Глава 29
19 декабря 2022 г., 20:09
На следующий день Цзян Юэлоу наконец-то получил шанс встретиться с Сань Е, шанс, купленный ценой жизни Чэнь Юйчжи.
Он последовал за Сунь Хэином, и тот отвёл его на находящееся в пригороде Цзинчэна озеро, откуда открывался прекрасный вид на окружающий пейзаж. Однако Цзян Юэлоу было абсолютно не до любования местными красотами, он видел только спину стоящего у озера человека в плаще. Он подходил к нему всё ближе и ближе, и в его сердце зародилось дурное предчувствие, поскольку с первого взгляда фигура этого мужчины показалась ему до боли знакомой.
Мужчина не спеша повернулся, и под капюшоном плаща наконец-то показалось лицо. Это и правда был его давний знакомый. Под маской Сань Е скрывался Чжань Цзюньбай, которого он считал своим другом на протяжении многих лет!
Цзян Юэлоу был настолько потрясён, что на мгновение даже застыл на месте, не в силах пошевелиться.
Чжань Цзюньбай не был удивлён подобной реакцией, он как и всегда слегка улыбался и всё так же дружелюбно поприветствовал его:
— Цзян-сюн, давно не виделись.
Цзян Юэлоу быстро подавил свой испуг и широко улыбнулся:
— Оказывается, Чжань-сюн и есть Сань Е!
— Удивлён? — спросил Чжань Цзюньбай, жестом велев Сунь Хэину отойти в сторону и оставить их наедине.
Цзян Юэлоу последовал за Чжань Цзюньбаем, который медленно прогуливался по засохшей траве вдоль озера.
— Неожиданно, но логично, — начал отвечать на его вопрос Цзян Юэлоу. — «Неожиданно» — это комплимент Чжань-сюну за его хорошую маскировку. Не то чтобы я не подозревал тебя раньше, но твоя тактика умело усыпила мою бдительность и отвлекла внимание полицейского управления. А «логично» — это тоже комплимент. Во всём Цзинчэне, кроме Чжань-сюна, действительно трудно найти человека, который бы обладал такой мудростью и смелостью, чтобы взять на себя эту важную роль.
Выслушав Цзян Юэлоу, Чжань Цзюньбай тоже широко улыбнулся:
— Вот это похвала. Крайне редко подобные слова слетают с уст Цзян-сюна.
Несмотря на то, что Цзян Юэлоу до смерти ненавидел Чжань Цзюньбая, на данный момент у него не было другого выбора, кроме как подыгрывать ему, иначе все жертвы были бы напрасны. Цзян Юэлоу остановился, повернулся и взглянул на Чжань Цзюньбая, чтобы подтвердить кое-какие сомнения:
— Чжань-сюн, раз уж у нас с тобой откровенный разговор, то я хотел бы кое-что узнать. Есть несколько вопросов, на которые я надеюсь получить ответы.
Чжань Цзюньбай не стал возражать и махнул рукой:
— Спрашивай.
— Из того, что мне о тебе известно, ты управляешь Цзиньматан и занимаешься контрабандой опиума через банды и иностранные компании. Думаю, это не только ради денег, верно?
Как и ожидалось от Цзян Юэлоу, он оказался весьма проницательным, и Чжань Цзюньбай улыбнулся:
— Тогда какая, по-твоему, цель ещё существует?
— Склад Дахуа, к нему ты тоже хочешь приложить руку. Похоже, Чжань-сюн очень заинтересован в оружии. Кроме того, командующий Чжань недавно ввёл свои войска в Цзинчэн, — последовательно анализировал Цзян Юэлоу, — Деньги, оружие, войска… слишком много совпадений, твои намерения вполне очевидны, я прав? Ты хочешь свергнуть политический режим.
С улыбкой выслушав анализ Цзян Юэлоу, Чжань Цзюньбай ничего не ответил. Он не стал ничего отрицать, но и признавать тоже не стал. Вместо этого он на мгновение посмотрел на Цзян Юэлоу и сразу же сменил тему:
— Ты меня ненавидишь?
Как можно не испытывать ненависти после того, как Цзян Юэлоу столько лет обманывали, и даже убили его мать?
— Было бы ложью сказать, что я не ненавижу, — не скрывая, великодушно признался Цзян Юэлоу.
— Из-за твоей матери?
Во взгляд Цзян Юэлоу мелькнуло что-то мрачное, но он не проявил особых эмоций:
— Если бы я не являлся частью игры, то подумал бы, что это была отличная стратегия. Но так получилось, что подставили именно меня, а моя мать умерла.
— Ненавидишь и всё равно решил сотрудничать? — снова спросил Чжань Цзюньбай. — Это на тебя не похоже.
