Тьма в тебе и во мне: финал

Свет. Белый. Пустой. Без звука. Вот и всё. Ни тебе красивой смерти, ни пафосной речи, ни Леви, который смотрит сверху и говорит что-нибудь вроде: «Я же говорил, не лезь под удар, тупая женщина». Хотя, если честно, именно такой вариант посмертия меня бы даже устроил. Привычно. Почти по-домашнему. Я попыталась вдохнуть. Не получилось. Паника пришла не сразу. Сначала было тупое непонимание. Потом — раздражение. Потом уже страх аккуратно постучал в череп и спросил: «Ну что, дура, допрыгалась?» Тела я не чувствовала. Ни рук. Ни ног. Ни рёбер, которые ещё минуту назад орали так, будто собирались подать на меня жалобу. Ни крови во рту. Ни дыма. Ни боли. А вот это уже было подозрительно. Когда у тебя ничего не болит после того, как Титан-Молот использовал тебя вместо тренировочного мешка, вариантов немного. Либо ты умерла. Либо тебе настолько плохо, что организм решил: «Знаешь что? Давай я пока отключу всё, а ты потом сама разбирайся». — Ну, прекрасно, — сказала я в пустоту. — Просто охренительно. Голос прозвучал глухо. Будто говорил не рот, а мысль. Я огляделась. Если это можно так назвать. Вокруг не было ничего. Вообще. Ни пола, ни неба, ни стен. Только белизна. — Если это ад, то дизайн слабоват! — крикнула я. — Где огонь, где страдания, где очередь из тех, кому я нахамила при жизни? Ответа не было. Конечно. Даже загробный мир решил меня игнорировать. Очень зрелая позиция. Я сделала шаг. И поняла, что всё-таки стою. Или делаю вид, что стою. Ноги не чувствовались, но движение получилось. Белое пространство подо мной не дрогнуло, следов не осталось. — Ну давай, Юкита, — пробормотала я. — Спокойно. Ты уже умирала один раз. Второй раз должно быть проще. Наверное. — Ты не умерла. Голос прозвучал за спиной. Тихий. Детский. Но от него внутри всё сжалось. Я резко развернулась. Передо мной стояла девочка. Маленькая. Босая. В простом платье. Светлые волосы падали на плечи. Лицо спокойное, пустое, будто она уже видела всё дерьмо мира и просто устала реагировать. Но глаза… Вот глаза я узнала сразу. Не потому что видела её раньше. Нет. Просто в этом мире есть вещи, которые понимаешь без объяснений. Как гигантов. Как смерть. Как Леви, когда он молчит слишком долго. — Юмир, — выдохнула я. Она кивнула. Просто кивнула. Никаких «добро пожаловать», «рада встрече», «присядь, сейчас будем ломать тебе психику». Хотя последнее явно было в планах. — Где я? — В Координате. — Отлично. Очень понятно. Спасибо. Может, ещё скажешь, что я в месте, где сходятся все дороги, судьбы и прочая дрянь, от которой у Ханджи случился бы интеллектуальный припадок? Юмир посмотрела на меня спокойно. — Да. Я замолчала. Ну конечно. Зачем спорить, когда реальность сама решила стать идиоткой. — Я должна вернуться, — сказала я сразу. — Там бой. Леви. Отряд. Эрен. Я не знаю, что с ними. — Ты вернёшься. — Тогда какого чёрта я здесь? Юмир шагнула ближе. Я автоматически отступила. Не потому что испугалась. Ну… ладно, испугалась. Просто не каждый день перед тобой появляется девочка, которая по факту является причиной половины кошмаров этого мира. — Ты видела, как Эрен забрал силу Молота. — Да. Мерзкое зрелище. Особенно часть с челюстями. Надеюсь, это не то место, где ты предложишь мне обсудить его пищевые привычки. — Он сделал ещё один шаг. — К чему? Юмир молчала. И вот это молчание мне сразу не понравилось. — К чему, Юмир? — К концу. Я стиснула зубы. В груди ничего не болело, но почему-то стало тяжело. Тело вроде как отсутствовало, а сердце всё равно решило устроить истерику. Удобно. Даже смерть не спасает от нервов. — Гул? Она