Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      Девятая палата психиатрической лечебницы с восемью горизонтальными полосами, нацарапанными в неприметном углу стены, была пуста, поскольку живущего здесь пациента отправили в лазарет из-за боли в желудке.       В тот момент, когда санитары несли больного через двор, из-за угла неожиданно выскочил уборщик и ударил ножом одного из мужчин, сбив его с ног. В ту же секунду пациент, лежавший на носилках, пришёл в себя, мгновенно вскочил и, не издав ни звука, нокаутировал второго санитара.       Цзян Юэлоу сразу же снял с потерявшего сознание мужчины одежду, переоделся в его форму и, застегивая пуговицы, спросил:       — Не боишься, что перейдя реку, я разрушу мост? Просто вырублю тебя и сбегу один?       Сунь Хэин тут же настороженно отступил на полшага назад:       — Может, я и не смогу победить тебя голыми руками, однако я заранее подстраховался, — сказав это, он похлопал по пистолету, висевшему у него на поясе.       — Чтобы выхватить оружие, мне потребуется всего три секунды, — усмехнувшись, ответил Цзян Юэлоу, отчего Сунь Хэин покрылся холодным потом.       Предупредив его, Цзян Юэлоу не хотел дальше медлить, поэтому спросил прямо:       — Как мне отсюда выбраться?       Сунь Хэин взял себя в руки, справившись со страхом от прозвучавшей угрозы, огляделся и махнул рукой:       — Пошли за мной.       Было уже время ужина, и большая часть персонала психиатрической лечебницы отправилась накрывать на стол. А с наступлением темноты во дворе остались дежурить только двое смотрителей, так что Цзян Юэлоу с его подручным не составило большого труда незаметно прошмыгнуть мимо них.       После побега из психиатрической больницы, они переоделись в обычную одежду, и Сунь Хэин сообщил, что отведет Цзян Юэлоу в одно место. Когда они дошли до переулка напротив сада Тяньюнь, Цзян Юэлоу внезапно остановился, сильнее надвинул на лоб шляпу, чтобы прикрыть лицо, и настороженно посмотрел на Сунь Хэина:       — Зачем ты меня сюда притащил?       Сунь Хэин усмехнулся и спокойно ответил:       — А зачем ещё приходят в театр, естественно, чтобы послушать оперу.       Конечно же, всё было устроено не ради того, чтобы насладиться пьесой, скорее всего, это была проверка на прочность его решимости. Цзян Юэлоу повернул голову и в порыве недовольства выпалил:       — Значит, я ещё не все испытания прошёл.       — Ты чересчур беспокоишься, это всего лишь спектакль, — всё с тем же невозмутимым лицом ответил Сунь Хэин. — Босс сказал, что тебя порядком потрепали, пока ты сидел целую неделю в дурке. Так что сегодня вечером можешь расслабиться.       Цзян Юэлоу искоса взглянул на Сунь Хэина и шагнул вперед, но внезапно остановившись, обернулся и спросил:       — Ты в курсе, как погиб твой брат?       Эти слова заставили Сунь Хэина измениться в лице, но вскоре он вернул себе прежний безразличный вид:       — Слышал об этом. Один выстрел в голову, неупокоенная душа.       — Прям лёгкий ветерок и невесомые облака*? — рассмеявшись, с издёвкой произнёс Цзян Юэлоу, — Похоже, вы с братом были не в лучших отношениях.

(*лёгкий ветерок и невесомые облака — китайская идиома, означающая легко переживать неприятности, спокойное отношение к мирским делам после того, как человек пережил трудности)

