послужило причиной кровопролитий на улицах города и заставило без продыху работать полицейское управление в крайне напряжённых условиях. Помимо чтения книг о психических заболеваниях, Чэнь Юйчжи, проводивший весь день в доме Цзян Юэлоу, также присматривал за Сяо Баем, прибирался, готовил ужин и следил за тем, чтобы он оставался тёплым… но частенько засыпал на диване, так и не дождавшись возвращения одного очень важного для него человека. Он вёл себя словно жена, оставшаяся совсем одна в пустом доме. Прокручивая в голове эти мысли, Чэнь Юйчжи нашёл их даже забавными. Он покачал головой и, улыбнувшись сам себе, перевернул страницу книги. Внезапно раздался стук в дверь. Сяо Бай издал яростное протяжное «Мяу» и ощетинил хвост. Чэнь Юйчжи сразу же насторожился. Он встал с дивана и подошёл к входной двери, а затем, не открывая её, спросил кто там. Снаружи раздался голос мужчины средних лет: — Меня зовут Гао Юнь. Я директор начальной школы Цыань. Услышав его голос, Сяо Бай растерял весь враждебный настрой и, отскочив в сторону, принялся вылизывать свои мягкие лапки. Чэнь Юйчжи открыл дверь и пригласил мужчину в дом, но Гао Юнь, увидев, что это был не Цзян Юэлоу, не осмелился войти внутрь. — Ах, да, я друг Юэлоу. Я живу здесь вместе с ним в связи с некоторыми обстоятельствами, — поспешил объяснить Чэнь Юйчжи. Он проводил Гао Юня в комнату и усадил на диван, а затем, заварив чай, непринуждённо спросил: — Чем Юэлоу может Вам помочь? Тон его голоса и манеры немного походили на те, что обычно свойственны хозяйке дома. Поначалу Гао Юнь был слегка сбит с толку, но, увидев, что Чэнь Юйчжи хорошо знаком с жилищем Цзян Юэлоу и говорит так, словно может принимать решения, всё-таки решил рассказать: — Я директор начальной школы Цыань. Большинство учеников нашей школы — дети из бедных семей, а половина — сироты, которых оставила после себя война. С каждым годом всё сложнее покрывать расходы на обучение, питание и проживание. Начальник Цзян узнал об этом три года назад и с тех пор каждый год выделяет нам крупную сумму денег. Но в этом году зима выдалась очень холодной, цены на уголь резко выросли, и стоимость отопления подорожала в два раза, поэтому… Как только речь зашла о деньгах, Гао Юнь замолчал и смущённо опустил голову. Он был гордым человеком, что значительно усложняло ему жизнь, когда появлялась необходимость просить деньги у других людей. Выслушав его, Чэнь Юйчжи очень удивился, ведь он даже не догадывался о такой стороне Цзян Юэлоу. Он слегка улыбнулся, вспомнив о том, что раньше часто неправильно понимал Цзян Юэлоу. Ведь если бы они вместе не прошли все испытания, что выпали на их долю, то никогда не стали бы близкими друг другу людьми, и Чэнь Юйчжи до сих пор бы относился к нему как к врагу, так и не познав истинной сути души этого человека. Но сейчас было не время зацикливаться на этом, поэтому он поспешно спросил: — Сколько Вам нужно? Немного помедлив, Гао Юнь произнёс: — Изначально я хотел попросить три тысячи юаней у начальника Цзяна. Этого как раз хватило бы, чтобы продержаться до Нового года. После праздников школу, возможно, закроют. Чэнь Юйчжи неожиданно встал и, выходя из комнаты, бросил: — Пожалуйста, подождите меня здесь. Я скоро вернусь. Немного погодя, Чэнь Юйчжи вернулся с деньгами. Он принёс все наличные, что у него имелись, где-то чуть меньше тысячи юаней, но он очень надеялся, что это сможет помочь его гостю: — Честно говоря, мой дом находится по соседству, и это всё, что у меня есть на данный момент. Так что пока возьмите эту сумму. Если он являлся просто соседом, то было не очень правильно брать у него деньги. Гао Юнь не смел даже думать об этом, поэтому оттолкнул протянутые купюры: — Нет, я не могу их взять. Чэнь Юйчжи упрямо продолжил втискивать деньги в руки Гао Юня: — Возьмите, я хочу помочь, чем могу. Когда