лучшее в тебе

      Чонгук пребывает в подавленном состоянии уже почти неделю. Он чувствует, как вина тяжёлым грузом ложится на плечи, но не спешит извиняться или исправить что-то. Голову разрывает от противоречий, и он один раз даже порывается с Тэхёном поговорить, но потом видит его с Лиёном, и желание тут же отпадает. Противно. Неприятно. Горечь сжимает лёгкие и не даёт дышать, раздражение возвращается, и Чонгук проходит мимо так, будто бы это не они с Тэхёном были лучшими друзьями большую половину своих жизней.       Были.       Это слово так больно бьёт каждый раз, когда Чонгук думает об этом, что он задыхается, не может вдохнуть поглубже, и слёзы обжигают глаза. Да, он Тэхёна оттолкнул сам. Да, обещал себе не делать этого, но не сдержал обещания. Теперь, в любом случае, ничего не исправить, и младший правда не знает, как ему быть дальше. Что он теперь должен делать?       Тэхён тоже не предпринимает попыток с Чонгуком поговорить. Когда младший возвращается от Юнги домой следующим днём после ссоры, то обнаруживает, что Ким забрал довольно большую часть своих вещей. Полки для книг опустели, одежды стало гораздо меньше, обувь в прихожей больше не громоздилась друг на друге. Их с Чонгуком совместная фотография в рамке лежала стеклом вниз. Разбитым стеклом. Книга, подаренная Тэхёну Чонгуком, стояла на полке, забытая хозяином. Старший будто бы не хотел, чтобы ему что-то о Чоне напоминало, поэтому оставил это всё на младшего. Чонгук не сдержался тогда, и стекло в фоторамке добил о стену, заставив раскрошиться так же, как он крошился внутри. Чонгук тогда впервые в жизни плакал так сильно и так громко. И это было чертовски больно, настолько, что по ощущениям казалось, что ему вырвали сердце, не меньше.       Ким в комнату общежития больше не возвращался. По крайней мере в то время, когда Чонгук был дома. Одиночество ощущалось слишком сильно, младшему становилось вечерами тоскливо и холодно. Он впервые в жизни мёрз в совершенно тёплой комнате, где отопление грело исправно, и одеяло с пледом, в которые парень заворачивался, тоже не спасали.       Жалел ли Чонгук обо всём случившемся? Безусловно. О своих словах, поступках, обо всем жалел, но отступать было уже некуда. Что сделано, то сделано. Он и правда устал, но теперь, из-за чувства одиночества, эта усталость, казалось, стала в разы сильнее. Из его жизни вырвали что-то такое привычное, без чего он теперь может только существовать. Из их с Тэхёном жизни вытащили ту самую детальку, из-за которой всё развалилось. И да, это все сделал Чонгук, он это понимал, думал об этом чертовски много, но… Менять ничего не собирался. Не сейчас, во всяком случае.       Они с Тэхёном теперь пересекались крайне редко. В основном, в стенах колледжа, но проходили мимо друг друга, будто бы и не знакомы вовсе. Будто бы всех тех лет просто не было. Первое время они пересекались за совместными завтраками в кафе, но потом оба просто перестали на них ходить, а спустя время как-то так стало выходить, что они чередовались. Чонгук приходил, когда не было Тэхёна, а Тэхён — когда не было Чонгука. Их устраивало. Хёнов — не очень. Они за младших переживали, и Чонгук в итоге сдался, рассказал им всё. А на следующий день сдался Тэхён. Все, кроме Юнги, который обо всём знал сразу, были достаточно удивлены и ещё больше возмущены, потому что разве можно было поссориться так сильно тем, кто никогда прежде не ругался? Попытки примирения были. Безуспешные. Хёны затею бросили, потому что решили в итоге, что младшим нужно самим разобраться в собственных отношениях, но и к Лиёну теперь относились настороженно. Чимин даже неприязненно.       — Я не понимаю, у вас с Тэхёном очередь или что? — спрашивает однажды утром Сокджин, когда Чонгук безэмоционально ковыряется палочками в салате. Он зевает, и от этого краснеют и слезятся глаза. Чонгук плохо спит, а порой и вовсе всю ночь уснуть не может. Ночью в комнате одному непривычно.       — О чём ты? — Чонгук поднимает взгляд. Старшие затихают, потому что все понимают — тема Тэхёна для Чонгука больная, не понимают, как он будет реагировать.       — О завтраках, — хмыкает Джин. — Вы ходите по очереди, ведёте себя, как дети. Вам серьёзно невмоготу сидеть друг с другом за одним столом? Вас даже разговаривать друг с другом никто не просит, но вы могли бы просто быть здесь вместе. Сколько ещё вы будете друг друга избегать?       Чонгук чувствует, как сердце вновь начинает больно биться о грудную клетку. Он всё ещё остро воспринимает всё, что касается Тэхёна. Кажется, так всегда будет, потому что по-другому не получается.       — Хён, — Чонгук запинается, не знает, что сказать. Впервые чувствует себя таким слабым, беспомощным, не знает, куда деть руки и как мысли сложить в слова.       — Никто никого не избегает, — раздаётся за спиной, и Чонгук вздрагивает, будто его током ударило. Тэхён обходит стол и опускается на стул напротив, улыбается так, будто бы всё в порядке, бросает короткий взгляд на младшего — такой безразличный, что по коже мурашки бегут. — Я тут, как видите. Просто до этого не получалось приходить. Как дела?       Тишина наступает мгновенно. Напряжение сгущается, потому что Чонгук неотрывно смотрит на Кима, пока тот смотрит куда угодно, только не на младшего. Чон понимает, что сам всего этого виновник и знает, что Тэхёну больно так же, как и ему. Вероятно, даже больнее, потому что он всё ещё в отношениях с Лиёном, и младший даже не знает, всё ли там в порядке. Он теперь о Тэхёне вообще ничего не знает.       Чимин отмирает первым, следом за ним и Хосок. Они, как самые болтливые в этой компании, пытаются разрядить обстановку, завязывают разговор, в котором Тэхён принимает активное участие. Он улыбается, делает вид, что в порядке, и если это может убедить хёнов, то не Чонгука. Он всё видит: залёгшие под глазами мешки, круги вокруг них, устало опущенные плечи, напряженные губы. Но Чонгук не знает — это из-за него или из-за Лиёна. Или по вине их двоих сразу. Чонгуку чертовски обидно быть причиной такого состояния старшего. Он всегда стремился быть причиной улыбок и радости, но теперь всё разрушилось, и под удар попали оба.       Чон совсем не знает, как себя вести. Он сидит молча, продолжает ковыряться палочками в своём салате, бросает иногда на старшего короткие взгляды, потому что сверлить его глазами больше не может, но и не смотреть тоже не получается. Разговор набирает обороты, но Чонгук продолжает молчать, съёжившись на своём месте в желании стать незаметным. Он не выдерживает и спешно прощается, уходит первым, крепко цепляясь пальцами за лямку рюкзака. Тэхён провожает его спину взглядом, но Чонгук этого не видит.       — Ты поговорить с ним не пробовал? — спрашивает Чимин осторожно, когда Чонгук уходит. Пак заглядывает Киму в глаза, едва ли не перелезая через сидящего рядом Юнги, который морщится и пытается заставить парня увидеть на месте.       — Не хочу, — отзывается тот безразлично. Если бы Чонгук присутствовал при этом разговоре, то понял бы сразу, что старший врёт. Он хочет, но ему обидно настолько, что его буквально связало по рукам и ногам этой обидой. — Он со мной разговаривать не торопится.       — Его можно понять, — говорит задумчиво Намджун. — Ты после каждой ссоры возвращаешься к Лиёну и прощаешь, а простить Чонгука не можешь. Ты же понимаешь, как это выглядит.       — Это разные вещи, — голос Тэхёна твёрдый, но сквозь эту твердость всё равно проскальзывает дрожь. — Чонгук буквально отказался от меня, что я должен делать? Он — мой лучший друг. Был им. Я не ожидал от него ничего подобного, так что это намного сложнее понять.       — Вот именно, — поддакивает Чимин. — Ты же знаешь Чонгука, он сказал всё это не потому, что действительно так считает. Я уверен, что он уже миллион раз об этом пожалел, но вы оба такие идиоты, что даже шаг навстречу друг другу сделать не можете.       Тэхён только пожимает плечами. Он не желает обсуждать это, потому что каждый раз, когда заходят разговоры о Чонгуке, исход ему не нравится. Ким всё ещё думает о его признании в любви, но ещё больше о том, как Чонгук его оттолкнул. Понимать и принимать это слишком больно. Он всё ещё прокручивает в голове тот вечер, будто бы специально причиняя себе боль, чтобы поскорее привыкнуть. Но правда в том, что Тэхён никогда не привыкнет к этому чувству. У него будто бы что-то ценное отобрали, и от этого внутри так пусто, даже присутствие Лиёна эту пустоту не заполняет, хотя тот безусловно старается.       Кан всё это время ведёт себя действительно безукоризненно, хотя порой и проскальзывает что-то не то в его поведении, но Тэхён благодарен за старания. Ким перевёз часть своих вещей к нему и теперь в общежитие почти не возвращается, потому что, на самом деле, не хочет сталкиваться с Чонгуком. Да, они друг друга избегают, несмотря на то, что Тэхён пытался доказать хёнам обратное. Быть рядом с Чонгуком сложно, даже спустя десять дней это всё ещё слишком больно. Они так долго не контактируют, и это ощущается чем-то вроде потери жизненно важного органа, без которого тяжело существовать. Но Ким старается изо всех сил. Он просится к Лиёну, и тот конечно соглашается, даже радуется, хотя и не подаёт виду. Впрочем, Тэхён и без того замечает. Кан становится чертовски нежным, тактильным, пылинки буквально с Кима сдувает, и всё выглядит так, как было в самом начале — до того, как Тэхён начал разрушаться в этих отношениях. И Ким с горькой усмешкой думает о том, что чтобы к нему по-человечески относились в этих отношениях, достаточно было просто сломаться.       И каждый вечер теперь, когда он возвращается в квартиру Лиёна, его окутывают заботой. Однако эта забота и вполовину не такая приятная, какая была от Чонгука. В этой заботе нет и трети того тепла, но Тэхён всё равно улыбается натянуто, сам тянется к ласке, тычется носом в чужую ладонь, словно брошенный щенок и становится жадным до хоть какой-то нежности. Ему необходима поддержка, и он цепляется за каждое проявление любви к себе, будто бы это может успокоить. На самом же деле, это вовсе не успокаивает, лишь притупляет всё ненадолго, а потом чувства захватывают его с новой силой, и он совсем не может это остановить.       Тэхён после того вечера пришёл к Лиёну. Он был совершенно разбитым, со слезами на глазах, трясущимися руками и совершенно отсутствующим лицом. Ким выложил почти всё, утаил только признание Чонгука, потому что знал, что если скажет, то ничем хорошим это не кончится. Лиён вспыльчивый, и студент не знал уже, какой реакции от него можно было ожидать. Он боялся сказать лишнее, особенно теперь, когда даже его лучший друг не выдержал и ушёл. Тэхён цеплялся теперь за любое хорошее, светлое, хоть, казалось, что всё это светлое ушло вместе с Чонгуком. Он никогда не задумывался о том, каково это — так сильно с Чонгуком поругаться, потому что у них такого никогда не было, и теперь это ударило будто обухом по голове. Ни один из них не мог подумать, что всё может обернуться вот так.       Лиён утешал Тэхёна долго, но это, честно сказать, мало помогало, даже теперь, спустя десять дней. Ким усердно пытается делать вид, что он в порядке, но на самом деле он совсем не в порядке. Он по Чонгуку скучает, ему не хватает разговоров, даже просто тёплого взгляда не хватает, присутствия в жизни. И Лиён, конечно, совсем не может заменить Тэхёну лучшего друга.       — Чонгук не стоит того, чтобы так переживать из-за него, — пытается убедить Лиён, но эти слова только больно врезаются куда-то в грудь. — Я ведь говорил, он эгоист, Тэтэ. Ему стоило просто порадоваться за тебя и позволить тебе самому решать, как поступать. Он не должен был причинять тебе столько боли.       И если бы Чонгук слышал это, он бы горько усмехнулся, потому что Лиён — буквально тот, кто причинил Тэхёну больше всего боли, пока Чон пытался старшему помочь. И Киму тоже это слышать не нравится, хотя какой-то червячок внутри согласно кивает, но Тэ давит его в тот же миг. Он на Чонгука обижен, но всё равно не позволит себе свалить всю вину на него одного.       — Не говори так, — просит Тэхён, тихонько шмыгая носом. И пусть его состояние разбитое, он вкладывает в голос твёрдость, потому что не позволит кому-то говорить о Чонгуке плохо даже если сам на него обижен. — Он просто переживает за меня.       — И поэтому не придумал ничего лучше, чем тебя бросить? — скептицизма Лиёну в голосе не занимать. — Так не поступают лучшие друзья, ты ведь понимаешь это.       Тэхён ёжится от неприятных ощущений. Ему не нравятся эти слова, но ещё больше не нравится, что он и сам в какой-то степени с этим согласен. Не совсем он, скорее, обида, живущая внутри него. Она ядовитая, отравляет внутренности, и Тэхён никак не может избавиться от неё, хотя нашёл, кажется, уже тысячу оправданий поведению Чонгука.       — У меня такое ощущение, что ты пытаешься настроить меня против него, — Тэхён говорит честно, нервно посмеиваясь. Лиён тогда обнимает его, гладит по волосам, скользит губами про виску, и Ким расслабляется почти сразу, укладывая голову на чужое плечо.       — Не пытаюсь, — отвечает парень, — просто говорю свою точку зрения. Тебе она может не нравится, ты можешь сколько угодно оправдывать Чонгука, но это бессмысленно, Тэтэ. Он поступил так, как поступил, и это нельзя оправдать.       А Тэхён всё равно ищет оправдания так же, как искал их Лиёну. Потому что у Кима натура такая, он в людей будет верить до последнего, а в Чонгука — тем более. И чувство безысходности, абсолютного непонимания, что ему делать, захлёстывает с головой, и мысли о младшем такие громкие стучат в голове и не дают успокоиться. Он без шуток думает о нём постоянно и не может перестать. Перебирает в голове каждый момент, волнуется, все ли у Чона в порядке, как он спит и вовремя ли ест; чем занимается и как справляется со всем произошедшим. Тэхён знает, что Чонгук тоже тяжело переживает всё случившееся, ему не может быть всё равно на это, Ким видел в его глазах такую сильную боль, будто ему разбили сердце. Так и было, вероятнее всего.       И на пятнадцатый день их необщения Тэхён понимает, что действительно разбил сердце своему лучшему другу. Он не хотел быть тем, кто сделает это с самым дорогим человеком, но всё равно сделал. Пусть неосознанно, пусть даже не догадывался о чувствах Чонгука, всё равно разбил, и от этого Киму так паршиво на душе. От самого себя противно. Он не думал, что они окажутся в такой ситуации, и оба продолжают молчать. Встречаясь взглядом в коридоре, они молчат; встречаясь за завтраком, они сухо здороваются и включаются в общий разговор, не обращаясь друг к другу; сидя теперь не рядом, а друг напротив друга, они будто бы оказываются по разные стороны, и, кажется, сердце готово разбиться у Тэхёна. И Ким рад был бы этому, потому что это то, чего он заслужил. Потому что обидеть Чонгука — главная ошибка в его жизни, которую он не должен был совершать.       — Ты же знал обо всем? — Тэхён сидит в общей квартире Юнги и Чимина на диване, поджав под себя ноги. На столике перед ним пустые бутылки из-под пива, Чимин лежит головой у него на коленях, а Юнги сидит рядом, закинув ноги Пака уже на свои колени.       