Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      В палате номер девять психиатрической лечебницы Цзян Юэлоу рисовал камнем на стене очередную отметку. Прошло уже семь дней с тех пор, как его здесь навестил Чэнь Юйчжи.       Семи дней было более чем достаточно для того, чтобы тайный главарь отправил кого-нибудь для скрытой слежки за ним. Вероятно, он сделает свой ход в ближайшие два дня.       Цзян Юэлоу отбросил камень и лёг на железную койку, которая под тяжестью его веса противно скрипнула.       Как в тумане, он вспомнил тот день, когда Чэнь Юйчжи пришёл сюда повидаться с ним. Те слова, что произнёс Чэнь Юйчжи… Каждый его взгляд… Не в силах остановиться, Цзян Юэлоу вновь и вновь прокручивал в голове этот момент.       Внезапно в его памяти всплыл вопрос, что задал ему Бай Цзиньбо, когда они ещё только планировали осуществить этот замысел:       — Тебе обязательно скрывать это от Чэнь Юйчжи?       Тогда он ответил:       — Да, обязательно. Если нам удастся это скрыть от него, значит сможем скрыть и от остальных.       Именно потому, что Чэнь Юйчжи являлся тем, кто отлично его знал и доверял Цзян Юэлоу больше всех на свете, ему пришлось всё утаить. И хотя Цзян Юэлоу тщательно продумал свой план, увидев в тот день обиженное выражение лица Чэнь Юйчжи, он до сих пор никак не мог унять в своём сердце невыносимую боль. Сжав кулаки, он мрачно вздохнул:       — Должно быть, этот глупыш воспринял всё всерьёз.       Чем больше он думал об этом, тем хуже мог себя контролировать. В итоге Цзян Юэлоу всё-таки охватил очередной эмоциональный приступ, и он устроил в палате неимоверный шум, крича во всё горло, что, как только выберется отсюда, непременно отомстит всем, кто выступал против него. Ведь в нынешней ситуации он всё равно считался сумасшедшим, так почему бы не выпустить пар, прикрывшись маской безумия.       Услышав о его вспышке гнева, доктор Хуа тут же отправился в палату и, остановившись в дверях, приказал ему немедленно прекратить истерику:       — Пациент под номером девять, ты думаешь, что до сих пор являешься начальником Цзяном? Здесь ты всего лишь девятый номер.       — Я Цзян Юэлоу! — захлопнув дверь, взревел он в ответ.       — Находясь здесь, важно не помнить, кто ты, а постараться остаться в живых, — с издёвкой произнёс Хуа Чэньшэн. — Ведь только если ты выживешь, у тебя появится шанс выбраться отсюда. Ты так не думаешь, номер девять?       Говоря это, он не сводил пристального взгляда с Цзян Юэлоу, и заметив, что тот немного успокоился, открыл дверь:       — Выходи, подышишь свежим воздухом!       Цзян Юэлоу в сопровождении санитара вывели прогуляться на открытую площадку. Во дворе находилось много душевнобольных, которые беспорядочно бродили по территории, и как только санитар отвлёкся, то тут же потерял из виду Цзян Юэлоу.       На самом деле он не планировал сбегать. Просто заметив подметающего двор уборщика, Цзян Юэлоу моментально узнал его лицо и тут же бросился вслед за ним.       Наконец догнав его на углу здания, Цзян Юэлоу медленно приблизился и, пронзительно глядя на мужчину, с настороженностью в голосе сказал:       — Я тебя раньше видел.       В ответ мужчина с ухмылкой произнёс:       — Если быть точнее, ты видел раньше это лицо.       Его звали Сунь Хэин, он был братом-близнецом Сунь Хэмина, которого Цзян Юэлоу собственноручно пристрелил во время операции в Гонконге.       Сунь Хэин коротко представился и сразу же начал объяснять цель своего визита:       — Через пять минут время прогулки закончится, и твоё исчезновение немедленно заметят. Так что перейдём к делу и поговорим о нашем сотрудничестве?       — Я не собираюсь с тобой сотрудничать, — фыркнул Цзян Юэлоу.       Сразу получив отказ, Сунь Хэин не стал так просто сдаваться и снова попытался убедить его:       — Прежде чем выпячивать свою гордость, может сначала выслушаешь условия?       — Да что там особенного, сперва помоги мне выбраться, а уж потом проси присоединиться к вам. Что-нибудь ещё? А то время моей прогулки почти закончилось, и вряд ли я захочу тебя слушать в другой раз, — перехватив инициативу, Цзян Юэлоу повернул ситуацию в свою пользу всего одним предложением.       Сунь Хэин больше не стал юлить и петлять и решил сказать прямо:       — Полицейское управления от тебя открестилось. Ты словно брошенный ребёнок, изгой. Всем плевать, умрёшь ты или нет. Но я уверен, что имея такие выдающиеся способности, ты не захочешь провести остаток своей жизни в этой дурке.       Цзян Юэлоу развёл руками и с безразличным видом ответил:       — Здесь я всегда накормлен и напоен, мне не нужно работать, а местные пациенты гораздо интереснее, чем те сослуживцы, которые вечно ссорятся и плетут друг против друга интриги. Здесь довольно удобно жить, и я не чувствую себя ущемлённым.       Не ожидав, что Цзян Юэлоу будет настолько сложно убедить, Сунь Хэин слегка разозлился. Но задание, которое дал Сань Е, должно быть выполнено, поэтому ему пришлось подавить свои эмоции, и он продолжил его подстрекать:       — Ты и дальше собираешься позволять им вот так над собой издеваться и унижать? Разве ты не хочешь, чтобы они заплатили за то, что сделали с тобой, и за то, что привезли сюда?       Лицо Цзян Юэлоу слегка напряглось, будто его задели сказанные слова, и Сунь Хэин немедленно воспользовалась этой маленькой победой:       — Я не считаю тот способ, что ты выбрал для мести, неправильным. Если с тобой поступили плохо, конечно же, ты имеешь право дать отпор. Просто убей всех, если понадобится. О чём разговор… всего каких-то четыре жалких жизни? Они не имеют большого значения.       Услышав это, Цзян Юэлоу, наконец-то, улыбнулся и с благодарностью взглянул на Сунь Хэина:       — С того момента, как я убил эту семью, ты первый, кто одобрил мою месть. Что ж, неплохо, мне нравится. Я даже восхищён. А то я уже порядком устал от всех правил и запретов.       В этот момент неподалеку раздался крик санитара:       — Номер девять? Номер девять!       Их вот-вот могли обнаружить, поэтому Сунь Хэину пришлось тотчас же удалиться, в спешке напоследок бросив:       — Я дам тебе время на принятие решения. Если ты согласишься сотрудничать, сегодня в шесть вечера притворись больным и выходи, я заберу тебя отсюда.       Глядя в спину убегающему Сунь Хэину, Цзян Юэлоу понял, что первый шаг его тайного плана увенчался успехом.