      — Попав в наркобизнес, можно умереть в любой момент, так что просто наслаждаешься богатством пока жив, — пожал плечами Сунь Хэин. — К тому же, нет ни вечных друзей, ни вечных врагов. И раз уж ты решил с нами сотрудничать, оставим прошлое позади и не будем о нём вспоминать.       Его ответ немного удивил Цзян Юэлоу:       — Зришь в корень.       Сунь Хэин усмехнулся и беспомощно спросил:       — Теперь ты успокоился?       — С тобой мне не о чем беспокоиться, — Цзян Юэлоу снова рассмеялся и, закончив фразу, направился в сторону сада Тяньюнь на другой стороне улицы.       Сунь Хэин был очень расстроен тем, что на него все смотрели свысока. Однако он не мог дать волю чувствам и позволить ярости выйти наружу, поэтому ему пришлось быстро последовать за ним.       Оказавшись в саду Тяньюнь, Сунь Хэин и Цзян Юэлоу гордо прошествовали через внутренний двор мимо собравшихся там гостей. Сосредоточив всё своё внимание на сцене, этой тёмной ночью никто даже не заметил, что рядом с ними только что прошёл тот самый убийца-психопат, о котором долго судачили в городе.       Сунь Хэин и Цзян Юэлоу устроились на свободных местах в углу и заказали чай с закусками и дынными семечками. Со стороны казалось, что они и правда пришли послушать оперу.       Как только они уселись, Цзян Юэлоу сразу же начал осматривать окружающую обстановку. Зацепившись взглядом за ложу для высокопоставленных персон, он на мгновение замер.       Неправильно поняв его реакцию, Сунь Хэин насмешливо произнёс:       — Ты больше не начальник отдела полицейского управления, так что о вип-ложе стоит забыть. Просто смирись с этим.       Цзян Юэлоу налил себе чашку чая и, не спеша потягивая напиток, сказал:       — Мне всё равно, где сидеть. Главное знать, кто сегодня находится там — просто богатый торговец или же кто-то из полиции или городской обороны.       Сунь Хэин понял, что имел в виду Цзян Юэлоу и, испугавшись, что эти люди могут испортить планы Сань Е, поинтересовался у него, кто там сидит.       Но Цзян Юэлоу его проигнорировал и, схватив со стола орешки, начал молча очищать их от скорлупы.       Сунь Хэин сильно разозлился и тихо прошипел:       — Цзян Юэлоу, знай своё место, хватит меня раздражать.       Цзян Юэлоу не стал отвечать также тихо и даже заговорил ещё громче:       — Своё место? А ты кто, новый босс Цзиньматан?       Сердце Сунь Хэина сжалось от страха, когда Цзян Юэлоу так открыто упомянул Цзиньматан, и он подсознательно оглянулся. К счастью, никто не услышал их разговора, и, вздохнув с облегчением, он повернулся обратно, пристально уставившись на Цзян Юэлоу:       — Если ты будешь продолжать в том же духе, я начну сомневаться, что ты действительно хочешь с нами работать.       — Ты же сказал, что мы работаем сообща, — ухмыльнувшись, бросил в ответ Цзян Юэлоу, очищая очередной орешек от скорлупы. — Хочешь стать моим начальником и руководить мной? Маловато квалификации.       Сунь Хэин окончательно рассвирепел и в гневе перешёл на крик:       — Цзян Юэлоу!       Ещё совсем недавно это имя пестрило во всех газетах, а теперь прозвучало здесь, что не могло не привлечь внимание окружающих. Но Цзян Юэлоу это нисколько не волновало, а даже напротив, в ответ он продолжил его поддразнивать:       — Ещё громче скажи, а лучше выбеги на сцену и крикни.       С тех пор, как Сунь Хэин вышел на Цзян Юэлоу, он всё время подвергался давлению с его стороны, но каждый раз ему приходилось молча терпеть. Вот и этот раз не стал исключением, поэтому ему ничего другого не оставалось, кроме как сдержать свой гнев и тихо спросить:       — Чего ты добиваешься?       — Ничего, — развёл руками Цзян Юэлоу, — Просто мне кажется, что мелкая сошка вроде тебя не подходит для сотрудничества со мной. А вот ваш Сань Е вполне годится.       В этот момент у входа во двор появился один человек, и первым его заметил Сунь Хэин. Неожиданно смягчившись, он тут же с улыбкой произнёс:       — Наш Сань Е встретится с тобой, только… не сейчас.       Цзян Юэлоу проследил за его взглядом и потерял дар речи. Тем посетителем оказался Чэнь Юйчжи.       Маленький нищий мальчик принёс в Юйчжитан письмо от Юй Танчуня, в котором тот назначил Чэнь Юйчжи встречу здесь. И хотя Чэнь Юйчжи было известно, что Юй Танчунь уже переехал из сада Тяньюнь, он всё равно пришёл сюда, поскольку это письмо его встревожило. Видимо, Юй Танчунь очень хотел что-то сказать, раз попросил прийти именно в сад Тяньюнь.       В тот момент, когда Цзян Юэлоу увидел Чэнь Юйчжи, тот тоже его заметил. Чэнь Юйчжи был потрясён и одновременно счастлив. Потрясен тем, что Цзян Юэлоу сбежал из психиатрической лечебницы и по этой же причине счастлив.       Недолго думая, Чэнь Юйчжи моментально направился прямо к Цзян Юэлоу и, притянув его в свои объятия, удивленно воскликнул:       — Тебя выпустили!       Цзян Юэлоу мгновенно пришёл в себя и, подозрительно покосившись на Чэнь Юйчжи, с ухмылкой произнёс:       — Ага, а ты ожидал, что я останусь там до конца своей жизни?       Чэнь Юйчжи не обратил внимания на его недовольный тон и потянул мужчину к выходу:       — Пойдем со мной домой.       Он сказал «пойдём домой», назвав место, где они жили по соседству, их общим домом. Это растрогало Цзян Юэлоу до глубины души, и его сердце сжалось от боли. Но чтобы сбить с толку Чэнь Юйчжи, ему ничего другого не оставалось, кроме как попытаться подавить эти эмоции и с равнодушным лицом ответить:       — Да кто ты такой, чтобы я с тобой уходил? Не мешай мне наслаждаться оперой.

