лучшее в тебе

      Каникулы пролетают так стремительно, что ни Чонгук, ни Тэхён не успевают этого заметить. Они возвращаются в Сеул ко второй половине января и следующий месяц их так сильно заваливают учёбой, что времени на что-то другое совсем не остаётся. Однако Чонгук всё ещё успевает готовить завтраки по утрам, а по вечерам оставляет немного времени на то, чтобы они с Тэхёном либо, как и всегда, смотрели фильмы, либо шли прогуляться и встретиться с друзьями. Киму всё ещё нужно отвлечься, потому что как только они возвращаются в кампус, радость каникул отпускает, и тяжёлые мысли вновь проникают в голову.       Лиён напоминает о своём присутствии через несколько дней после возвращения парней из дома. Он ловит Кима на улице, долго что-то говорит, пока Тэхён пытается его обойти, но Кан не отпускает. Он раздражён, зол, но ещё больше в его глазах отчаяния и того самого раскаяния. Он заламывает снова руки, умоляет простить, вернуться, обещает, что всё будет хорошо, и, честное слово, Тэхён готов уже сдаться, но Чонгук появляется вовремя. Он себе дал обещание, что не допустит возвращения Кима к этому парню. Хватает Тэхёна за запястье, тянет за собой и кидает Лиёну что-то грубое о том, чтобы отвалил. Чонгук решителен, и Ким ему благодарен — сам бы он, наверное, не справился. Слишком слабым себя чувствует перед Лиёном.       — Ты должен говорить мне, если он будет тебя доставать, — высказывает тогда Чонгук старшему. Поучает, словно маленького ребёнка, и Ким кивает, соглашается, хотя внутри что-то слабо протестует и болит сильно. Чонгук в его глазах нерешительность видит и щурится, глядя слишком пристально. — Ты же не решил вернуться к нему, хён?       «Потому что если решил, я больше не выдержу», — думает Чонгук, и его мысли такие громкие, что хочется закрыть уши ладонями.       — Нет, — отвечает Тэхён и улыбается так, будто бы всё в порядке. «Пока что, но надеюсь, что не решу», — не озвучивает, потому что знает, что Чонгук будет в бешенстве.       Тэхён чувствует себя лучше. Гораздо лучше, на самом деле, но его отчаянно бросает из стороны в сторону, и он порой закрывается в себе, много думает, а иногда слёзы так сильно обжигают глаза, что больно даже сомкнуть ресницы. Ким всё ещё влюблён, пусть эти чувства и причиняют слишком много боли. Он никогда не был тем, кто переносит подобное легко. Он не был тем, кто быстро влюбляется и также быстро отказывается от этих чувств. Тэхён привязался и теперь, когда всё так резко оборвалось им же, ему трудно. Ещё труднее понимать, что если он вернётся, то, скорее всего, всё пойдёт по кругу, и от этого будет ещё больнее.       Тэхён потерялся и совершенно не знает, как ему выбраться из всего этого.       Чонгук же убеждает, что потом будет легче, что влюблённость пройдёт и боль тоже. Всё ведь проходит. Он проводит с Тэхёном каждую секунду своего свободного времени, таскает его на студенческие вечеринки, прогулки, они ходят в кино и кафе, встречаются с друзьями, и жизнь вроде как приходит в норму. Раны со временем имеют свойство затягиваться, если их не трогать. Они и не трогают. Не говорят о том, что причиняет боль, не поднимают всех этих острых тем и просто живут, как раньше, до того, как всё начало рушиться.       Разница только в том, что Тэхён всё ещё грустит иногда, но Чонгук думает, что они справятся с этим. Просто нужно ещё немного времени и усилий.       Благо, у них теперь на переживания времени не так много, потому что первый месяц после каникул всегда чертовски сложный. Это всегда куча каких-то новых заданий, проектов, нехватка времени даже на сон. Чонгуку всё сложнее постоянно быть рядом с Тэхёном, и они порой проводят много времени порознь. Так и раньше бывало, но теперь почему-то это ощущается по-другому. Чонгук волнуется на самом деле, потому что он хочет Тэхёну помочь, но как помогать, если совсем нет времени? Поэтому он спешит каждый день домой, чтобы провести вечер с хёном, но когда приходит, то застаёт старшего спящим. Ким устаёт, выматывается, и младший только выключает свет в комнате и долго о чём-то думает, слушая дыхание друга.       