Во власти Эринии

      — Нет! Вы не можете так со мной поступить! И почему я об этом узнаю только сейчас! — с возмущением закричала девушка с непослушной копной каштановых волос на голове. — Мы же договаривались, что пока мне не исполнится двадцать лет, ни о каком замужестве и речи идти не будет!       — Гермиона, пойми, мы это делаем для твоего же блага, — сказала женщина, очень похожая на ту, кого назвала Гермионой, только выглядела она гораздо старше. — Тем более, мы теперь не в городе, а выбор здесь не так уж широк…       — Нет! О моём благе здесь речь не идёт, вам просто не терпится от меня избавиться! — перебив мать, крикнула шатенка. — Я не выйду замуж за сына мистера Эплвайта! И точка!       В комнату вошёл высокий мужчина лет сорока и, сердито взглянув на девушку, проговорил:       — Я устал от твоих фокусов, Гермиона! Когда мы жили в Лондоне, да, я сказал, что повременю с твоим замужеством, и если бы ты не распугивала всех женихов, так бы и было. Но теперь мы здесь, и что я вижу! Ты продолжаешь строить из себя зазнайку-недотрогу, но очередной такой твой трюк не пройдёт, — он вытянул ладонь перед собой, останавливая дочь, которая хотела снова перебить, — и хватит перебивать старших. Я думаю, что мы слишком много тебе позволяли и прощали. Нужно было спалить эти чёртовы книги давным-давно, тогда бы у тебя было время самой найти пару по вкусу, а не просиживать всё свободное и несвободное время в читальне.       Гермиона стояла, потупив взгляд, словно провинившийся ребёнок, и слушала тираду отца, который, расхаживая по комнате, продолжил:       — И вообще, Томас Эплвайт очень милый юноша и самое главное – обеспеченный! Я не понимаю, что тебя в нём не устраивает? К тому же это будет только помолвка, а свадьбу сыграем через год. Тебе тогда как раз и будет двадцать. А теперь иди и переоденься к ужину со своим будущим мужем! Живо!       Девушка хотела ещё что-то возразить, но грозный вид отца её остановил. Она убежала в свою комнату и, громко хлопнув дверью, плюхнулась на кровать:       — Напыщенный индюк он, а не милый человек! — злостно прокричала шатенка в подушку, но так, чтобы её не услышали, а после дала волю слезам.       Проревев некоторое время, Гермиона услышала, как кто-то тихо вошёл в комнату и, присев на край кровати, стал нежно гладить голову девушки.       — Ну почему-у именно сейчас, мама! Почему-у нельзя подождать несколько лет! Ведь те времена, когда родители решали судьбу-у за своих детей, уже в прошлом! — хлюпая носом, говорила Гермиона.       — Я знаю, почему ты так противишься замужеству, но в наше время, да как и в любое другое, оставаться одной слишком тяжело и опасно. К тому же все девушки мечтают о свадьбе, муже, детях, — мягко сказала миссис Грейнджер, перебирая волосы дочери.       — Я не все! — с нажимом ответила девушка. — И да, я планирую однажды обзавестись всем этим, но не в неполные девятнадцать лет, — всхлипнула Гермиона, — это слишком рано. Сейчас, обычно, замуж выходят не раньше двадцати пяти, а то и ещё позже.       — Из-за твоего увлечения книгами отец боится, что ты останешься старой девой, поэтому его так беспокоит этот вопрос. Но я полностью на твоей стороне, в том плане, что ты ещё слишком юна для семейной жизни, да и не особо подготовлена, но это уже моё упущение, — миссис Грейнджер тяжело вздохнула, подошла к шкафу и стала там что-то искать. — Но, как сказал отец, это только помолвка и завтра тебя никто в церковь не потянет. А через некоторое время всё может измениться. К тому же Томас не самый плохой вариант – он молод, хорош собой, и главное при средствах с ним ты не будешь ни в чём нуждаться.       — Мама, опять вы всё сводите к деньгам, я не настолько меркантильная…       — О-о, это ты сейчас так говоришь, пока живёшь на нашем попечении, но так будет не всегда. И поверь мне – деньги в этом мире решают если не всё, то многое.       — Ну тогда я лучше уйду в гувернантки, буду получать жалованье, ни от кого не зависеть и ни в чём не нуждаться, — мечтательно сказала Гермиона, она перестала плакать и стала следить за матерью. — И что ты ищешь в моём шкафу?       — В гувернантки говоришь… Ну, не знаю, не знаю… В принципе, для тебя это единственный возможный вариант, но думаю, с твоим-то характером ты там больше недели не продержишься. И я всё-таки надеюсь, что тебе никогда не придётся работать, — достаточно жёстко, чем бы ей хотелось, сказала мать девушки, а потом уже мягче добавила, — ну ладно, гости придут через час, а ты ещё не готова и слишком зарёванная. Так что поднимайся, юная леди, приводи себя в порядок и собирайся встречать гостей. И да, на ужин наденешь вот это. А мы с тобой позже поговорим на все женские темы, — миссис Грейнджер отдала Гермионе розовое шёлковое платье с вырезом-лодочкой и рукавами-фонариками, поцеловала в щёчку дочку и вышла из комнаты.       Пролежав так ещё пару минут, шатенка поднялась с постели и поспешила в уборную. Всё-таки нужно было готовиться в этому треклятому ужину. Взглянув в зеркало, девушка недовольно хмыкнула и стала приводить себя в порядок.       «Ладно, что это я за сырость здесь развела, да и истерику при родителях закатила. Это ведь, действительно, только помолвка. А до свадьбы дело-то может ещё и не дойти, — подумала про себя будущая невеста и уже хитро улыбнулась своему отражению. — А пока побуду паинькой и сыграю «счастливицу» на радость папе и маме. Хотя перед ними нужно будет извиниться и сделать это до прихода гостей. Вот только платье надену всё-таки другое, нечего так разряжаться перед этим напыщенным гусем».       Закончив водные процедуры и попытавшись привести в порядок свои лохматые кудри, Гермиона направилась обратно к себе. В итоге наряд для столь «важного мероприятия» девушка решила выбрать попроще, без всякой вычурности. Шатенка остановилась на повседневной юбке тёмно-зелёного цвета и бежевой хлопчатобумажной блузке с мелким рисунком и с длинными рукавами.       Но уловка девушки со сменой одежды не имела успеха. Мать, зная о своенравном характере дочери, это предусмотрела.       — Очень милый костюмчик, — миссис Грейнджер стояла в дверях и, качая головой, смотрела на Гермиону, которая крутилась перед зеркалом в скромном наряде, — как раз для похода в церковь, но никак не для ужина с женихом и его родителями. Поэтому мы его отложим до ближайшего воскресенья, а то сваты ещё подумают, что мы пуритане.       Скрепя сердце, шатенке пришлось уступить и переодеться в платье, одобренное матерью. Хотя она не понимала, что плохого в том, если её приняли бы за последователя этого движения.       — Какая же ты у меня красивая, — смахнув скупую слезу, сказала женщина, глядя на дочь, — но кое-чего тут не хватает, — она достала из кармана маленькую бархатную коробочку и, открыв её, вынула оттуда небольшой рубиновый кулон в виде капли на тонкой золотой цепочке.       — Это же тот кулон, который папа подарил тебе на вашу свадьбу, — тихо сказала девушка, глядя на украшение.       — А теперь пришло время передать его тебе, — миссис Грейнджер протянула подвеску дочери, — и я хочу, чтобы сегодня ты его надела. Он очень подойдёт к этому платью.       Девушка была равнодушна к подобным безделушкам, но этот подарок приняла с особой радостью, а мать помогла его надеть. В этот момент зазвонил входной колокольчик, который сообщил о прибытии гостей, и миссис Грейнджер, покинув дочь, поспешила отворить дверь.       Оставшись одна, Гермиона подошла к зеркалу и безрадостно взглянула на своё отражение. Сейчас она выглядела не так, как двадцатью минутами ранее. Пышные волосы, заправленные простым бежевым ободком, мягко ложились на покатые плечи, скрывая тонкую шейку. Лиф платья неплотно обтягивал упругую девичью грудь, но при этом подчёркивал все достоинства фигуры, а шёлковая юбка плавно струилась по бёдрам, опускаясь вниз до самых щиколоток. Нежно-розовый цвет оттенял кожу и вместе с пышными рукавами и простым кулоном привлекал внимание к красивому, но грустному лицу девушки.       И всё-таки шатенка не считала себя красавицей. Платье, на её взгляд, было нелепым из-за этих дурацких рукавов, да и кулон сюда не очень-то и подходил. Но волю матери было гораздо легче принять, чем волю отца.       — Господи, дай мне силы пережить этот вечер и не натворить никаких глупостей! — сложив руки в замок, сказала девушка своему отражению и вышла из комнаты.