(Редактор 1: Сказал ЦЮЛ, который терпеть не может традиционную китайскую оперу. Ахахах)) Редактор 2: Ага, и который только что был тронут словами ЧЮЧ до глубины души! Ц-ц-ц, господин Цзян Юэлоу…)

      Чэнь Юйчжи снова попытался потащить Цзян Юэлоу за руку, продолжая настаивать:       — Пойдём со мной, чтобы принять лекарство.       В этот момент Сунь Хэин сидел в стороне и с тоской наблюдал за развернувшейся перед ним драмой.       Фраза «принять лекарство», похоже, вывела Цзян Юэлоу из себя. Он слегка разозлился, схватил за тянувшую его ладонь Чэнь Юйчжи и с лёгкостью оттолкнул стоящего перед ним мужчину.       Чэнь Юйчжи никак не ожидал внезапного нападения, поэтому Цзян Юэлоу смог спокойно выкрутить ему руку. Зажав Чэнь Юйчжи в своих объятиях, он аккуратно взял его за лицо, нежно погладил большим пальцем по щеке и злобно прошептал на ухо:       — Чэнь Юйчжи, слушай меня внимательно, скажу в последний раз. Я, Цзян Юэлоу, не болен, и мне не нужно принимать лекарства. Отныне наши пути расходятся, нас с тобой больше ничего не связывает. Так что не вини меня за грубость, если ты снова выставишь себя на посмешище!       Сказав это, Цзян Юэлоу отпустил его запястье и с такой силой оттолкнул Чэнь Юйчжи, что тот чуть не свалился на землю.       В этот момент Сунь Хэин зловеще рассмеялся:       — Я смотрю, ты соскучился по своему старому другу. Расшалившиеся дети и то больше шумят.       Цзян Юэлоу искоса взглянул на Сунь Хэина:       — Что, хочешь спровоцировать полицию и вместе со мной загреметь в тюрьму?       Только тогда Чэнь Юйчжи заметил присутствие ещё одного человека, он оглянулся и на мгновение опешил:       — Это ты? Разве ты не умер в Гонконге…       Взгляд Сунь Хэина, устремлённый на Чэнь Юйчжи, сразу же стал намного жёстче:       — Похоже, ты тоже причастен к смерти моего брата.       Хотя он и сказал, что жизнь и смерть предопределены, но это было лишь потому, что Цзян Юэлоу являлся тем, кого хотел получить Сань Е, и Сунь Хэин не мог против него ничего предпринять. Однако этого человека некому было защищать, и если он и ему не отомстит за своего погибшего брата, тогда получалось, что Сунь Хэин действительно потратил впустую столько лет.       Почуяв неладное, Цзян Юэлоу решил нанести упреждающий удар, чтобы отвлечь внимание Сунь Хэина. Он схватил со стола тарелку, бесцеремонно швырнул её в Чэнь Юйчжи и гневно прорычал:       — Всё никак не хочешь свалить?       Дынные семечки и орешки рассыпались по земле, а фарфоровая тарелка с такой силой ударила Чэнь Юйчжи по голове, что из неё мгновенно потекла кровь.       Испытав обидное до слёз унижение, Чэнь Юйчжи почувствовал, как в сердце вспыхнул гнев. Он поднял руку, стряхнул мусор со своих волос и, бросив на Цзян Юэлоу разочарованный взгляд, сердито произнёс:       — Хорошо, как скажешь. Отныне наши пути расходятся и нас с тобой больше ничего не связывает!       Он повернулся, чтобы направиться к выходу, но его остановил Сунь Хэин и со злой ухмылкой выплюнул:       — Хочешь уйти? Слишком поздно.       В глазах Цзян Юэлоу мелькнула тревога, и он начал судорожно соображать, как помочь Чэнь Юйчжи сбежать, при этом не раскрыв себя.       Чэнь Юйчжи холодно посмотрел на Сунь Хэина:       — Убирайся с дороги.       Однако Сунь Хэин обернулся и уставился на Цзян Юэлоу:       — Цзян Юэлоу, как ты думаешь, мне следует уйти с дороги? Мой родной брат погиб от ваших рук. И раз уж мы работаем вместе, тебя я не собираюсь трогать. Но ему не сбежать от ответственности…       Говоря о том, что хочет свести с ним счёты за своего младшего брата, он намекал Цзян Юэлоу, что тот должен сделать выбор между сотрудничеством с Цзиньматан и Чэнь Юйчжи. И тогда Цзян Юэлоу всё-таки принял решение. Он стиснул зубы и начал шаг за шагом медленно приближаться к Чэнь Юйчжи, прожигая его пристальным взглядом.       Чэнь Юйчжи был совершенно потрясён услышанным, проигнорировав угрозу Сунь Хэина, он посмотрел на Цзян Юэлоу и спросил:       — Работаете вместе? Ты теперь заодно с Цзиньматан?       В этот момент Цзян Юэлоу подошёл к нему уже совсем близко и, подняв ногу, неожиданно пнул Чэнь Юйчжи:       — Это не твоего ума дело, с кем я там заодно.       Получив удар вниз живота, Чэнь Юйчжи отступил на несколько шагов назад, но не успел он выпрямиться, как Цзян Юэлоу ударил его по лицу. Чэнь Юйчжи с самого начала не был ему противником, а теперь, упустив момент, когда у Цзян Юэлоу начался очередной приступ агрессии, ему оставалось только принять поражение.       Настроение Сунь Хэина значительно поднялось, пока он наблюдал за этой сценой, и уголки его рта слегка приподнялись. Увидев, что Цзян Юэлоу повалил на землю совершенно неспособного к сопротивлению Чэнь Юйчжи, он слегка прищурился и потянулся за висевшим на поясе пистолетом.       Цзян Юэлоу краем глаза уловил это движение и в его голове промелькнула мысль, что дело плохо. С замершим от страха сердцем он схватил стоящий рядом стул и швырнул его в Чэнь Юйчжи. Единственным способом помешать Сунь Хэину выстрелить и оставить Чэнь Юйчжи в живых было привлечь как можно больше внимания.       Пролетев по воздуху, стул приземлился на спину Чэнь Юйчжи и с грохотом разлетелся на куски.       Зрители были напуганы жестоким поступком Цзян Юэлоу, а некоторые его даже узнали и тут же закричали:       — Это Цзян Юэлоу! Тот сумасшедший, которого посадили под замок!       Среди посетителей довольно быстро поднялся шум, и кто-то из гостей завопил:       — Вызовите полицию!       Не мешкая ни секунды, Сунь Хэин поднял руку с пистолетом и прицелился в Чэнь Юйчжи, но его моментально остановил Цзян Юэлоу, указав глазами наверх, где находились ложи для привилегированных персон:       — Там сидят люди из полицейского управления. Ну же, стреляй. Хочешь, чтобы меня снова арестовали?       Сунь Хэину пришлось с сожалением убрать пистолет и вслед за Цзян Юэлоу быстро протиснуться сквозь толпу, чтобы скрыться с места преступления.       Чэнь Юйчжи, который продолжал лежать на земле, мучаясь от боли, протянул руку в попытке за что-нибудь ухватиться, чтобы подняться на ноги, но в итоге, так ничего и не нащупав, беспомощно упал обратно и потерял сознание.