Юэлоу вернётся домой, я поговорю с ним и попрошу отправить Вам ещё денег. И всё-таки, судя по тому, как он говорил, их отношения действительно были особенными. Гао Юнь всё ещё колебался, но, глядя на то, каким решительным выглядел этот мужчина, в конце концов взял деньги и поблагодарил его. Чэнь Юйчжи сел напротив него, налил себе чай и неожиданно спросил: — Вы сказали, что школу собираются закрыть, это из-за отсутствия финансирования? — Да, я больше не могу себе позволить её содержать, — со вздохом ответил Гао Юнь. — Наш штат становится всё меньше и меньше, в то время, как количество детей постоянно растёт. Кроме того, после Нового года хозяин здания планирует повысить арендную плату. Даже если начальник Цзян нам и поможет, остаться на плаву будет крайне трудно. Чэнь Юйчжи задумался ненадолго, а затем сказал: — Директор Гао, возможно, у меня есть идея для решения проблемы Цыаньтан. Гао Юнь был очень взволнован этими словами и попросил его поделиться соображениями. Чэнь Юйчжи еле слышно сказал всего два слова: — Сбор пожертвований. Услышав это, Гао Юнь скептически покачал головой: — Не то, чтобы мы не рассматривали этот вариант. Просто если бы сейчас в стране царил мир и благополучие, а животы у всех были бы набиты до отвала, это можно было бы осуществить, но нынче в Цзинчэн хлынул огромный поток беженцев. Голодных ртов стало слишком много, а каши едва хватает, чтобы прокормить их. Так как же нам отхватить ещё один кусок от и без того небольшого пирога? — Я уже подумал об этой проблеме, — начал терпеливо объяснять Чэнь Юйчжи. — Прежде всего мы обратимся с ходатайством о пожертвовании к торговцам, политическим деятелям, представителям знати и т. д. Во-первых, они обладают достаточным количеством финансовых возможностей, а во-вторых, мы можем дать им то, в чём они нуждаются, соответственно… — Что-то в чём они нуждаются? И что же это может быть? — перебил его Гао Юнь. Чэнь Юйчжи указал на себя: — Всё, что я имею — мои навыки в области медицины. Если они захотят внести пожертвования, то я могу стать для них бесплатным семейным доктором на целый год. Он был готов отдать своё время и силы в обмен на пожертвования. Гао Юнь был очень этим тронут, но по-прежнему сомневался в правильности такого подхода к решению проблемы: — Но только одних Ваших усилий всё равно будет недостаточно. — Конечно же, я буду не один, — с уверенностью ответил Чэнь Юйчжи. — У нас также есть Цзян Юэлоу, который может привлечь полицейское управление и властные структуры. Кроме того, у нас всё ещё есть дети Цыаньтан. Пусть они займутся изготовлением каких-нибудь полезных мелочей и аксессуаров ручной работы, которые позднее можно будет продать во время сбора средств. Также мы можем помочь им с организацией благотворительных выступлений и пригласить на них состоятельных представителей нашего общества. Надо будет дать объявление в газеты. Чем активнее мы будем продвигать эту акцию, тем больше людей откликнется на наш призыв о помощи. Гао Юнь наконец оценил блестящую идею Чэнь Юйчжи, которая пришла ему в голову всего лишь десять минут назад. Глаза Гао Юня вспыхнули восхищением, и он полностью согласился с его планом: — Господин Чэнь, Вы действительно достойны называться близким другом начальника Цзяна. Как и его, Ваши способности и добродетельность столь редки среди молодых людей вашего поколения. Вы оба настоящие герои!***
