Орнейские хроники 2

На столе лежит квадратная пряжка из темной бронзы. Витая рамка, язычек в форме стрелы. Как ни странно, Лара помнит ее. Она берет пряжку и направляет поток. Сначала ничего не происходит, лишь слабые ощущения ненависти и скрываемого страха. Лара прикасается пряжкой к Звезде. Ощущения усиливаются. Перед мысленным взором клубится темнота. Хин… Это не его имя! Легкой тенью — другая жизнь, голод, зависть и снова ненависть. И вдруг всплеском: Трилистник! Слово смердит кровью и жутью. В темноте возникает коридор, затем комната, скупо освещенная свечой. Два человека в длинных плащах и надвинутых капюшонах. Губы шевелятся, но Лара ничего не слышит. Она пытается пробиться дальше, собрать ошметки памяти телохранителя, однако ее отбрасывает прочь… Весенний вечер погрузил гостинную в мягкие сумерки. Надо бы позвать Вивьен и велеть зажечь свечи, однако ей хотелось еще немного побыть одной. Ей мало открылось. У телохранителя были наниматели — это можно предположить и без дара. А вот то, что он жил под чужим именем… Трилистник. Что же означает это слово? Размышления прервали донесшиеся со двора лошадиное ржание, цокот множества копыт и громкие голоса. В доме поднялась суета. Вернулся Раймон! Раздались быстрые приближающиеся шаги и Лара порывисто обернулась к дверям. Муж стоял на пороге и даже в сумерках было заметно, как осунулось его лицо, покрытое серыми разводами пыли. Позади него переговаривались слуги. Маниго зычно призывал мэтра Грассе поторопился с ужином, а служанок — набить соломой дополнительные тюфяки. — Лара… — хрипло выдохнул Раймон, шагая в гостиную. — Почему вы встали? Она слегка улыбнулась: — Я хорошо себя чувствую, сьер Раймон. Он нахмурился, но ничего сказать не успел. На стенах заплясали отсветы, вошла Вивьен с зажженным канделябром, поставила его на каминную полку и торопливо присела перед Раймоном, затем выскользнула из комнаты, осторожно прикрыв двери. Лара выждала, когда стихнут ее шаги и сказала, подходя к мужу: — Дар оказывает воздействие. Все прошло… почти. Раймон обнял ее за плечи и привлек к себе. Лара ощутила, как колотится его сердце, и зажмурилась, чтобы не расплакаться. — Мне так жаль… — шепнул он. — Это и мой промах — охраны было недостаточно. Лара подняла на него взгляд: — Никакой охраны не будет достаточно. Блесуа не вызывал подозрений, а оказался предателем. Муж крепче прижал ее к себе: — Вам следует перебраться из дома в обитель. — В этом нет смысла. Она напряглась и, ощутив это, Раймон медленно разжал объятия и отошел к камину, расстегнул перевязь со шпагой и со стуком положил на стол. Лара куснула нижнюю губу: она решила, что не станет применять по отношению к мужу свои способности. Но им стоит отложить разговор, она и без дара видит, насколько он измотан. — Вы должны беречь себя, Лара, — глухо проговорил он. — Ведь я — надежда Альби? — И поэтому тоже. — Нет, Раймон. В свете свечей резче обознались его скулы. Она решила оградить свой разум и не считывать ауру мужа, однако продолжала видеть подавляемый им гнев, стальными нитями пронизывающий пространство гостиной. Раймон недоволен ее упрямством и не намерен соглашаться. Как получается, что его эмоции пробивают ментальный щит? Но сейчас не время задаваться этим вопросом. — За эти дни я многое обдумала, — спокойно сказала она. — Нам нужно поговорить о важных вещах, но вы утомлены долгой дорогой. — Ничего, — отрывисто ответил Раймон. — Я готов вас выслушать. — Врагам известно, кто я. — Почему вы считаете, что известно? — раздраженно мотнул он головой. — Это могла быть месть или зависть. Далеко не всем аристократам понравилось мое возвышение. Например, графу