***

      Комната для гостей на втором этаже поместья Чжань Цзюньбая была обставлена просто, но со вкусом. Даже в суровую зиму в этой комнате было тепло и уютно. Из окна открывался прекрасный вид на зимнюю сливу*, растущую в саду, которая в это время года ещё не цвела, но мощные ветви выглядели настолько красиво и эстетично, что было невозможно оторвать глаз.

(*зимняя слива — слива мэйхуа 梅花 — зимний цветок, её цветение приходится на конец зимы-начало весны. Теплолюбивое, но морозоустойчивое растение, с цветками из пяти лепестков красного, розового, белого цвета и их многочисленных оттенков. Есть два вида этого дерева: цветочное и плодовое. Примеч. анлейта: Говорят, что цветок сливы символизирует стойкость и упорство перед лицом невзгод в суровую зиму. Не правда ли, прекрасная и грустная метафора? Это дерево ещё не зацвело, а все мы помним, что вскоре произойдет с Юй Танчунем…)

      Вся мебель, находящаяся в комнате, была сделана из красного палисандра и украшена изысканной резьбой. Забота хозяина о живущем здесь человеке была вполне очевидна.       Юй Танчунь стоял посреди этой спальни, оглядываясь по сторонам, а затем вздохнул, подошёл к письменному столу и выдвинул ящик. Там находился пистолет Браунинг, подарок Чжань Цзюньбая, а рядом спокойно лежала одинокая пуля.       Чжань Цзюньбай крайне строго контролировал используемые пули. Даже Юй Танчунь не мог беспрепятственно их получить. Ему удалось незаметно её спрятать только во время их последней совместной тренировки по стрельбе, в тот момент, когда Цю Мин отвлёк Чжань Цзюньбая разговором.       Это была его последняя надежда.       Юй Танчунь взял своё оружие и, отправившись прямиком в резиденцию Чжань Тяньцина, попросил с ним встречи, представившись другом Чжань Цзюньбая. Открывший дверь парнишка, которого перевели из особняка Чжань, неоднократно встречался с ним раньше и знал, что тот был почётным гостем Чжань Цзюньбая, поэтому с уважением пропустил его внутрь.       Развалившись на диване, Чжань Тяньцин сидел в зале и наслаждался выпивкой в объятиях звонко смеющейся женщины. Юй Танчунь прошёл вперёд и с улыбкой его поприветствовал:       — Командующий Чжань.       Чжань Тяньцин посмотрел на него с презрением, а затем перевёл взгляд на впустившего его парня и сделал выговор:       — Не пускай в дом всяких кошек и шавок, я не хочу видеть эту грязь.       Юный слуга смущённо уставился на Юй Танчуня и попытался попросить его уйти.       Но вместо того, чтобы удалиться, Юй Танчунь подошёл ближе к Чжань Тяньцину:       — Командующий Чжань, у меня есть несколько тем, касающихся директора Чжаня, о которых я хотел бы с Вами поговорить.       Чжань Тяньцин продолжил его игнорировать и, обращаясь только к парнишке, рявкнул:       — Выведи его отсюда.       Молодой человек вздрогнул и, испугавшись гнева своего хозяина, немедленно шагнул к Юй Танчуню, чтобы потянуть его к выходу. Однако тот не дал себя схватить за руки и, по-прежнему глядя на Чжань Тяньцина, с ухмылкой произнёс:       — Разве Вы не хотите узнать, что говорит о Вас директор Чжань со мной наедине, и что он о Вас на самом деле думает?       Казалось, Чжань Тяньцина немного заинтересовало это заявление. Он взглянул на него и через некоторое время оттолкнул сидящую рядом женщину, а затем наклонился вперёд, демонстрируя готовность его выслушать.       Стоило только Юй Танчуню поехать в другой особняк семьи Чжань, как эта новость тут же достигла ушей Чжань Цзюньбая, и он немедленно отправился туда с редким для него тревожным выражением лица.       В это время в своей резиденции Чжань Тяньцин приказал всем выйти из зала и, даже не позволив присесть Юй Танчуню, велел ему:       — Ну поведай, что же Чжань Цзюньбай обычно говорит обо мне.       — Похоже, Вы не очень-то и доверяете директору Чжаню, в противном случае Вас бы не заинтересовала эта тема, — с усмешкой ответил Юй Танчунь.       Чжань Тяньцин откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся:       — Я доверяю только себе.       — Это потому, что тебя тревожат те ужасные поступки, которые ты совершил? — в резкой форме внезапно спросил Юй Танчунь. Говоря это, он вытащил из кармана пистолет и, направив его на Чжань Тяньцина, нажал на курок.       Но Чжань Тяньцин не зря носил звание командующего армией. Он заслужил его, сражаясь с настоящей саблей и ружьём. Как раз в тот момент, когда Юй Танчунь потянулся за пистолетом в карман, Чжань Тяньцин поднялся, насторожившись, перекатился через кофейный столик и, увернувшись от пули, приземлился с другой стороны.       Юй Танчунь выстрелил в воздух, и прежде чем успел пошевелиться, Чжань Тяньцин набросился на него сбоку, сдавил шею и вырвал из его руки пистолет.       Последний шанс был попросту упущен.       Находившиеся за дверью охранники, услышав выстрел, немедленно ворвались внутрь и, схватив Юй Танчуня, поставили его на колени.       Чжань Тяньцин посмотрел на него и с издёвкой рявкнул:       — Я уже раз двадцать сталкивался с подобными вещами, и в покушении на меня ещё никто не преуспел. А ты счёл, что тебе это по силам, хм?       Юй Танчунь уставился на Чжань Тяньцина глазами, полными ненависти, и сквозь зубы выдавил:       — Нечестивцы подвергнутся наказанию. Даже если не получилось у меня, придут другие.       Чжань Тяньцин пришёл в ярость и, подойдя ближе, со всей силы дважды его ударил:       — Сперва я взыщу с тебя компенсацию.       У Чжань Тяньцина была тяжёлая рука, и на лице Юй Танчуня сразу же проступили красные отметины, а из уголка рта закапала кровь. У него и без того было слабое здоровье, так что когда его избили, он услышал только звон в ушах. А затем в глазах Юй Танчуня внезапно потемнело, и он потерял сознание.       — Приведите его в чувство, — отдал приказ Чжань Тяньцин, и один из охранников поднял со стола чайник и плеснул водой на лицо Юй Танчуня.       Пока тот приходил в сознание, Чжань Тяньцин посмотрел на молодого человека, который впустил Юй Танчуня, и спросил:       — Почему ты его не обыскал?       Парнишка был напуган до смерти, и его голос дрожал:       — Простите, господин, я проявил халатность…       Не успел он закончить фразу, как в комнате снова раздался выстрел. Молодой человек был застрелен Чжань Тяньцином и упал в лужу собственной крови. Стоявшие рядом охранники даже не вздрогнули и оперативно вынесли труп, словно для них это было чем-то обычным.       После того, как лицо Юй Танчуня облили водой, он с трудом разлепил глаза и в оцепенении уставился на заряжающего пистолет Чжань Тяньцина, а затем услышал вопрос этого демона:       — Почему ты хотел убить меня?       В сердце Юй Танчуня вспыхнула ненависть, он окончательно пришёл в себя и впился взглядом в человека напротив:       — Ты убил шестнадцать членов моей семьи, ты заслуживаешь смерти!       — Всего-то каких-то шестнадцать человек. Никто из тех, кто потерял больше тебя, даже не стремились мне отомстить, — равнодушно произнёс Чжань Тяньцин и приставил пистолет прямо к лбу Юй Танчуня, — Назови своё имя и давай выкладывай, есть ли у тебя сообщники.       Юй Танчунь не испугался оружия и, смело встретившись взглядом с Чжань Тяньцином, со злостью выплюнул:       — Ты не заслуживаешь знать моё имя. Тебе воздастся по заслугам, моя семья Фу дождётся тебя под землей!       — Ты говоришь о семье Фу из корпуса Белого знамени*? Твоего отца звали Фу Жун? — с интересом спросил Чжань Тяньцин, ослабив нажим пальца на курке. Если это так, то было бы занятно.