***

      Несмотря на неловкость и лёгкое напряжение, которые имело место в начале вечера, ужин проходил достаточно спокойно. Гермиона держала данное себе и родителям обещание быть пай-девочкой. Ну, по крайней мере, старалась. Она была нарочито учтивой, скромной, серьёзной — настолько, что миссис Грейнджер тихонько сказала дочери, что та сильно переигрывает и от этого смотрится неестественно, а значит подозрительно.       Часы показывали половину восьмого после полудня, когда был подан десерт. К этому времени атмосфера за столом стала расслабленной и непринуждённой. Родители неспешно беседовали с четой Эплвайтов. Томас пытался завести разговор со своей, теперь уже, невестой о какой-то ерунде. Гермиона откровенно скучала и от этого прокручивала в голове книгу, которую она читала в последнее время, параллельно вполуха слушая жениха и односложно что-то отвечая.       Так бы и закончился этот вечер тихо-мирно, если бы не одна фраза, сказанная мистером Эплвайтом, которая вывела девушку из состояния тоски:       — Ну что, дорогие сваты, теперь, когда помолвка состоялась, самое время начать подготовку к свадьбе! Было бы хорошо отгулять её до наступления зимы. Думаю, конец сентября – идеальное время для такого события, ни холодно, ни жарко.       — Простите! Но о какой свадьбе идёт речь? — фальшиво-спокойным голосом спросила Гермиона.       Миссис Грейнджер, чувствуя приближающуюся бурю, пыталась намёками успокоить дочь, но та уже ничего не видела.       — Как о какой! О вашей с Томасом конечно! Чего тянуть волынку, если всё уже решено. И не беспокойся, все расходы мы возьмём на себя, так что этой осенью ты станешь замужней дамой.       — Я не выйду замуж за вашего сына ни этой осенью, ни следующей, ни вообще никакой другой! То же самое могу сказать и про другие времена года! — с каждым словом голос Гермионы повышался на октаву.       — Гермиона! — сурово взглянув на дочь, сказал отец. — Немедленно забери свои слова назад!       — Нет! — девушка вскочила на ноги и уже перешла на крик. — Хватит за меня решать, что мне делать! Я не кукла из ярмарочного театра, нельзя просто так дёргать за ниточки в надежде, что я буду выполнять то, что выгодно кому угодно, но только не мне! Я живой человек и у меня тоже есть чувства, желания, стремления! Почему их никогда не учитывают! Может быть, я влюблена в другого человека, а, может, я вообще хочу уйти в монастырь и посвятить всю жизнь служению Богу!       Пять пар глаз уставились на Гермиону. На несколько секунд в комнате воцарилась давящая тишина.       — Сегодня был слишком непростой день и все мы немного устали, — пытаясь разрядить обстановку, сказала миссис Грейнджер. — Думаю, ужин подошёл к концу.       — Это моя жизнь подошла к концу! — почти плача сказала шатенка и потом, взмахнув руками в сторону стола, добавила. — А этот ужин пусть горит синим пламенем!       В этот момент кружевная скатерть вспыхнула, и именно синим пламенем. Грейнджеры и Эплвайты резко отпрянули от стола, а потом перевели взгляд на Гермиону. Кто-то смотрел на неё с испугом, кто-то с удивлением, а кто-то с откровенной ненавистью. Сама же девушка стояла и заворожённо смотрела на огонь, потом быстро подскочила и бросилась прочь из дома. Ей что-то кричала вслед мать, грозил отец, но она уже их не слышала.       Оказавшись на улице, шатенка направилась в единственное место, где её, по крайней мере, некоторое время никто бы не нашёл. Но чтобы туда попасть, нужно было для начала пробежать полдеревни. К счастью, этим вечером она практически не встретила людей. Иначе растрёпанная, заплаканная и в красивом платье девушка привлекла бы ненужное внимание.       