***

      О великолепном спектакле, устроенном Цзян Юэлоу в саду Тяньюнь, во всех красках было быстро доложено Чжань Цзюньбаю, который после услышанного задал лишь один вопрос:       — Только избил до полусмерти, но убивать не стал?       — Нет, — ответил Цю Мин.       Чжань Цзюньбай выглядел слегка недовольным.       — Однако Хэин считает, что в целом он неплохо прошёл это испытание, — добавил Цю Мин, — Просто в последний момент Цзян Юэлоу всё же малость спасовал, вспомнив о своих былых чувствах.       — Стало быть, о старой любви, — Чжань Цзюньбай обернулся и задумчиво посмотрел на подвал.       — И ещё кое-что, — продолжил Цю Мин, — Цзян Юэлоу хочет встретиться с Вами.       Немного поразмыслив, Чжань Цзюньбай усмехнулся:       — Пытается прибегнуть к уловкам. Он слишком нетерпелив. Придётся ему подождать, пока я не узнаю, что он задумал.       — Что прикажите предпринять? — тут же попросил дальнейших указаний Цю Мин.       — Госпожа Змея оставила нам хорошую пешку, — Чжань Цзюньбай покачал в руке бокал с вином и сделал небольшой глоток.       Цю Мин сразу же понял его намёк:       — Вы имеете в виду, начать с госпожи Бай?       — Если у Цзян Юэлоу действительно есть тайный план, то нам обязательно понадобится помощь Бай Цзиньбо, чтобы проверить так ли это. И только после этого можно будет спокойно его использовать, — Чжань Цзюньбай допил вино из своего бокала и продолжил, — Впрочем, если ему так хочется меня увидеть, то это можно устроить. Скажи Хэину, чтобы передал ему, что условием для встречи со мной является убийство Чэнь Юйчжи.

