Глава 23. Часть 1
31 августа 2022 г., 17:48
Через два дня после убийства, произошедшего во время бунта рабочих, Чу Ран заявилась в полицейское управление с фотоаппаратом в руках. Её нынешний статус журналиста обязывал правдиво осветить это дело с объективной точки зрения. Но на сей раз эта самая «правда» была не такой, как казалась на первый взгляд, и она хотела доказать невиновность Цзян Юэлоу, даже если бы ей пришлось сражаться в одиночку.
Но войдя в кабинет Цзян Юэлоу, Чу Ран обнаружила, что кое-кто уже занялся составлением плана по обелению его честного имени.
— Чу Ран, эта фотография в самом деле пригодится, — Чэнь Юйчжи взял снимок, который принесла с собой Чу Ран, и его лицо просияло. — Она чёткая и может помочь нам установить личность покойного.
Чу Ран была удивлена. Она пришла сюда, потому что информатор газеты, в которой работала Чу Ран, был убеждён в том, что Цзян Юэлоу подставили. Но Чэнь Юйчжи, скорее всего, даже не было рядом во время убийства. Тогда почему сейчас он оказался здесь абсолютно уверенный в невиновности Цзян Юэлоу?
— Доктор Чэнь, Вы тоже считаете, что тот человек не являлся работником фабрики?
— Я склонен доверять выводу Юэлоу, что погибший мужчина никогда не был рабочим, — решительно ответил Чэнь Юйчжи, опираясь на рабочий стол. — Скорее всего, это козни той таинственной личности, против которой борется Юэлоу. Именно он больше всех в Цзинчэне ненавидит Юэлоу и жаждет его смерти.
Глянув на Чэнь Юйчжи, Сун Рун нахмурился:
— Это будет трудно доказать. Даже наш начальник ещё не успел выяснить, кто на самом деле стоит за всеми преступлениями Цзиньматан. А тем более сейчас, когда мы остались в немногочисленном составе, нам вряд ли удастся добиться успеха в этом вопросе.
В действительности не это было самым сложным, ведь личность закулисного кукловода была практически раскрыта Чэнь Юйчжи. Вчера на месте происшествия царил страшный хаос, однако когда произошел инцидент, Чжао Цзинмина, который был выбран для помощи Цзян Юэлоу в расселении беженцев, там не было. Разве это не похоже на то, как если бы он просто сбежал от напасти, будучи уверенным в том, что она вот-вот случится? Но сейчас было важнее снять с Цзян Юэлоу обвинение за данное преступление.
Тщательно всё обдумывая, Чэнь Юйчжи слегка постукивал пальцами по столу, спокойно анализируя сложившуюся ситуацию. Растерянный Сун Рун, а также Чу Ран и Сунь Юнрэнь, которые тоже находились в смятении, устремили внимательные взгляды на Чэнь Юйчжи, словно на этом этапе он стал их опорой в отсутствие Цзян Юэлоу. Но Чэнь Юйчжи, не обращая на это внимания, произнёс:
— Прямо сейчас человек, прячущийся за кулисами, не является нашей первоочередной целью. Наша главная задача — установить личность убитого. Так мы сможем очистить имя Юэлоу от выдвинутых против него обвинений в убийстве.
Заметив у доктора такую же привычку постукивать пальцами, как и у его начальника, Сун Рун оцепенел, на мгновение ему даже показалось, что стоящий перед ними человек и правда был Цзян Юэлоу. И, сам того не ожидая, Сун Рун резко выпалил:
— Что нам следует делать?
Чэнь Юйчжи поднял фотографию, которую держал в руке:
— Я найду способ получить информацию об этом человеке, но пока я не могу рассказать вам больше. Это наш с Юэлоу секрет. Сун Рун, Юнрэнь…
Двое полицейских, к которым он обратился, встали по стойке смирно и уставились во все глаза на Чэнь Юйчжи, в ожидании дальнейших указаний.
— Пойдите и поговорите с рабочими, которые протестовали в тот день. Я уверен, что тот человек был не единственным, кто подстрекал рабочих к бунту.
Получив приказ, Сун Рун и Сунь Юнрэнь, не мешкая, выбежали за дверь и оставили двух посторонних людей совершенно одних в кабинете Цзян Юэлоу, словно это было чем-то вполне обычным.
