Тьма в тебе и во мне: финал

Марлийский берег сперва показался почти мирным. Даже слишком. А я, знаете ли, давно усвоила: если место выглядит спокойно, значит, либо ты уже умер, либо сейчас всё пойдёт через задницу. В нашем случае, как обычно, второй вариант. Влажный ветер тащил с моря запах соли, рыбы и мокрых канатов. Волны равномерно били о берег, будто им было плевать, что над ними сейчас летит дирижабль с кучкой озлобленных островных демонов, которые прибыли испортить Марлии утро. Внизу тянулись доки, склады, краны, цепи, аккуратные линии причалов. Город ещё спал. Или пытался делать вид, что спит. Миленько. Почти хотелось извиниться за то, что мы сейчас превратим это место в очередную страницу в учебнике: «Как человечество снова облажалось». — Слишком тихо, — пробормотал Жан, стоя у борта. Его волосы трепал ветер, лицо было серым не то от усталости, не то от понимания, что через пару минут ему снова придётся делать вид, будто он не хочет жить. — Не нравится тишина? — Саша выглянула из-за ящика с припасами. — Мне вот нравится. В тишине хорошо есть. — Ты сейчас серьёзно? — Конни уставился на неё так, будто впервые понял, что все эти годы служил рядом с ходячим желудком. — А что? Если мы умрём, я хотя бы не хочу умирать голодной. — Очень глубокая мысль, — фыркнула я. — Прямо философия Браус: «Сначала мясо, потом смерть». Саша просияла. — Спасибо! — Это не комплимент. — Всё равно приятно. Микаса молчала. Стояла чуть впереди, проверяла крепления УПМ и смотрела вниз. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Обычно с таким лицом люди либо собираются кого-то убить, либо уже мысленно это сделали и теперь ждут подходящего момента. — Где Эрен? — спросила она. Никто не ответил сразу. Вот же прекрасный вопрос. Где Эрен? Где наш дорогой, психованный, вечно лезущий в самое глубокое дерьмо Эрен? Конечно же, где-то внизу, в городе врага, устроил самоволку и заставил нас лететь спасать его задницу. Снова. Иногда мне казалось, что если бы Эрен Йегер был пожаром, он бы всё равно умудрился сам себя поджечь. — Если он жив, найдём, — сказал Армин тихо. Он стоял возле Ханджи. Бледный. Собранный. Слишком взрослый. И от этого хотелось выругаться. Потому что я помнила его другим. Мальчишкой с дрожащими руками, который боялся и всё равно шёл вперёд. Теперь он сам стал тем, чего боялись другие. — Армин, — Ханджи поправила очки, которые и так сидели нормально, — ты уверен? Он поднял на неё глаза. — Нет. — Честно. — Но другого способа расчистить порт у нас нет. Жан резко выдохнул. — То есть ты сейчас спокойно говоришь, что превратишься в Колоссального и разнесёшь доки к чертям? — Не спокойно, — ответил Армин. — Просто говорю. — Разница колоссальная, — буркнул Конни. Я посмотрела на него. — Ты сейчас серьёзно сделал каламбур про Колоссального? Конни замер. — Я… не специально. — Поздно. Теперь даже Марлия заслуживает нас меньше. Леви стоял у выхода на площадку, скрестив руки на груди. На лице — ничего. Только глаза тяжёлые, холодные, цепкие. Он смотрел на Армина и, кажется, уже оценивал, сколько времени понадобится мальчишке, чтобы восстановиться после превращения. — Если сомневаешься, не прыгай, — сказал он. Армин медленно вдохнул. — Я не сомневаюсь в задаче. Я сомневаюсь в себе. — Плохо, — отрезал Леви. — Но честно. — Капрал, — Армин чуть улыбнулся, совсем слабо, — вы умеете поддержать. — Я не для этого здесь. — Как неожиданно, — пробормотала я. Леви даже не посмотрел. — Смит. — Аккерман, вообще-то. — Не начинай. — А я что? Я просто напоминаю, что ты на мне женился. Сам. Никто нож к горлу не приставлял. — Я начинаю сомневаться. — Поздно. У нас ребёнок. Вот тут он всё-таки посмотрел. Коротко. И у меня внутри что-то неприятно сжалось. Потому что шутка внезапно перестала