Город, которого нет

      После всего пиздеца, что так красиво вошел в мою грешную жизнь, просто лечь и уснуть было невозможно. До кучи еще начало колоть в левом подреберье — да, ты уже не девочка, Лида! Сигареты, как назло, кончились. Я пошла на кухню и налила себе горячей воды из чайника, медленно выпила и меня вроде отпустило.        Только с уходом гостей я почувствовала, наконец, как измотал меня этот день. Я будто по-новому ощутила свое тело, скованное неудобной «уличной» одеждой. Голова и ноги гудели. Хотелось в душ, в конце концов.        Я на автопилоте полезла в шкаф. И поморщилась вспомнив, что меня там ждет. Одежду свою я скорее всего не найду, да и сейчас на это нет времени.        Я отправилась в душ. После горячей воды пришли приятная истома и бездумье. Я выключила краны и долго-долго стояла оперевшись о стену пока немного не обсохла — полотенца тоже были чужими. Пришлось надеть       белье, в котором я пришла и в нем же, после, лечь спать, стараясь не думать о не вполне свежих простынях на которых, очевидно, почивала таинственная «машенька», принесшая мне столько бед.        Я отключилась, едва голова коснулась подушки. Мозг решил, что с него и впрямь хватит. Живы и ладно.        Но на утро я едва не проспала, спасло меня только то, что работа моя находится в паре кварталах от моего дома. И, если принебречь завтраком, то я даже успеваю добежать пешком.        Мысленно похвалив себя за стойкость и сообразительность я натягиваю отглаженную с вечера одежду. Ту же, что была на мне в прошлую четвергосубботу. Беру с собой все те же вещи, что были со мной в тот злополучный день и выхожу в весенний Петербург. Я вхожу на территорию принадлежащую компании, рядом небольшая стоянка для сотрудников — вся заполнена. Неужели всех выдернули в воскресенье? Я иду вдоль машин. Среди потрепанных и пыльных «лад», «ниссанов» и «киа» выделяется серо-стальной «майбах». В отличие от своих более скромных соседей чистый настолько, что похоже владелец его перемещается по воздуху. Интересно, кто это к нам такой пожаловал? У порога родной организации мне хочется перекреститься, ибо золотистые буквы над фасадом сообщают, что здесь, действительно, находится «Инвестиционно-строительная компания» Константа». У самого входа незнакомый мужчина в форме охранника называет меня по имени-отчеству и здоровается. Я бурчу что-то в ответ и вхожу. Поднимаюсь на третий этаж. Напротив окна стоят трое и тихо о чем-то беседуют. В одном из них я узнаю Никиту Львовича. Двое других мне незнакомы. И я не могу их как следует рассмотреть из-за бьющего в стекла света. Зато у дверей кабинета стоит Михальченко, коренастый крупноголовый и плечистый мужчина сорока с небольшим лет. Я нарочито плавной манерной походкой подхожу к нему, чем привлекаю к себе внимание троицы у окна: -Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, — довольно громко приветствую я своего коллегу. Михальченко весь подбирается, напускает на себя такой же, как и у меня, томный и манерный вид: -Здравствуйте, Лидия Андревна, -произносит он, растягивая слова. -Как поживаете? — интересуюсь я. -Благодарствую, сударыня, очень хорошо. Я с улыбкой оборачиваюсь. Константинов делает нам страшные глаза. Его спутники молчат. Начальник что-то говорит им и они дружно кивают. -Как здоровье вашей матушки? -Вашими молитвами, Лидия Андревна… Мужчины проходят мимо в сторону кабинета начальника. Перед тем как войти, Никита Львович с наигранной суровостью грозит нам пальцем. — Что это за фигня, Михальченко? — спрашиваю я вполголоса, как только за ними закрывается дверь. -Тебе разве Львович лично не звонил? — отзывается он. -Звонил, — признаюсь я, — но ничего толком не объяснил. Запутал больше. Минстрой? -Ты что, — замахал руками Дмитрий Юрьевич, — какой минстой? -Частники? Важная шишка? Почему, тогда не ты? — удивляюсь я. — У тебя стаж чуть меньше, чем я живу на этом свете. — Лидию Андреевну хотят, — разводит руками Михальченко. Ниху…ничего себе. Хотя, наш профессиональный манямирок чертовски тесен. Тут как в конном спорте, где порой не жакею подбирают лошадь, а ровно наоборот. Меня позвали на смотрины. Чтож… -Ты обиделась? -серьезно спрашивает Михальченко. -Боже, Дмитрий Юрич, на что? Усадьба Куршакова. Я пожимаю плечами. Я лично была в числе активистов ратовавших за признание «какого-то сарая» памятником