Убийца и целитель / Жаль, мне не стать луной над павильоном у реки

      Железнодорожный вокзал Цзинчэна.       С приближением Нового года на вокзале становилось гораздо больше людей, прибывающих из других городов и желающих уехать отсюда. Чэнь Юйчжи и его сестру посадили в поезд, и они сидели в вагоне в ожидании отправления.       Кэин уютно устроилась в объятиях своего брата, но видя, что Чэнь Юйчжи был чем-то встревожен, снова немного разволновалась и тихонько спросила:       — Брат, ты разве не рад?       В глубине души Чэнь Юйчжи переживал из-за Цзян Юэлоу, но он не хотел говорить об этом сестре и просто улыбнулся:       — Конечно я рад. Как я могу не радоваться, когда наконец-то нашёл тебя.       — Но твой взгляд наполнен беспокойством.       Дети были всегда так проницательны. Запаниковав, Чэнь Юйчжи посмотрел в глаза Кэин, чувствуя, что его видят насквозь и, обняв сестру, немного озадаченно вздохнул:       — Потому что твой брат может потерять одного очень важного для него человека.       — А может, и не потерять, да? — невинно уточнила Кэин.       Чэнь Юйчжи растерянно покачал головой:       — Не знаю, но если я уеду, то точно его потеряю, потому что он будет бороться до конца, а я — сбежал.       Ничего не поняв, Кэин переспросила:       — Тогда, может, лучше не уезжать? Цзинчэн — наш родной город.       Верно, Цзинчэн был их домом, так почему он должен уезжать? После того, как повернулся ко всем спиной и забрал свою младшую сестрёнку, чтобы спокойно жить дальше, достоин ли он продолжать заниматься медициной и спасать людей?       — Кэин, я отведу тебя в одно место. Там есть очень хороший дядя, который познакомит тебя со множеством новых друзей. Тебе нужно пожить у него некоторое время, ты не против?       Приняв решение, Чэнь Юйчжи быстро придумал, куда устроить Кэин. Начальная школа Цыань подходила для этого лучше всего. Там находилось много детей, и Кэин не стала бы выделяться среди них, а директор школы Гао Юнь являлся хорошим человеком, которому можно было доверять.       — А как же ты, брат? Я не хочу разлучаться с тобой, мне будет очень грустно без тебя, — ответила Кэин и по её щекам потекли слёзы.       Чэнь Юйчжи протянул руку, чтобы вытереть слёзы Кэин, а затем, заглянув ей в глаза, мягко спросил:       — Кэин, твой брат должен кое-что сделать. Если у меня всё получится, то множеству людей не придётся разлучаться со своими близкими, и они смогут встретить Новый год вместе. Ты согласишься отпустить своего брата?       Чэнь Кэин на некоторое время задумалась:       — И значит этим людям не придётся грустить?       — Да.       — Тогда иди. Раз мой брат — врач и хочет спасти много-много людей, я буду ждать, пока ты за мной не вернёшься.       Ребёнок с таким чистым сердцем, который перенёс столько страданий, всё равно был готов снова вытерпеть боль разлуки и отпустить своего брата, чтобы позволить ему спасти как можно больше людей. В душе Чэнь Юйчжи был полон отваги и гордости, что смог достойно воспитать свою сестрёнку. Он привык защищать близких и свою родину, ведь это и были главные убеждения настоящего борца!