В нескольких сотнях ярдов от дома Грейнджеров находилась небольшая лесная полянка, спрятанная от глаз зарослями терновника, которую Гермиона обнаружила месяц назад. И с того времени это стало её любимым местом, где можно неплохо отдохнуть от насущных проблем с интересной книжкой в руках. Именно сюда её принесли ноги, правда, в этот раз проблемы были намного больше обычных. Присев на старый пенёк, девушка запустила пальцы в волосы и стала нервно их теребить.       — Дура! Дура, дура, дура… — кричала в никуда шатенка.       «Какая же ты идиотка, Гермиона! Не смогла вовремя прикусить язык, получай новую порцию головной боли… Что же теперь дальше будет, что подумают Эплвайты, а родители… — мысли проносились в голове девушки со скоростью летящей стрелы арбалета. — Ещё этот синий огонь. Откуда он взялся? Теперь деревенские подумают, что я ведьма, и костёр мне организуют настоящий красный. Или испытание водой, как в старые добрые времена, на потеху публике. Но зато теперь дорога в монастырь мне точно закрыта, хотя в застенках инквизиции мне бы были рады».       Гермиона сидела, погружённая в собственные раздумья, и не заметила, как стало смеркаться. Очнулась она, только когда стала замерзать, всё-таки в начале августа уже бывают холодные вечера.       Оглядевшись по сторонам, девушка осознала, что она никогда не была ни то что в ночном – в вечернем лесу. Днём здесь было светло, знакомо, привычно и приветливо, но с наступлением сумерек стала появляться другая его сторона. Шатенка поёжилась, подняла голову вверх и увидела, как на небе стали зажигаться первые звёзды, а верхушки деревьев как-то угрожающе качались на ветру. Стало жутко и неприятно.       Вдруг, словно почувствовав, что за ней кто-то наблюдает из чащи, Гермиона встала и поспешила убраться из леса, пока ещё не совсем стемнело. Всё это можно было списать на расшалившиеся нервы, но инстинкт подсказывал обратное. Предыдущие мысли ушли на задний план, а вперёд выступил необъяснимый страх. Интуиция уже кричала – беги! И как только шатенка собралась сделать рывок, кто-то схватил её за руку, и в тот же миг всё вокруг неё сжалось, словно она оказалась в узкой трубе, – воздуха в лёгких стало не хватать, а к горлу подступила тошнота. Но, к счастью, это ощущение быстро отступило и девушка рухнула на грязный пол, куда её сразу же вырвало.       — Фангус, посмотри, какая цыпочка к нам в гости пожаловала! — раздался насмешливо-довольный голос где-то справа от Гермионы.       — Ну и кого ты притащил на этот раз? Она точно одна из наших, Струпьяр? — спросил второй, более грубый, низкий и хриплый голос. — И ты уверен, что она грязнокровка, а то будет, как в прошлый раз…       — Ну, тогда случилась оплошность…       — Эта оплошность тебя чуть в Азкабан не отправила, — жёстко сказал Фангус. — Сейчас прохлаждался бы там, если бы я тебя не отмазал! Где ты её нашёл?       — В Бредфорде. Был я там… В общем, по делам… Прогуливаюсь, значит, по деревне, скучаю, и тут бежит такая красотка, волосы развиваются, юбка задирается, только расстроенная малёхо. Ну, я проводил её взглядом, а тут эта штуковина как задрожит, — он достал из кармана маленькую металлическую пирамидку, расписанную рунами и украшенную чёрным камнем, и повертел её в руках. — Глядь, магический след идёт прямо за этой девчонкой, ну я следом пошёл. Смотрю, сидит одна на поляне, вздыхает. А дальше дело техники и, вуаля, она здесь!       