снова кивнула. Я выругалась. Громко. С чувством. В белом пространстве мат прозвучал особенно неуместно. Даже красиво. Почти как искусство. — Я уже говорила с ним, — резко сказала я. — До Либерио. Или мне снилось. Или не снилось. С этим вашим миром хрен поймёшь. Он сказал, что я должна его остановить. — Он хотел, чтобы ты услышала. — А сам говорить нормально не пробовал? Слова, рот, предложение, объяснение. Прекрасная человеческая система общения. — Эрен уже видел слишком много. — О, замечательно. Теперь будем оправдывать идиотизм пророчествами? Юмир ничего не ответила. Я сделала шаг к ней. — Слушай сюда. Я не люблю загадки. Особенно когда за ними прячут смерть миллионов людей и угрозу моему сыну. Так что говори нормально. Зачем я здесь? При слове «сын» Юмир впервые изменилась. Не сильно. Почти незаметно. Но я увидела. И внутри сразу стало холодно. — Что с Эрвином? — голос сорвался. — Что с моим сыном? Она молчала. — Ответь. Тишина. — Юмир! Белизна дрогнула. Не красиво. Не плавно. Просто пространство вокруг будто треснуло. И я увидела. Не так, как видят глазами. Это было хуже. Картинка сразу проваливалась в голову, в нервы, под кожу. Поле. Пепел. Тишина. Я стояла одна. В руке клинок. Лезвие было в крови. У ног лежал Леви. Нет. Нет. — Убери это, — прошептала я. Он лежал на спине. Неподвижный. Глаза закрыты. Лицо спокойное. Слишком спокойное для него. Я видела его грудь. Она не двигалась. — Убери! Картинка сменилась. Город. Огонь. Титан-Молот. Эрен падает. Кристалл пробивает ему грудь. Его глаза находят мои. Он не злится. Не просит помощи. Просто смотрит. И я понимаю — опоздала. — Хватит! Снова рывок. Теперь я была титаном. Я знала это не головой — телом. Огромным, горячим, чужим. Под ногами рушились улицы. Люди бежали. Я слышала крики. Видела маленькие фигурки, которые пытались спастись. И я шла. Не могла остановиться. Или не хотела. — ХВАТИТ! Я рванулась вперёд и, сама не поняв как, оказалась перед Юмир. Если бы тело слушалось нормально, я бы схватила её за плечи. А может, и встряхнула. Маленькая богиня, большая трагедия — плевать. У меня нервы не резиновые. — Что это было? — Возможные дороги. — Что значит возможные? — То, что может случиться. — Может? — я злобно рассмеялась. — Ты серьёзно? Ты показываешь мне мёртвого Леви, мёртвого Эрена, меня в виде твари, которая давит людей, и говоришь «может»? — Да. — Чудесно. Просто чудесно. А вариант, где мы все садимся за стол, пьём чай и не устраиваем конец света, у вас тут не предусмотрен? — Нет. Я провела рукой по лицу. Руки я уже чувствовала. Плохо, но чувствовала. Значит, тело где-то там, снаружи, начинало вспоминать, что ему положено страдать. — Почему я? Юмир смотрела прямо. — Ты не принадлежишь этому миру. Я замерла. Не сразу поняла. Точнее, поняла. Просто мозг решил сделать вид, что нет. Очень удобный механизм. Жаль, недолговечный. — Повтори. — Ты не была рождена здесь. — Это я и без тебя знаю. — Нет. Ты не просто пришла из другого места. Ты нарушила ход. Я резко выдохнула. — Я? Нарушила? Да вы все тут без меня прекрасно справлялись! Титаны, стены, королевская кровь, поедание родственников, дети-солдаты, войны. У вас тут такой бардак, что моё появление — мелкая бытовая неприятность на фоне общего пиздеца. — Ты изменила людей. — Каких? — Эрвина. Леви. Эрена. Армина. Хисторию. Микасу. Себя. — Себя я как раз пытаюсь не потерять уже много лет. — Поэтому ты здесь. Я уставилась на неё. — Объясняй. Юмир подняла руку. Перед нами снова появилось изображение. На этот раз — не бой. Лес. Ночь. Мальчик. Эрен. Рядом мужчина. Гриша. Я сразу узнала