***

      Новость о том, что Цзян Юэлоу был серьёзно ранен и пропал без вести, моментально достигла ушей Чжань Тяньцина. Услышав это, он прищурился и, излучая всем видом опасную ауру, заметил:       — Не видя тела, мы не можем быть уверены, что он умер.       Чжань Цзюньбай согласно кивнул:       — Я понимаю. Поэтому на всякий случай отправил кое-кого вниз по течению на его поиски.       Это, конечно, хорошо, что удалось избавиться от сильного соперника, но сейчас было не время праздновать, так как Чжань Тяньцина больше беспокоил их грандиозный план, намеченный на канун Нового года. В этот день в Цзинчэне обычно запускали фейерверки в честь праздника, и под шум петард армия сможет атаковать город с востока. Люди из Цзиньматан, находящиеся в тюрьме, начнут устраивать беспорядки около пяти часов вечера, а Бай Цзиньбо закроет на это глаза и поможет им сбежать, так что вооружённые силы города долго не продержатся.       План был очень тщательно продуман, поэтому Чжань Тяньцин был весьма доволен и дал только один совет:       — Мэр Цай был немного обеспокоен недавней перестановкой людей в разных департаментах, так что будь осторожен, чтобы не вызвать подозрений у этой старой твари.       — Чтобы предотвратить изменения в высших эшелонах власти, у меня есть отличная идея, — с уверенностью предложил Чжань Цзюньбай, — Я планирую жениться в канун Нового года на дочери начальника Лю.       — Да что с тобой? — сердито спросил Чжань Тяньцин и покосился на него с подозрением, — Ты всё подготовил для восстания? Сейчас не время устраивать свадьбы. Дочь этого дерьмового начальника Лю уже давно подлизывается к тебе, но я не видел, чтобы ты оказывал ей хоть какие-то знаки внимания, и вдруг ты заговорил о женитьбе. Ты что, умом тронулся?       Не изменившись в лице, Чжань Цзюньбай спокойно объяснил:       — Свадьба — это всего лишь прикрытие. День восстания назначен на канун Нового года. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы пригласить высокопоставленных лиц из разных ведомств. Думаю, они не откажутся принять приглашение на мою свадьбу и даже придут со своими жёнами и дочерьми.       Только тогда Чжань Тяньцина внезапно осенило:       — Ты хочешь воспользоваться этой возможностью и убить их всех разом?!       Чжань Цзюньбай улыбнулся краешком губ и слегка кивнул:       — Если желаешь заменить непокорных людей на послушных, придётся заставить солнце и луну обновить небо.

(*заставить солнце и луну обновить небо — китайская идиома, означающая пожертвовать собой ради великих идеалов)

      Так уж повелось с древних времён: тот, кто хотел достичь великих свершений, должен был действовать достаточно жёстко и сам броситься на шахматную доску в качестве пешки.