А вот «второй герой» как раз в это время страдал от головной боли из-за взятых на себя обязательств. Между Цзян Юэлоу и Чжао Цзинмином разгорелся очередной спор. Департамент финансов выделил специальный резерв в размере 740 000 юаней для оказания экстренной помощи, и Цзян Юэлоу хотел организовать для беженцев несколько уличных столовых в черте города, а также соорудить простенькие домишки для их проживания. Это, по меньшей мере, обеспечило бы переселенцев едой и крышей над головой на целых три месяца, которых вполне хватило бы, чтобы решить вопрос об их дальнейшем расселении и обустройстве. Однако Чжао Цзинмин настаивал на том, чтобы раздать каждому беженцу по два юаня. По его мнению, это значительно упростило бы задачу, и в итоге все остались бы довольны. В конце концов, они вдрызг разругались и закончили разговор на весьма дурной ноте. Но стоило только отправить «чуму*» восвояси, как сразу же пришла благая весть.(*чума (瘟神) — демон, олицетворяющий чуму. Примечание анлейта: Цзян Юэлоу, ты победил! Думаю, это самое точное слово, чтобы описать Чжао Цзинмина. Спасибо!)
Сунь Юнрэнь вбежал в кабинет Цзян Юэлоу и, даже не успев отдышаться, принялся с энтузиазмом докладывать: — Босс, есть новости о мыле. Оказалось, что мыло, упаковку которого Лю Цинфэн из министерства обороны использовал для транспортировки опиума, было иностранным товаром. Сунь Юнрэнь нашёл семью, которая им пользовалась, и, расспросив их, понял, что это дешёвое импортное мыло, которым уже давно торговала международная компания Чжао. — Босс, как Вы считаете, может ли Чжао Цзинмин быть тем самым Сань Е? — размышляя, спросил Сунь Юнрэнь. — У меня все ещё есть сомнения, — ответил Цзян Юэлоу с серьёзным лицом. — Мог ли этот Сань Е быть начальником таможенного отдела и одновременно контролировать Цзиньматан и У Шувэя, а также внедрить Цянь Тунцина в полицейское управление? Я по-прежнему чувствую, что чего-то не хватает. Тем более что, судя по тем делам, с которыми мы сталкивались последние несколько лет, тот таинственный человек занимается контрабандой опиума не просто ради денег. Вернее, это может быть один из его каналов для получения денег или их использования, я пока точно не могу сказать. Сунь Юнрэнь хихикнул и решил пошутить: — Надеюсь, он не планирует восстановить прежний режим и стать императором? Цзян Юэлоу внезапно застыл и медленно кивнул: — Не исключено. — Не может быть! — потрясённо выпалил Сунь Юнрэнь, широко раскрыв рот в недоумении. Пальцы Цзян Юэлоу легонько постучали по списку беженцев, он на мгновение задумался, а затем начал его изучать. Вдруг он заметил в нём что-то странное и тут же поднял его, чтобы проверить более тщательно. — В чём дело, босс? С этим реестром что-то не так? Цзян Юэлоу отложил список в сторону и с уверенностью заявил: — В нём много повторяющихся имён. Сунь Юнрэнь перевёл взгляд на Цзян Юэлоу: — Видимо, у некоторых людей одинаковые имя и фамилия. Личность каждого, кто включен в этот список, проверили и зарегистрировали в управлении обороны, когда беженцы въезжали в город, поэтому есть все основания полагать, что здесь нет ошибки. Цзян Юэлоу скептически покачал головой: — Если в управлении обороны города нашёлся такой, как Лю Цинфэн, то может всплыть и другой. Подобные трюки для воровства денег не новы. — И что нам теперь делать? — Чжао Цзинмин… — мышцы лица Цзян Юэлоу напряглись, когда он раздражённо произнёс это имя. — Тогда позволим ему получить то, что он хочет, и просто последуем его плану. Распорядись, чтобы завтра с восьми часов утра начали раздавать пособия беженцам прямо у входа в полицейское управление, а оставшиеся деньги пусть вернут в конце дня в финансовый отдел. — Есть, — приняв приказ, отчеканил Сунь Юнрэнь.***