Наблюдая за тем, как Чэнь Юйчжи легко и методично со всем разбирался, Чу Ран лишь в очередной раз убедилась в некоторых своих догадках о странности отношений доктора и полицейского. Но сейчас было не время думать об этом, ведь гораздо важнее были другие насущные вопросы. Она подошла к нему ближе и спросила:
— Я могу чем-то помочь?
Зная, что ей можно доверять, Чэнь Юйчжи посмотрел на Чу Ран и, немного подумав, ответил:
— Ты ведь работаешь репортёром, верно? Тогда я побеспокою тебя и воспользуюсь твоим острым, как нож, пером журналиста. Для начала напиши статью, чтобы оказать влияние на людей и переманить общественность на нашу сторону в этом деле. Столько много внимания приковано к этому событию, я не могу позволить, чтобы о Цзян Юэлоу разнеслась дурная слава, и он стал тем, о ком любят судачить после ужина.
Пока он говорил эти слова, Чу Ран опустила глаза на сжатый кулак Чэнь Юйчжи. С тех пор, как она его встретила, Чу Ран впервые видела Чэнь Юйчжи в гневе, его выдавали побелевшие костяшки руки.
— Пойдем. В конце концов, полицейское управление — это не то место, где нам следует оставаться, — вернув самообладание, Чэнь Юйчжи развернулся и направился к двери.
— Я знаю, что этот человек сказал Цзян Юэлоу! — наконец призналась Чу Ран. Она решилась сообщить стоявшему перед ней мужчине сведения, которые информатор продал газете, только потому, что это был Чэнь Юйчжи. И Чу Ран прекрасно знала, что он останется на стороне Цзян Юэлоу, несмотря ни на что. — Когда Цзян Юэлоу наставил на него пистолет, этот человек произнёс ужасную вещь: «В таком случае твою мать, которая продавала своё тело за опиум, можно назвать ударницей труда?»
Услышав эти слова, душа Чэнь Юйчжи, что ещё минуту назад пылала от праведного гнева, словно опустела, оставив только горечь и печаль. В этот момент всё, о чём он мог думать — это чувства Цзян Юэлоу, он ненавидел себя за то, что не мог сейчас находиться рядом с ним.
Чэнь Юйчжи опустил голову и с небольшой дрожью в голосе умоляюще попросил:
— Пожалуйста, сохрани от него в секрете, что знаешь об этом.
Только сейчас Чу Ран осознала, что теперь всё было по-другому, иначе, чем тогда в Гонконге, и что связь между этими двумя стала гораздо глубже, и её больше нельзя было разорвать.
***
Чжань Цзюньбай в своём особняке наслаждался приятной компанией Юй Танчуня за чашечкой кофе, когда к нему с неожиданным визитом нагрянул Чжао Цзинмин. Поздоровавшись с ним, Юй Танчунь догадался, что им необходимо поговорить о чём-то важном, поэтому предусмотрительно оставил их наедине и отправился отдыхать к себе в комнату. Несмотря на то, что миссия, возложенная комитетом на Чжао Цзинмина, была выполнена, нужно было уладить ещё кое-какие вопросы. Чжао Цзинмин уселся на диван с понурым лицом и удручённо произнёс: — Чжань-сюн, мне конец. Чжань Цзюньбай сделал глоток кофе и еле слышно спросил: — Это из-за Цзян-сюна? Чжао Цзинмин кивнул: — Да. Вы и несколько членов комитета предположили, что проще всего будет просто раздать деньги беженцам. Тем не менее долгое время я никак не мог добиться ничего хорошего от Цзян Юэлоу, но всё ещё не терял надежду. А когда, в итоге, убедил его, то думал, что это превратится в простую раздачу денег. Что же при таком раскладе могло пойти не так? Я не был на месте происшествия в тот день. И как результат — Цзян Юэлоу умудрился разверзнуть небеса! — по мере того, как Чжао Цзинмин говорил, он всё больше и больше злился, и в конце своей эмоциональной речи практически сорвался на крик. — Это не имеет к Вам никакого отношения, так что не стоит сильно переживать по этому поводу, — успокоил его Чжань Цзюньбай, поставив обратно на столик свою чашку. Да как же можно было избежать обвинений после того, что произошло? Из-за этого Чжао Цзинмин был крайне обеспокоен. Он вздохнул и с досадой сказал: — Директор Чжань, если бы за этот проект по планированию переселения беженцев Цзян Юэлоу отвечал в одиночку, то в случае проблем, вся ответственность легла бы на его плечи. Но это дело было поручено нам двоим, а у нас всегда были с ним разногласия, Вы же знаете. Так что теперь мне вряд ли удастся выйти полностью сухим из воды. Я слышал, что мэр Цай уже попросил комиссара Бая подобрать парочку новых кандидатов на должность главы отдела внутреннего расследования*! Боюсь, что в следующий раз он придёт за мной, обвинив в халатности!