***

      Избитый до полусмерти Чэнь Юйчжи пришёл в себя уже в больнице. Когда он открыл глаза, Чу Ран, сидевшая у его кровати, радостно воскликнула:       — Ты очнулся!       Чэнь Юйчжи попытался встать, но стоило ему пошевелиться, как он тут же почувствовал дикую боль. Эта боль была настолько невыносимой, что он поднял руку, чтобы пощупать свои рёбра и обнаружил на теле медицинские пластины для фиксации костей.       Увидев, что он зашевелился, Чу Ран поспешила его остановить:       — Не двигайся, тебе только что вправили рёбра.       И Чэнь Юйчжи пришлось лечь обратно. Он взглянул на Чу Ран, которая помогла ему поудобней устроиться, и спросил:       — Как ты здесь оказалась?       Чу Ран вернулась на своё место у кровати и начала объяснять:       — Кровожадный убийца Цзян Юэлоу появился в саду Тяньюнь, чтобы устроить драку и доставить неприятности. Разве наша газета могла упустить подобную новость? Тебя отвёз в больницу руководитель труппы, и за тобой некому было присматривать. Поэтому я прикинулась твоей подругой и осталась здесь.       — А почему прикинулась? — мягко улыбнулся Чэнь Юйчжи, — Для нас с Юэлоу ты на самом деле являешься подругой.       Весь избитый и покалеченный Чэнь Юйчжи всё равно с улыбкой вспоминал о нём. Чу Ран была совершенно озадачена его реакцией и спросила:       — Он сбежал из психиатрической лечебницы? Мне сказали, что это он сделал с тобой. И даже если это было совершено под влиянием эмоционального приступа, всё же мне сложно понять, почему он тебя так избил.       Чэнь Юйчжи покачал головой, больше не желая об этом говорить. Он тоже многого не понимал, но зато прекрасно знал, что если бы Цзян Юэлоу действительно хотел его убить, то Чэнь Юйчжи был бы уже давно мёртв.       Видя, как он качает головой, Чу Ран торопливо произнесла:       — Не думай, что я его совсем не знаю. Тогда в Гонконге, я тоже спасла ему жизнь. Я слепо помогала ему именно потому, что доверяла, но теперь…       — Чу Ран, спасибо, что ты согласилась поверить ему, — Чэнь Юйчжи посмотрел на сидящую напротив смелую девушку и мягко сказал, — Я думаю, что он, должно быть, планирует что-то предпринять. И его затея может быть очень опасной, поэтому он и оттолкнул меня. Я надеюсь, что ты тоже не будешь в это ввязываться, ведь ты благодетельница Юэлоу, и мы бы хотели, чтобы с тобой всё было в порядке.       Глаза Чу Ран мгновенно вспыхнули:       — Но я тоже хочу помочь вам! Я знаю, что вы оба боритесь за то, чтобы Цзинчэн освободился от опиума. Я журналист и могу использовать своё перо как меч. Я уверена, что смогу помочь вам в этом.       Чэнь Юйчжи посмотрел на неё и, внезапно что-то вспомнив, с улыбкой произнёс:       — Тогда, пожалуйста, помоги мне с формальностями по выписке.       — Ты хочешь выписаться из больницы? — Чу Ран была ошеломлена, — Но ты ещё не оправился от полученных травм и нуждаешься в госпитализации.       Чэнь Юйчжи покачал головой:       — Всё в порядке, я сам врач, я смогу позаботься о себе. Дома у меня есть всё необходимое для этого.       Видя его настойчивость, Чу Ран не оставалось ничего другого, как согласиться.

***

      В особняке Чжань имелся подвал, в котором дневной свет проникал только сквозь маленькое окошко. Там было темно и сыро, и даже воздух был холодным и тяжёлым. И именно здесь с кандалами на ногах прикованный к железной трубе был заперт Юй Танчунь.       Когда Чжань Цзюньбай вошёл внутрь, Юй Танчунь с пустым взглядом сидел у стены, а перед ним на тарелках лежала еда: каша, закуски из овощей, паровые булочки и прочее, которые так и остались нетронутыми.       Чжань Цзюньбай приблизился к нему, накрыл тёплым пледом, а затем обошёл сзади и, крепко сжав его плечи, близко наклонился к уху:       — Что, собрался объявить голодовку? — холодно спросил он.       Юй Танчунь не хотел отвечать и даже не поднял веки.       Тогда Чжань Цзюньбай присел на одно колено, взял тарелку с кашей и, поднеся к его губам ложку, ласково произнёс:       — Давай, поешь.       В этот момент Юй Танчунь наконец-то соизволил посмотреть на Чжань Цзюньбая, холодно глядя на него с нескрываемым возмущением.       Чжань Цзюньбай перестал быть вежливым и, внезапно сдавив рукой подбородок Юй Танчуня, начал насильно вливать кашу ему в рот, властным тоном приказав:       — Ешь.       Юй Танчунь задыхался, кашлял и сопротивлялся, но поскольку его руки и ноги были скованы, всё попытки вырваться были тщетны. Чжань Цзюньбай крепко сжимал челюсть Юй Танчуня и не отпускал, не заботясь даже о том, что каша стекала по его собственной руке.       Таким образом, Юй Танчуню пришлось съесть полтарелки каши. Только после того, как Чжань Цзюньбай остался доволен результатом своих действий, он ослабил захват и встал, чтобы отставить тарелку с остатками каши в сторону. Он достал из кармана носовой платок и, не спеша вытирая руки, сказал:       — Если не хочешь, чтобы тебя кормили насильно, в следующий раз будь послушным и ешь сам.       Юй Танчунь поднял руки, небрежно вытер уголки рта и сердито уставился на Чжань Цзюньбая:       — Какая тебе разница, жив я или мёртв? Тебе должно быть всё равно.       — Хорошенько подумай, пока ты жив, твои возможности безграничны. А если умрёшь больше уже ничего не сможешь сделать, — с лёгкой улыбкой ответил Чжань Цзюньбай, нежно взяв его за руку, — Чтобы отомстить, сначала надо стать сильнее. Или как минимум, сравняться по силе со своим врагом, только тогда у тебя появится хоть какой-то шанс. В противном случае получается, что это просто пустая болтовня, равносильно тому, как переоценив себя, попытаться разбить камень яйцом.       С этими словами он бросил испачканный платок, повернулся и ушёл.       Снова придя в замешательство, Юй Танчунь бездумно уставился на тарелку с кашей на полу. Он никак не мог разобраться, что руководило Чжань Цзюньбаем, зачем оставлять в живых человека, который испытывает к нему глубокую ненависть? Какой ему от него прок? Юй Танчунь ничего не мог понять.       В этот момент послышался звук быстрых шагов. Юй Танчунь поднял взгляд и увидел спустившегося вниз Цю Мина, который направил на него чёрное дуло пистолета.       Юй Танчунь понял зачем тот пришёл и медленно поднялся. На его лице не было страха, гордо стоя с достоинством, он приготовился умереть.       Цю Мин злобно на него посмотрел:       — Нельзя позволять такой скрытой угрозе, как ты, находится рядом с директором!       В ответ Юй Танчунь лишь спокойно улыбнулся, закрыл глаза и тихо произнёс:       — Спасибо.       Раздался выстрел, однако пуля не попала в Юй Танчуня. Он открыл глаза и заметил, что в дверях подвала появился Чжань Цзюньбай. В его ладони дымился пистолет, а Цю Мин придерживал свою раненую руку с лицом полным негодования.       — Убирайся, — в гневе прорычал Чжань Цзюньбай.       Цю Мин стиснул зубы, подобрал упавший на пол пистолет и, не говоря ни слова, поспешно направился к выходу. Подойдя к двери, он внезапно обернулся и с укором посмотрел на Чжань Цзюньбая:       — Директор, Дун Сянь нанёс вред своей стране*.