сцену, хотя не должна была. Отец Эрена держал шприц. Эрен кричал, сопротивлялся, не понимал, что происходит. — Это было после падения стены, — тихо сказала Юмир. — Там началась новая нить. Гриша вколол сыворотку. Эрен закричал. Картинка дёрнулась. Потом — Зик. Взрослый. Холодный. С глазами человека, который столько лет убеждал себя в правоте, что уже сам не понимал, где правда, а где удобная ложь. Он стоял здесь. В этом же белом месте. Только один. — Зик? — я напряглась. — Он отчаялся. — И что? Решил притащить меня? Очень мило. Надо будет при встрече поблагодарить. Клинком. В шею. — Он хотел понять, можно ли изменить исход. В одной из дорог Эрен не остановился. В другой — умер слишком рано. В третьей — мир снова пришёл к тому же. — И причём тут я? — Он потянул за чужую нить. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мою. Юмир кивнула. Вот так. Без драматического удара грома. Без красивого объяснения. Просто кивок. Зик, этот длинноволосый философствующий примат, решил поиграть с судьбой — и вытащил меня в мир, где людей едят гиганты. Я закрыла глаза. — Я его убью. — Ты уже пыталась. — Значит, попробую ещё раз. Настойчивость — моё лучшее качество после умения портить людям жизнь. — Ты стала якорем. — Ненавижу это слово. — Без тебя петля вернётся. — Какая ещё петля? Юмир чуть склонила голову. — Боль. Ненависть. Выбор. Смерть. Всё повторяется. В разных дорогах. С разными лицами. Но конец почти всегда один. — Почти? — Ты изменила «почти». Я хотела съязвить. Правда хотела. Но не смогла. Потому что перед глазами снова вспыхнул образ Леви. Живой. Тогда, в доме. В ванной. На поле боя. Его рука рядом с моей. Его голос: «Не отключайся». Его мерзкий характер, который почему-то стал одной из причин, по которым я вообще держалась. Потом — сын. Эрвин. Маленькие пальцы. Угрюмая мордашка. «Обещаешь?» Воздуха стало мало. Хотя воздуха здесь вообще не было. — Мой сын, — сказала я. — Он тоже из-за этого? Из-за сбоя? Из-за твоей петли? Юмир долго молчала. Слишком долго. Я шагнула к ней. — Не смей молчать. Только не про него. — Он родился здесь. — Это я знаю. — Он принадлежит этому миру. — А я? — Ты теперь тоже. Я сглотнула. — Он настоящий? Слово вышло слабым. Ненавижу. Ненавижу, когда голос предаёт. — Да. Я прикрыла глаза. На секунду стало легче. Потом хуже. Потому что если он настоящий, значит, и всё, что может с ним случиться, тоже настоящее. Он не часть сна. Не случайная деталь чужого сюжета. Не ошибка. Мой сын. Моя кровь. Мой ребёнок в мире, где взрослые с лёгкостью превращают детей в оружие, наследников, носителей, солдат, жертв. — Если Эрен запустит Гул, что будет с ним? — Он выживет. Я резко открыла глаза. — Что? — В одной дороге. — А в другой? Юмир не ответила. — В другой он умрёт? Тишина. — Отвечай! — В других дорогах умирают многие. — Меня не волнуют многие! — сорвалась я, и тут же стало стыдно. Не потому что это было неправдой. Потому что было слишком правдой. — Чёрт… Я отвернулась. Если бы Леви был рядом, он бы сказал что-то грубое. Например: «Хватит разваливаться». И был бы прав. Но Леви здесь не было. Только Юмир, белизна и куча ответов, от которых хотелось выдрать себе память. — Я должна остановить Эрена, — сказала я. — Так? — Ты должна выбрать. — Нет. Так не пойдёт. Вы тут все обожаете это слово. Выбор. Судьба. Дороги. Нити. Красиво звучит, но по факту кто-то всегда остаётся с ножом у горла. Так что говори прямо: если я остановлю Эрена, мой сын погибнет? — Я не знаю. Я рассмеялась. Нервно. Зло. — Прекрасно. Богиня не знает. Очень успокаивает. — Я не богиня. — Да мне плевать, как тебя