(*отдел внутреннего расследования — отдел, который занимается пересмотром, дополнительным/внутренним расследованием происшествия, как это обычно делают в громких делах, особенно когда полицейский убивает гражданское лицо)
Чжань Цзюньбай тоже слышал об этом, но сейчас его больше интересовало, что ему скажет Чжао Цзинмин. Сидя напротив Чжань Цзюньбая, Чжао Цзинмин глядел на него глазами полными отчаяния: — Чжань-сюн, на завтрашнем совещании правительственных органов, пожалуйста, не забудьте замолвить за меня словечко. Если я смогу сохранить свою должность в таможенном управлении, то без промедления передам Вам во владение особняк на западе города. Вот оно что? Чжань Цзюньбай бросил на Чжао Цзинмина недовольный взгляд. Подумав про себя, что реакция Чжао Цзинмина на случившееся была довольно скучной, он отказался от предложенного подарка: — Я готов помочь Вам и передать пару слов брату Цзяну во имя нашей дружбы, а не ради выгоды. Чжао Цзинмин не преминул тут же извиниться: — Прошу прощения, мне очень жаль, всё потому что я в замешательстве и очень обеспокоен сложившейся ситуацией. Приношу свои извинения за то, что посмел оскорбить Вас. Чжань Цзюньбаю больше нечего было добавить, поэтому он встал с дивана и сказал: — Уже поздно, возвращайтесь к себе и завтра ждите от меня вестей. Это был намёк на то, что гостю больше не рады в этом доме. Чжао Цзинмин прекрасно это понимал, поэтому незамедлительно поспешил убраться восвояси, попутно продолжая рассыпаться в тысячах извинений. После его ухода Чжань Цзюньбай сел обратно на диван, размял шею и мышцы и, задумавшись на мгновение, издал едва различимый вздох. — Что-то беспокоит директора Чжаня? — в какой-то момент на лестнице второго этажа появился Юй Танчунь и, услышав этот вздох, бесшумно спустился вниз. — Когда я услышал, как хлопнула дверь, то понял, что начальник Чжао уже ушёл, поэтому вернулся, чтобы снова составить Вам компанию. Молча выслушав его объяснения, Чжань Цзюньбай слегка кивнул в ответ, лишь дав понять, что оценил его намерения, и оставил вопрос Юй Танчуня без ответа. — Хотите послушать арию? — озадачил его Юй Танчунь новым вопросом. Чжань Цзюньбай был несколько удивлён таким предложением: — Сейчас? Юй Танчунь расплылся в милой улыбке и кивнул: — Когда чем-то расстроен, лучше всего послушать оперу. Чжань Цзюньбай почувствовал себя более спокойно и непринуждённо уже в тот момент, когда услышал голос спускающегося с лестницы Юй Танчуня, но просто не стал озвучивать эти мысли вслух. Теперь же у него появилась ещё и возможность послушать пение Юй Танчуня, так почему бы не воспользоваться шансом, и не насладиться оперой в его исполнении? Юй Танчунь сел перед Чжань Цзюньбаем и без вычурных поз просто начал петь а капелла. Слушая чарующие звуки его голоса, что были подобны текучему мёду, Чжань Цзюньбай расслабленно опустился на спинку дивана и, блаженно прикрыв глаза, стал пальцами отбивать ритм. Несмотря на то, что на Юй Танчуне не было ни сценического костюма, ни театрального грима, всё же для Чжань Цзюньбая эта прекрасная мелодия лилась, словно с небес.***