(*Дун Сянь нанёс вред своей стране — Цю Мин упомянул того самого Дун Сяня, который состоял в гомосексуальных отношениях с императором Ай-ди, откуда и пошло знаменитое китайское выражение «страсть отрезанного рукава». Император безмерно баловал своего возлюбленного и даровал ему высокие дворянские и военные титулы, но тот совершенно не занимался положенными этим постам делами, ставя под угрозу государственные дела)

      Выражение лица Чжань Цзюньбая стало ещё злее:       — Проваливай!       И только после этого выкрика Цю Мин удалился.       Ещё минуту назад Юй Танчунь думал, что смог, наконец-то, разобраться в мотивах Чжань Цзюньбая, но не ожидал, что тот снова спасёт ему жизнь. Не найдя ответов на свои вопросы, он пристально уставился на Чжань Цзюньбая:       — Почему ты не позволил Цю Мину убить меня?       Гнев Чжань Цзюньбая ещё не успел рассеяться, и он негромко прорычал:       — Твоя жизнь в моих руках. Если захочу убить тебя, то сделаю это сам.       Однако Юй Танчунь намеренно его провоцировал:       — Почему бы не сделать это прямо сейчас?       — Когда убивать, это, естественно, будет решать мясник. И не тебе, пленнику, выражать своё мнение, — с холодной усмешкой ответил Чжань Цзюньбай.       Юй Танчунь на мгновение замолчал, а затем из его уст вырвалось:       — Я не Дун Сянь.       Чжань Цзюньбай широко улыбнулся:       — Конечно же, нет. Он лишь льстил и стремился угодить, и был гораздо менее благородным, чем ты. К тому же и я не император Ай. Я предпочитаю не любовь, а власть.       — Назови причину оставлять меня в живых, — по-прежнему не унимался Юй Танчунь.       Причина? На самом деле Чжань Цзюньбай и сам искал эту причину. Он подавил улыбку и какое-то время смотрел на Юй Танчуня, после чего медленно заговорил, обращаясь как к нему, так и к самому себе:       — Я считаю тебя своим другом, моим единственным другом. Ещё никогда в жизни никто не осмеливался принять за меня нож.       Значит причина крылась только лишь в этом, подумал Юй Танчунь и холодно рассмеялся:       — А если я скажу, что сделал это специально? Я намеренно кинулся на нож, нарочно получил травму, со злым умыслом поселился в особняке Чжань и даже специально позволил тебе научить меня стрелять.       — Замолчи! — от его слов Чжань Цзюньбай полностью потерял контроль над своими эмоциями, почти истерично выкрикивая снова и снова, — Замолчи, замолчи!       Но Юй Танчунь не умолкал, продолжая говорить:       — К несчастью, единственное, о чём я жалею, что не смог застрелить тебя из этого пистолета.       Наконец-то, всё выплыло наружу, и Чжань Цзюньбай, столкнувшись с голой правдой, равнодушно усмехнулся:       — Если хочешь со мной покончить, в первую очередь ты должен быть уверен, что сам не умрёшь.       Он по-прежнему был не в силах этого сделать и, даже потеряв все причины сохранить ему жизнь, всё-таки не смог убить Юй Танчуня.