правильно называть. Ты стоишь в месте, где сходятся судьбы, показываешь мне возможные концы и рассказываешь, что какой-то бородатый недоумок выдернул меня из моего мира. Для меня ты достаточно богиня, чтобы я могла на тебя орать. Юмир чуть опустила взгляд. — Я была рабыней. Эти слова прозвучали тихо. Без жалости к себе. Без просьбы понять. И от этого ударили сильнее. Я замолчала. — Меня тоже выбирали другие, — сказала она. — За меня. Моим телом. Моей силой. Моими детьми. Моей смертью. Я стиснула зубы. — И ты хочешь, чтобы я выбрала за всех? — Нет. — Тогда чего? — Чтобы ты не отдала выбор тем, кто уже решил всё за тебя. Я смотрела на неё и внезапно поняла, почему она говорит именно со мной. Не потому что я особенная. Не потому что самая сильная. Не потому что мир без меня развалится — хотя, судя по всему, и это тоже, чтоб его. А потому что я слишком хорошо знала, каково это, когда твою жизнь берут в чужие руки. Сначала смерть в одном мире. Потом новое тело. Потом Эрвин, Леви, армия, титаны, Зик, катакомбы, ребёнок, война. И каждый раз кто-то пытался решить, чем я стану. Жертвой. Солдатом. Сестрой. Женой. Матерью. Якорем. Да пошли они все. — Что мне делать? — спросила я хрипло. Юмир посмотрела на меня. — Дойти до конца. — Очень конкретно. — Увидеть Эрена таким, каким он станет. — А потом? — Решить, кого ты спасёшь. — Всех. — Не получится. Я шагнула ближе. — Не говори мне, что не получится. Я это слышала слишком часто. — Тогда попробуй. И вот это уже звучало почти как вызов. От маленькой босой девочки, которая простояла в чужом аду дольше, чем кто-либо мог представить. — Ты ведь хочешь, чтобы я остановила его, — сказала я. — Я хочу, чтобы всё закончилось. — Это не одно и то же. — Да. — А Леви? Имя вырвалось само. Юмир молчала. — Что с ним будет? — Он пойдёт за тобой. Я усмехнулась. — Это не пророчество. Это характер. — Поэтому он опасен. — Для кого? — Для судьбы, которую Эрен видел. Я замерла. — Леви может изменить будущее? — Ты уже изменила его. Он — следом. — И сын? — Ваш сын — причина, по которой ты не остановишься. Вот тут она попала точно. Настолько точно, что я разозлилась. — Не лезь к нему. — Я не лезу. — Все лезут. В этом мире все только и делают, что лезут к детям. В кровь, в силу, в наследие, в войну. Мой сын не будет частью ваших планов. — Тогда защити его. — Думаешь, я не пытаюсь?! Белое пространство дрогнуло. На этот раз я почувствовала боль. Резко. В груди. В рёбрах. В боку. Будто тело снаружи решило: «Хватит философии, хозяйка, у нас тут переломы». Я согнулась. — О, вот и родная боль, — прошипела я. — Уже скучала. — Ты возвращаешься. — Погоди. Я ещё не закончила. Юмир смотрела спокойно. — Что будет с Эреном? — Он уже идёт. — К Гулу? — Да. — Можно его остановить до этого? — Можно попробовать. — Как? — Он сам хочет, чтобы вы дошли. Я застыла. — Что? — Он оставил вам путь. — Зачем? — Потому что не смог выбрать только смерть. Я вспомнила его глаза. Тогда, в белом месте. Уставшие. Пустые. С просьбой, которую он не мог произнести нормально. «Останови меня». Сука. Эрен, какая же ты сука. — Он хочет, чтобы мы его убили? — Он хочет, чтобы кто-то доказал, что другого пути нет не только у него. — То есть он сам не верит до конца? — Он верит в то, что видел. — А видения можно сломать? Юмир посмотрела мне прямо в глаза. — Ты уже здесь. Это был ответ. Паршивый, неполный, раздражающий. Но ответ. Я усмехнулась, хотя боль уже накатывала сильнее. — Ладно. Значит, ломаем судьбу. Прекрасно. У меня как раз давно не было хобби. Белизна начала распадаться. Нет, не красиво. Просто всё стало мутным. Звуки