А вот сидевший в одной из зрительских комнат сада Тяньюнь Чэнь Юйчжи совершенно не был настроен слушать музыку, в независимости от того, насколько чисто и изящно звучала опера, исполняемая на сцене. Его взгляд оставался прикованным к двери, пока в комнату не вошёл человек в шляпе. — Почему ты решил встретиться именно здесь? Это место слишком броское, — проворчал пришедший мужчина, присаживаясь и кладя снятую шляпу на стол. У Чэнь Юйчжи было крайне довольное выражение лица, он знал, что Ван Мэн непременно появится: — Никто не ходит в театры днём, так что здесь безопасно. Ван Мэн взял пригоршню арахиса и принялся очищать его от скорлупы: — У меня мало времени, — нетерпеливо начал он. — Сяо Синь ходил за мной по пятам весь день. Я должен вернуться через десять минут. — Хорошо, тогда сразу к делу, — Чэнь Юйчжи достал переданную Чу Ран фотографию, указал на мужчину, которого застрелил Цзян Юэлоу, и спросил, — Ты знаешь этого человека? Ван Мэн отложил арахис в сторону и перегнулся через стол, чтобы разглядеть снимок поближе. После некоторых раздумий, он, наконец, припомнил: — Это Лао Ба, коллектор, собирающий плату за покровительство на причале. Он был кем-то вроде преходящего члена Цзиньматан, который целыми днями шатался без дела на пирсе. Чэнь Юйчжи напрягся и незаметно сжал руки в кулаки. Всё оказалось так, как он и предполагал. — Какое преступление он совершил? — спросил Ван Мэн. Чэнь Юйчжи убрал фотографию обратно в карман: — Он погиб во время протестов рабочих, как работник фабрики. Ван Мэн на мгновение растерялся и с сомнением переспросил: — Работник? Да быть такого не может! Лао Ба такой лентяй, он не мог быть трудягой. — Это был преступный заговор, организованный тем самым человеком по имени Сань Е, который прячется в тени и тайно дёргает за ниточки. В этот раз его целью стал Цзян Юэлоу. Услышав имя Сань Е, выражение лица Ван Мэна резко стало серьёзным: — Мне уже известно, кто скрывается за личностью этого таинственного человека. Оказалось, что несколько дней назад Ван Мэн был приглашён на встречу с Сань Е. Лао Хо умер, и кому-то нужно было взять на себя дела банды. А после той облавы в логове Цзиньматан, удалось спастись всего нескольким её членам, в числе которых был раненый Ван Мэн. И хотя сначала он оказался под подозрением, у его собратьев выбор был невелик, поэтому они решили на время оставить его в покое. Но Ван Мэн никак не ожидал, что они позволят ему встретиться с Сань Е. Лицо Чэнь Юйчжи не просто приняло серьёзный вид, оно стало мрачнее тучи. Выслушав рассказ Ван Мэна, он ждал, затаив дыхание, когда его собеседник, наконец, произнесёт имя этого человека. В глазах Ван Мэна промелькнула тень ненависти, и он выпалил на одном дыхании: — Чжао Цзинмин. Конечно же, самым главным в подобных вопросах были сведения, поэтому Чэнь Юйчжи незамедлительно спросил: — У тебя есть доказательства, подтверждающие, что это именно он? Или свидетельства того, что это он поручил Лао Ба спровоцировать рабочих на бунт? Ван Мэн отрицательно покачал головой: — Сань Е очень осторожный человек. Каждый раз перед встречей с ним мы проводим тщательную предварительную подготовку. Что же касается Лао Ба, думаю, тебе следует начать с пристани. Многие местные торговцы знают его. Для начала этой информация было вполне достаточно. Чэнь Юйчжи кивнул ему и поблагодарил в ответ. — Можешь не рассыпаться в благодарностях. Я не помогаю тебе. Я просто жажду мести и хочу отправить их всех в ад, — сказав это, Ван Мэн загрёб напоследок полную горсть арахиса и тут же удалился. — Отлично, тогда отправимся на пристань и продолжим расследование, — пробормотал себе под нос Чэнь Юйчжи, прикинув следующий шаг, и уже имея в голове чёткий план и совершенно конкретных кандидатов для его выполнения.***