Это действительно было не в его стиле, и он никогда бы не пошёл на это. Но сейчас ему предстояло полностью уничтожить власть Сань Е и Цзиньматан, поэтому он должен был завоевать доверие Чжань Цзюньбая. Цзян Юэлоу развёл руками и произнёс:
— Что толку от ненависти? Всё в прошлом, она мертва, и мне больше не о ком беспокоиться. Кроме того, она сама выбрала этот путь. Ты только подтолкнул её и отправил ко мне. Если Сунь Хэин может понять такую простую истину, значит и я могу.
— Вот и правильно, — Чжань Цзюньбай ласково похлопал Цзян Юэлоу по плечу, — Я буду благодарен за твою помощь, Цзян-сюн.
Цзян Юэлоу посмотрел в глаза Чжань Цзюньбаю, и уголки его губ приподнялись в улыбке:
— Думаю, Чжань-сюну нужен сотрудник, способный самостоятельно принимать решения, а не подчиненный, который делает только то, что ему говорят. Если нужно что-то провернуть, ты можешь сказать мне это напрямую.
Чжань Цзюньбай оглянулся на Сунь Хэина:
— Не поладил с Хэином?
— Летней мошкаре, не дожившей до зимы, не пристало говорить про снега*, — Цзян Юэлоу сначала бросил презрительный взгляд на Сунь Хэина, а затем игриво уставился на Чжань Цзюньбая, — Чжань-сюн, ты ведь до сих пор мне не доверяешь, да?
(*летней мошкаре, не дожившей до зимы, не пристало говорить про снега — китайская идиома, означающая иметь ограниченный опыт и знания)
Столкнувшись со столь высокомерным отношением, Чжань Цзюньбай не рассердился и всё с той же улыбкой на лице произнёс: — Цзян-сюн слишком много думает. Не то чтобы я тебе не доверял, просто у тебя нынче не самое завидное положение. Когда буря утихнет, мне понадобится твоя помощь. Цзян Юэлоу пристально посмотрела в глаза Чжань Цзюньбаю и усмехнулся: — Не заставляй меня ждать слишком долго, — сказав это, он развернулся и ушёл. Глядя на удаляющуюся спину Цзян Юэлоу, Чжань Цзюньбай удовлетворенно улыбнулся. В этом и был весь Цзян Юэлоу. Даже попав в подобную ситуацию, он всё равно остался высокомерным и властным, не желая ни перед кем пресмыкаться. С человеком с таким прочным внутренним стержнем очень сложно работать, но правильный подход обязательно сотворит чудо.***
Чжань Цзюньбай расположился в саду особняка Чжань и читал книгу, а рядом с ним мирно сидел в кресле Юй Танчунь, точно так же, как и тогда, когда он только переехал сюда, только теперь его руки и ноги были скованы. Юй Танчунь посмотрел на вольную птицу вдалеке, а затем опустил взгляд на наручники на своих запястьях и грустно улыбнулся. Заметив перемену в его настроении, Чжань Цзюньбай отложил книгу, поднял глаза, чтобы проследить за взглядом Юй Танчуня, и равнодушно произнёс: — Если тебе она нравится, я распоряжусь, чтобы её поймали. Юй Танчунь снова улыбнулся, но на этот раз с иронией: — Что мне в ней нравится, так это её свобода, ты дашь её мне? Чжань Цзюньбай слегка нахмурился: — Я и так уже сделал исключение, разрешив тебе выйти из подвала, чтобы погреться на солнышке. — Я всего лишь птица в клетке — не более того, — холодно ответил Юй Танчунь. Первоначально спокойная сцена была разрушена, и между ними снова возникло напряжение. Чжань Цзюньбай был очень недоволен и строгим голосом предупредил: — Фу Чэн, моя доброта не безгранична. Фу Чэн было настоящим именем Юй Танчуня, и уже долгое время его никто так не называл. Столько лет он скрывал своё имя и жил в саду Тяньюнь только ради того, чтобы отомстить, но теперь это имя прозвучало из уст его врага, и Юй Танчунь был так разгневан, что даже рассмеялся и ехидно сказал: — Особенно смешно слышать слово «доброта» от тебя. На твоих руках кровь стольких людей, так о какой доброте ты говоришь? Чжань Цзюньбай схватил Юй Танчуня за горло и гневно посмотрел ему в глаза: — Если будешь меня провоцировать, ничего хорошего тебя не ждёт. Избегая его взгляда, Юй Танчунь сомкнул веки и холодно ответил: — Всего лишь смерть. Этот человек жаждал смерти, чтобы в загробном мире наконец обрести свободу, но Чжань Цзюньбай не мог позволить ему умереть, он ослабил хватку на его шее и, усмехнувшись, произнёс: — Значит, ты недостаточно хорошо меня знаешь. Юй Танчунь открыл глаза и окинул стоящего рядом мужчину презрительным взглядом: — Ты постоянно