Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      После возвращения из особняка Бай Чжань Цзюньбай сидел в своём доме на диване и ждал появления Цзян Юэлоу. Лицо его было бледным, и он ритмично постукивал пальцами по подлокотнику, о чём-то молча размышляя. Но как только привели Цзян Юэлоу, Чжань Цзюньбай сразу же тепло улыбнулся и поприветствовал его. Хотя они знали друг друга уже много лет, Цзян Юэлоу впервые оказался здесь. Он бесцеремонно направился к дивану, осматривая на ходу убранство гостиной особняка Чжань, и с завистью произнёс:       — А Чжань-сюн действительно знает, как получить от жизни всё, этот особняк намного роскошнее, чем мой маленький полуразрушенный отель, — говоря это, он уже добрался до дивана и сел.       Чжань Цзюньбай посмотрел на человека, сидящего с боку от него, и в его глазах вспыхнула убийственная аура:       — Цзян-сюна никогда не волновали подобные вещи, иначе бы тех денег, выделенных для помощи беженцам, пострадавшим от стихийных бедствий, хватило бы на покупку нескольких особняков в лучшем районе Цзинчэна, — всё с той же неизменной улыбкой ответил он.       Цзян Юэлоу закинул ногу на ногу и с разочарованием воскликнул:       — Тц, тц, пожалуй, я немного сожалею, что не воспользовался этой возможностью.       Чжань Цзюньбай широко улыбнулся и многозначительно произнёс:       — Не волнуйся, Цзян-сюн, в будущем тебе представится ещё много возможностей. Если ты будешь честно со мной сотрудничать, я щедро тебя вознагражу.       Цзян Юэлоу был далеко не глуп и почувствовал неладное, заметив, как Чжань Цзюньбай уже не в первый раз делал акцент на слове «честно». И как раз в тот момент, когда он собирался задать вопрос, чтобы проверить свои подозрения, в гостиную вошёл Цю Мин, неся на подносе чай. Чжань Цзюньбай сам разлил чай по чашкам и как бы невзначай сказал:       — Цзян-сюн, недавно у меня возникло сложное дело, с которым не так-то просто справиться, и я хотел бы узнать твоё мнение.       — Какое дело, разве есть что-то, что может заставить Чжань-сюна беспокоиться?       — У меня есть один друг, которого я очень ценю за то, какой он есть… Но, к сожалению, он хочет причинить мне боль, — ответил Чжань Цзюньбай, внимательно наблюдая за выражением лица Цзян Юэлоу, однако тот не выказал никаких эмоций, поэтому он продолжил: — Если бы ты столкнулся с подобной ситуацией, то что бы ты сделал?       Цзян Юэлоу взял свою чашку и, спокойно отпив глоток чая, с серьёзным видом начал анализировать:       — Мне было бы жаль его убивать, но если я этого не сделаю, то не смогу быть уверен за свою безопасность.       На самом деле, именно перед этой дилеммой и стоял Чжань Цзюньбай. Он достал из кармана пистолет и бросил его на стол:       — Цзян-сюн, представь себя на моём месте, поразмысли немного. Ты — это я, а я тот, кто хочет причинить тебе вред. Сейчас я даю тебе оружие, ты убьёшь меня или же оставишь в живых?       В последнее время Цзян Юэлоу постоянно был начеку, находясь под пристальным взглядом шпионов из Цзиньматан, и не должен был показывать слабости, поэтому он посмотрел на пистолет и начал судорожно соображать. Если бы Чжань Цзюньбай действительно сомневался в нём, то мог бы просто убить, так зачем же ему пытаться сделать это здесь?       Подумав об этом, Цзян Юэлоу улыбнулся, поднял пистолет и, крутанув пару раз в руке, направил дуло на себя. А затем, сделав вид, будто ничего не подозревает, передал его обратно Чжань Цзюньбаю:       — Если бы я был на твоём месте, то сначала бы посмотрел, какое решение примет тот человек, и после сделал свой ход.       Казалось, Чжань Цзюньбай не ожидал такого ответа и был немного удивлен. Он забрал пистолет и, улыбаясь, наставил его на Цзян Юэлоу:       — Тогда, если я сделаю ход первым и выстрелю, ты проиграешь.       Цзян Юэлоу равнодушно улыбнулся и с уверенностью произнёс:       — Если в этот момент я буду готов к нападению, то на восемьдесят процентов уверен, что смогу на таком расстоянии увернуться от выстрела.       Это вызвало у Чжань Цзюньбая интерес:       — Проверим?       Цзян Юэлоу развёл руки в стороны и, отпрянув назад, жестом призвал Чжань Цзюньбая стрелять.       Тот незамедлительно нажал на курок и прозвучал холостой выстрел. От Цзян Юэлоу не последовало никакой реакции, он всё так же бесстрашно сидел на диване и даже сделал из чашки ещё один глоток чая.       Чжань Цзюньбай немного поиграл с пистолетом в руке, как до этого сделал Цзян Юэлоу, и мгновенно догадался:       — Неудивительно, что ты даже с места не сдвинулся, ты ведь его только что проверил, не так ли? Ты заметил главную деталь, в этом пистолете явно отсутствовали пули.       Цзян Юэлоу рассмеялся и высокомерно бросил:       — Ну, что тут сказать, если дело касается оружия, то в Цзинчэне не так много людей, которые могут со мной сравниться… Незаряженное оружие — это всего лишь игрушка, поэтому, конечно же, мне не о чем беспокоиться.       — Просто потрясающе, — похвалил его Чжань Цзюньбай, а затем отбросил пистолет в сторону и с серьёзным выражением лица произнёс, — Я практически определился с датой, Цзян-сюн, не хочешь мне помочь?       Когда они наконец-то перешли к делу, Цзян Юэлоу подавил разбушевавшееся в душе внутреннее волнение и спокойно спросил:       — Когда?       Но к его удивлению Чжань Цзюньбай не стал называть точную дату:       — Мы с моим вторым дядей ещё обсудим это. В конце концов, для такого важного дела нам нужно благоприятное время, подходящее место и надёжные люди.       Цзян Юэлоу почувствовал лёгкое разочарование, но он больше не мог дальше расспрашивать, поэтому ему пришлось лишь кивнуть и на прощание сказать:       — Буду ждать хороших новостей.