А потом Чонгук принимает, кажется, самое безумное в своей жизни решение. С наступлением февраля и приближающимся праздником в его голову что-то ударяет, и он решает, что обязательно должен Тэхёну в своих чувствах наконец признаться. Киму в последнее время становится лучше, он почти не грустит, ведёт себя, как раньше: вновь смеётся и много шутит. Чонгук думает, что это самое время, к тому же День всех влюблённых к этому располагает. Потому что да, он влюблён, так сильно влюблён, что и эти дурацкие бабочки в животе, и ватные мысли в голове. Он влюблён до трясущихся коленок и не собирается больше молчать об этом.       Он правда, совершенно не знает, как должен сделать это. По ночам перед сном долго в голове представляет, проговаривает признание, пока Тэхён спит рядом, раскидывая свои конечности по всей кровати. Чонгук размышляет и продумывает, но всё кажется ему каким-то слишком… Слишком простым, слишком сложным, слишком вычурным. У него опыта в таких делах нет от слова совсем, и он долго не может уснуть, прокручивая в голове разные варианты. Но в итоге сдаётся и идёт за советом.       — Хён, — Чонгук протягивает Юнги бутылку с холодной водой и садится рядом со старшим на скамейку, — хочу признаться Тэхёну. Ну, в том, что влюблён в него.       Юнги не успевает бутылку даже ко рту поднести, как закашливается и смотрит удивлённо на тонсэна.       Они встречаются после дополнительных занятий Мина и тренировки Чонгука. Младший отправляет Юнги примерно пятнадцать сообщений о том, что им нужно срочно поговорить, на что старший присылает одинокий смайлик со знаком «ок». И вот сейчас, когда Чонгук вываливает всё так внезапно, Мин радуется, что не успел отпить воды: точно забрызгал бы и себя, и младшего.       — Не понял, — тянет Юнги. Он, как всегда, расслаблен, медлителен, и выражение лица совершенно отсутствующее. — Я тут причём?       — Я подумал, что ты сможешь мне помочь.       Чонгук строит свои огромные просящие глаза и мило улыбается, на что Мин только хмыкает и вскидывает скептично бровь.       — Чем? У тебя есть рот и язык, можешь сам Тэхёну сказать.       — Я не знаю, как это сделать, — объясняет терпеливо Чонгук, прислоняясь спиной к холодной стене. — Не знаю, как это должно происходить. Хочу сделать это на День Святого Валентина, но представления не имею, что именно должен делать. Всё кажется чересчур сопливым или драматичным.       — Слушай, признаться в любви в этот день — это уже сопливо, — замечает Юнги. — Просто скажи ему и всё. Тэхён не нежная девочка, цветы можешь не покупать.       — Расскажи про вас с Чимином. Как ты ему сказал?       — Я не говорил, — пожимает Юнги плечами, и теперь Чонгук вопросительно на него смотрит. — Что? Об этом не всегда нужно говорить. Чимин и так всё знает. В твоём случае это не прокатит, не думай даже. Ты носишься с Тэхёном постоянно, а он думает, что это потому что вы такие крутые друзья. Скажи ему прямо, а дальше сам поймешь, как действовать.       И Чонгук решает, что так действительно будет лучше всего. Ему не нужно что-то выдумывать, ему с Тэхёном нужно просто поговорить, и сделать это пора давно, по правде говоря. Поэтому Чон отпускает все мысли, не думает больше о том, что и как он скажет другу. Он просто скажет. Как есть, не будет ничего скрывать или придумывать. Ему всего-то и нужно — быть откровенным, как и всегда.       