носишь маску лицемерия, неудивительно, что у тебя нет искренних друзей. — Искренних? — Чжань Цзюньбай с горечью улыбнулся, — Искренность — это самая нелепая вещь на свете, она ничего не стоит. — Причина, по которой ты так сильно презираешь искренность, заключается в том, что у тебя её нет, потому что ты не можешь купить её даже за деньги. И единственным человеком, которого ты раньше считал другом и который искренне к тебе относился, оказался, к сожалению, я — твой враг. Чжань Цзюньбай, подумай об этом, на самом деле ты жалок. Холодные слова Юй Танчуня окончательно разозлили Чжань Цзюньбая. Он подошёл ближе, снисходительно посмотрел на Юй Танчуня и с насмешкой сказал: — Скоро ты узнаешь, кто из нас жалок. Сказав это, он отряхнул рукава и двинулся прочь, а стоявший неподалеку Цю Мин быстрыми шагами последовал за ним. Но прежде чем они успели отойти далеко, Чжань Цзюньбай громко отдал приказ Цю Мину, чтобы и Юй Танчунь тоже мог услышать: — Отправь его обратно, пусть на кухне приготовят несколько крабов на пару и отнесут блюдо с крабовым мясом в подвал… Да, и найди надёжного врача, который будет дежурить рядом… Они не спеша покинули сад, и к Юй Танчуню подошёл охранник, чтобы забрать его кресло. Юй Танчунь бросил последний взгляд на летящих птиц в небе и снова вернул себе спокойное и безэмоциональное выражение лица.***
После встречи с Сань Е Цзян Юэлоу пытался всеми средствами замаскироваться и сбежать из отеля. Однако у Чэн Юна, приставленного следить за ним, было превосходное зрение. Он с первого взгляда узнал Цзян Юэлоу и быстро пошёл следом. Заметив за собой хвост, Цзян Юэлоу быстро свернул в переулок, остановился и, дождавшись паренька за углом, схватил того за воротник и злобно прошипел: — Мне всё равно, кто тебя послал. Возвращайся и передай своему хозяину, что если он настолько мне не доверяет, то наше сотрудничество на этом закончится, — как только Цзян Юэлоу это произнёс, он неожиданно почувствовал запах дезинфицирующего средства, исходящего от одежды Чэн Юна. Его сердце тут же бешено забилось, он уставился на Чэн Юна и спросил: — Дезинфицирующее средство? За кем ты следил, перед тем, как начал преследовать меня? Чэн Юн вырвался из крепкой хватки Цзян Юэлоу и рассмеялся: — А ты ещё не догадался? Не хочешь узнать, было ли вчерашнее покушение успешным? В глубине души Цзян Юэлоу охватила паника, но он не стал подавать виду и даже высокомерно и уверенно заявил: — Я никогда не промахиваюсь, он не мог выжить. — Поздравляю, ответ правильный. — Ты собственными глазами видел его труп? — решил уточнить Цзян Юэлоу. — Нет. Но я слышал, как доктор сам объявил об этом, и госпожа Чу тоже была там. Она очень огорчилась, услышав это! — Чэн Юн не мог удержаться от смеха, как будто говорил о чём-то забавном. В этот момент сердце Цзян Юэлоу словно сжала невидимая рука, в груди настолько защемило от боли, что у него потемнело в глазах. Он отчаянно попытался сдержать свои эмоции и, подавив едва не вырывавшееся наружу горе, бросил Чэн Юну: — Женщины просто обожают плакать и рыдать по любому поводу. Я собирался попытать счастья в игорном доме, но ты испортил мне всё настроение, — закончив говорить, он развернулся и направился к выходу из переулка. И в тот момент, когда он отвернулся, слёзы уже невозможно было сдержать, и капля за каплей они медленно стекали по его щекам. Добравшись до отеля, он в оцепенении вошёл в гостиничный номер, захлопнул за собой дверь и упал на кровать, тупо уставившись в потолок. Единственная мысль, крутившаяся сейчас в голове, больно била по вискам — он убил Чэнь Юйчжи. Цзян Юэлоу медленно поднял правую руку, ту самую, которая нажала на курок и произвела роковой выстрел в грудь Чэнь Юйчжи, и внезапно, словно в наказание, со всей силы ударил себя по лицу. Тяжело дыша, он резко подскочил с кровати, зашагал к двери и, схватив проходящего мимо официанта, крикнул: — Вина, принеси мне ящик вина! А потом, выплёскивая подавляемую долгое время боль в своём сердце, он просто безрассудно пил почти до самого утра, пока вконец не опьянел. Юйчжи, я не позволю, чтобы твоя смерть была напрасной. Мне удалось установить настоящую личность Сань Е, и когда я раскрою всем истинную сущность Чжань Цзюньбая и предам его правосудию, я отправлюсь к тебе вымаливать прощение. Собрав всю свою волю в кулак, Цзян Юэлоу швырнул бутылку вина на пол, и его пьяный взгляд постепенно стал ясным.***