(*Корпус Белого знамени (Чжэн Бай Ци) — был одним из корпусов «Восьми знамён», маньчжурский принцип административного деления, совмещающий военные и гражданские элементы, неотъемлемая часть государственности Цинской империи. Он был одним из трёх «высших» корпусов (Простое желтое знамя, Жёлтое знамя с окантовкой и Простое белое знамя), которые находились под непосредственным контролем императора, в отличие от остальных пяти «нижних» знамён)

      Юй Танчунь усмехнулся и уставился на Чжань Тяньцина:       — Ты недостоин упоминать имя моего отца.       Удостоверившись в его личности, Чжань Тяньцин опустил пистолет и рассмеялся:       — Хотя на моих руках много крови, но твою семью Фу я действительно не убивал.       Юй Танчунь отказывался ему верить. Борясь с желанием броситься и разорвать его на части, он закричал:       — Не отрицай! Я видел это собственными глазами! Нефритовые часы с изумрудами тому доказательство!       — Я подарил эти часы Чжань Цзюньбаю на день рождения в январе того же года. А когда твою семью уничтожили, на дворе стояла уже осень, — Чжань Тяньцин смотрел на Юй Танчуня с лёгкой жалостью в глазах, но его тон всё ещё был холодным, когда он произнёс самые жестокие слова, — Человеком, который погубил твою семью, по странной иронии судьбы, является тот, кто дал тебе этот Браунинг… Чжань Цзюньбай.