***

      В полицейском управлении Цзинь Дачэн отправился набрать горячей воды, как вдруг на углу лестницы неожиданно наткнулся на свою бывшую невесту Чу Ран. Он навсегда запомнил эту женщину. В то время, когда ей стало абсолютно ясно, что после того, как он преподнёс её семье подарки, придётся выйти за него замуж, эта дамочка сразу же бросилась в полицейское управление и, разыгрывая из себя недотрогу, путём обвинений, заставила его добровольно разорвать помолвку.       И что же она забыла здесь на этот раз?       Цзинь Дачэна был озадачен, поэтому тайком последовал за ней и увидел, как Чу Ран вошла в кабинет комиссара, а охранник, который провёл её внутрь, сказал:       — Комиссар, к Вам пришла госпожа Чу, она утверждает, что является репортёром.       Значит, она журналист и, следовательно, пришла сюда взять интервью, подумал про себя Цзинь Дачэн. В конце концов, это была его бывшая невеста и непосредственный начальник, поэтому Цзинь Дачэн, который был ещё тем сплетником, прокрался в соседнюю комнату, чтобы попытаться подслушать их разговор.       Для начала Чу Ран официально представилась:       — Здравствуйте, комиссар Бай, я репортёр ежедневной газеты «Цзинчэн Жибао», Чу Ран. Я как-то брала интервью у начальника Цзян Юэлоу. Я взяла на себя смелость прийти сегодня, потому что хотела задать Вам несколько вопросов.       Бай Цзиньбо беззаботно поднялся со своего места и подошёл к дивану, приглашая её присесть:       — Так о чём Вы хотели спросить? У меня мало времени.       — Я хочу поговорить с Вами о Цзян Юэлоу, — прямо сказала Чу Ран, — Я виделась с ним, и знаю о вашем плане.       Взгляд Бай Цзиньбо застыл на Чу Ран, оценивая правдивость её слов, однако он притворился, что сбит с толку:       — Плане? Каком ещё плане? Кажется, госпожа Чу что-то неправильно поняла. Я не понимаю, о чём вы говорите.       — Не волнуйтесь, я знаю, что можно говорить, а что нет, — сразу же чётко обозначила свою позицию Чу Ран. — Я пришла, чтобы помочь Юэлоу передать Вам важную информацию… Он узнал кто такой Сань Е, это директор финансового департамента, Чжань Цзюньбай.       Выяснить это было достаточно сложно, только к сожалению, если добродетель поднимается на один фут, то порок на все десять*. Бай Цзиньбо посмотрел на молодую девушку, которая всё ещё боролась за справедливость, и, подумав о своём сыне, которому в любой момент грозила смерть во вражеском лагере, его сердце наполнилось смешанными чувствами.

