лучшее в тебе

      — Как твоя рука?       Тэхён опускается на скамейку рядом с Чонгуком, кидая свой рюкзак под ноги. Он касается пальцами пластыря на костяшках младшего и смотрит с беспокойством в глазах, закусывая губу. А потом резко вдруг отдергивает руку, будто бы запрещая себе Чонгука трогать.       И когда между ними появилась эта то ли пропасть, то ли стена?       Чонгук поднимает голову и встречается взглядом с тэхёновыми янтарными глазами. Улыбается мягко и даже как-то успокаивающе, пытаясь всем своим видом показать, что всё в порядке. Потому что у Чонгука правда всё в порядке, кроме одной маленькой детали. Маленькой, но чертовски важной в его жизни. Одной из самых важных, пожалуй.       — Быстро заживёт, Намджун-хён позаботился об этом, — отвечает младший, и Тэхён опускает голову, кивая сам себе. — Серьёзно, тебе не о чем переживать.       Тэхён с Чонгуком не согласен, потому что у него внутри последнее время творится что-то совершенно непонятное, и он переживает обо всём: о Чонгуке, об их дружбе, о Лиёне и их отношениях. Тэхён так много думает о разном, что эти мысли съедают его изнутри, не давая даже вдохнуть глубоко. И если бы только Ким знал, что Чонгук мучается от того же, возможно, обоим стало бы легче. Но они стараются больше не поднимать этих тем, отодвигая их подальше, и Тэхён всё ещё упорно делает вид, что он в порядке и вполне себе счастлив. Правда, чувство вины грызёт настойчиво.       Он поднимает взгляд и снова смотрит на Чонгука. Младший совсем не злится, он не выглядит недовольным или обиженным. Чонгук Тэхёна прощает всегда и за всё и, по правде говоря, даже будто бы не знает, что это такое — злость или раздражение. Ким, сколько их дружбу помнит, никогда не слышал обвинений в свою сторону от младшего, обидных слов или чего-то плохого. Чонгук, на самом деле, всегда был тем, кто отдавал всю поддержку, заботу, дарил тепло и во все сложные моменты всегда был рядом. При этом Чонгук никогда ничего не требовал взамен.       — Прости? — Тэхён спрашивает осторожно, потому что ему кажется, что он и правда сильно виноват. Потому что не Намджун должен был Чонгуку помочь, а он — Тэхён. И не Намджун должен был лепить эти дурацкие пластыри на сбитые чонгуковы руки, а Тэхён. Но Ким впервые в жизни сделал выбор не в пользу своего лучшего друга и теперь чувствовал себя слишком виноватым.       Тэхён чувствует себя совсем никудышным и никчемным, и моментами это чувство в нём такое сильное, что дышать становится больно. Страшно задохнуться от этого чувства, заполняющего легкие, давящего на горло. И если Чонгук был подобен спасательной кислородной маске, который каждый раз вытаскивал из этого ощущения полной ничтожности, то Лиён теперь ощущался тем, кто давит на сжимающую горло призрачную ладонь. Тэхёну не нравится это чувствовать, он не хочет задыхаться, не хочет хватать воздух в панике, пытаясь продлить себе жизнь ещё хотя бы на пару минут. Не хочет. Поэтому всегда будет приходить к Чонгуку — единственному человеку, который всегда будет тащить его наверх.       Лиён же будет давить, будет тянуть на дно, позволять захлёбываться в этой ненависти к себе, будет тем, кто никогда Тэхёну по-настоящему не поможет. Но правда в том, что Кан будет тоже потом вытаскивать Тэхёна, но только для того, чтобы после вновь втоптать в эту грязь из ненависти к себе. И Ким почему-то так сильно зависим от этого, он привязан, потому что после оглушительной больной пощечины он обязательно получит порцию ласки и любви.       И разве это не лучший способ привязать к себе человека, показывая над ним свою власть? Разве это не то, что делает человека твоей зависимостью?       — За что ты просишь прощения? — Чонгук смотрит удивлённо, вскидывает брови, и Тэхёну так тепло на душе становится просто из-за того, что он находится рядом с лучшим другом.       — Мне следовало поступить по-другому вчера, — бормочет Ким, и Чонгуку, если честно, очень хочется его обнять и успокоить. Потому что Тэхён выглядит сейчас совсем беззащитным, хотя он, безусловно, всегда мог постоять за себя и не нуждался в опеке.       