***

      Привязанный к стулу Юй Танчунь сидел в комнате для гостей на втором этаже особняка Чжань. Перед ним стоял таз с тёплой водой, а рядом лежали полотенце, мыло, лезвие и другие бритвенные принадлежности.       В спокойных глазах Юй Танчуня наконец-то появился намёк на панику, он настороженно уставился на Чжань Цзюньбая и резко спросил:       — Что ты собираешься сделать?!       Чжань Цзюньбай заглянул в глаза Юй Танчуня, не спеша взял в руку бритву, внимательно осмотрел её и, проведя пальцем по острому лезвию, томно произнёс:       — Я собираюсь жениться.       На мгновение застыв, Юй Танчунь поначалу растерялся, а затем громко выпалил:       — Какое мне дело до того, женишься ты или нет?       Чжань Цзюньбай отложил бритву в сторону, смочил руку в тазике, взял мыло и растирая пену, сказал:       — Я же говорил, что скоро ты увидишь, какая прекрасная жизнь меня ждёт. Я заказал в твоём любимом магазине одежды свадебное платье для невесты, а в твоём любимом ресторане — выпечку для гостей…       С этими словами Чжань Цзюньбай подошёл ближе и одной рукой сжал плечо Юй Танчуня, а другой начал наносить пену на его лицо. Юй Танчунь отпрянул назад, пытаясь увернуться от руки Чжань Цзюньбая. Но Чжань Цзюньбай продолжал держать его за плечо мёртвой хваткой и прижимать к себе настолько крепко, что тот никак не мог вырваться.       Чувствуя досаду и раздражение, Юй Танчунь сердито выкрикнул:       — Чжань Цзюньбай, ты псих!       — Давненько я не ухаживал за этим личиком, вот и появилась щетина, — словно не слыша его и говоря с сам собой, произнёс Чжань Цзюньбай.       Сказав это, он вытер пену с ладони и, взяв в одну руку лезвие, а другой обхватив челюсть Юй Танчуня, начал его брить. Холодная бритва раз за разом царапала кожу Юй Танчуня. Ему было не по себе от этих прикосновений, он отчаянно пытался уклониться, и лезвие неизбежно оставляло кровавый след на его подбородке.       Глядя на кровь на бритве, Чжань Цзюньбай криво улыбнулся:       — Особенно отвратительно, когда столь интимную вещь делает твой враг, не правда ли? По-прежнему ли ты достоин этого, а, Юй-лаобань?       Теперь, когда он в придачу ко всему ещё и подвергся домогательствам и насилию, сердце Юй Танчуня наполнилось ненавистью и гневом. Но сейчас его тело было связано, и он едва мог пошевелить головой, поэтому Юй Танчунь со всей ярости дёрнулся и открыл рот, чтобы схватить зубами лезвие.       Чжань Цзюньбай был застигнут врасплох и не успел вовремя отбросить бритву, но подсознательно вывернул запястье и спрятал лезвие в руку. Юй Танчунь тут же воспользовался моментом, чтобы безжалостно укусить его за тыльную сторону ладони, и бритва, зажатая в руке Чжань Цзюньбая, впилась в ладонь, порезав кожу.       Из раны моментально потекла кровь, однако Юй Танчунь был непоколебим. С глазами, полными гнева, он крепко вцепился в кисть Чжань Цзюньбая и никак не хотел отпускать. Так что у Чжань Цзюньбая не осталось выбора, кроме как другой рукой стиснуть шею Юй Танчуня и сжимать его горло до тех пор, пока у того не закончился воздух в лёгких, и он был вынужден ослабить хватку.       Только тогда Чжань Цзюньбай взглянул на свою ладонь. Порез от лезвия был довольно глубоким, но он почти не чувствовал боли. В этот момент Чжань Цзюньбай вдруг вспомнил Цзян Юэлоу и выражение его лица, когда в него выстрелили.       Это лишь пустая болтовня: посмотреть, какое решение примет человек, а после сделать свой ход. После… будет поздно, ты проиграешь.       Чжань Цзюньбай позвал Цю Мина и приказал:       — Освободи Юй-лаобаня и проследи, чтобы он никуда не выезжал из города, остальное пусть решает сам.       Как только его голос стих, два других человека, находившихся в комнате, пришли в шок. Цю Мин никак не мог решиться принять приказ и на мгновение замешкался с ответом.       — Почему? — спросил Юй Танчунь.       Чжань Цзюньбай посмотрел на него с презрением:       — Тебе осталось жить всего полмесяца. Я отпущу тебя, чтобы ты, словно какая-то букашка, наблюдал за тем, как я женюсь и поднимаюсь на вершину. Я хочу, чтобы в последние дни своей жизни ты каждый день ждал от меня вестей и знал, что человек, которого ты ненавидишь, живёт себе припеваючи.       Чжань Цзюньбай вернулся в свой кабинет и встал у окна, наблюдая за выходящим за ворота Юй Танчунем и чувствуя, как в его сердце внезапно вспыхнуло чувство разочарования и потери. Но он быстро подавил эти эмоции и сосредоточился на планировании важного события, которое должно было произойти через несколько дней.

***

      Поезд на Сучжоу уже ушёл, но Чэнь Юйчжи так и не уехал. Он смешался с толпой и вернулся в Юйчжитан, где встретил едва не замерзшего до смерти Юй Танчуня.       — Что с тобой произошло? — услышав голос Чэнь Юйчжи, который всегда необъяснимо успокаивал, Юй Танчунь сразу же проснулся. Он оглядел Юйчжитан и подумал, что открывая эту медицинскую клинику на своё имя, он никак не ожидал, что она станет для него последним пристанищем.       Юй Танчунь поднялся и рассказал ему всё, что с ним случилось.       — Он просто зверь в человеческом обличье, — выслушав его, Чэнь Юйчжи был так зол, что разразился проклятиями.       Внезапно за дверью послышался шум. Чэнь Юйчжи тут же задул свечу и спрятался вместе с Юй Танчунем. Внутрь вошла женщина, и только когда она тихо позвала: «Юйчжи», — Чэнь Юйчжи вздохнул с облегчением и вывел из укрытия Юй Танчуня.       — Ты здесь! А кто это с тобой? — хотя свет не был зажжён, Чу Ран всё же смогла рассмотреть стоящего напротив Чэнь Юйчжи и находившегося рядом с ним незнакомца.       Кто такой Юй Танчунь было немного сложно объяснить, и Чэнь Юйчжи просто сказал, что это его надёжный товарищ, а затем спросил Чу Ран, зачем она сюда пришла.       Чу Ран ответила, что поскольку Чэнь Юйчжи не вернулся сегодня домой, она отправилась его искать. Проходя мимо Юйчжитан, она заметила свет внутри и попыталась войти, чтобы проверить.       И только тогда Чэнь Юйчжи вспомнил, что клиника уже долгое время была закрыта. Он испугался, что может привлечь чьё-либо внимание, если зажжёт лампу или свечу, поэтому повёл этих двоих на второй этаж, где находилось мансардное окно, через которое проникал лунный свет, слегка освещая комнату.       Они сели втроём и начали разбираться в сложившейся ситуации. Внимательно всех выслушав, Юй Танчунь долго молчал, а когда снова заговорил, то уже не с прежним гневом в голосе, а скорее с внушающей благоговейный трепет праведностью*:       — Позвольте мне присоединиться к вам.