(*добродетель поднимается на один фут, а порок на все десять — китайская идиома, означающая, что после достижения определенных высот человек часто сталкивается с ещё большими трудностями; чем больше просветления, тем больше искушение)

      Его чересчур спокойная реакция вызвала подозрение у Чу Ран:       — Вы совсем не удивлены?       — Почему я должен верить Вашим пустым и необоснованным утверждениям? — с улыбкой ответил Бай Цзиньбо. — Кроме того, если эту новость сообщил Вам Юэлоу, то почему он не связался лично со мной? Госпожа Чу, я никогда от него не слышал о Вас.       Чу Ран некоторое время сидела в растерянности, потеряв дар речи и не зная, как это объяснить, когда её собеседник продолжил:       — Если бы ко мне пришёл Чэнь Юйчжи, я бы, возможно, задумался о правдивости этой информации, но я слышал, что он скончался в больнице.       — Он не умер, — выпалила Чу Ран. Чтобы завоевать доверие, она просто рассказала обо всём, что знала: о плане Цзян Юэлоу убедить Чжань Цзюньбая в том, что он действительно ушёл из полиции и разорвал все старые связи, и о фальшивой смерти Чэнь Юйчжи.       — Не умер… — задумчиво повторил за ней Бай Цзиньбо, а затем спросил, — А где сейчас Чэнь Юйчжи? Нет риска, что его могут разоблачить? От него сейчас зависит жизнь Юэлоу.       Для Чу Ран это был знак, что Бай Цзиньбо поверил ей. Она с облегчением вздохнула и произнесла:       — Доктор Чэнь пока живёт в моей съемной квартире, там вполне безопасно.       Кивнув головой и дав ещё несколько указаний быть осторожными, Бай Цзиньбо отправил одного из своих людей проводить Чу Ран. Как только она ушла, он быстро поднял трубку и, набрав номер телефона Чжань Цзюньбая, сообщил ему новости о визите Чу Ран и о том, что Чэнь Юйчжи всё ещё жив.

***

      Повесив после разговора трубку, Чжань Цзюньбай вызвал к себе Цю Мина и отдал ему два распоряжения. Первое — это проверить журналистку по имени Чу Ран, и если обнаружится, что та пытается связаться с правительством, то сразу же с ней покончить. А второе — доставить на квартиру Чу Ран одно письмо.       Цю Мин послушно выслушал приказ и вышел из комнаты, снова оставив Чжань Цзюньбая одного. Тот не спеша встал и также медленно направился ко входу в подвал, вспоминая о том моменте, когда он надавил на Бай Цзиньбо. Тогда он спросил: «Какие у Цзян Юэлоу есть слабости», на что Бай Цзиньбо поначалу ответил: «У него их нет», а затем изменил свой ответ на: «Теперь есть одна, это Чэнь Юйчжи».       Чжань Цзюньбай тщательно обдумывал эти слова, и раз уж нашлось слабое место, значит пришло время немного повеселиться.       Юй Танчунь сидел в подвале всё так же оцепенело, а когда вошёл Чжань Цзюньбай, он вдруг сильно закашлялся, и его вырвало кровью.       Чжань Цзюньбай шагнул вперёд и достал платок, чтобы вытереть кровь с его губ. Он нежно провёл по губам Юй Танчуня, но его слова по-прежнему больно ранили:       — Я слышал, что тебя вырвало всеми лекарствами, которые ты принимал, ты так отчаянно желаешь умереть?       С безразличным выражением лица Юй Танчуня холодно ответил:       — Да, не могу дождаться. Жаль, что в этом году выпало мало снега, боюсь, что больше никогда его не увижу.       Чжань Цзюньбай подошёл ближе и поднял его на руки. Юй Танчунь не стал сопротивляться, позволив удерживать себя в объятиях, и услышал, как тот шепчет ему на ухо:       — Тогда ты должен продержаться, пока не выпадет свежий снег, и я позволю тебе выйти посмотреть на него.       Когда Юй Танчуня наконец-то вынесли из подвала, свет так сильно ослепил его, что он просто закрыл глаза, абсолютно не желая смотреть на мир:       — Рядом с тобой всё отвратительно, и снег станет настолько грязным, что на него не стоит смотреть.       Чжань Цзюньбай отнёс Юй Танчуня наверх в комнату для гостей, где тот когда-то жил, и положил его на кровать, после чего вернулся к затронутой теме:       — Даже если ты умрёшь, твоё тело дождётся, когда выпадет снег, прежде чем его предадут земле.       Юй Танчунь по-прежнему не хотел открывать глаза и отвернулся, всем своим видом демонстрируя отвращение. Глядя на его реакцию, у Чжань Цзюньбай поднялось настроение, и он даже поинтересовался:       — Ради нашей старой дружбы, скажи мне, у тебя есть какое-нибудь последнее желание?       Юй Танчунь наконец разомкнул веки, взглянул на Чжань Цзюньбая и улыбнулся, слово за словом выплёвывая своё единственное желание:       — Надеюсь, ты закончишь жизнь в мучениях и страданиях.       Эти слова мгновенно разозлили Чжань Цзюньбая, и пристально глядя в глаза Юй Танчуня, он холодно ответил:       — Тогда ты скоро увидишь, что меня ждёт прекрасная жизнь!

