Орнейские хроники 2

Землетрясение переполошило Руэрбу. В предрассветных сумерках слышались испуганный плач и пронзительные голоса женщин, подзывавших к себе детей; глухо переговаривались мужчины. Арно вместе с Джузе выскочили на улицу, и тот сразу же метнулся к стене соседнего дома, у которой скорчилась охающая женщина. «Где Астигар? И Тодор?» Он стал пробираться к дому вождя сквозь гомонящую толпу, запрудившую улицу. На стены домов вдруг упали отсветы пламени. Люди расступились, и Арно увидел статную седовласую пиррянку, одетую в свободную черную хламиду. Голову женщины охватывал кожанный ободок с нашитыми бусинами и монетами, на груди висел медальон в форме плумесяца на тонкой цепочке. Пиррянка что-то властно сказала, и жители как будто успокоились, перестали метаться. Судя по тому, как бесприкословно несколько мужчин с факелами отправились осматривать дома, она занимала высокое положение в клане. Арно, воспользовавшись моментом, ускорил шаг, однако встретившись взглядом с пронзительно-черными глазами пиррянки, остановился. — Пойдем со мной, джан Арно, — неожиданно произнесла она на общем. — Нидерра ждет. Вопреки опасением, в доме вождя все было относительно спокойно и, видимо, обошлось без пострадавших и каки-либо серьезных повреждений, разве что в главном зале растрепанная служанка собирала в корзинку осколки разбившейся посуды. Астигар сидел на троне, подперев подбородок рукой. При виде вошедших он махнул служанке, и та торопливо затерев тряпкой лужицу вина, подхватила корзину и вышла из зала. Астигар кивнул Арно, затем обменялся несколькими фразами на пиррейском с женщиной. — Мудрая Кейноа говорит, что сегодня ночью мир изменился, — голос вождя звучал хрипло и даже растеряно. Арно, уже догадавшийся что видит перед собой шаманку клана, учтиво поклонился. — То не просто сотрясение покровов Матери-Лурры, нет, то Сугаар, Великий Змей разорвал оковы, — скрипуче сказала Кейноа. — Пока он не может войти в наш мир, ибо страх перед Остом сдерживает его. Однако то продлится недолго.  — Я признаю правоту владыки Альби. Мы заключим союз. И призовем все дружественные Фальго кланы сделать то же. — Астигар вздохнул. — Но. Я ставлю перед тобой условие, Арно из рода Брикассов. Ты войдешь в клан по-настоящему и останешься с нами. У Арно, совершенно не ожидавшего подобного изменения в настроении вождя, перехватило дух. Отказаться — значит окончательно разрушить надежду на союз. Но что ему за дело, кто победит в этой войне? Вряд ли это скажется на жизни либеросов. Или скажется? Про шаманов ходили слухи, что пользуются они силой своих богов, и если Кейноа действительно увидела прорыв темного демона… Тогда, как он сам и сказал, никто не останется в стороне. Пока Арно соображал, что ему ответить, вновь заговорил вождь: — Я стар, а сыновей мне Илларга не послала. Кто поведет Фальго в бой? Кто научит их воевать, как воюют люди долин? — Но примут ли люди главенство человека долин? — выдавил из себя Арно, стараясь говорить ровным тоном. — Илларга дарует мне вещие сны. В них есть место сыну Сокола, пришедшему с долин, — вставила шаманка. — Решай, — тяжело произнес Астигар, буравя его взглядом. — И помни, что от твоего решения, возможно, будет зависеть судьба Тодора. — Я… — сдавленно начал Арно и замолк, услышав быстрые шаги за спиной. — Отец, дозволь мне говорить, — прозвучал звонкий голос. Арно обернулся: на пороге стояла Ихинца. Слова застряли в горле, и он поперхнулся, толком не успев понять, как же собирался