(*внушающая благоговейный трепет праведность — китайская идиома, означающая суровый и нерушимый вид, сильный и непреклонный в борьбе за правое дело; героически отстаивать справедливость)

      Чэнь Юйчжи знал, что здоровье Юй Танчуня оставляло желать лучшего, поэтому уже было собрался начать его отговаривать, но тот опередил:       — Я знаю о своём состоянии, но если мне осталось жить всего несколько дней, то почему бы перед смертью не совершить что-нибудь значимое? — а затем добавил, — Кроме того, у меня есть кое-какая информация.       Чэнь Юйчжи сразу же заинтересовался этим вопросом.       Юй Танчунь вспомнил разговоры, которые подслушал в особняке Чжань, и по крупицам собрал немного полезных сведений:       — Причал номер три, они перебрасывают туда людей, думаю, они планируют что-то перевозить.       — Для восстания необходимо оружие, значит это оно и есть, — спокойно проанализировал Чэнь Юйчжи, — Нам нужно предотвратить его доставку в город… Тогда завтра я отправлюсь на пирс номер три.       — Я пойду с тобой, — одновременно воскликнули Юй Танчунь и Чу Ран.       Чэнь Юйчжи обвёл их взглядом и после недолгих раздумий принял решение:       — Чу Ран, ты должна пойти к мэру Цаю и рассказать ему всю информацию, которую ранее сообщила комиссару Баю.       — Зачем?       — Возможно, комиссар Бай, перешёл на сторону врага, — заключил Чэнь Юйчжи. О том, что он жив и укрывается в квартире Чу Ран, знали только он сам, Цзян Юэлоу, Чу Ран и Бай Цзиньбо, которому она всё рассказала. Сразу же после встречи Чу Ран с Бай Цзиньбо, Чжань Цзюньбай подкинул ему под дверь письмо, так что определить от кого произошла утечка информации не составляло особого труда.       Этой ночью на небольшой мансарде, при слабом свете луны, трое праведников заключили клятвенный союз и, получив каждый своё задание, стали ждать наступления рассвета.