***

      Цзян Юэлоу продолжал сидеть в запертом гостиничном номере, в котором его поселили, а снаружи за ним следили люди из Цзиньматан. Он лежал в своей кровати и анализировал: на его стороне были Бай Цзиньбо, Чэнь Юйчжи и Чу Ран. Чэнь Юйчжи был вынужден скрываться. Зато Бай Цзиньбо после того, как успешно получит информацию от Чу Ран, сможет спокойно сообщить об этом мэру Цаю, чтобы тот смог контролировать полицейское управление и вооруженные силы управления обороны города. Хотя Чу Ран и могла помочь, разоблачив прямо в публикации газеты личность Чжань Цзюньбая, но, во-первых, у них не было убедительных доказательств. А во-вторых, Чжань Цзюньбай имел хорошую репутацию среди горожан, поэтому было бы трудно завоевать поддержку со стороны общественного мнения. Но как только маски будут сброшены, и армия Чжань Тяньцина войдёт в город, мирные люди окажутся в беде.       Как же всё-таки уничтожить три самые важные вещи — оружие, солдат и признание людей, которые нужны Чжань Цзюньбаю для восстания, чтобы получить шанс на победу?       Пока он об этом размышлял, Сунь Хэин открыл дверь и вошёл в номер, держа в руках пакет с едой.       Цзян Юэлоу поднял глаза, чтобы посмотреть на него, и, молча проигнорировав его приход, отвёл взгляд и снова погрузился в раздумья.       Сунь Хэин привык к его вызывающему поведению, поэтому не стал обращать на это внимания. Он выложил еду на столик и уже собирался выйти, но Цзян Юэлоу остановил его:       — Ты так торопишься уйти, давай поболтаем?       Сунь Хэин замер на месте и, посмотрев в сторону Цзян Юэлоу, с натянутой улыбкой произнёс:       — Кажется, нам не о чем разговаривать. Тебя интересует только Сань Е, на остальных тебе плевать.       Неожиданно в голову Цзян Юэлоу пришла одна идея, и он нарочито громко заговорил:       — Сань Е, похоже, в последнее время очень занят. Кроме вчерашней встречи, у него не было времени сесть и поговорить со мной о дне, который он выбрал для восстания, и нашем сотрудничестве.       Как и ожидалось, Сунь Хэин выглядел удивлённым:       — Дне восстания? Сань Е тебе тоже рассказал об этом?       Цзян Юэлоу улыбнулся и указал подбородком на диван, приглашая того сесть и не спеша поговорить. Однако Сунь Хэин скептически отнёсся к этому предложению и настороженно сел рядом с ним.       Прикинувшись праздным болтуном, Цзян Юэлоу неторопливо продолжил:       — Думаю, что Сань Е выбрал не самый лучший день для восстания, кажется, он немного поспешил. А ты как считаешь?       — Канун Нового года — как раз очень удачный день… — неосознанно возразил Сунь Хэин. Но стоило ему открыть рот, как к своему огорчению он понял, что ляпнул лишнего, поэтому поспешил исправиться, — Я имею в виду, что после Нового года надо об этом хорошенько подумать.       Однако, Цзян Юэлоу видел Сунь Хэина насквозь и уже обо всём догадался. Сделав вид, что согласен с ним, он сказал:       — Так ты говоришь, что канун Нового года — хороший день. А ведь и правда в этот день улицы обычно пустынны, поскольку семьи заняты встречей Нового года; патрульные не в духе, и их бдительность ослаблена; а звуки петард и выстрелов смешаются воедино, и поддержка со стороны не скоро подоспеет, так что это действительно неплохой день для начала восстания.       Сунь Хэин на мгновение пристально посмотрел на Цзян Юэлоу, а затем осторожно спросил:       — Тебе сам Сань Е рассказал об этом дне?       — Конечно, Сань Е сам сказал это вчера вечером, — ответил Цзян Юэлоу, заложив руки за голову.       Выражение лица Сунь Хэина внезапно изменилось, он тут же понял, что что-то было не так, и резко встал, не осмеливаясь больше говорить и опасаясь, что его снова одурачат. И сколько бы Цзян Юэлоу его дальше не провоцировал, он развернулся и, хлопнув дверью, ушёл.