Тэхён, на самом деле, всегда для Чонгука был примером. Яркий, весёлый, душа компании, он легко вливался в коллектив и был лидером везде. Чонгук рос, беря с него пример, но только теперь что-то изменилось так сильно, что Ким стал едва ли не другим человеком. Тэхён стал тем, кто не может избавиться от отношений, которые не приносят ничего хорошего. И если раньше Ким всегда заступался за Чонгука, то теперь пришло время меняться местами.       — Не следовало, — легко говорит Чонгук и улыбается. — Ты поступил так, как считал нужным. Разве я могу винить тебя за то, какой выбор ты делаешь?       — Но…       — Без «но». Я никогда не буду осуждать твой выбор, даже если он не в пользу меня, — Тэхён замечает в глазах Чонгука проблеск грусти, но младший так быстро меняется в лице, что это слишком трудно уловить. У него на лице улыбка, такая яркая, что у Тэхена внутри всё наполняется теплом. — С тобой всё в порядке? Лиён… ничего не сделал тебе?       Чонгук, честно говоря, не знает уже, чего от этого парня ожидать. Тот в своих настроениях переменчив, и Тэхён почему-то спокойно это принимает, хотя в первую очередь это отрицательно сказывается именно на нём.       — Нет, конечно, нет, — качает головой Ким. — Я в порядке, мы просто поговорили и пришли к примирению. Он не оценил мои волосы, знаешь, — смеётся Тэхён, указывая пальцем на свою красную макушку, но Чонгук в этом смехе отчётливо слышит обиду.       — Он придурок, хён. Мне нравятся твои волосы, и это вовсе не потому, что я их красил, — улыбается Чонгук, и Тэхёну, честное слово, становится легче. — Ты красивый с любым цветом волос, Тэ. Не забывай об этом, ладно?       В груди у Тэхёна теплеет. Он кивает и улыбается Чонгуку, чувствует как отступает прежняя усталость и поднимается настроение. Тэхёну снова легко, и такое у него всегда только с Чонгуком. С Лиёном чувства легкости нет давно, но почему-то Ким упорно закрывает глаза на это. Потому что слишком влюбился, слишком привязался, слишком много этого «слишком». В Тэхёне так много от Лиёна, что, кажется, он никогда уже прежним не станет, но сейчас, сидя на студенческой скамейке посреди пустого коридора, просто болтая ни о чём со своим лучшим другом, Тэхён вспоминает, какой он. Каким был до того, как вступил в эти отношения, приносящие теперь слишком мало радости и всё больше грусти.       Где-то глубоко внутри Тэхён понимает — так не может продолжаться. Сколько ещё он будет прощать Лиёна? Сколько ещё раз позволит тому ломать что-то внутри себя? Сколько ещё будет терпеть обидные слова, чтобы слушать потом извинения, которые кажутся слишком искренними? Сколько ещё раз будет смотреть в глаза, полные раскаяния, и шептать, что всё в порядке, чтобы чувствовать потом поцелуи на своём лице и губах? Тэхён каждый раз думает, что не выдержит больше, что положит конец всему этому, но не может. Он просто не может не прощать, не может не возвращаться. Не может остановить это, потому что каждый раз, когда Лиён просит прощения, раскаивается и умоляет не бросать его, Тэхён сдаётся. Потому что думает вдруг, что не хочет больше быть одиноким, потому что ему нужно чувствовать любовь, пусть даже такую немного извращённую. И Ким остаётся с Лиёном снова и снова, прощает ему всё и берет каждый раз обещание, что такого больше не повторится. Но это повторяется. Раз за разом. И Тэхён вязнет в этом слишком глубоко, чтобы выбраться без чьей-либо помощи.       Но и просить об этой помощи Тэхён не спешит. Хотя знает, что Чонгук непременно помог бы. Потому что Чонгук сделает всё, лишь бы Тэхён был счастлив, лишь бы снова улыбался искренне и громко смеялся. Но Ким о помощи не просит, потому что думает, что справится сам. Он ведь сильный. Был когда-то сильным. Куда теперь это всё пропало?       И Тэхён откидывается головой на чонгуково плечо, только так чувствуя себя в безопасности. Он откидывается на плечо младшего, прикрывает глаза, ощущая себя защищённым. И Тэхён наслаждается этими чувствами, собирает их внутри, складывает бережно, чтобы запомнить, чтобы каждой клеточкой тела пропускать это через себя в плохие моменты. Потому что он снова вернётся к человеку, который будет тянуть его вниз: словами, действиями, поступками. И Тэхёну необходимо что-то, за что можно ухватиться и остаться на плаву, чтобы не утонуть в этой горечи, которая оседает на языке и морозит внутренности.       У Тэхёна зависимость, привязанность. И как жаль, что зависимость от людей не лечится врачами.