В представшей перед взором Чэнь Юйчжи комнате не было ни души. Это было абсолютно пустое помещение, и только солнечные лучи проникали внутрь через окно, окутывая ярким и тёплым светом его фигуру. Он огляделся по сторонам и вдруг увидел, как перед ним неожиданно возник Цзян Юэлоу, который не спеша достал из кармана пистолет и направил его на Чэнь Юйчжи. — Ты собираешься убить меня? — сдержанным тоном спросил Чэнь Юйчжи без малейшей паники. Чёрное дуло пистолета медленно двинулось вниз от головы к сердцу, и Цзян Юэлоу наконец ответил: — Нет, я спасаю тебя. — Спасаешь, направив на меня оружие? — Да, этот выстрел может спасти тебя, — пояснил Цзян Юэлоу, приставив дуло своего пистолета к сердцу Чэнь Юйчжи. — Я выстрелю сюда. Со стороны будет выглядеть так, будто пуля прошла через сердце, а это верная смерть и ни малейшего шанса выжить. Но на самом деле при таком положении ствола и при удачном стечении обстоятельств пуля лишь пройдёт в опасной близости от твоего сердца, но в итоге его не заденет. Однако риск всё же крайне велик. — И что это тебе даст? — тут же спросил Чэнь Юйчжи. — В таком случае я выиграю возможность встретиться с Сань Е и осуществлю свой тайный план, чтобы вернуть мир жителям Цзинчэна, — ответил Цзян Юэлоу, — А тебе придётся стать живым «мертвецом», и прятаться до тех пор, пока Сань Е не умрёт. — А если ты промахнёшься? — задал следующий вопрос Чэнь Юйчжи. На этот раз ответа не последовало и в комнате надолго повисла гнетущая тишина. Тогда Чэнь Юйчжи улыбнулся и озвучил очевидное: — Я умру, не так ли? Цзян Юэлоу едва заметно кивнул. Чэнь Юйчжи и без того всё прекрасно понимал. Не поддавшись панике и сохранив всё такое же спокойное выражение лица, он лишь одарил его своей простодушной улыбкой и продолжил: — Если тайный план сработает, и в Цзинчэн вернётся мир и покой, то мы, в конце концов, победим. Он верил в Цзян Юэлоу, и даже если тому придётся остаться один на один с врагом, этот человек способен переломить ситуацию. Поэтому Чэнь Юйчжи прикрыл веки и спокойно ждал, пока пуля не пронзила его тело, и сердце перестало биться, и он погрузился в бесконечную тьму. Но где-то издалека до него всё ещё доносился голос Цзян Юэлоу, он просил прощения, он… плакал. — Не плачь… — закричал Чэнь Юйчжи в темноту, ощущая только боль в сердце, словно его пронзили ножом… Что? Его сердце? Он коснулся своей груди, и его сердце снова забилось. Чэнь Юйчжи медленно открыл глаза. — Очнулся?! — первой реакцией Чу Ран было сильное удивление, но вскоре её глаза снова покраснели от подступивших слёз, — Врач даже успел констатировать смерть, тебя практически невозможно было спасти. Чэнь Юйчжи улыбнулся, он не только вернулся к жизни, но и наконец-то во всём разобрался. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что каждый раз, когда Цзян Юэлоу проявлял к нему неумолимую враждебность, это происходило в присутствии посторонних. Дважды это было в присутствии Сунь Хэина и один раз — в психиатрической лечебнице, где в комнате для свиданий на стене находилось странное зеркало. Если это так, то тайный план Цзян Юэлоу должен был увенчаться успехом, а это значит, что теперь он один в стане врага. Тогда какая помощь ему сейчас нужна и что нужно делать дальше, чтобы с ним встретиться? — Я позову доктора, — Чу Ран вытерла слёзы, собираясь направиться к выходу. — Погоди, — остановил её Чэнь Юйчжи и уже шёпотом добавил, — Пускай доктор объявит о моей смерти, а потом, пожалуйста, помоги мне найти жильё, и… кхм, кхм, кхм. Говоря это, Чэнь Юйчжи внезапно зашёлся сильным кашлем. — Не разговаривай, тебе обязательно это устраивать сейчас? — с тревогой на сердце начала отговаривать его Чу Ран. — Может, сначала ты просто хорошенько выспишься, а остальное обсудим потом? Чэнь Юйчжи покачал головой: — Потом уже будет слишком поздно. Я хочу тайком встретиться с Юэлоу. — Но мы не знаем, где он сейчас, мы не