***

      Чэнь Юйчжи сидел за обеденным столом в квартире Чу Ран, задумчиво глядя на разложенную перед ним карту Цзинчэна. Сейчас ему нельзя было никому показываться на глаза, поэтому он был вынужден оставаться здесь, размышляя над тем, какие позиции в городе в случае восстания, скорее всего, будут заняты, а какие было необходимо защищать до последней капли крови.       Внезапно за дверью послышался шорох. Чэнь Юйчжи немедленно оторвал взгляд от карты, повернул голову в направлении звука и увидел, что в щель двери просунули письмо.       Чэнь Юйчжи подошёл ближе и поднял с пола письмо. Оно не было подписано, но с обратной стороны конверта в правом нижнем углу находился узор, и Чэнь Юйчжи недоверчиво на него уставился. Это был узор в виде маленького невзрачного цветка, и, судя по тому, как он был коряво выполнен, походил на детский рисунок. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что форма этого цветка явно напоминала иероглиф Кэ.       Это был почерк Кэин!       Чэнь Юйчжи дрожащими руками вскрыл письмо, но, вытащив его из конверта, увидел, что там была только одна строчка: «Если хочешь увидеть Кэин, приходи один на улицу Циси, 328».       Не долго думая, Чэнь Юйчжи сразу же отправился по указанному в письме адресу. И только после того, как он прибыл на место, к нему постепенно вернулся рассудок. Ведь это было настолько очевидно, что его просто выманили, как змею из норы, так почему же он не догадался, пока не оказался на краю ловушки?       На одной чаше весов были новости о Кэин, а на другой — жизнь Юэлоу, так что же ему теперь делать? Чэнь Юйчжи замешкался в нерешительности, оказавшись перед дилеммой, как вдруг к нему кто-то медленно подошёл. Это был Чжань Цзюньбай!       Чэнь Юйчжи подсознательно попытался избежать встречи с ним, но когда повернулся, чтобы уйти, его остановили:       — Доктор Чэнь, раз уж ты здесь, то почему же уходишь, не обмолвившись ни словом?       Чэнь Юйчжи понял, что пути назад нет, поэтому просто решил идти до конца и взволнованно уставился на Чжань Цзюньбая:       — Это ты написал письмо?       По-прежнему сохраняя вид праведника, Чжань Цзюньбай улыбнулся и кивнул головой, практически вынуждая Чэнь Юйчжи шагнуть вперёд и задать тревожащий его вопрос:       — Где Кэин? Она ещё жива?       Однако Чжань Цзюньбай продолжал сохранять спокойствие и выглядел всё таким же беззаботным:       — Доктор Чэнь, не стоит слишком сильно волноваться, это вредно для твоего здоровья, ты до сих пор не восстановился после тяжёлого ранения.       — Где она? — глаза Чэнь Юйчжи налились кровью.       — Если хочешь увидеть свою сестру, тогда, доктор Чэнь, давай заключим сделку, — с улыбкой ответил Чжань Цзюньбай.       Чэнь Юйчжи настороженно отступил на полшага назад и хмуро спросил:       — И чего же ты хочешь?       — Когда Цзян Юэлоу в тебя выстрелил, пострадало не только твоё тело, но и душа, верно? — Чжань Цзюньбай бросил взгляд на то место, где Чэнь Юйчжи был ранен в сердце, и неторопливо произнес, — Чувство обиды, когда тебе причиняет боль человек, которому ты больше всего доверяешь, должно быть хуже смерти. Я хочу, чтобы Цзян Юэлоу сам почувствовал эту боль. Я хочу, чтобы он умер с разбитым сердцем.       В душе Чэнь Юйчжи появилось дурное предчувствие. Он пристально смотрел на Чжань Цзюньбая, наблюдая, как его рот открывается и закрывается, пока тот произносил следующие слова:       — Я хочу, чтобы ты попросил его встретиться с тобой. А затем убил его, — каждая сказанная злобная фраза, подобно молоту, тяжело отдавалась в сердце Чэнь Юйчжи.       Он категорично помотал головой и решительно заявил:       — Я не могу этого сделать.       Чжань Цзюньбай безучастно улыбнулся, он был полон уверенности:       — Ты сделаешь это, ради… Кэин.       Двух самых близких людей поместили на разные чаши весов, и Чэнь Юйчжи на мгновение застыл, прежде чем принять мучительное для себя решение и повернуться, чтобы уйти:       — Я его не предам.       