Исход

Глазами Юнги.

Говоришь, это любовь?

Не смеши.

Всё это – лишь подделка.

С чего всё началось... А собственно, с чего? О, это долгая история... Нельзя сказать, что я вдруг в какой-то момент понял, что хочу быть с Чонгуком. Или, что я люблю его... Фу, какая глупость. Это для сопляков. Просто со временем наши отношения превратились во что-то среднее между крепкой дружбой и сексом. Тогда наша группа только-только образовалась. Невинные сперва знаки внимания стали перерастать во что-то более... не совсем невинное. Я уже не помню момент, когда мы впервые поцеловались, но с тех пор, где бы я ни был, с кем бы ни был, я не могу перестать думать о нём. Чонгук как наркотик. Думаю... нет, скорее, даже уверен, что и Тэхён считает также — даже несмотря на свою преданную любовь к Чимину. Против Чимина я ничего не имею. Как бы сказать... Если бы он был не против — то я тоже тогда был бы не против. Но он держит меня на расстоянии, всем своим видом показывая, что мы лучшие друзья — и это всё. В общем-то, я не особо расстраиваюсь — мне и Чонгука хватает с лихвой. Захожу в его номер. Вижу кровать, и в голове тут же возникает огромное желание завалиться на неё и не вставать до конца света. Шея ужасно болит, я посадил голос, растянул ногу. Вдобавок не выспался. Но это пустяки по сравнению с тем, что Чонгук на меня разозлился и теперь не хочет общаться. Ему тяжело без меня — ведь с другой стороны его поджидает Чимин, готовый в любую секунду испепелить взглядом праведника. Но и мне без Чонгука тяжело, даже не просто без Его тела, без Его губ — я хочу быть рядом, у меня уже почти физическая ломка по нему. Наркотик, чтоб Его. Слышу, как шумит душ. Негромкое пение. Да уж, Чонгук у нас любитель попеть в ванной. Отбрасываю кепку куда-то в сторону, стягиваю футболку через голову, вылезаю из джинсов. Пришло время мириться, и я знаю, как. Открываю дверь в душ. Там столько пара, что я сперва ничего не вижу. Добираюсь до ванны, отдёргиваю шторку — Чонгук стоит ко мне спиной. Освобождаюсь от последней детали одежды, залезаю в ванну. Он так до сих пор и не понял, что я здесь, что-то поёт. Хочу обнять его и прижать к себе, но руки холодные, как всегда. В конце концов, слегка провожу пальцем ему по позвоночнику. Он вздрагивает, поворачивается, роняя при этом что-то на пол ванной. Я делаю шаг вперёд, притягивая его к себе за талию. Он вырывается, бурчит: — Я, кажется, не разрешал тебе пока ещё со мной общаться. — А я, по-твоему, буду разрешения спрашивать? — приближаюсь губами к его уху. Он сразу как-то обмякает и тихо говорит: — Отстань, Юнги. — Да, конечно, — целую его в щёку, чуть кусаю за мочку уха, рукой провожу по внутренней стороне бедра, — хочешь, чтобы я отстал? Чонгук как-то неуверенно мычит и отворачивает голову. Скольжу ладонью чуть выше, он шипит, словно дырявый шланг. Улыбаюсь, убираю руку, в ответ слышу его недовольный стон. — Ты же хочешь, чтобы я ушёл, — делаю обиженное лицо. — Ну ладно, — Чонгук сам притягивает меня и впивается мне в губы. Чёрт возьми, я так ждал этого, дыхание перехватывает как в первый раз. — Почему ты такая сволочь? — шепчет он мне сквозь поцелуй. Не хочется от него отрываться, тем более не хочется отвечать на такой вопрос, поэтому я предпочитаю проигнорировать его и опускаюсь губами ниже по подбородку, на шею. Чонгук ещё сильнее прижимает меня к себе, я уже чувствую, как он возбуждён, но теперь мне захотелось поиграть с ним. Обнимаю его одной рукой, глажу по спине, другой вожу по животу, низко, но не ниже мысленно прочерченной линии. Чонгук уже начинает сходить с ума, закусывает губу, откидывает голову назад, громко дышит, но молчит. Я тоже ничего не предпринимаю, однако его