Но, на самом деле, Чонгук волнуется. Пусть и не позволяет этому волнению захватить себя с головой, всё равно переживает. Ему в любви признаваться в первый раз, да он и не влюблялся прежде никогда, к тому же так сильно. К тому же в лучшего друга и так надолго. Крепко. Чонгук в Тэхёне погряз уже давно, привык к этим чувствам, но сказать о них вслух — действительно немного пугающе. Однако Чон утешает себя, сам же себя пытается поддержать и думает, что, даже если Ким взаимностью и не ответит, он всё равно будет пытаться. Знает, что за любовь ещё нужно побороться, а потому готов.       И Чонгук просто ждёт наступления заветной даты, пока Тэхён пропадает целыми днями где-то на учёбе. Он приходит по вечерам уставший, падает головой к Чонгуку на колени и молчит, улыбаясь куда-то в пустоту. А младший перебирает пальцами тэхёновы красные волосы и тоже молчит, мягко пропуская прядки сквозь свои пальцы. Им уютно и просто. Хорошо. Они потом расходятся каждый по своим делам, потому что обоим ещё нужно делать домашние задания, сидят так до поздней ночи, изредка перебрасываясь короткими фразами. Заказывают еду прямо посреди ночи, и Чонгук топает за ней вниз, натянув на ноги первые попавшиеся кроссовки. Они потом с Тэхёном вместе едят, болтают о чем-то смеются, и это всё выглядит так, будто бы им наконец удалось вернуться к прежней жизни. К той, в которой Тэхён ещё не был сломан больными отношениями и грубым отношением к себе. Раны затягиваются, и это не может не радовать.       Четырнадцатое февраля наступает быстро. В стенах колледжа в этот день чувствуется оживление, потому что повсюду развешаны эти вульгарные красные сердечки, фигурки купидонов и прочая ерунда. Чонгук получает несколько валентинок от одногруппниц, и он, конечно, совсем не удивляется, потому что знает, что пользуется популярностью у некоторых девушек, учащихся с ним. Одна из них даже пытается пригласить его на свидание в этот день, но Чонгук мягко отказывает, улыбается и говорит, что уже занят. Он видит потом, что и Тэхёна поклонницы атакуют, а потому спешит его спасти и утащить на обед, где они показывают друг другу эти глупые милые открытки и делятся новостями за прошедшие полдня. К ним тогда присоединяются Намджун и Джин, и они обедают уже вчетвером, непринужденно болтая о самом разном.       И уже вечером Чонгук буквально не может найти себе места, пока ждёт возвращения Тэхёна домой. Тот предупредил, что задержится, так что у младшего теперь достаточно времени для того, чтобы волноваться. Да, он отпустил все переживания, но кто сказал, что они его отпустили? Ему казалось, что он легко справится с этим, но теперь, когда время неумолимо приближается к часу Х, Чонгук не может найти себе места и измеряет комнату шагами, снова и снова прокручивая в голове слова, которые скажет старшему.       Я влюблён в тебя, хён.       Хён, я тебя люблю.       Тэ, я влюблён так давно и так сильно…       Всё кажется не тем, всё будто бы не подходит, и Чонгук кусает губы, думая о том, какой же он идиот. Решительный идиот. Он от своего решения не отступится, точно знает. Оттягивать уже некуда, страшно только всё испортить, но Чонгук думает, что справится. Что они с Тэхёном с этим справятся. Разве можно разрушить многолетнюю дружбу, да ещё и такую крепкую, одним признанием в любви? Если Ким этих чувств не примет, Чонгук просто попросит его забыть об этом. Сделать вид, что ничего не было. Чонгук переживет и стерпит, главное, чтобы Тэхёну было комфортно, остальное не столь важно.       Когда стрелка часов близится к девяти, Чонгук понимает, что Тэхёна нет как-то слишком долго. Он достаёт телефон из кармана спортивных домашних штанов и торопливо печатает старшему сообщение. Волнуется, потому что не понимает, где его хёна может так долго носить.