быть шуткой. Где-то далеко, на острове, сейчас был наш сын. У Хистории. С серьёзной мордашкой Леви и моими глазами. Может, ел. Может, спорил. Может, спрашивал, когда мы вернёмся. А мы летели в Марлию. На войну. В очередной раз. Прекрасное родительское решение. Прямо образец семейной ответственности. Ханджи хлопнула в ладони. — Всё. Сопли потом. Армин, точка сброса через три минуты. Микаса, Жан — прикрываете верхний сектор после входа. Леви, Юкита — ударная группа, двигаетесь на сигнал. Саша, Конни — на крышах, снимаете стрелков. Не геройствовать. — А если очень захочется? — спросила я. — Тогда вспомни, что у тебя сын, муж с отвратительным характером и я, которая не хочу писать тебе посмертный отчёт. — Тронута. — Я старалась. Армин подошёл к люку. Ветер ударил сильнее. Его плащ рванулся в сторону. На секунду он выглядел слишком маленьким для того, что собирался сделать. Я шагнула ближе. — Эй. Он повернулся. — Да? — Только не вздумай геройски сдохнуть. У нас уже перебор с драмой. Придётся составлять очередь, кто следующий трагически падает в объятия судьбы, а я не хочу стоять в очереди. Армин улыбнулся чуть заметнее. — Постараюсь. — Это не тот ответ. — Я вернусь, Юкита. — Вот. Уже лучше. Он посмотрел вниз. Потом на Микасу. Она кивнула ему. Без слов. Слишком много между ними было таких молчаливых кивков, которые нормальные люди заменяют разговорами. Но мы ведь не нормальные. Мы Разведкорпус. У нас вместо разговоров травмы, взаимные спасения и хроническая неспособность вовремя уйти. Армин прыгнул. Несколько секунд ничего не происходило. Только ветер. Только шум двигателей. Только моё сердце, которое почему-то решило биться так громко, будто хотело выдать нас марлийцам раньше времени. А потом внизу вспыхнуло солнце. Ударная волна догнала нас даже на высоте. Дирижабль тряхнуло. Кто-то выругался. Саша вцепилась в ящик, Конни — в Сашу, Жан — в поручень, а я — в ближайшую балку, потому что падать с дирижабля в самом начале операции было бы слишком позорно даже для меня. — Твою мать! — рявкнул Жан. — Держать строй! — крикнула Ханджи. — Все по местам! Я выглянула вниз. Порта больше не было. Там, где секунду назад стояли склады, суда, причалы и чья-то привычная жизнь, теперь клубился пар. Белый, густой, жуткий. Из него поднималась громадная фигура Колоссального титана. Армин. Нет. Не Армин. Мозг продолжал цепляться за имя, но глаза видели другое. Огромное тело без кожи. Мышцы, пар, жар. Пустые глаза. Лицо, в котором не было ни страха, ни жалости, ни того мальчишки, который когда-то дрожал над чашкой чая. — Блядь, — тихо сказал Конни. Никто его не поправил. Да и нечего было. Потому что точнее сказать сложно. Колоссальный сделал шаг. Земля внизу вздрогнула. Доковая зона окончательно осела, суда вспыхивали, как сухие щепки. Марлийские солдаты метались в панике. Крики взлетали вверх, но тонули в рёве огня. Армин не убивал всех подряд. Вот что было хуже. Он работал точно. Ломал порт. Сжигал корабли. Отрезал преследование. Расчищал нам путь. Маленький, умный Армин Арлерт стал оружием массового уничтожения и, что самое мерзкое, использовал себя очень грамотно. — Не смотри так, — тихо сказал Леви рядом. Я даже не заметила, когда он подошёл. — Как? — Будто сейчас полезешь вниз его жалеть. — А ты не жалеешь? — Жалею. Ответ был таким спокойным, что я не сразу поняла. Леви смотрел вниз. Ветер трепал его волосы, лицо было каменным. Но пальцы на рукояти клинка сжались чуть сильнее. — Но если он сделал выбор, не унижай его жалостью, — добавил он. — Держись задачи. Я сглотнула. — Иногда ты говоришь почти разумные вещи. — Запиши. Больше не повторю. — Готовьтесь! — голос Ханджи снова прорезал воздух. — После второго сигнала — вход! Внизу Армин обрушился на колени. Земля дрогнула. Ещё один