У пирса, где всегда было шумно и многолюдно, Чу Ран расположилась за небольшим столиком чайной лавки в ожидании своего заказа. Как только хозяин принёс свежезаваренный чай, Чу Ран тут же ухватилась за эту возможность и начала его расспрашивать: — Лаобань, я ищу тут кое-кого. У этого человека есть родинка на щеке, он невысокого роста и говорит с сычуаньским акцентом. Вы его знаете? Услышав это, хозяин лавки сначала огляделся по сторонам, а затем с улыбкой спросил: — Кем он тебе приходится? Чу Ран в ту же секунду приняла самое невинное выражение лица, словно ей ничего не было известно о мире, к которому принадлежал «разыскиваемый»: — Мы помолвлены ещё с детства. Сваха сказала, что он работает на пирсе Цзинчэна, и я не знаю правда ли это… Видя в Чу Ран неискушённую жизнью наивную девушку, хозяин не выдержал и, наклонившись к ней ближе, прошептал: — Ваш жених нехороший человек, лучше бегите от него подальше. После этой фразы глаза Чу Ран загорелись, но она быстро подавила свои эмоции и продолжила дальше задавать вопросы, поскольку именно за этим сюда и пришла.***
— Как всё прошло? — не дав ей отдышаться, сразу же поинтересовался Чэнь Юйчжи, как только Чу Ран вернулась с пристани. Чу Ран не стала медлить и без утайки рассказала ему всё, о чём он просил её разузнать: — Этого человека зовут Чэн Тяньба по прозвищу Лао Ба. Он родом из провинции Сычуань. Последние четыре года занимался поборами за «крышевание» на пирсе. Раньше, кажется, полиция Линьцзяна уже арестовывала Чэн Тяньба за кражу, и он даже провёл некоторое время в тюрьме, так что где-то должно храниться его уголовное дело. Услышав это, Сунь Юнрэнь моментально оживился: — Я сейчас же пойду и поищу. Я найду его дело, даже если мне придётся провести в архиве всю ночь! Так уж сложилось, что не только Сунь Юнрэнь чувствовал себя оживлённым и счастливым сегодня. Чэнь Юйчжи тоже находился в предвкушении, потому что сегодня ему наконец представилась возможность увидеть его.***
В это время Юй Танчунь в особняке Чжань Цзюньбая примерял свои старые сценические костюмы, которые не надевал уже долгое время. И хотя его лицо не было покрыто густым слоем грима, он всё равно чувствовал себя словно во сне, где мог снова вернуться на сцену. В последнее время Юй Танчунь часто тренировался в стрельбе, но это не мешало ему отрабатывать свои танцевальные жесты*: взмахнуть кистью, потом плавно отвести её в сторону, а затем поднять руку вверх и… Несмотря на то, что рана на плече уже полностью зажила, отголоски травмы всё ещё затрудняли его движения в танце. Скольжение рук Юй Танчуня теперь не было таким же пластичным и грациозным, как раньше.(*танцевальные жесты — речь идёт о танцевальном жесте, движении рукой, при котором большой и средний палец соединены вместе, а остальные вытянуты)
Юй Танчунь горько вздохнул и повернулся, собираясь пойти к себе и переодеться в повседневную одежду, но услышав позади себя звук открывающейся двери, тут же обернулся с нежной улыбкой на губах: — Директор Чжань, Вы вернулись… Не успев договорить, он натолкнулся на свирепый взгляд незнакомых глаз, и его сердце мгновенно сковал необъяснимый холод. Улыбка так и застыла на неподвижном лице Юй Танчуня. В дверях стоял не Чжань Цзюньбай, а… его печально известный второй дядя, кровожадный военачальник-убийца Чжань Тяньцин! Чжань Тяньцин уверенно прошествовал внутрь комнаты, бросил короткий взгляд на Юй Танчуня и бесцеремонно спросил: — Ты кто? — Я — Юй Танчунь, — не дрогнув голосом, ответил тот. Обуздав свои эмоции, он слегка склонился в знак приветствия, но его опущенный взгляд таил в себе яростный гнев. Презрительно осмотрев Юй Танчуня с ног до головы, Чжань Тяньцин произнёс: — Что в этом доме делает актёр? Цю Мин, который следом за ним тоже зашёл в комнату, незамедлительно вышел вперёд, чтобы объяснить: — Командующий Чжань, это Юй-лаобань, тот самый человек, о котором Вам рассказывал директор Чжань. Он был ранен, спасая жизнь директора, и на время лечения поселился в поместье. Чжань Тяньцин вальяжно расхаживал по гостиной, осматривая стиль дома и, выслушав Цю Мина, лишь насмешливо изрёк: — Если он полагается на оперного певца в вопросе спасения собственной жизни, то это говорит только о его некомпетентности. Он всего как несколько лет ушёл со службы в армии, а уже учится таким бесполезным вещам. Передай своему хозяину, что солдат должен вести себя как солдат. Юй Танчунь выпрямился и, казалось, даже не слушал эти грубые слова, полностью сосредоточившись на подавлении ненависти, что прорывалась наружу из самых глубин его сердца: — А чему должен научиться актёр у поколения, выращенного на принципах Восьми знамён*? Кроме как падению.