сможем с ним связаться, — произнеся это, Чу Ран кое о чём подумала, — Или же у вас есть свой секретный код для связи? — Когда я был в Гонконге, Цзян Юэлоу попросил меня помочь связаться с его подчинёнными и нарисовал символ, — немного покопавшись в памяти, ответил Чэнь Юйчжи. Чу Ран немедленно взяла со стола ручку и бумагу и попросила Чэнь Юйчжи подробно описать его, чтобы можно было зарисовать. — Этот знак представляет собой треугольник с кругом внутри. Чу Ран набросала ручкой на листке символ и показала Чэнь Юйчжи. И после того, как Чэнь Юйчжи подтвердил получившийся результат, она аккуратно сложила эту бумажку и положила в карман: — Я найду способ опубликовать этот секретный код в газете и организую вам место для встречи. И сделаю всё, о чём ты только что попросил. Я же говорила, что смогу помочь вам. Чэнь Юйчжи посмотрел на решительное выражение лица Чу Ран и с улыбкой поблагодарил: — Спасибо. — Я знаю, что вы боретесь за благополучие жителей Цзинчэна, — помотала головой Чу Ран. — А раз уж я одна из них, значит это и ради моего собственного блага, поэтому не нужно меня благодарить.***
В это время в особняке Чжань из подвала с аптечкой в руках вышел врач. Чжань Цзюньбай сидел на диване в гостиной и пил кофе, когда врач почтительно подошёл к нему, чтобы доложить о случившемся: — Директор Чжань, состояние Юй-лаобаня стабилизировалось. Он принял успокоительное и уснул. Чжань Цзюньбай поставил свою чашку с кофе на столик и холодно улыбнулся. Кое-кто просил о смерти, значит он заставит его умолять о ней: — Ты отлично поработал, завтра в это же время у него случится ещё один приступ. Доктор на мгновение остолбенел и быстро всё понял. Само собой, это было личное дело его работодателя, и ему не следовало говорить лишнего, но человек, сидевший в подвале, сейчас находился в слишком плачевном состоянии, поэтому доброе сердце врача не выдержало и, в конце концов, он осторожно произнёс: — Директор Чжань, у Юй-лаобаня очень слабое здоровье. Если у него случится ещё несколько таких приступов, боюсь… Я боюсь, он не протянет и месяца. Казалось, Чжань Цзюньбай слегка удивился: — Не протянет и месяца? — Да, у Юй-лаобаня очень серьёзное заболевание горла, его дни сочтены, — с дрожью в голосе ответил доктор. — В последние несколько дней он кашляет кровью, и поскольку в подвале жутко холодно и зябко, он продрог там до мозга костей, что усугубило его состояние. Чжань Цзюньбай долгое время молчал, а затем поднял взгляд на врача и спросил: — Его можно вылечить? Доктор отрицательно помотал головой: — Лечение слишком долго откладывали, ему уже ничего не поможет. Чжань Цзюньбай нетерпеливо махнул рукой, давая понять доктору, чтобы тот уходил. Но сделав пару шагов к выходу, доктор остановился и осторожно спросил: — Директор, так мне завтра приходить? В ответ он получил разбитую у его ног кофейную чашку и гневное: — Убирайся! Доктор склонил голову и торопливо попятился назад, думая о том, что ему не следует вмешиваться в дела столь знатного человека. Он действительно не мог понять его помыслы: желал ли Чжань Цзюньбай смерти Юй Танчуня или всё же хотел, чтобы тот выжил? На этот вопрос Чжань Цзюньбай тоже не знал ответа.***
После хмельной ночи Цзян Юэлоу едва держался на ногах, его тело было полностью истощено. Он умылся в ванной, чтобы немного протрезветь, переоделся в неприметную одежду и, заставив себя перестать предаваться печали из-за смерти Чэнь Юйчжи, покинул номер. Цзян Юэлоу дважды попытался позвонить в особняк Бай, чтобы сообщить Бай Цзиньбо о том, что он узнал, кто на самом деле скрывался под личиной Сань Е, однако никто не ответил. Когда он вышел из телефонной будки и в подавленном настроении отправился обратно, мимо пробежал продававший газеты ребёнок, громко выкрикивая: — Сенсационные новости, сенсационные новости, прошлой ночью скоропостижно скончался министр городской обороны! Уже третий высокопоставленный чиновник в этом месяце, погибший при странных обстоятельствах! Цзян Юэлоу остановился как вкопанный, окликнул ребёнка и купил себе экземпляр газеты, в то время как некоторые люди на обочине дороги уже обсуждали сегодняшние громкие заголовки, ведь один за другим умерли три высокопоставленных чиновника! Говорили, что они покончили жизнь самоубийством, но на самом деле в это никто не верил. Простые люди чувствовали назревающий переворот и шепотом рассуждали о том, что небо вот-вот изменится.(*небо изменится — метафора серьезных перемен в политике)