пробивались издалека. Крики. Гул двигателя. Чьи-то шаги. Голос Ханджи. Потом Жана. Потом… — Юкита! Леви. Вот его я услышала сразу. Упрямый, злой, живой. Я попыталась повернуться к Юмир. — Последний вопрос. Она ждала. — Если я не справлюсь? — Тогда всё повторится. — Со мной? — Возможно. Я закрыла глаза. Ну конечно. Даже умереть нормально не дадут. — Юмир. — Да? — Если увидишь Зика раньше меня, передай ему, что я с ним поговорю. — Поговоришь? — Сначала сломаю пару костей. Потом поговорю. Впервые мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Может, показалось. — Иди, Юкита Аккерман. — Ненавижу, когда меня так официально называют. — Иди. Белое пространство исчезло. Воздух вернулся резко. Будто меня выдернули из воды за волосы. Я вдохнула и тут же закашлялась. В груди вспыхнула боль. Рёбра отозвались так, словно кто-то с удовольствием прошёлся по ним сапогами. Во рту был вкус крови, дыма и отвратительной реальности. Родная мерзость. Я открыла глаза. Сначала всё плыло. Лица, потолок дирижабля, свет, тени. Потом картинка собралась. Леви был рядом. Бледный. Злой. С копотью на лице и кровью на скуле. Глаза холодные, но в них было то, что он обычно прятал глубже, чем свои нормальные человеческие эмоции. Страх. — Леви… — прохрипела я. — Жива, — сказал он. — Сама в шоке. Он сжал мою руку. Крепко. Больно. И я почему-то не стала ругаться. — Не двигайся, — сказал он. — У тебя рёбра. — Они у меня всегда были. — Сломанные. — Подробности. Ханджи наклонилась надо мной с другой стороны. — Зрачки реагируют. Дыхание паршивое, но есть. Юкита, сколько пальцев? Она показала два. — Смотря сколько ты хочешь услышать. Если честно — два. Если для отчёта — восемь, и я героически умираю. — Значит, голова работает, — сказала Ханджи. — Сомнительный вывод, — буркнул Жан где-то рядом. Я повернула голову и тут же пожалела. Мир дёрнулся, рёбра взвыли. Жан стоял у стены, грязный, злой, живой. Саша сидела рядом с Конни, оба смотрели так, будто ждали, что я либо встану, либо сдохну прямо у них на глазах. — Что случилось? — спросила я. — Ты отключилась, — сказал Конни. — Леви чуть всех не убил. — Не всех, — сухо уточнил Леви. — Очень успокаивает, — пробормотала Саша. Я попыталась приподняться. Леви тут же надавил мне на плечо. — Лежи. — Мне надо… — Нет. — Ты даже не знаешь, что я хочу сказать. — Знаю. Что-то глупое. — Удивительно, как наш брак пережил твою манеру общения. — Лежи. Я выдохнула. И вспомнила. Юмир. Координата. Зик. Эрен. Сын. Меня резко затошнило. — Юкита? — Ханджи сразу заметила. — Боль усилилась? — Нет. То есть да. То есть… где Эрен? В отсеке стало тише. Вот не люблю я такие моменты. Только спросишь что-нибудь простое — и все начинают молчать, будто я попросила их признаться в любви друг другу. — Где он? — повторила я. Леви посмотрел в сторону. Я проследила за его взглядом. Эрен сидел у дальней стены. Спокойный. Слишком спокойный. Руки связаны. Лицо в крови. Волосы липнут к щекам. Глаза смотрят куда-то мимо всех. Будто он физически здесь, а сам уже стоит на той дороге, где всё заканчивается паром, костями и его чёртовым «я видел будущее». Армин сидел рядом, но не касался его. Микаса стояла чуть дальше. И это было хуже всего. Она всегда была рядом с Эреном. Всегда. А сейчас между ними было расстояние. Небольшое. Но я его видела. Эрен поднял глаза. На меня. И я поняла: он знает. Может, не всё. Но достаточно. — Ты была там, — сказал он тихо. Леви повернулся к нему. — Где? Эрен не ответил. Я медленно улыбнулась. Получилось плохо. Губа треснула, во рту снова стало солоно. — Йегер, — сказала я, — если ты сейчас