kookie: хён, ты скоро? всё хорошо?

      tae: да, всё в порядке я скоро буду что-то случилось?

kookie: нет просто тебя долго нет и у меня к тебе есть разговор вообще-то…

      tae: не волнуйся, я в порядке:) и я тоже хотел поговорить с тобой дождись меня       Чонгук хмурится, не понимая, о чём с ним хочет поговорить Тэхён, и любопытство в нём распаляется настолько, что он буквально не может сидеть на месте. Он выпивает кружку кофе, запивает чаем. Наводит порядок на их маленькой кухне в комнате, хотя там и так идеальная чистота. Потом вновь по привычке прибирается на столе Тэхёна, у которого там вечный творческий хаос. Чонгук аккуратно раскладывает книги и тетради, ставит ровнее рамочку с фотографией, разглядывает попутно корешки учебников, и его это немного успокаивает.       Тэхён возвращается спустя минут сорок. Чонгук к тому времени уже сидит в кровати, копошится в телефоне, отвечая на сообщения в общем чате с хёнами, но как только слышит звук открывающейся двери, вскидывает голову. Телефон оказывается забыт, Чонгук откидывает его куда-то в подушки и устремляет взгляд на входящего в комнату Кима. Тот выглядит довольным донельзя, странно улыбается, и у него блестят глаза. Чонгук не понимает, в чём причина такого настроения, но внутри появляется какое-то странное предчувствие.       — Что делаешь? — спрашивает Ким, падая на кровать рядом с Чонгуком. Старший ерошит волосы Чона, треплет его за щёку и улыбается довольно, словно кот объевшийся сметаны.       Чонгук пытается уклониться, но на деле же кайф ловит, когда Тэхён его так касается. Ему единственному позволено, на самом деле.       — Тебя жду, — отвечает младший. — Где пропадал так долго?       И когда Тэхён откидывается назад, а горловина его рубашки чуть сползает, взгляд Чонгука тут же цепляется за фиолетовое пятно на ключице. Всё становится понятным моментально. И блеск в глазах, и эта странная довольная улыбка, и прекрасное настроение. Вопрос отпадает сам собой, и что больше всего Чонгука сейчас пугает, так это злость, которая поднимается откуда-то изнутри. Раздражение растёт в груди неумолимо, и он чертовски сильно боится услышать, что Тэхён скажет дальше. Чувствует, что в этот раз не сдержится.       Чонгук буквально трещит по швам, и этот треск эхом отдаётся у него в ушах.       — Ты только не злись на меня, Чонгук-и, ладно? — осторожно просит Тэхён, и выражение его лица меняется. Он смотрит слегка обеспокоенно, пока Чонгук комкает в руках одеяло. — Постарайся меня понять, — Ким замолкает, думает, что Чонгук ему ответит, но младший тоже молчит. Он просто не знает, что сейчас сказать. Открывать рот страшно, он не знает, что именно вырвется в этот момент, а потому стискивает зубы и взглядом просит Тэхёна продолжать, слушает внимательно. — Лиён весь месяц от меня не отставал. Он писал, звонил, мы говорили несколько раз, и он… правда раскаивается. Он столько раз просил у меня прощения за это время, я со счёта сбился. А ты же знаешь, я ещё тогда его простил, — Тэхён переводит дыхание, пока Чонгук осознаёт, к чему именно ведёт его друг. — Я дал ему ещё шанс, Гук-и. Последний. Это правда последний, и я сказал ему об этом. Лиён пообещал, что изменится, он больше не будет вести себя как прежде, и я… поверил. Верю, что он сможет измениться.       