выдержка сильнее, да и я не могу так просто смотреть на капельки воды, сбегающие по его груди, просто наклоняюсь и повторяю их траекторию губами. Решаю всё же больше не мучить его, и трогаю спереди. Чонгук тут же обнимает меня за шею — так держаться удобнее, проверено многократно. Начинаю совершать рукой незамысловатые движения, оставляя при этом слабый засос у него на шее. Поворачиваю голову — глаза у Чонгука закрыты, лоб чуть наморщен. Я ускоряю темп рукой, он приоткрывает рот в беззвучном крике. Я почти на ощупь нахожу губами его губы, он судорожно отвечает, лаская языком мой рот, кусает меня за губу. Ещё пара секунд — и Чонгук кончил, сладко застонав. Я не могу удержаться и снова целую его в шею. Чонгук всё ещё продолжает держаться за меня, стоять на ногах он практически уже не может. Отцепив его от меня, разворачиваю к себе спиной. Он тут же хватается руками за держатель для полотенец. Я сначала возмущался, что душ расположили прямо над этим держателем — мол, полотенца мокнут, однако потом мы нашли ему применение. Протягиваю руку к зеркалу, ищу там на ощупь нужный мне тюбик. У Чонгука вообще мозги начисто отсутствуют, ему абсолютно пофиг, что смазка лежит на самом видном месте в ванной. Впрочем, меня на данный момент это совсем не волнует, открываю тюбик, выдавливаю на пальцы начинаю растягивать его. Коленом немного раздвигаю его ноги, подтягиваю к себе, провожу рукой по пояснице. Наконец, обхватываю его за бёдра, вхожу до половины, медлю, потом до конца. Чонгук выгибается, тихо стонет. Начинаю быстро двигаться, в глазах мелькают разноцветные точки. Мне кажется, Чонгук так громко стонет, что его сейчас слышит весь этаж, ну и плевать, не могу протянуть руку и зажать ему рот. Я так долго этого хотел, да и сейчас желание не угасает. Ускоряюсь, слышу, как Чонгук шепчет: «Не так... быстро... погоди...», однако его тон просто молит об противоположно обратном, и я просто игнорирую эту фразу. Сильно прижимаюсь животом к его мокрой и горячей спине, он выгибается и вертится, я еле могу его удержать. Чувствую, что осталось совсем немного, закрываю глаза и кончаю с громким стоном. Проходит минут пять, а может и целая вечность, когда я начинаю соображать, хотя, честно говоря, не хочется. Натыкаюсь ногой на что-то, поскальзываюсь и чуть не падаю. Успеваю схватиться за Чонгука, он нагибается и поднимает флакон с гелем для душа, ставит его на полку. Я вылезаю, достаю полотенце, мы оба в него заворачиваемся и стоим так несколько минут, не говоря ни слова. Я глажу его по скулам, целую в закрытые веки, в кончик носа, а он стоит как окаменевший. Вдруг в дверь кто-то стучится, и громкий голос спрашивает: — Чонгук, Юнги у тебя? Это Намджун. — У меня, — отвечает Чонгук. — Как закончите, Юнги, слышишь, Тэхён хотел что-то там обсудить. — Окей, — недовольно отвечаю я. Чёрт, Тэхён... Что ему опять от меня надо? — Мне надо идти, Чонгук-и, — шепчу я. — Да, конечно... — отвечает Чонгук. Я с удивлением смотрю на него. Обычно в таких случаях он висит у меня на шее, крича: «Не отпущу!» Выходим из душа. Я натягиваю на себя все разбросанные по полу шмотки, Чонгук ложиться на кровать. Украдкой наблюдаю за ним. Какой же он красивый... Когда я собрался и уже хотел уйти, я услышал за спиной звук, похожий на всхлип. Я резко обернулся. Чонгук сидел, сцепив руки на коленях и смотрел прямо на меня. В его глазах что-то подозрительно блестело. — Чонгук, что с тобой? — А? — он вернулся к реальности, — ничего, всё в порядке, Юнги... — Точно? — подозрительно щурюсь я. — Да-да, — он сделал слабую попытку улыбнуться. — Ну ладно, — успокаиваюсь, — Я скоро вернусь. — Иди, — говорит он и что-то добавляет, но что — я уже не расслышал...