Не нужно долго думать, чтобы догадаться, что всё это было дело рук Чжань Цзюньбая. Цзян Юэлоу уже понял его мотив и способ, которым тот собирался захватить власть, но оставался один вопрос, когда Чжань Цзюньбай планировал это осуществить. Просматривая газету, Цзян Юэлоу внезапно заметил рекламное объявление в углу страницы. Содержимое этого объявления гласило: «В связи с неустойчивыми продажами Шаньдэтан устраивает распродажу лекарственных препаратов по низким ценам. Адрес: многоквартирный дом на улице Ситан». А рядом с рекламой располагался особый символ — треугольник с кругом внутри, который выглядел как логотип. Выражение лица Цзян Юэлоу резко изменилось, и его рука, державшая газету, бессознательно крепко сжалась. Только он и Юйчжи знали этот код. Чэнь Юйчжи был всё ещё жив! У Цзян Юэлоу не было времени на раздумья, и он поспешно отправился по указанному в газете адресу. Это был жилой дом в западном стиле, Цзян Юэлоу нашёл нужную квартиру и толкнул дверь, чтобы войти, как раз в тот момент, когда Чу Ран выходила из спальни. Они оба были удивлены, увидев друг друга, и Чу Ран заговорила первой: — Ты видел газету? Цзян Юэлоу не ответил и вместо этого спросил: — Это ты разместила объявление в газете? Откуда ты знаешь об этом символе? Это же Чэнь Юйчжи рассказал тебе, да? Чу Ран молча кивнула ему в ответ. Тогда Цзян Юэлоу глубоко вздохнул и с опаской спросил: — Он… ещё жив? Чу Ран по-прежнему не издавала ни звука, и только глазами указала в сторону спальни. Цзян Юэлоу проследил за её взглядом, и в ту же секунду внутри него что-то ёкнуло. Он быстро подошёл к двери спальни, но замер на месте, едва не коснувшись рукой дверной ручки, а затем спросил: — Он осуждает меня? Чу Ран отрицательно помотала головой: — Он очень беспокоится о тебе. Что за глупыш, по-прежнему беспокоиться об «убийце» даже тогда, когда на карту поставлена его собственная жизнь. Цзян Юэлоу отругал в душе Чэнь Юйчжи и улыбнулся, однако его глаза слегка покраснели от навернувшихся слёз. — Когда ты стрелял в него, ты был уверен, что он не погибнет? — Чу Ран посмотрела на Цзян Юэлоу и задала вопрос, который её долго волновал. Цзян Юэлоу отступил на два шага назад от спальни, а затем покачал головой и сказал: — Нет. — Тогда, как у тебя хватило духу выстрелить? — после избиения в саду Тяньюнь Чу Ран постоянно была рядом с Чэнь Юйчжи и всё время видела в его глазах те же глубокие чувства, что она сама испытывала к Цзян Юэлоу. Так что в какой-то момент она полностью перешла на сторону Чэнь Юйчжи и даже обвинила в жестокости стоящего перед ней мужчину. — Мне пришлось выстрелить, — с горькой улыбкой произнёс Цзян Юэлоу. — Я уже думал об этом. Если бы он не выжил, то после того, как мой план увенчался успехом, я бы отправился вслед за ним. Оказывается, за отчаянной уверенностью Цзян Юэлоу скрывался страх за чужую жизнь. И его собственная жизнь и смерть зависели от того, выживет ли другой человек. — Ты собираешься с ним повидаться? — спросила Чу Ран, — Он в спальне, только что принял лекарство и заснул. Цзян Юэлоу долго смотрел на дверь спальни, а затем мотнул головой: — Пускай поспит… У меня есть срочное дело и нет времени ждать, пока он проснётся. Чу Ран, сделай мне одолжение. Чу Ран не ожидала, что он сам попросит о помощи, и с её уст неосознанно сорвался вопрос: — Ты мне доверяешь? Цзян Юэлоу посмотрел в сторону спальни и кивнул: — Если он доверяет тебе, то и я доверяю. В ответ Чу Ран улыбнулась и уверенным тоном скомандовала: — Говори, чего ты хочешь. Не долго думая, Цзян Юэлоу сразу же признался: — Я узнал, кто скрывается за личностью Сань Е, но на данный момент никак не могу связаться с комиссаром Баем и обсудить с ним следующий шаг. Пожалуйста, передай ему, что настоящий Сань Е — это Чжань Цзюньбай. Всем известный старший руководитель финансового департамента, имеющий репутацию человека чести, довольно неплохой чиновник, обожаемый народом, на самом деле являлся главой самой большой тёмной силы в Цзинчэне! И если бы не Цзян Юэлоу и Чэнь Юйчжи, никто бы так и не узнал, кем он был на самом деле. В сердце Чу Ран зародилось чувство гордости за то, что ей выпала честь помочь этим двум людям, и она торжественно кивнула головой, пообещав: — Я непременно передам.***