(минутка боли от редактора: Почему-то вспомнилась песня Machete: «Ай, больно, ай, больно, ай, дай мне нежность…»🥲Плачу😭)

      Эта новость поразила сердце Юй Танчуня, подобно удару молнии, заставив его тело замереть, а кровь застыть в жилах.       В этот момент в дверях появился Чжань Цзюньбай.       Юй Танчунь уставился на Чжань Цзюньбая убийственным взглядом. Он не мог поверить, что друг, которому он отдал своё сердце, на самом деле был врагом, убившим всю его семью.       Так какое же истинное лицо этого человека? Он был добропорядочным человеком чести или всё же демоном, хладнокровным безжалостным убийцей?       Чжань Цзюньбай поспешно вошёл внутрь, увидел прижатого к полу Юй Танчуня и по негодованию, хлынувшему из его глаз, сразу всё понял. Быстро взяв себя в руки, он только слегка вздохнул:       — Ты и правда Фу Чэн.

(ещё страдашки редактора: И в этом вся суть директора Чжаня. Можно я ещё раз спою Machete? 🥺🥲)

      В ответ Юй Танчунь рассмеялся и со злостью сказал:       — Я даже не предполагал, что это был ты.       Чжань Тяньцин бросил Браунинг, который держал в руке, Чжань Цзюньбаю:       — Это ведь ты его отдал ему, разве нет? Единственная причина, по которой отпрыск императорской семьи сменил своё имя и фамилию и стал актёром, — это получить возможность отомстить лично. А ты был настолько любезен, что даже дал ему пистолет. Почему ты просто не отдал ему свою жизнь?! Ты чуть не сделал меня козлом отпущения. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты намеренно подставил меня.       Чжань Цзюньбай не осмелился спорить, он опустил голову и, глядя на оружие в своей руке, тихо ответил:       — Второй дядя, наверное, шутит, это была просто случайность.       — Тогда сам разбирайся с этой случайностью, — отмахнулся Чжань Тяньцин, переводя взгляд с одного на другого.       Чжань Цзюньбай резко вскинул голову и направил пистолет на Юй Танчуня, который к этому времени больше ничего не хотел говорить, на его лице читалось отчаяние, а внутри всё опустело.       Долгое время ничего не происходило, и Чжань Тяньцин вопросительно посмотрел на Чжань Цзюньбая:       — Что, никак не можешь с ним расстаться?       Чжань Цзюньбай отрицательно покачал головой:       — Разумеется, нет. Я просто думаю, что для него это слишком лёгкая смерть.       После этих слов Чжань Цзюньбай безжалостно выстрелил в руку Юй Танчуня. В то самое место, куда Юй Танчунь был ранен, когда прикрыл его своим телом от удара ножом. Как только раздался выстрел, сразу же хлынула кровь, но на лице Юй Танчунь не дрогнул ни один мускул. Он лишь слегка приоткрыл рот, инстинктивно хватая ртом воздух.       — Цю Мин, отвези его обратно, останови кровотечение и запри в подвале, — после того, как Чжань Цзюньбай отдал приказ, он обратился к Чжань Тяньцину за советом, — Второй дядя, что скажешь на счёт того, чтобы я пока оставил его у себя? Позволь мне мучить его медленно, мы ещё успеем разобраться с ним, когда гнев утихнет.       — Делай с ним, что хочешь, — махнул рукой Чжань Тяньцин, — Только предупреждаю: больше не позволяй этому актёришке втягивать себя в неприятности.       Чжань Цзюньбай почтительно склонил голову и произнёс:       — Второй дядя может не волноваться, следующего раза не будет.       Глядя на кровь на полу, оставшуюся после того, как Цю Мин утащил Юй Танчуня, глаза Чжань Цзюньбая медленно потемнели. В конце концов, Небеса лишили его шанса на «этот грех».