~

      Время идёт слишком стремительно. Так быстро, что Чонгук совсем не замечает, как приближается конец декабря. Он всё это время слишком занят учёбой, тренировками, встречами с друзьями, так что он осознаёт, что Новый год совсем близко только когда болтает по телефону с мамой. Он крутится тогда по комнате в поисках своего учебника, попутно прибираясь на тэхёновой стороне комнаты, зажимает мобильный телефон между плечом и ухом и слушает маму, которая увлечённо делится новостями их города.       — Вы ведь приедете вместе с Тэ в этом году? — уточняет мама Чонгука, закончив свой длинный рассказ. — Я слышала, что у него появился парень, но, я надеюсь, что вы будете дома вдвоём на Новый год.       Чонгук надеется тоже. Он ещё не говорил с Тэхёном об этом. У них это вроде как негласная традиция — встречать каждый Новый год вместе в родном Пусане, в родительском доме. Их родители дружат уже очень давно, и каждый Новый год семейства Ким и Чон собираются в загородном доме последних, куда в детстве Тэхён и Чонгук часто вместе ездили на летние каникулы. Да и на зимние тоже.       Оба, увлечённые своими делами и заботами, Тэхён и Чонгук так ни разу и не подняли тему Нового Года, и Чонгук, честно говоря, боялся, что Тэхён откажется ехать в этом году. Чонгук боится, что Ким останется со своим парнем, что выберет его. Снова. Младший, конечно, осуждать не будет, но расстроится точно. Отмечать праздник без Тэхёна — совсем не то.       — Мы ещё не обсуждали это, — честно отвечает Чонгук, найдя наконец-то учебник и запихнув его в рюкзак. Он бросает взгляд на настенные часы, прикидывая, сколько времени ему понадобится на то, чтобы добраться до студенческого кафе. Его там уже ждут парни, чтобы, как обычно, позавтракать перед занятиями. Тэхён тоже должен быть там, и Чонгук просто надеется, что Лиёна с ними не будет.       После того подобия драки Чонгук с Лиёном больше не разговаривали. Они по-прежнему пересекались по утрам за завтраком, бросали друг на друга не слишком любезные взгляды, и Чонгук сразу переключал внимание на кого-то из хёнов. И Лиён, неизвестно кому надо сказать спасибо, стал уже не таким частым гостем их завтраков. Правда, и Тэхёна, вероятно, он доставал по этому поводу, но Ким завтраки посещал, как и прежде, хотя ему и приходилось терпеть допросы друзей. К этому времени уже все стали замечать, что с Кимом что-то не так. Тэхён отвечать не хотел, а Чонгук всегда вставал на его защиту, убеждая хёнов не задавать вопросов.       Тэхён в последнее время пребывал в настроении, близком к нормальному. Правда, что-то в нём все же безвозвратно изменилось, и с этим уже, к сожалению, ничего сделать нельзя было. Он иногда ночевал дома, иногда у Лиёна. Улыбался натянуто Чонгуку, включая на ноутбуке очередной фильм и натягивая одеяло на ноги, чтобы Чонгук больше не углядел синяка над коленом, оставленного, по словам самого Тэхёна, в порыве страсти. Чонгуку знать об этом не хотелось. Видеть синяки на смуглой коже хёна не хотелось ещё больше. Тэхён же упорно делал вид, что всё в порядке, хотя в его глазах отчётливо виднелась поселившаяся там грусть, а приподнятые всё время плечи выдавали напряжение. Тэхён был не в порядке, но не хотел в этом признаваться.       — Вы двое не можете нарушить многолетнюю традицию, — высказывает строго мама Чонгука, недовольно цокая языком. — Сегодня же поговори с Тэ об этом, иначе я высеку тебя отцовским ремнём, как только ты переступишь порог родного дома, Чон Чонгук.       — Мам! — возмущается Чонгук, натягивая на себя куртку одной рукой.       — Что? Я сделаю это, если ты приедешь один, — безапелляционно заявляет женщина. — Я жду новостей, Гук-и, напиши мне вечером. И не забудьте купить билеты на поезд, ты же знаешь, в праздники их раскупают быстро.       — Я напишу тебе вечером. Мне пора, мам, ребята ждут. — Чонгук вешает рюкзак на плечо и выходит из комнаты, оглядывая её быстро напоследок и перечисляя в голове всё, что должен был взять с собой, чтобы ничего не забыть.       — Передавай привет Тэхёну. Хорошего дня, Чонгук-и.       Чонгук прощается с мамой и убирает телефон в карман куртки, запирая попутно дверь. Он быстро спускается вниз и выходит на улицу, вдыхая прохладный воздух. Чонгук любит зиму, ему нравится чувствовать прохладный ветер кожей, ловить ладонями снежинки и слышать тихий скрип снега под толстой подошвой ботинок. И если Чонгук всегда наслаждался зимним холодом, то Тэхён спешил спрятаться от ветра. Он не любил холод, хотя всегда охотно соглашался покататься с младшим на коньках или лыжах, а потом долго отогревался с кружкой горячего чая в ладонях. И Чонгук неизменно таскал ему конфеты со стола, думая, что родители этого не замечают. Так они проводили каждые зимние каникулы.       Думать о том, что в этом году всё может поменяться, Чонгуку не нравится. Он не хочет допускать даже мысли о том, что Тэхён откажется ехать в Пусан на праздники, чтобы провести неделю в небольшом загородном доме родителей Чонгука, днём, гуляя по лесу, а вечером, сидя у камина и слушая треск поленьев, смотря какой-нибудь фильм, укрывшись одним на двоих пледом. Это время Чонгуку всегда дарило уют и тепло и терять это не хочется.       По дороге в кафе Чонгук быстро гуглит билеты на поезд. Зачёты заканчиваются на этой неделе, значит, уже на выходных они могут уехать в Пусан. Стоимость билетов, как и всегда, достаточно высокая в предпраздничные дни, но Чонгука это совсем не заботит, поэтому он бронирует два билета, чтобы позже их оплатить. Не оплачивает сразу, потому что оставляет шанс на то, что Тэхён всё же откажется, хотя надежда в груди говорит об обратном. Разве Тэхён может отказаться? Сложно даже представить, что они могут провести праздник порознь.       А потом, уже в кафе, пока Чонгук стоит в очереди за кофе для себя и Тэхёна, он быстро закидывает в корзину в интернет-магазине коллекционное издание книги, которую Тэхён давно хотел, но не решался на покупку из-за высокой стоимости. Чон совершенно без колебаний оплачивает покупку, заказывая доставку на пусанский адрес, потому что здесь он вообще не успеет заняться упаковкой подарка. Он предупреждает маму о покупке и просит, чтобы та приняла заказ, и женщина, конечно, тут же соглашается, а потом присылает вдогонку ещё пять сообщений с одним и тем же содержанием. Чонгук не отвечает и убирает телефон, возвращаясь за стол с двумя картонными стаканами. Он ставит один перед Тэхёном, облегченно замечает, что Лиёна нет, и падает на стул рядом с другом, делая глоток обжигающего горло напитка.       Хёны активно начинают обсуждать праздники, до которых остаётся всего-ничего. Повсюду царит новогодняя атмосфера, развешаны гирлянды, вырезанные из бумаги снежинки и мишура, и Чонгук замечает это всё только сейчас, потому что до этого был слишком занят учебой и собственными переживаниями. Он внимательно слушает старших парней, не спеша встревать в разговор, потому что пребывает в каком-то странном настроении. Тэхён рядом с ним тоже притих и думает о чём-то, пока Чимин увлечённо делится с друзьями планами на праздники. Намджун его подхватывает, и они уже вместе обсуждают, что классно было бы однажды встретить Новый год всемером. Но это уже, конечно, не в этом году, потому что у каждого свои планы. Все, на самом деле, поедут домой, потому что семейный праздник нужно отмечать непременно в родительском доме, и только Юнги с Чимином остаются в Сеуле, чтобы встретить праздник вдвоём.       