Когда Цзян Юэлоу позвонил в особняк Бай, на самом деле в доме было кому взять трубку, вот только это была Яли. Отослав всех слуг и оставшись дома одна, она сварила на кухне куриный суп и стала ждать возвращения Бай Цзиньбо. В тот момент, когда зазвонил телефон, Яли не решилась поднять трубку, поскольку её сердце было в смятении. И только после того, как открылась дверь, она взяла себя в руки и, нацепив на лицо добродетельную улыбку, с напускным спокойствием поприветствовала Бай Цзиньбо. Не увидев никого из слуг, Бай Цзиньбо вскользь поинтересовался, что происходит. — Ах, сегодня семь лет с тех пор, как я вошла в семью Бай, — ответила Яли. — Я подумала… Я хотела провести этот день с тобой наедине и даже сама приготовила еду. Может… поужинаем вместе? Прошло целых семь лет, со вздохом подумал Бай Цзиньбо и, услышав осторожность в словах Яли, почувствовал себя немного виноватым. Поэтому положив свой портфель на диван, он впервые по собственной инициативе взял Яли за руку и на редкость мягким тоном произнёс: — Хорошо, давненько я не ел твоей стряпни. Они прошли в столовую, держась за руки, и сели за стол, словно самая обычная семейная пара. Яли сразу же налила ничего не подозревающему Бай Цзиньбо тарелку куриного супа и какое-то время наблюдала за тем, как он его ел, после чего крепко заснул. Яли посмотрел на потерявшего сознание Бай Цзиньбо и холодным как лёд тоном сказала: — Ты не имеешь права меня винить. Если бы ты был таким, как сегодня, все семь прошедших лет, я бы на это не решилась, — затем она встала и набрала нужный номер телефона. Вскоре после этого в дверях особняка Бай появился Чжань Цзюньбай в сопровождении Сунь Хэина. Яли лично знала обоих, но тот неожиданный факт, что они пришли сюда вместе, застал её врасплох: — Директор Чжань, так Вы и есть Сань Е?! Этот вывод невероятно ужасал, но он был самым разумным объяснением происходящего. Чжань Цзюньбай бросил на неё взгляд, а затем подал знак Сунь Хэину, и тот коротко кивнув в ответ, тут же подошёл к Яли. Резким движением руки он произвёл удушающий захват и, оттащив Яли в сторону, покончил с ней одним ударом ножа. Чуть позже в особняк Бай прибыл Цю Мин. Не удостоив тело женщины даже взглядом, он сразу же проследовал внутрь, держа в руках чемоданчик. Когда Бай Цзиньбо очнулся, он уже был привязан бечёвкой к стулу. Первым делом комиссар инстинктивно попытался избавиться от связывающих его пут и только затем поднял глаза и огляделся вокруг. Но стоило ему это сделать, как он тут же заметил, что напротив него сидит Чжань Цзюньбай. — Мне жаль, Бай-сюн, но у меня не было выбора. Изначально я хотел, чтобы колодезная вода не препятствовала течению реки*, но теперь мне потребовалась твоя помощь, — Чжань Цзюньбай смотрел на него с улыбкой, но его тон был необычайно холодным.(*колодезная вода не препятствует течению реки — китайская идиома, означающая, что каждый занимается своими делами и не мешает друг другу)
Всё это время Бай Цзиньбо сердито сверлил взглядом Чжань Цзюньбая, задаваясь вопросом, каковы были его намерения: — Разве подобное обращение Чжань-сюна похоже на просьбу о помощи? — Бай-сюн, не сердись, я тоже беспокоюсь о том, чтобы сохранить нашу дружбу, — сказал Чжань Цзюньбай, доставая пистолет и кладя на стол. Он действовал в неприкрытой угрожающей манере, но его слова и выражение лица оставались всё такими же доброжелательными и приветливыми, как и всегда, — Только помни, что это всё же вопрос жизни и смерти*.(*вопрос жизни и смерти — идиома, которая переводится с китайского как: «преуспей или умри пытаясь», «победа или смерть»)