***

      В Цзинчэне самым удобным средством передвижения являлись повозки рикш. Поэтому Яли, выйдя из магазина в прекрасном настроении с несколькими пакетами покупок в руках, встала на обочине дороги и окликнула рикшу.       Мужчина тут же подбежал со своей повозкой и остановился возле неё.       — В особняк Бай, — забравшись на сиденье, скомандовала Яли.       — Хорошо, — отозвался рикша, поднял повозку и побежал. Но стоило мужчине поднять голову, как оказалось, что под полами широкой шляпы своё лицо скрывал Сунь Хэин.       Сунь Хэин на большой скорости мчался вперёд, но на развилке дороги резко куда-то бесцеремонно повернул.       Заметив, что рикша свернул с верного пути, Яли немного запаниковала:       — Даже не пытайся обвести меня вокруг пальца, я прекрасно знаю дорогу домой.       Но Сунь Хэин продолжал молча бежать вперёд, никак не реагируя.       — Чего ты хочешь? — Яли пуще прежнего разволновалась и пригрозила, — Особняк Бай — это дом комиссара полицейского управления. Предупреждаю, с ним не стоит связываться, иначе у тебя будут неприятности.       Однако Сунь Хэин остановился лишь тогда, когда они въехали в глубь укромного незаметного переулка.       Как только рикша остановился, Яли торопливо выскочила из повозки, оставив пакеты с покупками, и попыталась убежать.       Сунь Хэин улыбнулся и бросил в спину Яли:       — Госпожа Бай, с госпожой Цзян Вы вполне спокойно разговаривали, но почему увидев меня, разворачиваетесь и убегаете?       Яли была поражена, услышав имя госпожи Цзян. Она остановилась на месте, медленно обернулась и, посмотрев на Сунь Хэина, настороженно спросила:       — Кто ты такой?       — Друг госпожи Цзян, — с улыбкой ответил Сунь Хэин.       — Она же погибла, — не поверив ему, сказала Яли.       Сунь Хэин пожал плечами:       — Мы были друзьями до её кончины.       Яли на мгновение уставилась на Сунь Хэина, а затем внезапно развернулась и в панике пошла вперёд:       — Мне пора готовить ужин, я пойду домой.       Сунь Хэин двинулся следом за ней:       — Что, даже не спросите, чего я от Вас хочу?       Яли опустила голову и продолжила быстро идти:       — Я не хочу знать.       — Тогда мне придётся поговорить с комиссаром Баем, — ответил Сунь Хэин, злобно рассмеявшись.       Всего одна фраза заставила Яли замереть, потеряв дар речи.       Когда Сунь Хэин заговорил снова, угроза уже исчезла из его тона и в голосе даже послышались нотки сочувствия:       — Я здесь не для того, чтобы причинить Вам вред. Я помогу Вам добиться всего, чего Вы хотите.       Яли посмотрела в глаза Сунь Хэина и, немного поразмыслив, спустя минуту заговорила:       — Она тебе всё рассказала?       На самом деле Сунь Хэин не был знаком с Цзян Шэннань, но услышав вопрос Яли, понял, что его догадка, скорее всего, была верной, поэтому он невольно улыбнулся:       — Между друзьями нет секретов. Я знаю всё, что Вы сделали. Не волнуйтесь, я могу не только помочь Вам отомстить Бай Цзиньбо, но и дать крупную сумму денег, чтобы Вы смогли уехать за границу и спокойно наслаждаться жизнью после того, как дело будет сделано.       Это было практически то же самое, что тогда ей предлагала Цзян Шэннань. И хотя в тот раз Яли в итоге не получила никаких денег, она всё же безжалостно подставила Цзян Юэлоу, из-за чего Бай Цзиньбо по ночами долго мучила бессонница. Так что этого ей вполне хватило, чтобы знатно позлорадствовать, и после недолгих размышлений она сразу же спросила:       — Говори, что ты хочешь, чтобы я сделала?       — Госпожа Бай действительно умна, в таком случае я сразу перейду к делу. Нам нужно, чтобы Вы добавили это ему в чай, — с этими словами Сунь Хэин протянул Яли маленький бумажный пакетик.       Яли отказалась брать свёрток, с ужасом глядя на бумажный пакет:       — Я не убийца. Я просто хочу заставить его страдать.       — Вас никто не просит убивать, — настойчиво впихивал ей этот пакетик Сунь Хэин. — Это всего лишь лекарство, которое после употребления вызывает сонливость. Нам нужно задать несколько вопросов, пока он будет находиться в полубессознательном состоянии.       Яли не была дурой, если она впустит этих людей в дом, то Бай Цзиньбо тут же её разоблачит. На поверхность всплывёт и предыдущее предательство, так что на карту была поставлена её собственная жизнь.       Сунь Хэин заметил, что Яли колеблется и продолжил уговаривать:       — Не беспокойтесь, этот препарат бесцветный и не имеет запаха. Он ничего не заметит. Мы уйдем ещё до того, как он окончательно проснётся.       Яли посмотрела на маленький свёрток с лекарством, лежащий на ладони Сунь Хэина и, в конце концов, протянула руку, чтобы взять его.