начнёшь говорить загадками, я встану и задушу тебя бинтами. Даже со сломанными рёбрами. — Ты видела Юмир. В отсеке повисла тишина. Ханджи резко выпрямилась. — Что? — О, отлично, — прошипела я. — Давай сразу при всех. Очень интимная беседа. Леви посмотрел на меня. — Что ты видела? Его голос был спокойным. Слишком. Я знала этот тон. После него люди либо отвечали, либо жалели, что родились. — Потом. — Сейчас. — Леви… — Сейчас, Юкита. Я закрыла глаза на секунду. Нет. Не сейчас. Не здесь. Не при всех. Не когда Саша сидит в трёх шагах и ещё не знает, что, возможно, скоро сама станет частью этой мясорубки. Не когда Армин еле держится после Колоссального. Не когда Микаса смотрит на Эрена так, будто он отдаляется прямо у неё на глазах. Но выбора не было. Снова это слово. Ненавижу. — Я была в Координате, — сказала я. Ханджи резко вдохнула. Армин поднял голову. Жан выругался. — Юмир сказала, что меня вытащили сюда не случайно. Что я не из этого мира. Что Зик… — я запнулась. Злость поднялась быстро, горячо. — Что этот волосатый ублюдок потянул за чужую нить, пытаясь изменить исход. Эрен закрыл глаза. Ага. Значит, не новость. — Ты знал? — спросила я. Он молчал. Я попыталась подняться. Леви удержал. — Эрен, мать твою, ты знал? — Не всё. — Но достаточно. Он открыл глаза. — Да. Жан шагнул вперёд. — Что значит «вытащили»? Что за бред вообще происходит? — Это не бред, — тихо сказал Армин. — Если Юкита была в Координате… — Не начинай, Армин! — рявкнул Жан. — У нас уже есть один молчун с великим планом, второй мне не нужен! — Я пытаюсь понять! — А я пытаюсь не сойти с ума! — Прекратите, — голос Леви был тихим. И все заткнулись. Мгновенно. Хорошо быть маленьким, злым и смертельно опасным. Люди слушают быстрее. — Продолжай, — сказал он мне. Я посмотрела на Эренa. — Юмир сказала, что ты идёшь к Гулу. Что ты оставил нам путь. Что сам хочешь, чтобы мы дошли. Микаса побледнела. — Эрен? Он не посмотрел на неё. Сука. Я сжала пальцы в кулак и тут же поморщилась от боли. — Она сказала, что мой сын настоящий. Что он принадлежит этому миру. И что если я не справлюсь… Голос предательски дрогнул. Леви заметил. Конечно заметил. — Если ты не справишься? — спросил он. Я посмотрела на него. И впервые за долгое время не захотела шутить. — Всё повторится. Ханджи медленно сняла очки и протёрла их краем плаща, хотя они были всё равно в саже. — Петля? — Похоже. — Возможные линии? Разные исходы? Связь через Координату? — в её голосе уже загоралось то самое безумное любопытство, которое обычно предшествовало взрыву, вскрытию или морально сомнительному эксперименту. — Ханджи, — сказала я. — Да? — Если ты сейчас начнёшь радоваться, я укушу. — Поняла. Радуюсь внутри. — Спасибо за сдержанность. Эрен поднялся. Леви тут же оказался между ним и мной. Быстро. Бесшумно. Как всегда. — Сядь, — сказал он. Эрен остановился. — Мне надо поговорить с ней. — А мне надо не дать тебе сделать очередную глупость. — Леви, — тихо сказал Армин. — Не лезь. Я посмотрела на Эрена. Он выглядел усталым. Не героически. Не красиво. Просто как человек, который давно не спит и слишком много знает. Но теперь мне было плевать на его страдания. Потому что где-то на острове был мой ребёнок. И если Эрен решил ставить на весы весь мир, я имела право хотя бы узнать, сколько именно он собирается украсть у моего сына. — Говори отсюда, — сказала я. Эрен встретил мой взгляд. — Ты не должна была увидеть это так рано. Я усмехнулась. — Прости, что испортила твой график конца света. — Я хотел дать вам время. — Нам? Или себе? Он молчал. Вот оно. Попала. — Ты хочешь, чтобы мы тебя