столб пара ударил в небо. Сигнальная ракета. Белая. Потом зелёная. Ну что ж. Наша очередь. — УПМ проверить! — крикнула Микаса. — Проверено, — ответил Жан. — Проверено, — отозвался Конни. — Проверено, — Саша вскинула винтовку. — И желудок тоже. — Саша! — Что? Вдруг это важно! Я затянула ремни. Слишком резко. Металл впился в тело, но боль была кстати. Отрезвляла. Леви подошёл ближе. — Ты точно идёшь? Я медленно повернула голову. — Мы уже обсуждали. — Повторяю для тех, кто плохо понимает с первого раза. — Тогда повторю для тех, кто плохо принимает ответы. Да. Иду. — У тебя ребёнок. — У тебя тоже. — Юкита. Вот это было хуже всего. Не «Смит». Не «Аккерман». Не «заткнись». А имя. Тихо. Ровно. Почти без выражения. Гад. Бьёт точно, даже когда не дерётся. Я шагнула ближе и поправила ремень на его груди. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не выдать, что меня трясёт не от страха боя. От мысли о маленьком мальчике с хмурым лицом. — Если я останусь, — сказала я тихо, — а Эрен сделает то, что собирается, наш сын всё равно не будет в безопасности. Леви молчал. — Я не иду умирать. Я иду, чтобы вернуться. Но если придётся выбирать между моей шкурой и его будущим… — Не договаривай. — Почему? — Потому что я уже понял. И мне это не нравится. — Мне тоже. Удивительно, да? Мы наконец нашли общее. Он коротко выдохнул. Почти усмешка. Почти. — Будешь лезть под удар — вытащу и сам добью. — Романтика в браке умерла окончательно. — Она сбежала ещё до свадьбы. — Врёшь. Я помню, как ты на меня смотрел. — Как на проблему. — Ну вот. С любовью. — Вход! — рявкнула Ханджи. И разговор закончился. Мы сорвались вниз. Крюки впились в металл и камень. Снаряжение взвыло за спиной. Ветер ударил по лицу так, что глаза заслезились. Дирижабль ушёл вверх, а мы полетели к городу — к дыму, огню, крикам и очередной попытке не умереть во имя светлого будущего, которое всё никак не наступало. Город встретил нас пулями. Не пафосно, зато честно. Очередь прошила воздух слева. Микаса ушла в разворот, как стрела. Жан выругался и резко дёрнул трос, уходя ниже. Я едва успела отклониться — пуля прошла рядом с ухом, так близко, что я услышала мерзкий свист. — Вот уроды! — крикнула я. — Даже поздороваться не дали! — Справа стрелки! — рявкнул Жан. — Вижу! — ответила Саша. Три выстрела. Один марлиец рухнул с крыши. Второй успел поднять винтовку, но Конни ударил крюком в стену рядом, сорвался вниз и ногой выбил оружие из рук. Не убил. Просто сбил с крыши. Тот исчез в дыму с воплем. — Конни! — крикнула я. — Ты что, милосердие открыл? — Я промахнулся! — Вот теперь верю! Мы ушли в переулок. Стены с двух сторон. Дым. Внизу бегущие солдаты. Крики на марлийском. Запах горелого дерева, масла, крови. Всё перемешалось так плотно, что лёгкие начали протестовать. — Держимся выше! — скомандовала Ханджи по сигнальной системе. — Не вязнуть в улицах! — Очень дельный совет, — прохрипела я, когда очередная пуля врезалась в кирпич рядом с лицом. — Особенно когда улицы сами лезут в задницу. Микаса пронеслась впереди. — К восточной башне сигнал! Я подняла голову. Сквозь дым пробивались ракеты — белая и зелёная. Сбор. Точка манёвра. Там либо цель, либо большая проблема. Учитывая сегодняшний день — скорее второе. — Леви! — крикнула я. — Вижу. Конечно видит. Этот человек, кажется, видел даже мои плохие решения до того, как я сама их принимала. Мы пошли к башне. Микаса впереди, Леви выше и правее, я между ними. Не самая безопасная позиция, но и не самая идиотская. Для меня уже прогресс. На крыше разрушенного склада мы остановились почти одновременно. Я приземлилась тяжело, колено неприятно отозвалось старой болью. Чертыхнулась, выпрямилась и сразу увидела его. Эрена. Он был в форме титана. И, Господи, как же хреново было