Гермиона, которая к этому моменту пришла в более-менее нормальное состояние, быстро поднялась на ноги и испуганно огляделась. Она находилась в каком-то незнакомом обшарпанном доме, в комнате, которая была то ли кухней, то ли гостиной. Сообразить что-либо не дал хриплый голос:       — О, уже очухалась! И почему вас всё время выворачивает? — спросил скорее у себя, чем у девушки, коренастый мужчина средних лет, лицо его было всё в рытвинах, а на голове изрядно не хватало волос. — Ну и кто ты такая?       — Это вы кто такие? — немного истерическим голосом спросила шатенка. — Как я здесь оказалась, если минуту назад находилась совсем в другом месте? И вообще, что здесь происходит? — Гермиона сложила руки перед собой, пытаясь показать, что она вполне спокойна, хотя сердце её колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       — У-у, а цыпочка с характером, я люблю таких! — это уже сказал другой – высокий, с длинными тёмно-русыми волосами, он был намного моложе первого. В иной ситуации и в более презентабельном виде девушка посчитала бы его симпатичным.       — И на какой вопрос ты хочешь получить первый ответ? — проигнорировав реплику младшего, спросил старший.       — Ни на какой! Я просто хочу уйти отсюда! И сейчас же это сделаю! — шатенка попыталась пройти мимо мужчин, но тот, что помоложе, преградил ей путь.       — Не так быстро, цыпа! Мы ведь ещё даже толком не познакомились, — как-то пошло улыбнувшись, произнёс он.       — Отпустите меня немедленно! — закричала девушка, её спокойствие уже явно подходило к концу. — Мой отец – констебль, и он вас отправит за решётку, когда узнает, что его дочь похитили какие-то проходимцы! — Гермиона пыталась блефовать, но панические нотки в голосе этому несильно способствовали.       — Фангус, смотри, а ведьма нам угрожает, у-у боюсь-боюсь… — немного отпрянув от Гермионы и наигранно спрятавшись от неё за табуретку, весело сказал, походу, Струпьяр.       Так подействовал на девушку то ли страх, то ли слово, брошенное похитителем, то ли, вообще, непонятно какое чувство, но она, вдруг вздёрнув голову вверх, самоуверенно выдала, на первый взгляд, полнейшую чушь.       — Да, я ведьма! И если вы меня не отпустите сейчас, я вас превращу в… — шатенка задумалась. — В лягушек!       Мужчины медленно переглянулись, а потом как загоготали.       — Давай так, красотка, — немного успокоившись, сказал ей Фангус, — если ты этого идиота, — он указал пальцем на Струпьяра, — хотя бы отдалённо превратишь в какое-то подобие жабы или лягушки, я тебя, так уж и быть, отпущу, но если нет, то не обессудь…       Струпьяр перестал смеяться и как-то заметно занервничал, но потом взглянул на растерянную девушку и, успокоившись, крикнул:       — А давай! — он убрал табуретку и раскинул руки в сторону. — Ну, начинай, цыпа, я готов начать квакать!       Гермиона стояла и неуверенно переводила взгляд с одного мужчины на другого. В голове была полная неразбериха, она не знала, что сказать, что сделать, как поступить. Критическое мышление, наверное, её покинуло в этот момент, но вместо него опять появилось это безумное чувство, которое заставило её ляпнуть очередную чушь. Она сказала, посмотрев на Струпьяра:       — Алохомора!       