Чжань Цзюньбай посмотрел ему в спину и громко сказал:       — Значит, ты отказываешься от своей сестры, единственной на свете родной души.       Как только его голос стих, позади раздался крик:       — Брат!       Это был голос Кэин, и Чэнь Юйчжи больше не мог сделать ни шагу. Он повернулся и увидел, как с другой стороны улицы медленно подъехала машина, где на заднем сиденье сидели Чэнь Кэин и Цю Мин, и припарковалась на подъездной дорожке.       Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, Чэнь Юйчжи схватился за ещё незажившую рану на сердце и бросился к сестре. Но в тот момент, когда он уже собирался коснуться дверцы автомобиля, машина завелась и, внезапно тронувшись с места, моментально уехала, а воздух огласился душераздирающим криком Кэин:       — Брат!       Чжань Цзюньбай с улыбкой посмотрел на Чэнь Юйчжи, который эмоционально был почти сломлен:       — Ты уверен, что хочешь отказаться от неё ради Цзян Юэлоу? Меня огорчает слышать, как она зовёт тебя.       Мысль о возвращении одного близкого человека за счёт потери другого приносила невыносимую боль, снова поставив Чэнь Юйчжи перед дилеммой.       Воспользовавшись ситуацией, Чжань Цзюньбай добавил:       — Время и место встречи я выберу сам. Всё, что тебе нужно сделать — это произвести один выстрел. Выстрел, который заставит его страдать. Даже если ты не очень меткий стрелок и промахнёшься, ничего страшного. Я приведу с собой много людей, они будут сидеть в засаде, и каждый из них просто по разу выстрелит.       Чэнь Юйчжи, наконец, поднял глаза и с негодованием уставился на Чжань Цзюньбая:       — Чжань Цзюньбай, ты не боишься попасть в ад за всё зло, что ты сотворил?       Чжань Цзюньбай безразлично пожал плечами:       — Меня волнует лишь то, что происходит со мной при жизни, а не то, что будет после того, как я умру. Загробный мир и стремление попасть на небеса — это всё вымысел. Человеку хорошо пока он жив, вот, что действительно имеет смысл, — Чжань Цзюньбай поднял запястье и посмотрел на часы. — Я даю тебе последнюю минуту на раздумья, обратный отсчёт начался.       Чэнь Юйчжи немного успокоился и задал вопрос:       — Когда ты её нашел?       — Ещё до того дня, когда взорвалась машина с фальшивой Кэин.       Чэнь Юйчжи был удивлён, а затем сердито спросил:       — И ты начал планировать это ещё с тех пор?       — Если сказать точнее, я сделал это из-за Цзян Юэлоу, — с улыбкой на лице поправил его Чжань Цзюньбай. — Ты не сразу попал в поле моего зрения. Причина, по которой я включил тебя в список, состояла в том, что я обнаружил особые отношения между тобой и Цзян Юэлоу. Ты — единственный друг, которому он доверяет, и единственный, кто знает все его секреты. Его болезнь можешь вылечить только ты. Здоровый и уравновешенный Цзян Юэлоу, с которым можно сражаться бок о бок — это последнее, чего я хочу, поэтому…       — Поэтому ты специально заставил кого-то притвориться Кэин, чтобы обмануть Цзян Юэлоу. И дабы разлучить нас договорился с убийцей отогнать тигра от горы, спалив дотла машину, чтобы Кэин умерла на моих глазах, — закончил за него Чэнь Юйчжи.       Его умозаключение было правильным. Чжань Цзюньбай, с восхищением взглянув на Чэнь Юйчжи, кивнул головой и великодушно признался:       — Совершенно верно. Одно только жаль, я не ожидал, что гнев не затмит тебе глаза, чтобы полностью потерять рассудок. И вместо того, чтобы возложить её смерть на совесть Цзян Юэлоу, ты стал ему сюнди.       — Ты можешь просчитать всё, но сердца людей тебе не подвластны.       Чжань Цзюньбай посмотрел в глаза Чэнь Юйчжи и рассмеялся. Ничего не ответив, он просто поднял запястье, чтобы проверить время:       — Осталось пять секунд… Кстати, я нашёл Кэин в борделе Малюцзя*. На данный момент её психическое состояние оставляет желать лучшего, она не узнает никого, кроме тебя.