архитектуры. Убедила Львовича впрячься в тендер. Я успела к ней прикипеть, не начав толком работать, а ее у меня уже забрали. Но есть здесь плюсы, точнее один плюс, вон он в тесном пиджаке… -Михальченко, я бы очень обиделась, правда, если бы это был любой другой на твоем месте! -Так нет у меня места, проект заморожен, Лид. Песец. Я почему-то была уверена, что Львович ни за что не упустит этот объект и сдернул меня с него, только для того чтобы передать в надежные руки Михальченко. -Лидия Андреевна, — дверь кабинета открывается, демонстрируя обвешенную золотыми цепочками руку секретарши Людмилы и ее точеный профиль, — пройдите пожалуйста. -Пожалуйста, — говорю я сквозь зубы и ступаю в кабинет. Эти трое вместе образуют такую живописную композицию, что я аж замираю, войдя вовнутрь, и смотрю на них во все глаза. Константинов Никита Львович, мой начальник, сидит за переговорным столом, как на уроке сложив руки одна на другую, локоточками параллельно полу. Два других, не менее колоритных господина, сидят один по левую, другой по правую руку от него. Один из них лет пятидесяти: худ, лыс, прилизан, одет в темно-серый строгий костюм тройку, на носу у него прямоугольные очки в тонкой оправе на цепочке, поверх которых он так внимааааательно смотрит мне в район щитовидной железы… Второй лет тридцати тоже худой, но бледный, длинноволосый и рыжий с тонким нервным лицом. Я стою и жду. -Проходи, Лида, — елейный голос Константинова бьет по ушам, он встает и подходит ко мне, осторожно берет за локоть, слегка разворачивая вправо: — Сергей Иванович, разрешите вам представить, один из лучших наших специалистов Инсарова Лидия Андреевна, — обращается он при этом к парню. Я заставляю себя приветливо улыбнуться. -Здравствуйте. Что-то мне здесь уже не нравится. -Здравствуйте, — отрывисто говорит парень, улыбается в ответ и привстает на своем на своем стуле, видно не совсем понимая, пожать ли мне руку или нет. Я через стол протягиваю ему ладонь: — Очень приятно познакомится, Сергей Иванович. Он с видимым облегчением берет мою руку и слегка ее приподнимает: -Мне тоже. Наступает очередь мужчины в очках, его мне представляет уже Сергей Иванович, а Константинов только поворачивает в нужную сторону: -Мой юрист — Неверов Павел Петрович. Мужчина в очках не встает, а лишь кивает мне. -Я думаю мы можем начать? — нетерпеливо спрашивает Сергей Иванович. Я думаю, что Павлу Петровичу хочется врезать, а Сергея Ивановича постричь. Но заказчик очевидно он. Поэтому… -Конечно, — говорю я, улыбаясь. -Садись, Лида, — Константинов все так же за локоть подтаскивает меня к стулу. Я сажусь напротив этих троих. Наступает молчание. Я нисколько не планирую им помогать. -В общем, — неловко начинает Сергей Иванович несколько томительных секунд спустя, — я наслышан о вашей компании, вы выгодно отличаетесь от других. Спасибо, чувак. Я смотрю прямо перед собой, стараясь игнорировать липкий вгляд господина юриста. Константинов улыбается. Далее следует удивительное. Меня действительно хотят, но не как реставратора, а как архитектора проекта. Парк «Bialy kwiaty» («Белые цветы») во Вроцлаве так впечатлил этого странного товарища, что его даже не смутило, что это по сути единственный мой реализованный проект. -Я хочу сделать нечто подобное этому. — подводит итог Сергей Иванович. Я в изумлении смотрю на Константинова, тот лишь мелко кивает на каждое слово парня и взгляда моего не замечает. -Простите, — я, как всегда вовремя, решаю внести ясность, — вы хотите парк с подобной площадью и такой сложностью? Для детского дома? — Что вас смущает? — откидываясь на спинку стула спрашивает Сергей Иванович. -Целесообразность. Я знаю много умных слов, но дипломатия не мой конек. -Что? — прямые брови Сергея Ивановича поднимаются вверх. Он явно не ожидал такое услышать. Я чувствую, как меня легонько пинают в щиколотку. По нежному оскалу Константинова обращенному ко мне понимаю, что это он. -Целесообразность, — говорю я, глядя на Никиту Львовича, но обращаясь к заказчику, — простите Сергей Иванович, мне мое удивление. Но… -Я более чем понимаю ваше удивление, — с довольным видом усмехается Сергей Иванович. А вот мое смятение ему нравится… Сучок. Я не могу понять кто он. Все, очевидно, это знают, и думают, что я тоже знаю. Но я не знаю. -Мой клиент, — мягкий стелящийся голос Павла Петровича, как звук песка