***

      В это же время ещё один человек стоял перед мучительной дилеммой. Цзян Юэлоу рассматривал держащий в руке пистолет, который ему дал Сунь Хэин. В качестве условия встречи с Сань Е он должен был собственноручно застрелить Чэнь Юйчжи из этого оружия.       — Если не хочешь этого делать, я могу тебе помочь, — сказал Сунь Хэин перед тем, как уйти, и это была отнюдь не провокация. После смерти своего младшего брата Сунь Хэин искал того, кому бы смог отомстить, чтобы выплеснуть эту ненависть, и Чэнь Юйчжи стал его добычей, на которую он нацелился.       Цзян Юэлоу снова вспомнил сказанные Чэнь Юйчжи слова: «Отныне наши пути расходятся и нас с тобой больше ничего не связывает!». Его сердце наполнилось чувством вины, и в итоге он смог только беспомощно вздохнуть.       Последнее, чего он хотел, — это вовлечь в эту игру Чэнь Юйчжи, но запутанные отношения между ними были слишком глубоки. Было уже поздно от них открещиваться, и все те грехи, что совершил Цзян Юэлоу, стали напрасными.       Он знал, что ему не следовало ни с кем сближаться. Ведь если бы у него не было Чэнь Юйчжи, он смог бы выполнить свою миссию без каких-либо опасений. А Чэнь Юйчжи, как обычный доктор, вряд ли бы стал мишенью для этих преступников.       Цзян Юэлоу долго смотрел на пистолет и, стиснув зубы, наконец-то принял решение. Он тайком выбрался из отеля, где его поселил Сунь Хэин, избавился от слежки и, найдя в неприметном месте телефонную будку, набрал нужный номер.       — Алло? — человеком, ответившим на звонок, был Бай Цзиньбо.       — Это я, у меня мало времени. Есть три новости, — торопливо заговорил Цзян Юэлоу. — Первая — я сбежал из психиатрической лечебницы… Вторая — Цзиньматан заново сформировался. В банде пока не так много членов, а лидером является Сунь Хэин. Он брат-близнец Сунь Хэмина, который вернулся из Бэйпина… Третья новость — возможно Сань Е скоро со мной встретиться, я свяжусь с тобой, если получу какие-нибудь известия.       Повесив трубку, Цзян Юэлоу повернулся и вышел из телефонной будки. В отблесках заходящего солнца его растянутая на дороге тень выглядела очень худой и одинокой.       Бай Цзиньбо же, находящийся на другом конце провода, с улыбкой положил трубку. Их секретный план сработал гладко, и теперь его настроение значительно улучшилось. После столь долгого ожидания, он, естественно, был счастлив наконец-то получить новости от Юэлоу. В этот момент с пакетами, полными покупок, вернулась Яли и первое, что она произнесла, увидев его, было:       — Ты, ты дома.       — Хм, — произнёс в ответ Бай Цзиньбо. Он был в прекрасном расположении духа и, не заметив ноток вины в тоне Яли, приказал ей откупорить для него бутылку Рислинга*.

(*Рислинг — сорт белого столового виноградного вина)

      Пообещав поставить вино на стол к ужину, Яли нащупала в кармане пакетик с лекарством и мысленно приняла решение.

***

      Уже почти стемнело, и ожидая выписки в палате, Чэнь Юйчжи начал немного волноваться. Из-за его состояния, врач никак не хотел давать ему разрешения покинуть больницу. Поэтому Чу Ран пришлось несколько раз заверить доктора, что тот сможет сам заняться своим лечением, и даже предложила написать гарантийное письмо, что заставило врача всё-таки согласиться. Но после долгой суеты он до сих пор не закончил процедуру выписки.       Чэнь Юйчжи настаивал на возвращении, потому что в больнице было не так удобно, как дома. А ещё он боялся, что Цзян Юэлоу не сможет никого найти, когда придёт домой, и, кроме того, там ждал его прожорливый кот, которого нужно было кормить.       Неожиданно он почувствовал порыв ветра и дверь палаты широко распахнулась.       — Чу Ран, — тихонько позвал Чэнь Юйчжи и посмотрел в сторону дверного проёма, не ожидая, что вошедшим окажется Цзян Юэлоу.       Следом за Цзян Юэлоу в комнату вошёл Сунь Хэин. Он посмотрел на Чэнь Юйчжи со злорадной ухмылкой, после чего с издёвкой бросил Цзян Юэлоу:       — Удачи, убей одним выстрелом.       Цзян Юэлоу искоса взглянул на него, но ничего не ответил. Достав пистолет, он прицелился прямо в сердце Чэнь Юйчжи и начал шаг за шагом приближаться к нему, пока дуло не прижалось к его больничному халату. Он подошёл настолько близко, что мог даже почувствовать биение сердца Чэнь Юйчжи.       Чэнь Юйчжи не успел никак отреагировать, он просто замер и задал очень глупый вопрос:       — Ты собираешься меня убить?       Цзян Юэлоу наклонился к Чэнь Юйчжи, словно желая обнять его, но в тот же момент из дула пистолета вылетела пуля. Она прошла через сердце Чэнь Юйчжи и попала в стену.       Цзян Юэлоу злобно улыбнулся. В этот миг он лишился последней капли человечности и превратился в настоящего демона, настолько хладнокровного, что это заставило Сунь Хэина содрогнуться.       Кто-то услышал выстрелы, доносящиеся из палаты, и Сунь Хэин тут же потащил Цзян Юэлоу к окну, чтобы поскорее скрыться. Чэнь Юйчжи рухнул на пропитанную кровью больничную койку, и прежде чем его сердце остановилось подумал только об одном:       — Дома больше никого не осталось, теперь будет некому накормить Сяо Бая, да?