А Чонгук просто надеется не услышать «нет» от Тэхёна и не увидеть виноватого взгляда.       — А вы чего притихли? — спрашивает Хосок, размешивая сахар в своём стаканчике с чаем, у двоих младших, которые почти всё время сидят молча. — Что делать будете? Тэхён, ты здесь останешься на праздники?       Все понимают, о чём спрашивает Хосок. Он говорит о Лиёне, но не произносит его имя вслух, потому что, сказать честно, все уже заметили, как дёргается чонгуков глаз каждый раз, когда заходит разговор об этом парне. Его сбитые костяшки уже давно зажили, а вот в груди по-прежнему болит. О всех его чувствах по-прежнему знает один только Юнги, но Чонгук думает, что его хёны точно не дураки и всё видят, потому что он, к сожалению, в сокрытии своих чувств крайне плох.       Тэхён, до этого задумчиво молчавший, вскидывает взгляд на Хосока и мягко улыбается. Смотрит потом на Чонгука и качает головой.       — Нет, конечно, мы с Чонгуком поедем домой, — говорит он, и Чонгук в этот момент едва не давится своим кофе. Тэхён говорит так легко, решительно, будто бы по-другому быть не может, и младший улыбается Тэхёну, потому что на душе в миг становится тепло. — Я, кстати, уже билеты купил. Забыл сказать, извини, — обращается старший уже к Чонгуку.       И младший, конечно, извинит, потому что ему так радостно сейчас, он улыбается во все свои тридцать два и кивает активно головой.       А после завтрака, пока Чонгук и Тэхён вместе идут на занятия, потому что им по пути, младший спрашивает:       — Как Лиён отреагировал на это? Мне казалось, он захочет отметить праздники с тобой.       Тэхён только пожимает плечами и улыбается.       — Пока никак, я ещё не говорил ему, — отвечает он и закусывает губу. Нервничает, потому что и сам не знает уже, чего от парня ожидать. — Мне не важно, что он скажет, Гук-и. Я ни за что не пропущу наши традиционные зимние каникулы, в которые опять обязательно отморожу задницу, катаясь на этих дурацких лыжах, — Тэхён коротко смеётся, и Чонгук улыбается широко, так, что начинает сводить щёки. — Но это всё равно будет лучше, чем что-либо в Новый Год.       — Спасибо, хён. Мама обещала высечь меня отцовским ремнём, если бы я рискнул приехать домой один, — говорит Чонгук, и Тэхён морщится.       — Чёрт, — шипит старший сквозь смех. — Я не дам этому случиться. Иди на занятия, Чонгук-и, увидимся.       — Пока, хён.       И весь остаток дня Чонгук проводит в приятных мыслях о предстоящих каникулах. Он убирает бронь с билетов, потому что, оказывается, билеты уже куплены Тэхёном. И Чонгук думает так много, фантазирует, планирует, чем они будут заниматься. И он пишет радостное сообщение маме, говорит, что они с Тэхёном обязательно приедут вместе, на что мама отвечает дурацкими стикерами и пишет, что займётся упаковкой подарка для Кима. Чонгук тепло в своей груди бережёт, лелеет, не даёт ему выскользнуть и глупо улыбается, совершенно не слушая преподавателя.       