Решив вопрос со списком беженцев, Цзян Юэлоу, наконец-то, смог закончить дела пораньше и вернулся домой. Когда он толкнул дверь, то увидел как Чэнь Юйчжи сосредоточенно листал книгу. Тёплый свет, мягко окутывающий его силуэт, погружал в атмосферу счастья и спокойствия. Залюбовавшись Чэнь Юйчжи, Цзян Юэлоу замер в дверях, не смея нарушить такой дивный момент. Звук открывающейся двери заставил вздрогнуть Чэнь Юйчжи, он тут же поднял голову и обернулся: — Ты вернулся, — улыбка сама собой расцвела на его губах. Эти два слова согрели сердце Цзян Юэлоу, сметая всю усталость, что накопилась за последние несколько дней: — Мгм, я дома. Забрав из рук Цзян Юэлоу пиджак, Чэнь Юйчжи положил его на диван и поспешил на кухню, чтобы подогреть еду, после чего они вместе сели ужинать, обсуждая свежие новости. Чэнь Юйчжи упомянул о визите Гао Юня и подробно рассказал о своём замысле собрать деньги на благотворительность. Внимательно его выслушав, Цзян Юэлоу на мгновение задумался, а затем ответил: — Давай, как только я закончу с расселением беженцев, я попрошу директора Чжаня помочь нам со сбором средств на благотворительность. Чэнь Юйчжи кивнул, соглашаясь с его предложением, и с улыбкой сказал: — Директор Чжань — идеальный вариант. Он настоящий благородный муж и охотно согласится помочь. Цзян Юэлоу, ничего конкретно не ответив, лишь уклончиво выдохнул еле слышное «Угу» и продолжил есть. Блюда, разогретые Чэнь Юйчжи, уже успели остыть, но их вкус был по-прежнему восхитительным. В этот момент Цзян Юэлоу почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, словно наконец-то мог сбросить с себя внутренние оковы, просто находясь рядом с этим человеком. — А, кстати, запрет на деятельность клиники Юйчжитан был официально снят, — внезапно прервал его размышления Чэнь Юйчжи. — Думаю, мне лучше вернуться домой. Ведь нет же никакой разницы, где я живу — у себя или у тебя, да? Если вдруг вернёшься домой поздно и захочешь поесть чего-то горячего, то не стесняйся, просто приходи ко мне, и я обязательно что-нибудь приготовлю для тебя. Ну, или могу сходить с тобой в закусочную, чтобы поесть вонтонов с бульоном. Еда в тарелке Цзян Юэлоу в одночасье потеряла приятный аромат, и он резко перестал жевать, чуть не подавившись.***
На следующий день Цзян Юэлоу пришёл на работу в прескверном расположении духа. Возле входа в полицейское управление столпилась огромная толпа переселенцев, которые стремились в числе первых получить деньги и создавали такой хаос, что настроение Цзян Юэлоу только ещё больше испортилось. Множество полицейских выстроилось в линию, образовав живую стену в попытке сократить расстояние между беженцами и зоной распределения. Они кричали во весь голос, призывая всех оставаться на месте, но это не помогало. Людей было настолько много, что они были готовы вот-вот прорвать полицейский кордон. В этот момент внезапно раздались звуки выстрелов, которые напугали переселенцев, заставив их вздрогнуть и мгновенно затихнуть. Они тотчас же успокоились, посмотрели в ту сторону, откуда доносилась стрельба, и увидели, как из полицейского управления с холодным лицом вышел Цзян Юэлоу, держа в руке пистолет. Всем сразу же стало ясно: это он только что выстрелил вверх, чтобы отпугнуть беженцев. Стоя на ступеньках, Цзян Юэлоу выкрикнул: — Выплаты, которые будут производиться сегодня, предназначены для всех. Так что выстраивайтесь в линию и получайте по порядку. Кто протиснется вне очереди, получит пособие последним. Подавленные его мощной аурой люди больше не смели роптать и тут же начали добровольно вставать друг за другом в очередь, вызвав вздох облегчения полицейских, которые бросали восхищённые взгляды на Цзян Юэлоу. Но у Цзян Юэлоу едва ли было время обращать внимание на эти взгляды. Он отошёл в сторону и пристально рассматривал беженцев. Вскоре он заметил в очереди худощавого мужчину с желтоватым цветом лица, впереди которого стояло двое или трое человек. Казалось, этот мужчина был не в себе: его руки и ноги бесконтрольно дрожали, и он несколько раз порывался вылезти вперёд, но всё никак не решался. Для Цзян Юэлоу было абсолютно ясно, что то были признаки наркотической зависимости. Когда, наконец, настал черед мужчины получать выплату, он практически вырвал деньги из рук полицейского, а затем развернулся и поспешил прочь, бормоча себе что-то под нос. Увидев это, Цзян Юэлоу нахмурился и прошептал Сун Руну, чтобы тот присматривал за толпой, а сам вместе с Сунь Юнрэнем последовал за мужчиной.***