понимать, что я всё ещё узнаю его даже таким. Он дрался с Титаном-Молотом. Белая кристаллическая тварь двигалась слишком чисто. Слишком красиво. Как статуя, которую кто-то научил убивать. Из земли вырастали пики, молоты, кнуты, шипы. Эрен бросался вперёд с яростью тупого тарана, ломал, рвал, вгрызался, но каждый раз получал новые раны. — Он проигрывает, — сказал Жан, приземляясь рядом. — Спасибо, капитан очевидность, — бросила я. — Без тебя мы бы подумали, что он просто красиво истекает кровью. — Я тоже рад тебя видеть, Юкита. — Потом обнимемся. Если выживем. И если мне не будет противно. Саша рухнула рядом на колено, прицеливаясь. — Где слабое место? — У Молота? — Конни заглянул через край крыши. — Да откуда нам знать? — У всех слабое место где-то есть, — сказала Микаса. Леви смотрел на бой, не моргая. — Носитель не в шее. Я повернулась к нему. — Откуда знаешь? — Тело двигается не так. Реакция запаздывает на долю секунды. — Прекрасно. Ты у нас ещё и титанолог теперь? — А ты у нас всё ещё говоришь лишнее. — Семейная стабильность. Ханджи приземлилась чуть выше на остаток стены, очки в саже, волосы растрёпаны, лицо светится так, будто она попала на самый интересный кошмар в своей жизни. — Он прав! — крикнула она. — Управление идёт не из шеи. Там должен быть внешний носитель! Кабель, кристалл, связь с телом! — То есть нам надо найти, где эта белая дрянь спрятала человека? — уточнил Жан. — Именно! — А можно было выбрать задачу попроще? Например, умереть быстро? — Не ной, Кирштейн! — крикнула я. — Я не ною! Я рационально оцениваю уровень нашей задницы! Эрен снова рванул вперёд. Титан-Молот ударил. Кристаллический молот врезался ему в плечо. Хруст дошёл до нас даже через грохот боя. Эрен взревел, качнулся, но не отступил. — Он тянет время, — сказала Микаса. — Или просто опять прёт лбом, потому что Йегер, — ответила я. — И то, и другое, — сухо сказал Леви. — Микаса — отвлекаешь. Юкита — режешь опоры. Я иду выше. Ханджи, ищи связь. — Обожаю, когда ты командуешь, — сказала я. — Я знаю. — Это был сарказм. — Иди уже. Микаса сорвалась первой. Она нырнула вниз, под удар кристаллического кнута, так близко, что у меня сердце ушло в пятки. Клинки сверкнули, ударили по суставу, по белой броне. Молот повернулся к ней. — Пошли, — бросил Леви. Мы рванули. Я ушла в обход, цепляясь крюками за остатки арки. Снаряжение дёрнуло тело, ремни впились в бёдра и рёбра. Ветер ударил в лицо. Я вывернулась, набрала скорость и вонзила клинки в кристаллическую ногу. Металл заскрежетал. Руки свело от отдачи. — Да чтоб тебя! — прошипела я. Клинок вошёл неглубоко. Почти бесполезно. Но титан качнулся. Этого хватило, чтобы Микаса ушла от ответного удара, а Леви пронёсся выше. Он целил в шею. Как всегда. Быстро. Точно. Почти красиво. Если бы я была другим человеком, может, даже залюбовалась бы. Но я была его женой, поэтому вместо восхищения успела подумать: «Если он сейчас умрёт, я его прибью». Молот резко дёрнулся. Из его руки вырос кнут. — Леви! — крикнула я. Он уже уходил в сторону. Первый удар прошёл мимо него. Второй — пошёл по мне. Вот за что я люблю судьбу: она всегда помнит о моём существовании. Особенно когда надо кого-то ударить. Я попыталась уйти вниз, но крюк застрял в камне. Мгновение. Одно паршивое мгновение. Кристаллический кнут врезался мне в грудь. Воздух исчез. Не «перехватило дыхание». Не «стало больно». Нет. Воздуха просто не стало. Как будто кто-то вырвал лёгкие и сказал: «Потом верну, если будешь хорошо себя вести». Меня швырнуло назад. Я ударилась о стену с таким грохотом, что в голове вспыхнул белый свет. УПМ звякнул, один клинок вылетел из руки. По спине прошла волна боли. Рёбра взвыли. Я соскользнула вниз, цепляясь пальцами за камень. — ЮКИТА! — крик Микасы ударил сквозь