На несколько секунд в доме воцарилась тишина, которую нарушил Струпьяр, начав снова гоготать, как угорелый, а Фангус, с хитрым прищуром взглянув на девушку, сказал:       — Так, так, так! А я думал, ты скажешь «абракадабра» или что-то в этом роде. Хотя теперь я точно уверен, что ты ведьма. Но одного, хм… Слова недостаточно для превращения, ты ведь это и без меня должна знать, ведь так, — он, что-то раздумывая, почесал подбородок. — И теперь я точно тебя никуда не отпущу! Эй, Струпьяр, хватит ржать, как умалишённый, запри эту красотку в дальней комнате и так, чтоб ни одна «алохомора» не смогла открыть двери!       — А что, мы сейчас не поведём её к этим, Уизлям?       — Ты что, совсем идиот! Прекрасно же знаешь, что вокруг их усадьбы в последнее время происходит какая-то мутотень, а сейчас ночь на дворе. Так что ни один дементор не заставит меня приблизиться к ней, пока не рассветёт. А теперь иди и запри её! — указав пальцем на шатенку, орал Фангус.       Гермиона, понимая, что дело принимает нехороший оборот, который она, судя по всему, усугубила своими дурацкими репликами, думала как бы ей выкрутиться из этого положения, но не осложнить его ещё больше. Когда к ней уже подошёл Струпьяр, чтобы увести, её рациональное мышление решило вернуться и она предприняла последнюю попытку.       — Стойте! — закричала девушка. — Я могу… Я могу вам заплатить, если вы меня отпустите. У меня есть золото… — она сняла с пальца обручальное кольцо и протянула его тому, кто был постарше. — Вот это золото, а камень там бриллиант, он очень дорогой, — шатенка мысленно молилась всем известным богам, чтоб это ей помогло, поскольку аргументы и другие идеи, как отсюда выбраться, у неё закончились.       Фангус с охотой принял столь щедрый дар, хорошо рассмотрел его, а потом выдал вердикт:       — Это кольцо ничего не стоит, но так как тебе придётся переночевать здесь, я возьму его в качестве арендной платы, — он спрятал кольцо в карман. — А вот если ты ещё отдашь свой кулон, то я размещу тебя в более комфортных апартаментах.       — Нет! Кулон я не отдам! — девушка схватилась за рубин, пытаясь его защитить.       — Ну тогда придётся довольствоваться тем, что есть! — он снова указал на шатенку и сказал другому. — Всё, уводи!       Струпьяр с явным удовольствием схватил Гермиону за локоть и поволок к одной из дверей. Девушка пыталась вырваться и убежать, но сильные руки не давали такого шанса, зато похитителя это забавляло. Затащив её в тёмную комнату, мужчина толкнул шатенку вглубь, закрыл дверь и, достав палочку, произнёс: «Муффлиато». А также что-то ещё, от чего в комнате загорелось две свечи.       — А сейчас, цыпочка, мы немного повеселимся! — пряча палочку в рукав и как-то плотоядно улыбаясь, сказал он, наступая. — Ты ж непротив!       Догадываясь, куда клонит этот ублюдок и что веселиться будет только он, Гермиона стала пятиться назад, но вскоре упёрлась в стену, а путь к спасению был перекрыт. Понимая, что уговоры или мольба с ним не помогут, девушка решила перейти к более радикальным действиям. Когда мужчина почти приблизился, она попыталась ударить его коленом в пах, но похититель успел это заметить и предотвратить, тогда шатенка, не растерявшись, впилась зубами ему в руку.       — А-а-а! — завопил Струпьяр. — Ах ты, грязная шалава, кусаться вздумала! — Гермиона почти вырвалась, но мерзавец снова настиг её и, грубо схватив, швырнул на кровать. — Сейчас я научу тебя хорошим манерам!       Девушка упала на живот и почувствовала, как сверху её придавили, не оставив возможности для манёвра. Насильник одной рукой крепко скрутил конечности своей жертвы за спину, а другой полез под юбку и стал стаскивать с неё бельё.       — А-а! Помоги-и-те! — закричала шатенка.       — О да, можешь орать сколько влезет! Тебя всё равно никто не услышит, а я даже заглушать не буду.       Гермиона, не веря, что всё это может происходить с ней, пыталась как-то абстрагироваться, что получалось не очень хорошо. Девушка не представляла, как сможет жить после этого. Из глаз брызнули слёзы, и она закрыла их в надежде как можно скорее потерять сознание, чтобы не помнить того, что с ней вот-вот случится. Как вдруг раздался грохот, и шатенка, ощутив, что её больше никто не удерживает, мигом вскочила и забралась с ногами на кровать, приготовившись защищаться.       — Ты что творишь, кретин! Хочешь головы лишиться или какого-то другого, особо важного, органа! Я сказал тебе запереть её здесь, а не трахать! — бушевал Фангус. Он стоял с вытянутой палочкой, направленной на Струпьяра, который валялся на полу у противоположной стены.       — Для меня разве не предусмотрена какая-то награда, ведь это я сюда её приволок! Тебе вон перстень, а мне и покувыркаться бы хватило – от неё ж не убудет! К тому же эта стерва меня укусила! — попытался пожаловаться мерзавец.       — Надеюсь, что больно! И молись Мерлину, чтоб от неё, действительно, ничего не убыло, а то в этот раз я за тебя впрягаться не стану, понял?! — тот нехотя кивнул. — А теперь свалил отсюда!       Струпьяр, держась за затылок, с небольшим трудом поднялся и вышел из комнаты, но перед этим как-то зло взглянул на девушку, которая испуганно сидела в углу кровати, обняв себя за колени и наблюдая за перепалкой похитителей.       — Эй, ты как? Он ничего тебе такого не сделал? — осторожно спросил Фангус, когда второй покинул спальню. Гермиона отрицательно покачала головой. — Не бойся, он тебя больше не тронет! Я тут поесть принёс, ты, наверное, проголодалась. И ещё – ночной горшок, если понадобится, под кроватью, — он, взмахнув палочкой, что-то сказал и вышел из комнаты.       Выждав пару минут, шатенка тихонько поднялась и подошла к двери. За ней было слышно, как мужчины ругались. Предположив, что вряд ли ей оставили шанс на побег, девушка даже не попыталась отворить её. Или всё-таки оставили?       Она подбежала к маленькому окошку и с лёгкостью его открыла. Холодный ночной воздух резко ворвался в душную комнату. Обрадовавшись, Гермиона уже собралась пролезть через подоконник, но, к своему разочарованию и удивлению, наткнулась на препятствие, которое заполняло всё пространство оконного проёма, словно невидимый щит.       — Что за чертовщина?! — шатенка быстро исследовала окно в надежде найти какую-нибудь брешь в этой скрытой от взора стене, но всё было тщетно. — Здесь не может быть ещё одного стекла! Свежий воздух-то проходит. Или это… — она осеклась. — Это волшебство.       Гермиона вернулась к двери и прислушалась. Голосов и шума слышно не было, и она попробовала её отворить, но как и предполагалось, та оказалась заперта. Со злости шатенка спихнула поднос с едой, который, падая, задел одну из свечей.       — Нет, нет, нет, нет, нет! — закричала девушка и, схватив с кровати одеяло, быстро погасила им зарождающийся пожар.       Успокоившись от очередной напасти, Гермиона рухнула на постель и накинула на плечи это же одеяло. Вся физическая и эмоциональная усталость, которая скопилась за столь длинный и ужасный вечер, дала о себе знать. Девушка тихо заплакала, а мысли её в этот момент улетали, как теперь казалось, в далёкое-далёкое прошлое.