В это время Чэнь Юйчжи, который сегодня возобновил свою медицинскую деятельность, тоже оказался в непростой ситуации. С тех пор, как он был арестован, и до того момента, как очистили его доброе имя, Юйчжитан стал известен как место, которое непременно нужно было посетить. И было уже неясно по какой причине люди пришли сюда: на приём к доктору или же просто ради развлечения. Короче говоря, теперь перед клиникой выстроилась большая очередь из страждущих пройти лечение у ныне известного врача. Так что, когда к нему ворвался Сунь Юнрэнь, Чэнь Юйчжи продолжал выписывать кому-то лекарства. — Доктор Чэнь, пойдёмте со мной скорее, кое-кто умирает! Для Чэнь Юйчжи это заявление являлось весомым поводом, чтобы распустить пациентов по домам. Он оперативно собрал свою аптечку и уже на ходу спросил: — Что там с больным? — Он бредит, а изо рта идёт пена, — Сунь Юнрэнь больше ничего не мог сказать по этому поводу и, торопясь вернуться обратно в полицейское управление, потащил Чэнь Юйчжи за собой. — В любом случае, Вы всё сами поймёте, как только его увидите. Больным, находящимся в тюрьме, оказался молодой парень, запястья и лодыжки которого были крепко связаны верёвкой. Он выглядел истощённым и, лёжа на узкой кровати, беспрерывно дрожал. Его глаза были затуманены, а из горла выходила кровь, однако на теле не было видно никаких повреждений. Когда Чэнь Юйчжи вошёл в камеру, он поначалу растерялся. У того были явные симптомы передозировки опиумом. Было уже слишком поздно задавать какие-либо вопросы, поэтому он просто поспешил осмотреть его. Он проверил зрачки парня, а затем протянул руку и дюйм за дюймом тщательно обследовал его грудную клетку и живот. Но стоило Чэнь Юйчжи раскрыть юноше рот, как сразу же открылась ужасающая правда, он наконец понял, что для этого молодого человека уже не было никакой надежды. Он посмотрел на Цзян Юэлоу и печально покачал головой: — Я не могу спасти его. У него повреждены органы и сильное внутреннее кровотечение, к тому же его глотка полностью разрушена. Глаза Цзян Юэлоу потемнели, и он задал интересовавший его вопрос: — Сколько он ещё протянет? Чэнь Юйчжи закрыл глаза, принимая одно из самых душераздирающих решений в своей жизни. Ведь всё, что он мог сделать сейчас для этого парня: это избавить его от страшных мучений. Спустя некоторое время он сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на Цзян Юэлоу: — Думаю, нам лучше застрелить его. Цзян Юэлоу застыл как вкопанный. Он совсем не ожидал, что такие слова сорвутся с уст Чэнь Юйчжи. Этот доктор, который ценил жизнь превыше всего, тоже согласился бы убить человека? Для Чэнь Юйчжи было понятно его удивление, но он не стал ничего доказывать, а только вздохнул и сказал: — Сейчас он испытывает жуткую боль. Поскольку нет никакого способа спасти парня, лучше облегчить его страдания и дать ему спокойно уйти. В его случае это будет благословением. Ну и как же не считать это актом сострадания? Цзян Юэлоу понял ход мыслей Чэнь Юйчжи, однако с его намерением не согласился. Вместо того, чтобы достать пистолет, он взял стакан с ледяной водой и выплеснул прямо на лицо молодого человека, хладнокровно наблюдая за его реакцией. Совершенно потрясённый этим поступком Чэнь Юйчжи выкрикнул с нотками гнева в голосе: — Цзян Юэлоу! Но Цзян Юэлоу, даже не повернув в его сторону головы, холодно произнёс: — Не вмешивайся, стой там, — а затем обратил всё своё внимание на молодого человека, мучившегося в предсмертной агонии. Заметив, что парень немного пришёл в себя после того, как его окатили водой, Цзян Юэлоу тут же заявил: — Тебе недолго осталось. Расскажи мне всё, что знаешь, и я освобожу тебя от боли. Но парень только отмахнулся, презрительно