шум. Я хотела ответить что-нибудь бодрое. Например: «Жива, не дождётесь» или «Всё под контролем». Но изо рта вышел только хрип и немного крови. Неплохо. Очень женственно. Я попыталась встать. Колени подогнулись. — Ну давай, — прошипела я себе под нос. — Вставай, бесполезная туша. Ты пережила титанов, Зика, роды и брак с чистоплюем. Не смей сдохнуть от белого подсвечника. Грудь горела. При каждом вдохе что-то кололо под рёбрами. Мир плыл, качался, распадался на дым, огонь и чьи-то крики. Земля дрожала. Титан-Молот шёл ко мне. Медленно. Потому что, конечно, зачем торопиться, когда жертва валяется у стены и пытается вспомнить, как пользоваться организмом. Он поднял оружие. — Юкита, вниз! — крикнул Жан откуда-то сбоку. Очень ценный совет. Прямо вовремя. Я бы с радостью вниз, вверх, в сторону, в другую страну, в прошлую жизнь — куда угодно. Но тело решило устроить забастовку. Я подняла клинок одной рукой. Смешно. Жалко. Упрямо. В общем, в моём стиле. — Ну давай, сука, — прохрипела я. — Только попробуй. У меня муж маленький, злой и очень мстительный. И тут Эрен взревел. Не просто зарычал. Взревел так, что дрогнули стены. Он бросился вперёд, врезался в Молота плечом, сбивая его удар. Кристалл прошёл над моей головой и расколол стену в метре от меня. Каменная крошка посыпалась на лицо. — Спасибо, придурок, — выдохнула я. — Редкий случай, когда твоя тупость пригодилась. Микаса появилась слева. Её клинок ударил по соединению кристаллической руки. Первый удар. Второй. Третий. Белая броня треснула. — Леви! — крикнула она. Он уже был там. Как будто ждал этого момента. Чёрная тень на фоне огня. Лезвие вошло глубоко в шею Титана-Молота. Раздался сухой хруст. Тело качнулось. Но не исчезло. — Носителя там нет! — крикнула Ханджи сверху. — Ищите связь! Он где-то в земле! — В земле?! — Жан почти сорвался с крыши. — Конечно! Где ещё прятать человека, если не в грёбаной земле посреди боя?! Я увидела тонкую белую линию. Кабель. Он тянулся от тела Титана-Молота вниз, в обломки, к трещине в мостовой. — Там! — я указала клинком. — Кабель! Леви повернул голову. — Жива? — Потом проверишь! Кабель режь! — Не командуй. — Тогда шевелись быстрее, дед! Да, возможно, это был не лучший момент, чтобы звать мужа дедом. Но в мою защиту: у меня, кажется, были сломаны рёбра, а значит, воспитание временно отменялось. Леви сорвался вниз. Микаса отвлекла Молота очередной атакой. Эрен вцепился в его корпус, не давая развернуться. Титан-Молот ударил его кристаллическим шипом в плечо. Эрен взревел, но не отпустил. — Держи его! — крикнула Микаса. Эрен, если и услышал, отреагировал по-своему: вцепился зубами в броню и рванул. Мерзкий хруст разнёсся по улице. — Фу, — пробормотал Конни где-то сверху. — Не время! — рявкнула Саша. — А когда время для «фу»?! Леви добрался до кабеля. Один взмах. Кристалл треснул. Титан-Молот дёрнулся, будто его ударило молнией. В обломках под мостовой что-то блеснуло. Кокон. Кристаллический. Прочный. Внутри — человек. Эрен заметил почти одновременно с нами. И вот тут в его движениях появилось что-то страшное. Не ярость. Решение. Он бросился к кокону. Схватил. Попытался раздавить зубами — кристалл не поддался. Ещё раз. Бесполезно. — Он не сможет пробить, — сказала Микаса, приземляясь рядом со мной. Её взгляд быстро прошёлся по моему лицу, груди, крови. — Ты ранена. — Да ладно? А я думала, это модный марлийский макияж. — Не двигайся. — Отличный план. Тело уже его выполняет. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в воздухе раздался новый рёв. Не Эрена. Другой. Челюстной. — Порко, — выдохнул Жан. — Вот же… Челюстной Титан выскочил из переулка, быстрый, низкий, с раскрытой пастью. Он метнулся к Эрену, целясь прямо в затылок. — Саша! — крикнул Конни. Выстрел. Потом второй. Пуля ударила Челюстному в глаз. Он дёрнулся, сбился с траектории. Микаса ушла вверх, ударила по челюсти, заставляя его отпрянуть. — Не подпускайте его к Эрену! — крикнула Ханджи. — Да мы как раз планировали чаепитие! — рявкнула я, пытаясь подняться. Леви оказался рядом и схватил меня за плечо. — Лежи. — Отвали. — Рёбра. — Мои рёбра, что хочу, то и делаю. — Сейчас я сделаю так, что ты вообще ничего делать не будешь. — Угрожаешь раненой жене? Как низко. — Спасаю раненую идиотку. — Романтика вернулась. Он резко притянул меня за ремень, уходя вместе со мной в сторону. В следующий миг по месту, где я сидела, прошёл обломок кристаллического шипа. Я посмотрела на дыру в стене. Потом на Леви. — Ладно. Один балл за заботу. — Заткнись и дыши ровно. — Не получается. Его взгляд стал жёстче. — Насколько плохо? — Если честно? — Юкита. — Болит как сука. Дышать могу. Бегать — вряд ли. Орать — по-прежнему великолепно. — Значит, прикрываешь с места. — С каких пор ты мне разрешаешь не лезть в центр? — С тех пор как ты выглядишь как раздавленный мешок костей. — Комплименты от тебя всегда особенные. Он отпустил меня только когда убедился, что я не завалюсь сразу. Эрен тем временем поднял кристаллический кокон. Челюстной снова бросился на него. И тут Эрен сделал то, от чего мне стало по-настоящему мерзко. Он перехватил Челюстного, сломал ему руки, прижал, заставляя раскрыть пасть. Порко взревел. Эрен поднёс кристалл к его челюстям. — Нет… — прошептала Микаса. Хруст. Кристалл треснул. Кровь брызнула вниз. Эрен использовал Челюстного как орехокол. Как грёбаный орехокол. — Блядь, — сказал Жан. Снова никто не поправил. Потому что да. Блядь. Эрен выпил кровь и силу Титана-Молота так, будто это было ещё одно решение в длинном списке решений, после которых человек остаётся человеком только внешне. Свет ударил вокруг него. Пар вспыхнул. Воздух завибрировал. Я смотрела на это и чувствовала, как холод ползёт по позвоночнику, несмотря на жар пожаров. Вот оно. Ещё один шаг. Ещё одна сила. Ещё один кусок мира, который Эрен Йегер откусил, не спрашивая, сможет ли потом проглотить. Леви стоял рядом. Молча. — Ты видишь? — спросила я тихо. — Вижу. — Он уже не просто спасается. — Знаю. — Он собирает силы. — Знаю. Я повернула голову. — И что мы будем делать? Леви не ответил сразу. Внизу Эрен поднялся. Его титан, израненный, дымящийся, страшный, всё ещё стоял. Микаса смотрела на него так, будто пыталась найти там того мальчишку, за которым шла всю жизнь. Я знала это чувство. Только искала не мальчишку. Искала нашего друга. И находила всё меньше. — Вытащим его, — сказал Леви. — Потом разберёмся. — А если он не захочет? — Тогда сломаю ему всё, что ещё можно сломать. Я хмыкнула и тут же пожалела. Рёбра отозвались так, будто внутри меня кто-то ударил в колокол. — Хороший план. Семейный. — Тебя тоже касается. — Я ранена. — Не смертельно. — Ты даже не проверил нормально. — Ты всё ещё язвишь. Значит, не смертельно. Справедливо. Ненавижу, когда он прав. Сверху пронеслась новая ракета. Красная. Сбор. Отход. Ханджи крикнула: — Всем к точке эвакуации! Быстро! Забираем Эрена и уходим! — Как будто он чемодан, — пробормотал Жан. — Хуже, — ответила я. — Чемодан хотя бы не устраивает международный кризис. Саша приземлилась рядом, помогая мне подняться. — Ты сможешь двигаться? — А есть вариант сказать «нет» и лечь поспать? — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Из вежливости. — Не порть себе репутацию. Конни подлетел с другой стороны. — Давай, Юкита, я помогу. — Только не урони. — Я тебя один раз уронил! — Два. — Второй раз ты сама вывернулась! — Потому что ты нёс меня как мешок с мукой. — А ты ругалась как мешок с демонами. — Дети, — голос Леви был ледяным. — Закончили. — Он начал, — одновременно