Они собираются втроём как-то совершенно внезапно. Тэхён чувствует себя одиноко, и в таких случаях раньше он шёл к Чонгуку, но теперь пойти ему некуда. И когда Чимин увидел его, возвращаясь с тренировки по танцам, то предложил пойти к ним с Юнги. Завтра суббота, а значит сегодня они могут забить на сон, домашку и прочую рутину. Ким согласился сразу, написав Лиёну короткое сообщение, на которое в ответ получил одобрение и согласие. И теперь они сидят втроём в маленькой гостиной, слушают приглушённую музыку, и Тэхёну чертовски сильно хочется поговорить о Чонгуке.       Он обращается к Мину, потому что знает, что Чонгук ему доверяет. Тэхён знает, что Юнги для Чонгука почти с первых дней в колледже стал кем-то, к кому можно обратиться по любому вопросу, и Ким в начале, честно говоря, дико ревновал лучшего друга. Но он всегда знал, что будет на первом месте у Чонгука в любом случае, а потому не возникал. Тэхён Чонгуку всегда доверял. И сейчас доверяет, пусть и кажется, что это конец.       — Знал, — коротко отвечает Мин, присасываясь губами к горлышку бутылки. — Я один не слепой, если заметил, как Чонгук на тебя смотрит постоянно?       — Я тоже не слепой, — подаёт голос Чимин, позволяя Тэхёну копошится пальцами в своих волосах. — У Чонгука и сейчас сердечки в глазах, когда он видит Тэхёна. Разбитые теперь, правда…       — Чимин, — Юнги реакцию Тэхёна замечает, а потому одёргивает своего парня, чтобы не болтал лишнего.       Тэхён заметно грустнеет, плечи его опускаются, потому что да, очень больно осознавать, что стал причиной страданий человека, которого всегда пытался от всего плохого уберечь.       — Все нормально, Чимин говорит правду, — бормочет Ким, мягко касаясь пальцами макушки Пака. — Это я слепой. Столько лет был с ним бок о бок и никогда даже не замечал, мысли не допускал, что такое возможно. Как думаете, он простит меня когда-нибудь?       — Если вы и дальше будете молчать, то нет, — говорит Юнги. Он прямолинеен, как и всегда, и Чимин пинает его коленкой, потому что они тут собрались, чтобы друга утешить, а не загнать его ещё больше в унынии. — Я говорю, о том, что вы не можете продолжать шарахаться друг от друга и ждать, что всё само образуется. Ты сам-то что к Чонгуку чувствуешь? Задумывался когда-нибудь?       Тэхён не задумывался никогда, если быть честным. Только сейчас он прислушивается к себе, после вопроса Юнги и корит себя теперь, что не делал этого раньше.       — Не знаю, я… я не думал. Я всегда знал, что Чонгук — мой лучший друг, родственная душа, если хотите, — Тэхён отставляет бутылку на столик и задумчиво смотрит куда-то перед собой. — У меня не было необходимости думать об этом. Я даже словами не могу объяснить, что я чувствую к нему. Я знаю только, что не могу без него. Серьёзно, я постоянно о нём думаю, и да, мне его не хватает.       — Чонгук то же самое про тебя говорит, — улыбается мягко Чимин. — Ты никогда не думал, что тоже можешь быть влюблён в него?       — Нет, я… мы же друзья…       — Мы с Чимином тоже были друзьями, прежде чем начать встречаться, — замечает Мин и делает это вполне справедливо.       Тэхён притихает. Он никогда не задумывался о своих чувствах к Чонгуку. Им всегда рядом было чертовски комфортно, Ким не испытывал рядом с Чонгуком ни стеснения, ни смущения, доверял ему абсолютно всё. Он чувствовал тепло и нежность к другу, трепет даже, но никогда не думал о том, что может быть влюблён. Прислушиваться к себе порой — очень важно, но Тэхён этого никогда не делал, а теперь и сам не понимает, вдруг и правда он тоже всё это время был влюблён? Теперь уже сказать точно у Кима не получается.       — Но Лиён… — предпринимает парень ещё одну попытку, и Чимин на это только усмехается.       — Мы все думаем, что ты просто привязался к нему, — говорит Пак. Он поднимается с тэхёновых колен, усаживается между парнем и другом и смотрит внимательно Киму в глаза. — И ещё мы все считаем, что тебе давно пора с ним расстаться, потому что ты и вполовину таким счастливым рядом с ним не выглядишь, как с Чонгуком. Но это не наше дело, Тэхён-и, ты сам должен решить. И тебе нужно разобраться в своих чувствах.       Тот только задумчиво кивает. У него в голове теперь только и крутятся мысли о том, что же он на самом деле к Чонгуку чувствует. Дружеская эта его любовь или теперь уже нет? Что, если он действительно всё это время был просто дураком и не замечал не то что чонгуковых чувств, но и своих собственных? Тэхён убеждён, что влюблён в Лиёна, но что если Чимин прав, и это просто привязанность?       Ким знает только, что ему нужно время на то, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, привести мысли в порядок и разложить всё по полочкам, чтобы понять как действовать дальше. Да, он и так много времени потерял, но теперь понимает, что торопливость ни к чему хорошему не приведёт. Ему нужно время и нужны силы, чтобы со всем справиться. И он думает о том, что они с Чонгуком обязательно помирятся, потому что разве может быть по-другому? Тэхён пока не знает, как, но он что-то придумает, потому что существовать без Чонгука — что-то невозможное.       — Мне нужно время, — говорит он друзьям. — Я так запутался, чёрт. Я не хочу торопиться, иначе опять всё испорчу.       Юнги только вздыхает и прикрывает устало глаза. Он определенно точно не помнит, чтобы нанимался психологом, но в силу своего характера не может поступать по-другому.       — Никто из вас ничего не портил, — выговаривает Мин. — Вы оба просто тупые, вот и всё.       Чимин смеётся, но ударяет старшего по плечу. Тэхён тянет уголки губ вверх, потому что да, Юнги, вероятно, прав, и они с Чонгуком действительно оба тупые.       — Ты мастер поддержки, хён, — улыбается уголками губ Тэхён, а потом, расчувствовавшись, лезет к Чимину обниматься и тянет свои руки к Мину, который морщится на это. — Спасибо вам. Не знаю, что бы я делал без вас.       — Отупел бы ещё сильнее, — ворчит Юнги, пытаясь выбраться из крепких объятий, которыми его награждают сразу два парня.       И Тэхён, мягко улыбающийся в этот момент и обнимающий друзей, даже не подозревает о том, что в соседнем районе, в квартире Намджуна происходит примерно такая же пьянка. И Чонгук там изливает душу трём парням, раскаивается и переживает о том, что Тэхён его никогда не простит.       А уже ближе к ночи, когда Ким возвращается домой к Лиёну, ему действительно становится совсем немного легче. Он быстро принимает душ, переодевается и плетётся в спальню, где уже почти спит его парень. Ноги у Кима ледяные, но он даже не задумывается об этом. Залезает в кровать, тянет на себя одеяло и по привычке лезет к Лиёну обниматься, а потом совершенно неосознанно прижимает свои холодные ступни к ногам парня.       — У тебя ледяные ноги, — морщится Лиён, отодвигая свои ноги от тэхёновых. — Иди надень носки. Ненавижу холод.       И Тэхён, виновато извиняясь, идёт за носками и думает о Чонгуке, который никогда, за все годы, ни разу не ворчал на Кима за его ледяные ноги. Он, охотно их согревая, бубнил только в шутку, и сам прижимался своей тёплой кожей к ледяным тэхёновым ступням.       И да, это такая мелочь, совсем пустяковый момент. Но именно этот момент заставляет Тэхёна переосмыслить кое-что. Пусть не всё, но это уже маленький шаг на пути к тому, чтобы разобраться в себе.       Тэхён засыпает не скоро. Звук дыхания Лиёна не умиротворяет, и мысли в голове какие-то слишком громкие. Ким засыпает спустя пару часов, думая о Чонгуке.       Чонгук же на другом конце города засыпает с мыслями о том, что ему чертовски сильно не хватает ощущения тэхёновых ледяных ступней на своей кожей.