взглянув на Цзян Юэлоу, и отказался говорить. Посмотрев на живот юноши, Цзян Юэлоу протянул руку и грубо надавил на него пальцами. Молодой человек начал обильно покрываться испариной, и казалось, что он больше не может этого выносить. Чэнь Юйчжи не выдержал и шагнул вперёд, чтобы оттащить Цзян Юэлоу от парня, но был остановлен крепкой хваткой. Цзян Юэлоу пристально уставился на Чэнь Юйчжи и предостерегающе выговорил: — У меня свои методы, так что оставайся на месте и не дёргайся! Чэнь Юйчжи, ошеломленный тоном и выражением глаз Цзян Юэлоу, сделал два шага назад, почувствовав себя так, словно его окунули в ледяной прорубь. Но Цзян Юэлоу не обратил на это внимания. Он вновь повернулся к парню, свирепо на него вытаращился и спросил: — Кто поручил тебе продавать опиум беженцам? Кто поставлял тебе наркотики? Обескураженный этими словами Чэнь Юйчжи наконец-то понял причину такого сумбурного поведения Цзян Юэлоу, и холод, за мгновение до этого охвативший его сердце, немного отступил. Молодой человек, как и Цзян Юэлоу тоже был твердой костью. Он стиснул зубы, равнодушно взглянул на Цзян Юэлоу без толики раскаяния и, ухмыльнувшись, просто закрыл глаза, в ожидании своей смерти. Цзян Юэлоу грубо схватил Чэнь Юйчжи и чуть ли не приказным тоном велел: — Спаси его, ещё на одну минуту продли его жизнь, хотя бы на одну минуту. Догадавшись о причине, по которой Цзян Юэлоу просил его сделать это, Чэнь Юйчжи не стал возражать и, открыв кожаный чехол, молча достал несколько серебряных игл. Глаза молодого человека внезапно наполнились страхом, стоило ему только увидеть иглы. Он больше не хотел страдать. Именно такой реакции добивался Цзян Юэлоу и продолжил с ещё большим нажимом задавать вопросы: — Кто твой хозяин? Чжао Цзинмин? Не успел Чэнь Юйчжи дотронуться до юноши, как тело парня сотрясли сильные судороги, он был уже на грани смерти. Эмоции Цзян Юэлоу выходили из-под контроля, он отчаянно требовал от умирающего ответы и даже схватил его за одежду: — Просто скажи, кто твой босс, скажи это?! Вскоре юноша постепенно перестал биться в конвульсиях, и Чэнь Юйчжи осторожно оттащил от него Цзян Юэлоу. Он взял его за руку и, вздохнув с облегчением, ласково прошептал: — Юэлоу, пожалуйста, успокойся, он мёртв, всё кончено. Цзян Юэлоу отдернул руку, в ярости пнул стул и, не оборачиваясь, вышел из комнаты для допросов с разъярённым лицом, полным гнева и разочарования. Чэнь Юйчжи последовал за ним, не отставая ни на шаг, и они вдвоём направились в кабинет Цзян Юэлоу. Всё ещё злясь, Цзян Юэлоу сел на диван и глубоко вздохнул, пытаясь обуздать свои эмоции. Чэнь Юйчжи опасался, что у Цзян Юэлоу снова может случиться приступ неконтролируемого гнева, поэтому он подошёл к нему ближе и нежно погладил по спине, утешая этими прикосновениями и потихоньку успокаивая его разум: — Пожалуйста, не злись, скажи мне, что, чёрт возьми, происходит, поговори со мной, — мягко попросил он. Почувствовав приятное тепло, исходящее от руки Чэнь Юйчжи, жестокость, которая ещё минуту назад переполняла сердце Цзян Юэлоу, в миг растворилась. Он выпустил вздох облегчения, и затем произнёс: — Сунь Юнрэнь обнаружил, что опиум, замаскированный под мыло, принадлежал международной компании Чжао. Я хотел выманить змею из норы, поэтому согласился с идеей Чжао Цзинмина использовать резервный фонд для раздачи выплат беженцам. Я думал, что смогу поймать их с поличным, но теперь всё выглядит так, что я просто помогал отмывать им деньги. Цзян Юэлоу взглянул на Чэнь Юйчжи и, холодно хмыкнув, продолжил: — Денежные пособия, которые должны были быть выданы переселенцам, в мгновение ока перекочевали в карманы торговцев опиумом. Только что скончавшийся парень продавал опиум беженцам. Когда его поймали, он проглотил весь опиум с известковой водой, чтобы уничтожить улики, и вот чем всё закончилось! По