сказали мы с Конни. Леви посмотрел на нас так, что даже Челюстной Титан, будь он рядом, наверняка притворился бы мебелью. — Уходим. Я активировала УПМ. Боль ударила в грудь сразу. Дыхание сорвалось. Перед глазами потемнело. Леви заметил. Конечно. — Я тебя понесу. — Даже не мечтай. — Это не предложение. — А я не мешок. — Сейчас именно мешок. Очень шумный. — Я тебя ненавижу. — Потом. Он подхватил меня под рёбра так осторожно, насколько вообще мог человек, который привык решать проблемы клинками. Я зашипела, но не стала вырываться. Не потому что смирилась. Просто организм намекнул: ещё одно геройство — и он отключит меня без обсуждений. Мы сорвались с места. Город под нами горел. Марлийцы стреляли с крыш. Микаса шла впереди, расчищая путь. Жан прикрывал Армина. Саша и Конни снимали стрелков, ругаясь между собой так буднично, будто спорили не под пулями, а за обеденным столом. Эрен двигался ниже, в человеческом теле уже или ещё в титане — я не сразу поняла. Дым, пар, кровь, свет — всё мешалось. А потом пространство перед глазами дрогнуло. Сначала я решила, что это из-за боли. Потом — что из-за потери крови. А потом услышала голос. Не снаружи. Внутри. Тихий. Уставший. Знакомый. «Ты всё равно придёшь». Эрен. Я дёрнулась так резко, что Леви едва не потерял равновесие. — Что? — рявкнул он. — Ничего. — Не ври. — Потом! Белый свет вспыхнул перед глазами. Не как взрыв. Как воспоминание. Как тот сон. Как место без неба и земли. Я увидела Эрена. Не титана. Не солдата. Его. Слишком худого, слишком усталого, с глазами человека, который уже похоронил себя и теперь ждёт, когда остальные заметят могилу. «Останови меня». — Юкита! — голос Леви прорезал белую муть. Я моргнула. Город вернулся. Огонь. Дым. Крики. Рёв двигателей где-то впереди. Точка эвакуации. Я попыталась вдохнуть и закашлялась кровью. — Отлично, — прохрипела я. — Теперь ещё и галлюцинации. Полный комплект. — Что ты видела? — Леви не замедлил движение, но голос стал опасно ровным. — Эрена. — Он впереди. — Не так. Леви не ответил. Только крепче прижал меня к себе и резко сменил траекторию, уходя от очередной очереди. — Держись. — За что? За жизнь или за тебя? — За оба. — Как прикажете, капрал. — Юкита. — Что? — Не отключайся. Я хотела съязвить. Правда хотела. Но язык стал тяжёлым. Звуки растянулись. Огонь внизу превратился в размазанное пятно. Рёбра болели так, будто каждое решило написать отдельную жалобу в центральную нервную систему. Впереди показался дирижабль. Наши уже поднимались. Кто-то кричал. Кто-то тянул раненых. Ханджи махала рукой, требуя ускориться. Жан орал на кого-то так громко, что даже сквозь звон в ушах я поняла: жив, значит, всё ещё злой. Хорошо. Злые живут дольше. Леви приземлился жёстко, но удержал меня. Саша подбежала первой. — Юкита! — Если скажешь, что я плохо выгляжу, я укушу. — Ты ужасно выглядишь. — Браус… — Но живо! Конни ухватил меня с другой стороны. — Давай внутрь. — Нежнее, дубина, у меня рёбра не декоративные! — А какие? — Сломанные, кажется! — О. — Глубокий вывод. Меня затащили на борт. Кто-то подложил под спину свернутый плащ. Мир качнулся. Леви склонился надо мной, быстро расстёгивая ремни УПМ. — Больно? — Нет, я просто решила полежать и покашлять кровью для атмосферы. — Значит, больно. — Ты гений. Ханджи возникла рядом. — Рёбра? — Возможно, — сказал Леви. — Голова? — Тоже возможно, — прохрипела я. — В ней давно проблемы, но раньше вы не жаловались. Ханджи быстро проверила зрачки. — Следишь за пальцем? — Если это твой способ флирта, он плох. — Жива, — сказала она Леви. — Я сам вижу. — Нет, ты сейчас видишь жену, которую хочешь запереть в ящике и отправить на Парадиз первой почтой. А я вижу пациента. — Очень точное научное наблюдение, — пробормотала я. Снаружи донёсся шум. Крики. Потом