закончить фразу. — Зачем ты здесь, дочь? — недовольно спросил Астигар. — Я слышала разговор. Но разве ты забыл, что наши соколы гибнут в неволе? Астигар сурово насупил брови, однако Ихинца вышла на середину зала и гордо вскинула голову. Арно бросилось в глаза, что пепельную вуаль, покрывавшую ее волосы три года назад, сменила белая. — Ты хочешь, чтобы джан Арно принес клятву Наргину? Но ему не по вкусу клятвы воинов, идущие не от сердца. Таких он не одаривает милостью! — Ихинца, горе, если горная серна возомнит себя рыбой и прыгнет в реку, ибо сомкнуться над ей воды и утонет она! — резко сказал Астигар и посмотрел на шаманку. Лицо Кейноа было непроницаемым. Однако Арно показалось, что вождь смутился и ожидает от нее поддержки. Если слова дочери заставили Астигара хоть чуть заколебаться… — Благодарю вас, сьера Ихинца, — пробормотал Арно в спину девушке и твердо встретил мрачный взгляд вождя: — Если нидерре Астигару угодно выслушать меня, то выдвигаю встречное предложение. Я по доброй воле останусь, на то время, что потребуется, чтобы передать тот опыт, которым владею сам. Хотя прежде судьба моя была связана с морем, но известно и о сражениях на земной тверди. Астигар отрицательно качнул головой, сжатые губы дрогнули. Пришло время использовать последний козырь, тем более, что Джузе продвинулся в своих опытах! — Не спеши гневаться, нидерра. У меня есть еще кое-что, что заинтересует тебя. Мой друг нашел в твоих землях Зуб Дракона. Чудо-камень, что может служить огненным оружием… Кейноа вдруг изрекла: — До конца войны. — Мудрая?! — не скрывая изумления воскликнул Астигар. — Так судила Илларга, — отрезала шаманка и прикрыла глаза. В зале наступила тишина и стали слышны отдаленные возгласы с улицы. Арно мучительно взвешивал за и против. Война может продлится годы. С другой стороны — никто не предугадает своей судьбы и какой жизненный путь ему уготован. Ананк свела его с пиррами и остается положиться на ее волю. — Я… согласен, — выговорил он. — Да будет так, — торжественно возвестил Астигар. Его лицо расслабилось, а Ихинца порывисто обернулась и впервые посмотрела на Арно. В ее взгляде мелькнуло непонятное выражение. Надежда? Затаенная боль? Или наоборот — досада? — Потомок Сокола всегда найдет кров в Рурбе, — повторила она когда-то сказанные слова и коснулась своего лба и груди, после чего поклонилась Кейноа и отцу и вышла из зала. — Что там в городе, мудрая Кейноа? — спокойно спросил вождь. — Беда прошла стороной, — отозвалась та, шагая к выходу. — Никто не отправился служить Лунной Деве. Однако я должна вернутся к себе и просить ее направить мой разум, ибо чую зло. — Да будет ясен ее свет, — почтительно наклонил голову вождь, вставая. После ее ухода он обернулся к Арно: — Я принимаю волю богов, Арно. Не скажу, что это далось легко. Но ты отчего-то понравился Кейноа, Пообещай мне, что ты не станешь открываться Тодору и… — недоговорив, он поморщился. — Обещаю. Могу ли спросить, что означает белый цвет вуали сьеры Ихинцы? — Она посвятила себя Деве Луны, и помогает теперь Мудрой. Не потому ли та вступилась за тебя? — усмехнулся Астигар. Арно, подумав, что это означает нечто вроде ордена Сестре Странника, кивнул: — Клянусь, что твоя дочь также не получит от меня знаков, что могут смутить ее душу. Но обещай мне и ты, что мой друг сможет невозбранно покинуть земли клана, когда пожелает. — Не думаешь же ты, что я запру его в погребе? Да и тебя — мне достаточно данного слова. А теперь расскажи об огненном оружии.