(*Малюцзя — так китайцы называют крупный полуостров Малакка в Юго-восточной Азии. Малакка включает в себя полуостров Малайзия, Южный Таиланд и самый южный край Мьянмы (Кавсаунг), а также город-государство Сингапур, исторически населенный малайцами и австронезийцами)

      От описания Чжань Цзюньбая Чэнь Юйчжи впал в отчаяние, и одна чаша весов в его душе окончательно перевесила.       — Время вышло. Доктор Чэнь, каков твой ответ?       Скрепя сердце, Чэнь Юйчжи принял решение. Его ладони, безвольно свисающие по бокам, сжались в кулаки в отчаянной попытке сдержать свои эмоции, и почти срывающимся голосом он выдавил сквозь зубы:       — Время, место. И пистолет.       Уголки рта Чжань Цзюньбая приподнялись в торжествующей улыбке, ему не терпелось увидеть выражение лица Цзян Юэлоу:       — Не волнуйся, я всё подготовлю.

***

      Встреча была назначена на окраине города в павильоне на берегу озера, очень живописном месте, со всех сторон окружённом водой, соснами и кипарисами, посаженными вдоль береговой линии, которые оставались зелёными и пышными даже зимой, и где обычно было очень тихо и немноголюдно.       Чэнь Юйчжи стоял в центре этого павильона в оцепенении от тяжелых мыслей, ожидая человека, с которым ранее договорился встретиться. Он хотел поскорее увидеть Цзян Юэлоу, но в то же время не хотел, чтобы тот приходил, его сердце было полно противоречий.       Через некоторое время сзади послышались шаги. Он тут же обернулся и увидел осторожно приближающегося к нему Цзян Юэлоу.       — Ты в порядке? — они заговорили почти одновременно, оба были обеспокоены состоянием друг друга.       После этих слов они снова замолчали, глядя собеседнику в глаза, один полный чувства вины, а другой раздираемый внутренними терзаниями.       В таком месте, как это с открытой со всех сторон территорией, было проще простого устроить засаду, чтобы убить, так зачем же быть таким безрассудным и поспешно приходить сюда, лишь получив весточку?       Чэнь Юйчжи не мог не винить Цзян Юэлоу за такой порыв, но он не знал, что даже если бы Цзян Юэлоу исчерпал все возможности, он всё равно бы пришёл, потому что хотел попасть на эту встречу и лично сказать:       — Прости.       Услышав это, Чэнь Юйчжи спросил его с горькой улыбкой:       — За тот выстрел?       Цзян Юэлоу молча кивнул.       Взгляд Чэнь Юйчжи был сложным, его правая рука медленно потянулась к карману, где лежал пистолет, но затем, слегка дрожа, он подавил всхлип:       — Мне жаль…       Насколько Цзян Юэлоу знал Чэнь Юйчжи, тот бы никогда не рискнул пригласить его на встречу, чтобы просто перекинуться парой слов. Он внимательно посмотрел на Чэнь Юйчжи, который выглядел так, словно его мысли были полны сопротивления, угрызений совести и страха.       — Ты от меня что-то скрываешь.       — Нет, — спокойно ответил Чэнь Юйчжи, пытаясь сдержать внутреннюю панику.       Видя, как он уходит от ответа, Цзян Юэлоу не смог удержаться от того, чтобы подойти ближе и положить руки ему на плечи:       — Юйчжи, есть ли что-то, что мы с тобой не можем сказать друг другу? Несмотря ни на что, мы останемся вместе.       Чэнь Юйчжи поднял голову, услышав эти слова и, с трудом выдавив из себя улыбку, прошептал:       — Жаль, что мне не стать луной над павильоном у реки*, чтобы всегда и всюду следовать за тобой. Юэлоу, рано или поздно нам придётся расстаться, — он уже принял решение и, сморгнув подступившие к глазам слёзы, вытащил руку из кармана, но она оказалась пуста.

(*Жаль, что мне не стать луной над павильоном у реки — именно это предложение и легло в оригинальное название новеллы, которое вы теперь можете видеть в шапке работы. В стихах, которые произносит Чэнь Юйчжи присутствует игра слов. Иероглифы в имени Цзян Юэлоу как раз и составляют фразу «луна над павильоном у реки». Примечание редактора: нас очень тронуло то, как Чэнь Юйчжи выражает свои сожаления вслух с помощью такой красивой игры слов из имени Цзян Юэлоу, думая, что ему никак не стать равным своему полицейскому. (Но мы то знаем, что это не так ;))