по стеклу, — давно занимается делами и всеми финансами данного учреждения. Ему ничего не жалко для благоустройства жизни воспитанников и их благополучия. Он всегда хочет помочь и… — Вишневые сады им очень помогут… Начальственный ботинок нажимает мне на туфлю. Юрист слегка склоняется к столу, заглядывает мне в лицо. Я сижу с прямой спиной и улыбаюсь одними губами. -Вы, Лидия Андреевна, еще молоды и не понимаете, как хорошо иметь подобных клиентов, как это может поспособствовать вашей карьере. Я думаю: неужели криминалитет? Константинов прямо не скажет никогда, тем более мне. Надо спросить у Михальченко, но покамест… -Значит парк? -Да, — кивает Сергей Иванович, длинная челка падает ему на глаза, он убирает от лица тонкие пряди. Я отмечаю про себя, что у него тонкие пальцы без мозолей и без загара. Человек много времени проводит в помещении. Что-то у меня относительно него не вяжется и не клеится. Это рождает смутное чувство тревоги внутри. -Лидия… Андреевна, вы слушаете? — выводит меня из раздумий отрывистый голос. -Конечно! — я наверное свой трехлетний лимит за сегодня наулыбала. — Я очень внимательно слушаю. Сергей. Иванович. Меня опять пинают. Ну, сейчас — то за что? Ладно, признаю. Пусть в жизни я просто безобидная зануда, в работе я неумолимая тварь, которая лучше вас знает, что вам нужно. Если бы не это, карьера моя, вероятно, могла бы пойти по менее извилистому маршруту. Но я такова какова я есть. Незримый помощник, мой генетический код, частичка души моего отца, дух-наставник, вселяющийся в меня каждый раз, когда я в работе, говорит через меня, по выражению Михальченко, «бронзовеющим голосом»: — Если вы, действительно, хотите нечто подобное, то вам придется принять основной постулат, который был принят всеми при работе над проектом во Вроцлаве. — Это какой же? Глубоко посаженные глаза Сергея Ивановича глядят на меня в упор из-под челки. Он сидит откинувшись на стуле, вытянув правую руку на столе ладонью вперед ко мне, как будто отталкивая. — Вмешательств я не приму. Перебирать не стану. Работа со мной не подразумевает компромиссов. -Ин-са-ро-ва, — по слогам испуганно шепотом произносит на выдохе Никита Львович. Заказчик молчит, нагнетая, но чутье говорит мне, что бояться нечего. Не знаю, как долго они перетирали вопрос с Константиновым, сколько ещё человек участвует в этом всем, но ясно вижу, что он, кажется, за все время впервый раз слышит, то, что хочет слышать. Ему правда так понравился тот парк в Польше? — У меня тоже есть условие, Лидия Андреевна, — наконец медленно произносит он, будто обдумывая. -Какое? — говорю в свою очередь я. -Работа со мной тоже не подразумевает компромиссов, — у него дергается уголок рта, — и я понимаю ваше желание контролировать все, но основным моим условием будет то, что все встречи по вопросам проекта отныне будут проходить на моей территории. Я не привык слишком часто передвигаться по городу. -Машину потом долго полировать? — интересуюсь я прежде, чем успеваю подумать. По лицу Константинова становится понятно — хана мне! Но Сергей Иванович врезапно смущенно улыбается. Подъеб засчитан. -Это в том числе, — говорит он поднимаясь, — я думаю мы сработаемся. Серьезно? Это, что сейчас такое было вообще? -Мне нужно осмотреть местность, — говорю я, — иметь возможность самой первой осмотреться, до начала всей работы. Просто съездить и понять с чем придется иметь дело. Сергей Иванович, уже в дверях, кивает, стоя спиной ко мне. Ты нормальный или где? Я в растерянности смотрю на Константинова, тот делает жест ладонью, показывая, что все нормально. Ой да, ради Бога! Ко мне бочком подбирается Неверов. -Вы очевидно устраиваете, моего клиента. Если вы не разочаруете его, то с вашей организацией будет заключен контракт. -Очень рада, — скалюсь я в ответ. — Но есть одно, но, — Павел Петрович уже прямо дышит мне в лицо, я собираю в кулак все остатки своей выдержки, чтобы не поморщится, — вы конечно понимаете с кем будете работать. Понимаю я, да… -И понимаете, что люди уровня Сергея Ивановича превыше всего ценят конфиденциальность. Этот странный парень правда такая важная птица? -Вам придется подписать кое-что, — в руку мне ложится стопка бумаги, — договор о не разглашении, — поясняет Павел Петрович в ответ на мой недоуменный взгляд. -Она подпишет, — вместо меня отвечает Константинов, — не затягивай Лида.