(*Восемь знамён — маньчжурский принцип административного деления, совмещающий военные и гражданские элементы, неотъемлемая часть государственности в Цинской империи. Примеч. переводчика: В империи Цин, созданной после покорения в 1644 году Китая, маньчжуры занимали привилегированное положение, образуя костяк армии и структуры государственного управления. Этнические китайцы стали занимать высокие должности в империи только со второй половины XIX века. Будучи привилегированной группой, составлявшей большую часть войск империи, маньчжуры широко расселились по территории Китая, образуя национальные кварталы, домохозяйства, объединения в крупных городах. И по сути, как я поняла, термин «восемь знамён» подразумевает под собой и принцип разделения власти, и сами восемь армий под восемью разными по цвету и/или гербу знамёнами, представлявших эти самые маньчжурские объединения. Система восьми знамён просуществовала до падения империи Цин в 1911 году, но её отголоски продолжали функционировать до 1924 года (справка основана на Википедии). Примеч. анлейта: Чжань Тяньцин — один из продолживших своё существование полководцев, из числа следовавших заветам Восьми знамён, но почти все их армии исчезли с падением династии Цин (около 1911 г.), что привело к началу эпохи Китайской Республики. Итак, здесь, в этой главе, когда Чжань Тяньцин раскритиковал своего племянника, сказав, что он стал некомпетентным, когда ушёл из армии и начал интересоваться и даже обучаться актёрскому мастерству. Юй Танчунь использовал ту же риторику, чтобы оскорбить его и напомнить, что мир, в котором Чжань Тяньцин когда-то жил (эпоха Восьми знамён) уже исчез. И для этого Юй Танчунь сказал, что, раз армии Восьми знамён пали, то и учиться у них нечему. Разве что тому, как потерпеть неудачу. В общем, это огромное оскорбление! Юй Танчунь ведёт себя бесстрашно, по-настоящему безбашенно и круто!)
Разгневанный его словами Чжань Тяньцин, свирепо тыча пальцем в сторону Юй Танчуня, тотчас же приказал Цю Мину: — Скажи ему, чтобы собирал свои вещи и выметался к чертовой матери из поместья Чжань! Цю Мин осторожно взглянул на Юй Танчуня: — Так… — на его лице отразилась дилемма. С одной стороны он не осмеливался ослушаться приказа Чжань Тяньцина, но с другой прогнать Юй Танчуня без согласия Чжань Цзюньбая тоже не мог. Юй Танчунь безразлично поднял голову и с вызовом посмотрел Чжань Тянцину в глаза: — Не Вы меня приглашали в этот дом, не Вам меня и выгонять. Я покину поместье только в том случае, если подобное решение примет директор Чжань. — Да кем, чёрт возьми, ты себя возомнил?! — Чжань Тяньцин окончательно разозлился и безжалостно ударил наглого актёришку по лицу. В это самое время домой вернулся Чжань Цзюньбай. Он распахнул дверь и, став свидетелем открывшейся перед ним сцены, мгновенно пришёл в ярость: — Второй дядя! — он поспешил на помощь Юй Танчуню и, подхватив его, обеспокоенно глянул на красную отметину на щеке человека в своих объятиях. Ни капли не сожалея о содеянном, Чжань Тяньцин холодно бросил: — Ты вернулся как раз вовремя, скажи этому актёру, чтобы убирался вон. Не хочу видеть его в поместье. Не дав однозначного ответа, Чжань Цзюньбай бросил злой взгляд на Чжань Тяньцина и сухо ответил: — Второй дядя, это мой дом, — закончив говорить, он отнёс Юй Танчуня наверх, абсолютно наплевав на то, что оставил потерявшего самообладание Чжань Тяньцина стоять одного внизу. — Прости, что пришёл так поздно, — сказал Чжань Цзюньбай, пристально глядя на след от пощечины на лице Юй Танчуня. Юй Танчунь коснулся своей щеки, но совсем не почувствовал боли. Горечь и печаль в его сердце были в сто крат сильнее. Он повернул голову в сторону