Риардо. — Не могу объяснить, но я уверена в этом. — Это весьма тревожная и удручающая новость, — нахмурился муж. — Тем более — ваша безопасность важна, как никогда. — Дар развивается, Раймон. Я сумела спастись и защитить себя сама. — Но и враги сделают выводы из неудачи. — Пусть так, — тихо ответила Лара. — Вы были правы в том, что нам нельзя… — голос прервался, однако она справилась с собой и договорила: — Рисковать. Раймон недоуменно взглянул на нее. — Страшно и горько терять дитя. Но… его судьба могла быть еще страшнее, — каждое слово давалось с трудом, но она должна сказать то, что считает верным, как бы больно это ни было: — Охота пошла бы за ним, и если бы врагам удалось захватить нашего сына или дочь, то… Лицо мужа на миг исказилось, он прикрыл глаза. Почти осязаемое молчание повисло в гостиной. — Что же… если вы так считаете… — наконец пробормотал Раймон и добавил иным, жестким тоном: — Досадно, что Блесуа мертв. — Это я… убила его. — Вы?! Но каким образом? Лара подошла к камину. Она не знала, удастся ли ей пробудить ярость, когда нет непосредственной угрозы. Чутье подсказало ей опереться на гнев и неневерие мужа. И на свою жгучую боль утраты. Непогашенный уголь, надо лишь раздуть пламя. Вспыхнул багровый свет, искры побежали по телу. Она вытянула руку, позволяя искрам собраться над ладонью в огненный сгусток. Удержать, не дать силе выйти из-под контроля! На висках выступили капли пота. — Лара! Муж шагнул к ней и в этот миг, взмахнув кистью, она швырнула сгусток в камин, на сложенные поленья. Взметнулось яркое пламя, затрещало, поглощая сухое дерево. Лара перевела дух и оперлась на спинку стоящего рядом с камином кресла. — Как это стало возможно? Вы же не боевой маг! Раймон обнял ее за талию и бережно усадил в кресло и, не сводя взгляда с ее лица, опустился в кресло напротив. — На испытании мне не откликнулся Огонь, однако магистр Вальен говорил, что и Вода способна сражаться. — Весьма… впечатляющая демонстрация, — уголок его рта дернулся в усмешке. — Не думаю, что смогу ежедневно разжигать очаг, — грустно улыбнулась она в ответ. — Нужны более веские причины, к тому же использование Огня ведет к упадку сил. Хина я убила при помощи своей Стихии. Сожалею, надо было лишь оглушить его. Но теперь я знаю, как подчинить и направить это… оружие. Хинардин Блесуа — не настоящее имя. Он причастен к покушению на вас, с ним был связан ваш сержант. И еще — трилистник. Это слово олицетворяло для него нечто жуткое. Возможно, господину Товье сведения окажутся полезными. Раймон угрюмо кивнул: — Передам. Уверен, за всем стоит Лодо Галейский. Он заручился поддержкой альбийцев самого высокого ранга, раз подосланный ими человек был на хорошем счету в Тайной Страже. Но если король действительно прознал про вас, он не отступит. — Блесуа использовал Дуновение Борея, чтобы усыпить меня. Я должна была спать самое меньшее день. Но преодолела действие зелья, — Лара поднялась с кресла и, шагнув к мужу, положила руку ему на плечо. — Раймон, поверьте мне: я — Искра Странника. Иная. Хотя, пожалуй, только теперь я полностью осознала это. Но я останусь в этом доме, и буду вести привычную жизнь. Раймон взял ее ладонь в свою, затем поднес к губам и коснулся пальцев поцелуем: — Мне трудно согласиться с вашим решением, сьера Лара, однако я принимаю его. Я привел подкрепление. На этот раз — только мои ноорнцы. Они будут подчиняться лично вам. И… Прошу меня извинить за несдержанность. Лара вздохнула: на миг ей захотелось проснуться в другой жизни. Где нет дара и надвигающейся угрозы. Она выпрямилась: — Да пребудет со всеми нами милость Странника, сьер Раймон.