мере того, как Цзян Юэлоу говорил, он всё больше и больше выходил из себя. В попытке выместить свою ненависть на подлокотнике дивана, он в очередной раз настолько сильно ударил по нему кулаком, что кожаная обивка не выдержала и треснула, и теперь её вряд ли можно было восстановить. Чэнь Юйчжи уже было хотел продолжить его успокаивать, как вдруг снизу послышался какой-то шум. В ту же секунду в кабинет вбежал Сун Рун и поспешно доложил: — Босс, рабочие объявили забастовку. А когда шествие протестующих достигло входа в полицейское управление, они столкнулись с беженцами, которые получали свои выплаты, и устроили бунт! Стоило ему только закончить последнее предложение, как снизу раздались крики: — Почему правительство отдаёт деньги с налогов, которые мы платим, чужакам?! Мы протестуем! Лицо Цзян Юэлоу помрачнело. Он мгновенно поднялся с дивана и направился к двери, приказывая на ходу: — Позвони в управление обороны города и попроси прислать побольше людей! А к главному входу направь весь личный состав! Живо! Выходя из кабинета, Цзян Юэлоу внезапно остановился и обернулся назад: — Оставайся здесь, не выходи на улицу! — строго потребовал он, обращаясь к Чэнь Юйчжи. Даже сейчас Цзян Юэлоу по-прежнему был озабочен его безопасностью. Сердце Чэнь Юйчжи замерло и сразу же накрыло волной беспокойства. Как он мог спокойно сидеть в столь напряжённый момент? Чэнь Юйчжи не хотел ждать в кабинете, поэтому незаметно спустился вниз вслед за ним. Снаружи царил настолько страшный хаос, что Цзян Юэлоу пришлось собрать всех своих людей и вывести за ворота управления. После нескольких выстрелов толпа немного притихла, и полиция быстро выставила оцепление, чтобы разделить две противоборствующие стороны. В этот момент какой-то молодой парень со стороны рабочих протиснулся сквозь столпившихся людей и выкрикнул: — Мы хотим видеть комиссара! — Да, мы хотим видеть комиссара! — начали вторить ему остальные рабочие. Выскочка вновь продолжил возмущаться: — Текстильная фабрика закрылась, тысячи людей остались без источника дохода, и теперь мы вынуждены голодать. Почему правительство заботится только о переселенцах и игнорирует проблемы рабочих? Мы — жители Цзинчэна! Мы требуем высылки беженцев! Защищайте интересы трудящихся! Услышав его слова, толпа пришла в ярость, и опять разразилась перепалка: — Изгнать беженцев! Защитить интересы трудящихся! Изгнать беженцев! Защитить интересы трудящихся! — Если у вас есть обоснованные требования, вы можете отправить своих представителей для переговоров с правительством, — попытался перекричать толпу Цзян Юэлоу. — Слепо нагнетая обстановку, вы никак себе не поможете… К сожалению, рабочие были поглощены волной возмущения и неистово выкрикивали лозунги, поэтому никто не слушал, что он говорил. Неожиданно из толпы раздался возглас: — Ты кто? Скажи, чтобы вышел человек по фамилии Бай! В тот же момент в сторону Цзян Юэлоу полетело яйцо и разбилось о его плечо, запачкав полицейскую форму. Сунь Юнрэнь, стоявший позади Цзян Юэлоу, уже собирался устроить бросавшему взбучку, но его остановил Сун Рун. Он предостерегающе покачал головой, показывая, что на этот раз Сунь Юнрэнь не должен действовать опрометчиво. Чэнь Юйчжи, с волнением наблюдавший за происходящим издалека, тоже стал свидетелем этой сцены. Его сердце бешено заколотилось, и он уже был на грани того, чтобы броситься к Цзян Юэлоу, не в силах контролировать свои ноги. Однако Чэнь Юйчжи всё же сдержал свой порыв и только сжал руки в кулаки, боясь спровоцировать очередной эмоциональный приступ Цзян Юэлоу. Ведь если в придачу ко всему он сейчас ненароком создаст ещё и опасную ситуацию для себя, то эмоции Цзян Юэлоу точно выйдут из-под контроля. Но лицо Цзян Юэлоу оставалось совершенно спокойным. Он оторвал взгляд от своего плеча и холодно уставился на подстрекателя. Рабочие