единственного стола, стоявшего в этой комнате. В ящике лежал пистолет, тот самый, что подарил ему Чжань Цзюньбай, но, к сожалению, в нём не было пуль. Чжань Цзюньбай был неумолимо строг и суров в этом вопросе. Он разрешал заряжать пистолет пулями только тогда, когда Юй Танчунь практиковался в стрельбе и всегда следил за тем, чтобы все они были выпущены в мишень. — К директору Чжаню приехал уважаемый гость, поэтому я не смею его более беспокоить и завтра же вернусь в сад Тяньюнь, — произнёс Юй Танчунь, взяв на себя инициативу покинуть поместье по своей воле. Слушая, как Юй Танчунь отвечает ему несвойственным для себя тоном, Чжань Цзюньбай почувствовал себя ещё более подавленным, но всё же нашёл в себе силы спокойно и терпеливо объяснить по какой причине его дядя внезапно оказался здесь и принялся распоряжаться, как у себя дома: — Древесный уголь для обогрева дома, что я подготовил для второго дяди, ещё не завезли, а поскольку погода на улице стоит холодная, он пока не желает в нём оставаться. Он пробудет у нас всего один день и покинет поместье завтра, как только проблема с углём будет решена. Юй Танчунь покачал головой, продолжая настаивать на своём: — Моё плечо уже в полном порядке, и мне не следует продолжать оставаться в доме директора… Но прежде чем он закончил говорить, его прервал Чжань Цзюньбай: — Сначала пусть доктор осмотрит твою рану и даст заключение, зажила она или нет. Сейчас мне нужно идти, но позже я вернусь, так что тогда и поговорим об этом. Сказав это, Чжань Цзюньбай подошёл к двери и, не оборачиваясь, вышел из комнаты, исчезнув также быстро, как и появился, словно вернулся домой с одной единственной целью — спасти Юй Танчуня.***
Цзян Юэлоу, в первый раз в жизни сам оказавшийся заключённым, понятия не имел о том, что творилось за стенами тюрьмы. Его заперли в одиночной камере, где, помимо железной двери, было ещё маленькое окошко, через которое проникал лунный свет. Задрав голову, Цзян Юэлоу спокойно сидел в углу стены со скрещенными ногами, и не издавал ни звука. Его взгляд, обращённый к окну, был совершенно расфокусированным и пустым. Глядя на его одинокий и унылый силуэт, было сложно сказать, находился ли Цзян Юэлоу в здравом уме или же в оцепенении. Во всяком случае, в таком состоянии он не мог причинить никакого вреда. Однако дежурившие этой ночью полицейские знали, что это лишь временное затишье. Только за сегодняшний день у Цзян Юэлоу уже случилось несколько приступов агрессивного поведения. Никто не мог предсказать, когда он в очередной раз начнёт неожиданно пинать дверь и кричать: «Выпустите меня! Я понял, он сказал мне это нарочно, специально разозлил меня, они хотели посадить меня, чтобы иметь возможность продолжать творить свои грязные дела! Они занимаются этим прямо сейчас! На причале, нет, на корабле, на корабле! На корабле в Юго-Восточную Азию! Головорезы из Цзиньматан, возможно, и умерли, но к банде уже могли присоединиться новые люди. Да, точно, именно так!» Если бы кто-то заикнулся, что Цзян Юэлоу несёт бред сумасшедшего, ему бы возразили, что у умалишённого не бывает такой хорошей логики. И если предположить, что он на самом деле не безумный, то на данный момент его психическое состояние действительно пугало. Снаружи послышался звук шагов. Тюремный надзиратель не осмелился рисковать и сразу же насторожился, однако увидел лишь, как к нему приближается красивый мужчина в гражданской одежде с аптечкой в руке. — Я пришёл осмотреть начальника Цзяна. Надзиратель наконец-то почувствовал облегчение, узнав от этого человека, что буйное поведение Цзян Юэлоу было вызвано болезнью, и быстро впустил его внутрь в надежде, что заключенный в самое ближайшее время выздоровеет и перестанет вести себя, как сумасшедший. Услышав какой-то шум, Цзян Юэлоу моментально обернулся и увидел, что в дверях стоял Чэнь Юйчжи. Он тут же встал, взволнованно схватил Чэнь Юйчжи за рукава пиджака и отчаянно заговорил: — Я думал об этом, послушай меня, кто-то стоит за этим, это… Но Чэнь Юйчжи прервал его, обратившись к нему по должности: — Начальник Цзян, пожалуйста, успокойтесь, я пришёл сюда, чтобы вылечить Вас. У Вас эмоциональное расстройство. Цзян Юэлоу был потрясён. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг Чэнь Юйчжи повернулся спиной к двери и, подмигнув ему, прошептал: — Снаружи лишние уши. Цзян Юэлоу понятливо кивнул в ответ и больше ничего не стал говорить. Чэнь Юйчжи достал свой стетоскоп, наклонился ближе к Цзян Юэлоу и, прижав трубку к его груди, принял вид серьезного доктора, изобразив, что внимательно прислушивается к дыханию пациента. Воспользовавшись этой уловкой, он тихонечко спросил: — Ты принял лекарство, которое я попросил комиссара Бая передать тебе? Цзян Юэлоу молчаливо кивнул головой. — Значит ты симулировал все эти безумные приступы, о которых они упоминали? Цзян Юэлоу снова кивнул. Убедившись, что с Цзян Юэлоу всё в порядке, Чэнь Юйчжи наконец-то почувствовал облегчение и сказал: — Это дело связано с Чжао Цзинмином. Не пори горячку. Я вместе с Чу Ран буду искать доказательства. А ты пока останешься здесь, чтобы они расслабились. В ту же секунду глаза Цзян Юэлоу загорелись. Конечно же за всем стоял Чжао Цзинмин. Перед тем, как убрать стетоскоп, Чэнь Юйчжи напоследок положил свою руку ему на плечо, чтобы утешить, а затем снова заговорил в полный голос, вернувшись к своему тону врача: — Ничего серьёзного, это всего лишь тревожно-паническое расстройство. Я выпишу Вам лекарство. Тюремный надзиратель заглянул внутрь камеры и увидел, как свирепый и безжалостный начальник Цзян покорно принял лекарство из рук доктора Чэня и стал гораздо спокойнее. Настроение Цзян Юэлоу и правда значительно поднялось, так что провожая Чэнь Юйчжи взглядом, надзиратель смотрел на него уже с каким-то восхищением. Покидая здание тюрьмы, Чэнь Юйчжи встретил во дворе Чжань Цзюньбая. Поприветствовав друг друга, Чжань Цзюньбай заметил в руках Чэнь Юйчжи аптечку и спросил: — Вы приходили в тюрьму, чтобы кого-то осмотреть? — Начальник Цзян плохо себя чувствовал, и комиссар Бай попросил меня навестить его, — ответил Чэнь Юйчжи вполне официальным тоном, не допускающим ни малейшего намёка на реальную причину его визита, хотя по сути это можно было считать правдой. На лице Чжань Цзюньбая отразилось лёгкое беспокойство, и он с тревогой в голосе произнёс: — Увы, тюремная среда всегда оставляет желать лучшего. Брат Юэлоу в порядке? Сейчас с ним всё хорошо? Чэнь Юйчжи улыбнулся и кивнул в ответ: — Он принял лекарство и уже чувствует себя намного лучше. Чжань Цзюньбай издал короткий вздох облегчения: — Вот и хорошо, я боялся, что он будет чувствовать себя угнетённым. Сегодня я даже принёс ему вино. — Ему сейчас не следует пить, полагаю, лучше отложить это на следующий раз, — Чэнь Юйчжи использовал свой статус доктора, чтобы переубедить его, — Быть может, Вам стоит подождать, пока начальник Цзян не освободиться, и тогда Вы со спокойной душой сможете с ним выпить. Уверенность, с которой держался в этот момент Чэнь Юйчжи, заставила Чжань Цзюньбая загадочно улыбнуться, но эта улыбка исчезла сразу же, как только он понимающе кивнул: — Ладно, тогда в следующий раз, — сказав это, он уже собирался уйти, но его остановили. — Директор Чжань, Вы свободны завтра днём? — с любезной улыбкой спросил его Чэнь Юйчжи. Чжань Цзюньбай остановился, а затем в замешательстве обернулся и спросил: — А что Вы хотели? В ответ Чэнь Юйчжи снова улыбнулся и без промедления предложил: — Эм, я хотел бы пригласить Вас и начальника Чжао принять участие в благотворительном сборе средств, чтобы внести свой вклад в помощь бедным детям города. Даже в такое время у него всё ещё хватало сил заниматься благотворительностью. Чжань Цзюньбай невольно восхитился Чэнь Юйчжи, он кивнул головой в знак согласия и с готовностью принял приглашение доктора.