      Цзян Юэлоу на мгновение замер, подошёл ещё ближе и, хмуро посмотрев на Чэнь Юйчжи, спросил:       — Что случилось?       Чэнь Юйчжи уставился на здание вдалеке:       — Чжань Цзюньбаю уже всё известно.       Цзян Юэлоу был потрясен. Хотя он и раньше рассматривал подобный вариант, но никак не ожидал, что его разоблачат так скоро. Узнав эту новость и оглядевшись вокруг, Цзян Юэлоу сразу всё понял:       — Он где-то рядом, верно?       — Он схватил Кэин.       Несмотря на то, что ответ был шокирующим, однако он подтвердил подозрения Цзян Юэлоу, и это также означало, что Кэин до сих пор была жива. И хотя его мучили сомнения, но времени думать об этом сейчас не было. Цзян Юэлоу снова нахмурился, глядя на Чэнь Юйчжи, и задал только один вопрос:       — Он хочет, чтобы ты меня убил?       Чэнь Юйчжи не стал избегать его взгляда:       — Один из нас должен сегодня умереть.       — Не торопись, дай мне подумать, — внезапно с улыбкой произнёс Цзян Юэлоу.       Чэнь Юйчжи тоже улыбнулся и с облегчением сказал:       — Я уже принял решение, Юэлоу, я доверю позаботиться о Кэин тебе.       Сказав это, Чэнь Юйчжи резко достал из кармана пистолет и приставил к своему виску, но Цзян Юэлоу тут же выхватил оружие из его руки, и они начали бороться. По силе Чэнь Юйчжи не мог сравниться с Цзян Юэлоу, не говоря уже о том, что был ещё и ранен. И контроль над оружием вскоре перешёл к Цзян Юэлоу, однако Чэнь Юйчжи никак не хотел отдавать пистолет, и в процессе схватки, раздался выстрел. Оба мгновенно остановились, пуля была выпущена в воздух.       Но не успел Чэнь Юйчжи перевести дух, как раздался ещё один выстрел: на этот раз пуля попала Цзян Юэлоу в спину, из которой моментально хлынула кровь.       От этой сцены глаза Чэнь Юйчжи покраснели, и больше не в силах держать пистолет, он выронил его из рук. Чэнь Юйчжи бросился вперёд, чтобы поддержать Цзян Юэлоу, и, протянув руку, прижал ладонь к ране, пытаясь остановить вытекающую кровь.       — Я остановлю кровотечение, — он даже не заметил, как слёзы потекли из его глаз, стремясь поскорей залечить огнестрельную рану Цзян Юэлоу.       «Всё, что тебе нужно сделать — это произвести один выстрел. Выстрел, который заставит его страдать. Даже если ты не очень меткий стрелок и промахнёшься, ничего страшного. Я приведу с собой много людей, они будут сидеть в засаде, и каждый из них просто по разу выстрелит.»       Слова Чжань Цзюньбая неожиданно прозвучали в голове Чэнь Юйчжи, и его реакция не заставила себя долго ждать. Он сразу же прикрыл собой Цзян Юэлоу и скомандовал:       — Ныряй!       У Цзян Юэлоу не было времени на раздумья, поэтому он поспешно бросил:       — День их восстания назначен на канун Нового года, — а затем протянул руку, чтобы погладить Чэнь Юйчжи по щеке и, развернувшись, прыгнул в озеро.       Чэнь Юйчжи был настолько расстроен, видя, как на его глазах Цзян Юэлоу получил пулю и упал в воду, что ещё долго неподвижно стоял в павильоне у озера, испытывая невыносимые душевные муки. Слёзы продолжали стекать по его щекам, и, закрыв глаза от боли, он выплюнул полный рот крови.       — Похоже, после этого выстрела ты страдаешь больше, чем он, — издевательский тон Чжань Цзюньбая прозвучал раньше, чем Чэнь Юйчжи успел заметить появление обладателя этого голоса, — Хотя я и стоял далеко отсюда, однако смог заметить, что ты совершенно не попал в цель, когда стрелял. У тебя воистину доброе сердце целителя!       Чэнь Юйчжи совсем не хотел с ним разговаривать и, подняв руку, чтобы вытереть кровь, оставшуюся на уголке рта, невозмутимо взглянул на него:       — Всё, что мне нужно было сделать — это просто один раз выстрелить, а убить или ранить, вовсе не моя проблема. Я выполнил все условия сделки, теперь твоя очередь.       Чжань Цзюньбай шагнул вперёд и пристально посмотрел в глаза Чэнь Юйчжи:       — Думаешь, если он прыгнет в воду, это его спасёт? Из этого озера вытекает река, а ниже по течению находится большой водопад. Его подстрелили, так что у него практически нет шансов выжить или доплыть до берега, его может просто смыть волной, а тело разбить о камни.       — Тогда тем более директор Чжань должен сдержать своё слово, — на лице Чэнь Юйчжи не было ни страха, ни раскаяния.       Чжань Цзюньбай, казалось, был вполне доволен его поведением и обратился к стоявшему рядом Цю Мину:       — Проследи, чтобы доктор Чэнь и его сестра покинули город.       Шаг за шагом покидая павильон, Чэнь Юйчжи последовал за Цю Мином, чувствуя на сердце тяжесть. У него перед глазами до сих пор стояло удивленное выражение глаз Цзян Юэлоу в тот момент, когда в него выстрелили.       «Юэлоу, мне так жаль, я отомщу за тебя. Только дождись меня», — думал он про себя с жгучей ненавистью и гневом, таившихся в глазах.