***

      На следующий день Чэнь Юйчжи и Юй Танчунь замаскировались и отправились в чайный домик, расположенный неподалёку от пирса номер три. Эти двое заказали по чашечке чая и притворились, что ведут светскую беседу, но на самом деле продолжали следить за движением на причале.       Понаблюдав некоторое время за снующими туда-сюда людьми, Юй Танчунь тихонечко спросил:       — Ты что-нибудь обнаружил?       Чэнь Юйчжи отрицательно помотал головой:       — Пока что я не заметил ничего необычного. Но подождём до обеда, возможно, это нам что-нибудь даст.       Видя небольшое замешательство Юй Танчуня, он пояснил:       — Во время обеда или ужина обычно происходит пересменка, поэтому мы сможем более ясно увидеть, кто из сотрудников склада перемещается. Или, если нет договорённости о пересменке, они отправят кого-то принести еду. Из таких деталей можно получить информацию.       Юй Танчунь не ожидал, что Чэнь Юйчжи знает о подобных вещах, и даже сделал ему комплимент, оценив его потрясающие способности.       Однако получив похвалу, Чэнь Юйчжи выглядел немного удрученным. Он опустил взгляд и тихо произнёс:       — Этому меня научил Юэлоу.       Юй Танчунь больше не стал ничего говорить, и они молча продолжили пить чай, наблюдая за пристанью.       Неожиданно Юй Танчунь заметил человека, который что-то нёс в сторону склада. Мужчина настороженно осмотрелся по сторонам и даже оглянулся назад, прежде чем постучать в дверь и войти внутрь.       Чэнь Юйчжи тоже заметил этого человека и начал анализировать:       — Хозяин склада, кажется, знал, что он что-то принесёт в это время, поэтому заранее приготовился открыть дверь. Судя по размерам порций, еды хватит примерно на четырёх или пятерых человек, так что, скорее всего, это кто-то из Цзиньматан…       Только на его умозаключение никто не ответил. Он оглянулся на Юй Танчуня и обнаружил, что тот о чём-то задумался, даже не обратив внимание на его слова.       Чэнь Юйчжи толкнул его и спросил:       — В чём дело?       Глаза Юй Танчуня загорелись, когда он наконец-то вспомнил:       — Я видел этого человека раньше, в особняке Чжань.       — Ты уверен? — Чэнь Юйчжи был вне себя от радости.       Юй Танчунь утвердительно кивнул:       — Я видел его из своего окна издалека, поэтому какое-то время не мог вспомнить. Кажется, он один из людей Сунь Хэина и приходил с ним в особняк Чжань.       — Значит можно с полной уверенностью считать, что на этом складе они хранят оружие, — Чэнь Юйчжи быстро сообразил, как поступить с этим арсеналом, — Огнестрельное оружие нельзя подвергать воздействию воды, если оно намокнет, то станет непригодным для дальнейшего использования.       Юй Танчунь покачал головой:       — Это не так-то просто осуществить. Хотя пристань находится неподалеку и вода рядом, но как доставить её на склад? У них много людей, мы не можем оттуда ничего вывезти.       — Вывезти… вывезти?! — у Чэнь Юйчжи тут же появилась идея, — Думаю, это осуществимо! В случае возникновения опасности на складе, они будут вынуждены куда-нибудь перевезти оружие. Когда они начнут принимать меры, мы уведомим управление обороны города, чтобы их поймали с поличным.       Однако Юй Танчуня мучали сомнения:       — Не будет ли безопаснее предупредить их заранее?       Чэнь Юйчжи ненадолго над этим задумался и решил не следовать его совету:       — Лучше подождать, пока они вывезут оружие, на тот случай, если в управлении обороны также есть люди из Цзиньматан. Если сообщить всё заранее, они могут принять контрмеры.       Все трое действовали одновременно. В этот момент Чу Ран в одиночку подошла к дверям городской ратуши и попросила о встрече с мэром. И хотя она сказала, что хочет взять у него интервью, Чу Ран не пустили внутрь, поскольку ей не было назначено. Так что пока она безрезультатно топталась у входа, внезапно появились Чжань Тяньцин и Бай Цзиньбо.       Увидев Бай Цзиньбо, Чу Ран вспомнила умозаключение Чэнь Юйчжи и поспешила избежать с ним встречи, но неожиданно он всё же её заметил.       — Что? Тебе приглянулась эта юная красавица? — Чжань Тяньцин проследил за направлением взгляда Бай Цзиньбо и поддразнил его.       Бай Цзиньбо сразу же отвёл глаза в сторону и почтительно ответил:       — Это была журналистка, которая приходила ко мне, чтобы сообщить, что знает, что директор Чжань — Сань Е.       Услышав это, Чжань Тяньцин нахмурился и тихонько его упрекнул:       — Почему ты всё ещё держишь её в живых? — затем он перевёл взгляд на шедшего рядом с ним человека. Мужчина слегка кивнул и быстро последовал за Чу Ран.       — Ты похоронил любимого ученика собственными руками и не похоже, чтобы об этом сожалел.       Получив такой удар под дых, Бай Цзиньбо смог лишь опустить голову и смиренно объяснить:       — Тут не о чем горевать, следуя за командующим армии, можно достичь великих свершений.       Чжань Тяньцин перевёл взгляд на Бай Цзиньбо:       — Складывается такое впечатление, что комиссар Бай — это сдуваемый со стены мох*. А если дело провалится, комиссар Бай снова переметнётся на другую сторону, чтобы забросать камнями упавшего в колодец, и предаст нас на суд мэра Цая?

(*сдуваемый со стены мох — китайская идиома, используется для описания тех, кто следует за другими и не имеет собственного мнения, что можно рассматривать как синоним «отсутствия принципов»)

      Бай Цзиньбо слабо улыбнулся:       — Командующий Чжань чрезмерно беспокоится. Раз уж мы оказались в одной лодке, я не намерен поворачивать назад.