чей-то голос: — Эрен на борту! На секунду все замолчали. Даже я. Даже Саша. Даже, кажется, двигатели стали звучать тише. Я повернула голову. Эрен вошёл в отсек. В человеческом теле. В плаще. С кровью на лице. С глазами, в которых не осталось почти ничего от того мальчика с площади, который когда-то вернулся ко мне с хлебом. Микаса шла рядом, но не касалась его. Армин стоял позади, бледный, шаткий, но живой. Жан сжал кулаки. — Ну что, герой? — голос его дрожал от злости. — Доволен? Эрен молчал. Как же он любил молчать в самые подходящие моменты. Прямо талант. Я попыталась приподняться. Леви тут же надавил мне на плечо. — Лежи. — Мне надо… — Нет. — Леви. — Я сказал — лежи. Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. Секунда. Другая. Потом я всё-таки повернула голову к Эрену. — Йегер. Он медленно перевёл взгляд на меня. — Ты ранена. — О, заметил. А я уж думала, после сегодняшнего шоу у тебя проблемы с восприятием. Жан резко выдохнул, почти усмехнулся. Конни смотрел то на меня, то на Эрена, будто ждал драки. Микаса напряглась. Эрен ничего не сказал. И это бесило сильнее, чем любая его речь. — Это всё было частью твоего великого плана? — спросила я. — Вытащить нас в Марлию, заставить Армина разнести порт, сожрать Молота и сделать вид, что так и надо? — Да, — сказал он. Тихо. Просто. Без оправданий. В отсеке стало холодно. Жан шагнул к нему. — Да? И всё? Это всё, что ты скажешь? — Жан, — Армин попытался остановить его. — Нет, Армин! Хватит! Мы все бросились за ним! Все! Снова! А он даже не объяснит, что происходит! — Я объясню, — сказал Эрен. Я смотрела на него и уже знала. Не сейчас. Не по-настоящему. Он объяснит так, чтобы мы услышали слова, но не добрались до смысла. Как во сне. Как тогда. — Не утруждайся, — сказала я. Эрен посмотрел на меня. — Ты уже всё знаешь? — Нет. Но достаточно, чтобы понять: ты врёшь даже когда говоришь правду. Его взгляд чуть дрогнул. Едва заметно. Но я увидела. Леви тоже. — Что ты видела? — спросил Эрен. Вопрос был тихим. Слишком тихим. И вот тут по спине снова прошёл холод. Потому что он не спросил: «О чём ты?» Он спросил: «Что ты видела?» Значит, знал. Знал, что я видела. Сон. Пути. Будущее. Чёрт его разберёт. У нас в жизни давно не осталось нормальных терминов. Я медленно улыбнулась. Наверное, выглядело паршиво. Кровь на губах, сажа на лице, рёбра в состоянии «прощайте, хозяйка». Но улыбка вышла. — Потом поговорим, Эрен. — Потом может быть поздно. — Тогда не надо было начинать конец света без записи на приём. Он опустил глаза. И на секунду снова стал тем мальчишкой. На одну жалкую секунду. Потом дверь отсека захлопнулась, снаружи крикнули о взлёте, дирижабль дёрнулся, поднимаясь выше над горящим Либерио. Я откинулась на плащ, чувствуя, как силы уходят вместе с болью, кровью и остатками самообладания. Леви сел рядом. Не взял за руку. Не при всех. Просто положил ладонь рядом с моей. Так близко, что наши пальцы почти соприкасались. Для него это было почти признанием в любви на весь зал. — Не отключайся, — сказал он. — Ты уже говорил. — Повторяю для тупых. — Тогда повтори что-нибудь приятное. Он наклонился ближе. — Выживешь — запру дома. Я хрипло рассмеялась и тут же застонала от боли. — Вот теперь точно придётся выжить. Назло. — На это и расчёт. Я закрыла глаза. Белый свет всё ещё плыл где-то под веками. Голос Эрена всё ещё стоял в голове. «Останови меня». Я не знала, смогу ли. Не знала, доживу ли. Не знала, останется ли от мира хоть что-то, когда мы наконец поймём, во что ввязались. Но одно знала точно. Если Эрен Йегер решил стать концом света, ему придётся очень постараться. Потому что у меня был сын. Муж. Слишком длинный список мёртвых за спиной. И отвратительный характер, который не позволял мне сдохнуть вовремя.