остановили, — сказала я. — Но при этом делаешь всё, чтобы мы не успели. — Если вы не сможете остановить меня, значит, другого пути нет. Жан резко шагнул вперёд. — Ты вообще слышишь себя?! Микаса закрыла глаза. Армин побледнел ещё сильнее. А я смотрела на Эрена и впервые понимала, насколько всё плохо. Он не просто сошёл с ума. Он построил внутри себя клетку из будущего и теперь называл её свободой. — Эрен, — сказала я тихо. — Ты не бог. — Я знаю. — Тогда перестань решать за всех. — Я не могу. — Можешь. Просто боишься. Его взгляд стал жёстче. — Я видел, что будет, если ничего не сделать. — А я видела, что будет, если ты сделаешь. Он замолчал. Леви повернул голову ко мне. — Что именно? Я сглотнула. — Мёртвый мир. Мёртвый ты. Мёртвый он. Я… — я запнулась. — Я в форме титана. Люди под ногами. Огонь. Крики. Саша тихо выругалась. Конни сел на пол. Жан отвернулся. Армин закрыл лицо руками. Микаса смотрела только на Эрена. — Это не обязательно случится, — сказал Эрен. — Да неужели? А ты не думал эту прекрасную фразу сказать себе, прежде чем устраивать Либерио? Он не ответил. Я устала. Боль, Координата, Юмир, сын, Леви, Эрен. Всё навалилось разом. Захотелось закрыть глаза и исчезнуть хотя бы на минуту. Но я знала: если закрою — снова увижу белое пространство. А там меня уже, кажется, ждут с очередной порцией правды. — Я остановлю тебя, — сказала я. Тихо. Без крика. Просто сказала. Эрен посмотрел на меня долго. — Знаю. — Нет. Не знаешь. Я не Армин. Не Микаса. Не Леви. Я не буду пытаться спасти в тебе мальчика, если ты сам его похоронишь. У меня сын, Эрен. И если между ним и твоим великим планом будет стоять твоя шея — я выберу сына. На этот раз молчали все. Даже Леви. Эрен кивнул. Медленно. Почти с облегчением. И меня от этого едва не вывернуло. — Хорошо, — сказал он. Я отвернулась. — Пошёл ты. Он принял это спокойно. Вот что бесило сильнее всего. Ханджи тихо сказала: — Нам нужно зафиксировать всё, что ты видела. Пока детали свежие. — Конечно. Давайте оформим мою поездку в белую задницу мира протоколом. Раздел первый: «Как Юкита узнала, что жизнь снова решила ей поднасрать». — Я серьёзно. — Я тоже. Леви сел рядом. — Потом. Ханджи открыла рот, но он посмотрел на неё, и она решила, что наука подождёт. Умная женщина. Иногда. — Ей нужно дышать, — сказал Леви. — И не сдохнуть на полу дирижабля. — Я на полу? — спросила я. — Почти. — Как низко я пала. — Ниже уже некуда. — Спасибо, любимый, умеешь поддержать. Саша тихо кашлянула. Жан уставился на нас. Конни моргнул. Армин впервые за всё время слабо улыбнулся. Микаса даже не шелохнулась. Эрен смотрел в сторону. И вот эта маленькая, тупая, почти бытовая фраза почему-то вернула меня в тело сильнее, чем боль. Потому что тело болело, люди ругались, Леви язвил, Ханджи хотела делать записи, Жан бесился, Саша была жива, Конни не понимал половину происходящего, Армин пытался думать, а Эрен… Эрен всё ещё был здесь. Пока. Я медленно выдохнула. — Леви. — Что? — Если я снова отключусь… — Не отключишься. — Если отключусь, ударь меня. — С радостью. — Только не по рёбрам. — Посмотрим по ситуации. Я хмыкнула и сразу пожалела. Боль прошила грудь, но вместе с ней пришла уверенность. Я вернулась. Не целая. Не спокойная. Не понимающая, что делать дальше. Но вернулась. И теперь знала главное. Эрен идёт к Гулу. Зик виноват сильнее, чем я думала. Юмир ждёт конца. Мой сын настоящий. Леви пойдёт за мной, даже если я попрошу не идти. А я… Я снова оказалась между чужим планом и своей жизнью. Ну что ж. Не впервой. Если судьба решила, что я буду якорем, прекрасно. Пусть попробует меня утопить.