Чонгук шумно выдыхает, потому что обнаруживает, что не дышал почти всё то время, что Тэхён говорил. У него в груди нестерпимо жжёт, и это вовсе не из-за задержки дыхания. Чонгук действительно этого дня ждал. Чертовски сильно ждал момента, когда сможет Тэхёну признаться в своих чувствах и, может быть, у них бы что-то, да получилось. А Лиён его снова опередил. Чонгук так сильно ждал, чтобы узнать в итоге, что его лучший друг вновь возвращается в отношения с каким-то придурком, у которого уважения к своей паре нет.       И Чонгук злится. И впервые за всё время он злится не на себя, а на Тэхёна. Вся его злость, прежде направленная только на себя, теперь перемещается на лучшего друга. Чонгук действительно пытался помочь, он буквально все для этого делал, но Ким, похоже, влюблён настолько сильно, что ему и правда не нужна помощь. Он не хочет эту помощь принимать, хотя и сам понимает, что всё, происходившее до этого, нормальным точно не было.       — Скажи, что ты шутишь, — просит, почти умоляет Чонгук, сжимая кулаки. — Пожалуйста, Тэхён, скажи, что это просто шутка. Первоапрельский розыгрыш, начавшийся слишком рано.       — Чонгук, пожалуйста…       Но Чонгук не слушает и не собирается слушать. Он не хочет слышать ничего из того, что собирается ему сказать старший. Он вскакивает с кровати, встаёт перед Тэхёном, смотрит на него совершенно отчаянно и даже как-то загнанно, дышит через раз и не может собраться. И злость свою угомонить тоже не может.       — Ты что, совсем идиот, хён? — спрашивает он громко, и его голос отскакиваете от стен. Тон Чонгука немного надрывный, и Тэхён морщится, потому что младший никогда прежде не разговаривал с ним так.       Что-то между ними рушится в эту самую секунду.       — Гук-и, успокойся, — Ким встаёт, хочет Чонгука взять за руку, но тот отшатывается от старшего и мотает отрицательно головой. — Все ведь заслуживают шанса, почему ты так реагируешь?       — Ты действительно идиот, Тэхён. Лиён не заслуживает этого шанса! — Чонгук почти кричит, его затапливает этой злостью, и он готов начать задыхаться. — Сколько можно давать ему эти шансы? Чего ты добиваешься? Он вытирает о тебя ноги, а ты позволяешь это и прощаешь каждый раз. Так нельзя, неужели ты не понимаешь? Ты же сам говорил, что устал.       — Хватит, Чонгук, не надо. Люди ошибаются, и в отношениях это нормально, — у Тэхёна голос дрожит и ломается. Они никогда прежде не ссорились так сильно, а сейчас атмосфера такая напряженная, и Чонгук весь, как натянутая струна — вот-вот порвётся. Киму не нравится это, не нравится происходящее. — Почему ты просто не можешь поддержать меня?       Чонгук рвётся в этот самый момент. Всё, чего он хотел, это просто, чтобы его хён был счастлив. Всё, чего Чонгук хотел сегодня, это отпустить свои чувства, высказать их и быть услышанным. И он совершенно точно не хотел, чтобы у него внутри что-то с глухим треском ломалось.       — Потому что я люблю тебя! — выпаливает он, прежде чем успевает подумать.       Слова вылетают сами по себе, совершенно легко. Чонгук почти что выкрикивает их, потому что дошёл до предела, до той самой точки кипения, после которой пути обратно уже нет. Чонгук тоже устал, чертовски устал держать это в себе, устал быть лучшим другом, устал от того, что Тэхён влюблён в кого-то, кто никогда не будет относится к нему должным образом. Чонгук устал быть тем, кто отдаёт всего себя человеку, который себя потом отдаст кому-то другому.       — Я столько лет… Боже, — он вздыхает и садится на тэхёнову кровать, трёт ладонями глаза, а потом поднимает взгляд на старшего, который и слова теперь не может вымолвить. — Я столько лет в тебя влюблён, что это уже физически больно. Я устал, хён.       