Он, правда, даже не подозревает, что Тэхён купил билеты сразу только из страха пойти на поводу у собственных мыслей и Лиёна, который обязательно настаивал бы на том, чтобы Ким остался с ним. Тэхён не хотел. Тэхён хотел поехать в Пусан с Чонгуком, потому что это то нерушимое между ними, что всегда будет. Потому что встретить Новый Год без Чонгука — это совсем не то. Потому что встретить Новый Год с Лиёном означает предать Чонгука и их дружбу. А ещё Тэхёну просто очень хочется отдохнуть и хотя бы какое-то время не быть в напряжении. Хотя бы какое-то время не думать о том, что Лиён выкинет в следующую секунду, что скажет и как себя поведёт.       Тэхён устал и поехать домой — это единственное, что ему нужно сейчас.       И когда вечером Ким возвращается домой, Чонгук видит на его щеках едва высохшие слёзы. Видит красные глаза и опухшие губы. Видит, что его лучший друг в очередной раз разбит. Тэхён молчит, когда Чонгук спрашивает, всё ли в порядке. Тэхён ничего не отвечает, пока Чонгук обеспокоенно кружит перед ним. А потом Ким поворачивает голову, и свет настольной лампы падает на его левую скулу. Скулу, на которой наливается синяк, и из маленькой ранки сочится кровь.       Лиён придурок, и Чонгук знает это, пожалуй, лучше всех. Но Чонгук никогда и подумать не мог, что он опустится до такого.       Младший не даёт Тэхёну увернуться, хватает его за запястье одной рукой, а второй за подбородок, рассматривая ссадину на лице. Он осторожно касается пальцем наливающегося синяка, и старший шипит, просит отпустить, пытается вырываться, но сил у него не хватает.       — Это он сделал? — спрашивает Чонгук сквозь зубы, до боли сжимая челюсть. Он так сильно зол, ему хочется раскрошить лицо этого придурка в щепки. И в то же время чертовски сильно хочется подарить Тэхёну успокоение, чтобы не смотрел так грустно и не шмыгал носом. — Из-за того, что ты решил поехать домой на праздники?       — Он не хотел, — шелестит старший, всё ещё предпринимая попытки увернуться от пытливого взгляда Чонгука. — Просто не сдержался. Он так долго извинялся, Чонгук, я…       — Простил?       — Да. И ушёл, — Тэхён шмыгает носом снова, всхлипывает, а потом вдруг сам обнимает Чонгука, ища поддержку. Тычется холодным носом куда-то в шею младшего и цепляется пальцами за домашнюю футболку и жмётся ближе. И Чонгук обнимает его в ответ, крепко прижимая к себе, гладит по волосам и шее, дарит успокоение и всё своё тепло отдаёт. — Я такой слабый, Чонгук.       — Это не так, — шепчет Чонгук прямо в ухо, опаляя кожу горячим дыханием. — Всё хорошо, хён, я рядом. Тебе надо отдохнуть. Давай обработаем ссадину, ладно?       Тэхён отстраняется и кивает. Оба действуют механически. Чонгук слишком глубоко погряз в своих мыслях, пытаясь справиться со злостью, а Тэхён слишком глубоко погряз в Лиёне и своих больных чувствах к нему. Тэхён хочет от них избавиться, забыть хочет, выдрать из своей грудной клетки желательно вместе с тупым сердцем, что так часто бьется и не даёт нормально дышать. Ким так устал от собственных чувств, что глухая боль становится совсем уже привычной, и мысли о собственной никчёмности больше не кажутся непривычными.       Тэхён сам себе противен. А Чонгук всё ещё смотрит на него с нежностью, любовью, ласково касается пальцами лица, мягко обрабатывает ссадину, стараясь не причинить боли. Но Ким всё равно шипит, и Чонгук тогда гладит его по щеке, шепчет что-то успокаивающее, а потом обнимает, крепко прижав к себе. И тогда Тэхён успокаивается, шмыгает носом всё реже и мечтает только о том, чтобы эта неделя поскорее закончилась.       Чонгук же хочет, кажется, слишком многого. Просто чтобы Тэхён, его лучший друг, был счастлив, и совсем не важно, кто именно будет делать его счастливым. Чонгук хочет просто снова видеть на любимом лице искреннюю квадратную улыбку, от которой морщинки вокруг век и пляшущие искорки в янтарных глазах.