всё никак не могли угомониться и непрерывно орали: — Мы требуем, чтобы вышел комиссар Бай! Мы тоже хотим, чтобы нам заплатили! Молодой человек, который первым начал заводить толпу, воспользовался моментом и протиснулся вперёд, нарочно врезавшись в полицейский кордон, а затем демонстративно упал на землю и завопил: — Полиция избивает людей! Полиция избивает людей! Его целенаправленные действия не ускользнули от глаз Цзян Юэлоу, и он сразу же понял, что тот намеренно провоцировал рабочих, чтобы те продолжили устраивать беспорядки. Полицейский, в которого только что врезался парень, заикаясь, испуганно пробормотал: — Я… Нет, не… не болтай чепухи! Но рабочие уже подняли шум, и снова начался хаос. Ситуация становилась все более критической и опасной. Цзян Юэлоу поднял с земли парня, довольного тем, что ему удалось оклеветать полицию, и мощным пинком отправил его обратно. Удар был настолько сильным, что молодой человек схватился за грудь и долгое время не мог пошевелиться. Окружавшие его люди перепугались и в миг умолкли. Не обращая внимания на толпу, Цзян Юэлоу высокомерно посмотрел на валявшегося на земле человека и злобно выплюнул: — Вот это называется настоящим избиением, — он схватил мужчину за предплечье и заставил его показать свою руку толпе. — Посмотрите сюда, разве это руки рабочего? Некоторые мужчины, стоявшие рядом, вытянули свои руки, чтобы сравнить с его, и сразу же заметили разницу: их ладони были покрыты грубыми мозолями, в то время как руки парня действительно были белыми и нежными. — Он вовсе не рабочий, а обычный бандит, который из корыстных побуждений пришёл сюда, чтобы подстрекать вас к бунту, — разоблачил его Цзян Юэлоу. Естественно, мужчина не желал, чтобы Цзян Юэлоу разрушал его план, поэтому тут же возразил: — Я бухгалтер. И если у меня нет на руках мозолей, это ещё не значит, что я не являюсь работником текстильной фабрики. Пытаясь вырваться из хватки Цзян Юэлоу, парень попробовал вцепиться в его пистолет, но был остановлен, получив сильный удар наотмашь. Цзян Юэлоу вывернул ему руку и, забрав пистолет, направил дуло прямо в голову мужчины. Рабочие, окружавшие их, испуганно вскрикнули. Цзян Юэлоу уставился на молодого человека и продолжил свои обвинения: — На твоём указательном пальце есть следы от постоянного нажатия на спусковой крючок оружия. Никакой ты не бухгалтер. К этому времени к месту происшествия уже успели примчаться репортёры, и некоторые из них подняли свои камеры, готовясь сделать снимки. Громкие голоса, вызывающее поведение человека, стоявшего перед ним, и вспышки фотоаппаратов — каждая деталь до предела бесила Цзян Юэлоу, и выражение его лица становилось всё мрачнее. Наблюдавший за всем издалека Чэнь Юйчжи отчаянно пытался прорваться к нему на помощь, но толпа сжимала его плотным кольцом, отчего он никак не мог протиснуться вперёд. Внезапно он заметил, как так называемый бухгалтер схватился за руку Цзян Юэлоу, в которой он держал пистолет, наклонился к нему ближе и что-то прошептал. Выражение лица Цзян Юэлоу резко изменилось, а затем раздался выстрел. В то же мгновение в разные стороны брызнула кровь, заставив рабочих визжать от ужаса и безостановочно вопить: — Полиция убивает людей! Полиция убивает людей! Замерцали вспышки и защёлкали створки фотоаппаратов. Люди моментально кинулись в рассыпную, открывая взору Цзян Юэлоу, который до сих пор держал поднятой руку с пистолетом и выглядел совершенно потерянным и подавленным. — Цзян Юэлоу! — кричал Чэнь Юйчжи, но всё, что ему оставалось — это только беспомощно смотреть. Казалось, Цзян Юэлоу словно погрузился в свой собственный мир, совершенно не слыша его криков и шума вокруг. В его глазах потемнело, он, наконец, опустил руку вдоль тела, и в тот же момент был задержан своими же подчинёнными. Этого и добивались коварные заговорщики!