Тэхён опускается перед младшим на колени, боится даже притронуться, просто смотрит на него и не может поверить в услышанное. Он, честное слово, никогда даже подумать об этом не мог, а Чонгук никогда не давал даже намеков. Они всегда такими были: тактильными, обнимались постоянно, спали вместе, и это было нормой, это было по-дружески. Но Тэхён даже не подозревал, что Чонгук вкладывает в это какой-то другой смысл. Осознавать это сложно. В нынешней ситуации почти больно.       — Почему ты никогда не говорил об этом? — спрашивает Ким почти шёпотом.       Чонгук усмехается. Он действительно устал так сильно и впервые в жизни он так сильно зол на Тэхёна, настолько, что это тоже причиняет немалую боль. Ему хочется просто закрыть глаза и отключиться от происходящего, будто это и не с ним вовсе.       — Какая теперь разница?       — Мы же лучшие друзья, Чонгук, я…       — Нет, хён, — мотает младший головой, и это «нет» отскакивает от стен, врезается Тэхёну в сердце, ударяя слишком больно. Чонгуку тоже больно, настолько, что в уголках глаз скапливаются слёзы. — Я больше не могу. Я люблю тебя, — говорить это во второй раз оказывается ещё проще, но вместе с тем ранит ещё сильнее, — а ты любишь Лиёна. И будешь прощать его каждый раз, но просто… Пожалуйста, хён, я прошу тебя, не приходи ко мне больше, когда он снова сделает тебе больно. Хватит. Я слишком сильно устал.       Всякая выдержка имеет конец. Всякое терпение может иссякнуть. С Чонгуком это произошло внезапно, в этот самый момент он осознал, что действительно больше не выдержит. Не сможет больше быть тем самым лучшим другом, который забудет о себе ради комфорта Тэхёна. Не сможет больше быть чьим-то утешением, чтобы узнать потом, что все усилия были потрачены впустую. Чонгук всегда думал, что у него стальные нервы, но даже сталь можно сломать. И он сломался в тот момент, когда Тэхён вошёл в комнату этим вечером.       Чонгук думал, что он достаточно сильный, но он оказался таким же слабым, как его лучший друг, который сидит сейчас перед ним на коленях, смаргивает редкие слёзы и мотает головой, не веря в то, что происходит.       Их дружба крошится, рушится, как гребанный карточный домик, и уже ничего нельзя исправить. Это никогда не должно было случиться с ними, но это случилось. Потому что от неверных решений не застрахован никто.       — Чонгук, — Тэхён пытается достучаться до младшего, но тот уже закрылся. Впервые в жизни закрылся от Кима, сам теперь построил между ними стену — ледяную и холодную. — Чонгук, пожалуйста, я всё исправлю. Поговори со мной, ну же?       — Я не хочу, хён. Прости меня.       Чонгук так и оставляет Тэхёна сидящим на полу перед собственной кроватью. Он уходит, пишет по пути короткое сообщение Юнги и садится на первый автобус, утыкаясь лбом в стекло. Чонгук знает, что через время он обо всем пожалеет. Он знает, что будет корить себя за всё, что произошло, больше всего — за слёзы, что стояли у Тэхёна в глазах, когда он уходил. Но сейчас Чонгук об этом даже не думает.       Он так сильно ждал этого дня, чтобы признаться в своих чувствах лучшему другу. Признался. Правда, все пошло совсем не так, как он планировал.       Чонгук так сильно боялся разрушить их дружбу, так сильно её берёг, потому что ничего дороже в жизни не было. Разрушил.       И не только дружбу, но и себя тоже. Сам себя доломал, истерзал и Тэхёна тем же задел. Хотя тот и так весь уже переломанный своей больной любовью, а теперь ещё и лучшим другом, который отказался от него всего парой слов. Так легко, будто бы это ничего не стоило.       Но, по правде говоря, это стоило всего.