— Занимая влиятельную должность в финансовом управлении и имея подобные незаурядные способности, ты со своим дядей почти полностью контролируешь всю власть в Цзинчэне. Так для чего тебе могла понадобиться помощь такого незначительного персонажа, как я? — с усмешкой парировал Бай Цзиньбо. — Я всего лишь начальник финансового управления. И хотя я слышал, что мэр Цай собирается построить арсенал, но сколько бы мои люди не рыскали вокруг, это не помогло найти более конкретной информации, — говоря это, Чжань Цзюньбай вздохнул и принял страдальческий вид, — Поэтому у меня не было другого выбора, кроме как лично этим заняться. Прости, что так с тобой поступаю, Бай-сюн. Эти дядя с племянником, один из которых заведовал финансами Цзинчэна, а другой имел целый гарнизон, расквартированный в одном из районов города, сейчас наводили справки об арсенале. Очевидно, они планировали устроить мятеж, размышлял Бай Цзиньбо и, всё тщательно проанализировав, наконец догадался: — Ты — Сань Е? — Да какая разница, я это или нет? Бай-сюн, во имя нашей многолетней дружбы, не усложняй мне жизнь и просто скажи честно, где именно находится арсенал, — неоднозначно ответил Чжань Цзюньбай. Не желая сдаваться, Бай Цзиньбо холодно фыркнул и проигнорировал его просьбу. — Бай-сюн, в таком случае не обессудь, — сказав это, Чжань Цзюньбай бросил короткий взгляд на Цю Мина. Цю Мин понимающе кивнул, достал из принесённого с собой чемоданчика шприц и подошёл к Бай Цзиньбо. Если Чжань Цзюньбай являлся Сань Е, значит у него имелось несметное количество наркотиков. Подумав об этом, Бай Цзиньбо запаниковал. Он попытался сопротивляться, но игла всё же воткнулась сбоку его шеи. Чжань Цзюньбай с улыбкой встал и, похлопав его по плечу, спокойно сказал: — Бай-сюн, не паникуй, это просто специальное успокоительное, которое сделает тебя послушным. Вскоре сознание Бай Цзиньбо затуманилось, а в глазах потемнело. Когда он вновь пришёл в себя, на него было направлено чёрное дуло пистолета, а в ушах раздался демонический голос Чжань Цзюньбая: — Бай-сюн, счастливого пути. Несмотря на то, что Бай Цзиньбо прослужил в полиции больше десяти лет, он никогда по-настоящему не сталкивался со смертью лицом к лицу. И теперь, когда пуля была заряжена в пистолет и в следующую секунду должна была пробить его череп, воля Бай Цзиньбо окончательно рухнула. — Арсенал находится на пирсе на складе номер два! — моментально выпалил Бай Цзиньбо. Палец Чжань Цзюньбая, нажимавший на курок, замер, и в уголках его губ заиграла улыбка: — Кажется, уже поздновато. Дело дошло до того, что рассекретив одну часть информации, Бай Цзиньбо уже совершил предательство, так что скрывать остальное теперь уже не было никакого смысла. Поэтому он безжалостно процедил сквозь стиснутые зубы: — Цзян Юэлоу пришёл к тебе с другой целью, он тайный агент! Как только Бай Цзиньбо произнёс эти слова, то сразу же пожалел об этом. Это был ребёнок, которого он лично вырастил и поднял на ноги. Он и представить себе не мог, что однажды сам предаст его. — На самом деле, всё, что ты сейчас рассказал, это было не под действием инъекции. Ты пал так низко и сказал правду под угрозой пистолета, — это заявление Чжань Цзюньбая заставило Бай Цзиньбо полностью остолбенеть. Тот, кто только что в спешке вымаливал свою жизнь, просто выставил себя на посмешище. Получалось, что будь то насильно или же добровольно, его собственное предательство уже давно было предрешено. — Поскольку я уже сдался, ты можешь оставить меня в живых? — Бай Цзиньбо просто разбил горшок* и упал духом, — Вооруженные силы Цзинчэна — это не более чем полицейское управление и городское управление обороны. Если ты что-то задумал и хочешь свергнуть режим, я согласен сотрудничать и могу гарантировать, что полицейское управление не окажет тебе сопротивления.(*разбить горшок вдребезги только потому, что он треснул — метафора, означающая считать себя безнадёжным и действовать безрассудно/безответственно)
— Это предложение звучит как неплохая сделка, — размышляя, нарочито произнёс вслух Чжань Цзюньбай. Бай Цзиньбо нервно уставился на Чжань Цзюньбая, ожидая его окончательного решения. И несколько мгновений спустя тот подошёл ближе и лично развязал Бай Цзиньбо, произнеся лишь одну фразу: — Добро пожаловать в наши ряды, Бай-сюн.
