Селяви, ублюдок!

      — Даже не смотри на меня так, я не собираюсь тебя включать!       Целый день Арсений занимался целым ничем. Он маялся, ведь свой гаджет поставил заряжаться на весь день и ночь, пообещав себе не прикасаться к нему. На его телефон наверняка приходило множество сообщений, но тот благополучно отключил его еще ночью. Не любит он, когда ему названивают. Тем более он не собирается объясняться. Побил он его и побил, что еще им надо знать? Хотя, есть вероятность, что этот придурок-Антошка наплел им чего-то про Арса, выставляя себя белой и пушистой овечкой, а его жестоким тираном. Кто знает, что в голове у него. Благо билеты они уже забронировали и им не придется пересекаться до самого самолета. У парня есть столько времени до полета. Что же он будет делать? Конечно же спать! Попов, как истинный старик — все-таки самый старший в группе — проспал до шести вечера, а уж потом стал собирать чемодан. Тур довольно длинный и возможности вернуться в Москву не будет. Эх, вот они, минусы популярности! Нет свободного денька чтобы заглянуть в родное гнездышко!       Остальные пять часов Арсений смотрел сериал, попутно скачивая новые серии, чтобы было чем заняться в самолете. Хотя с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента он отрубился еще до взлета, а потом его не добудишься. Но кто знает, может мистер соня будет в настроении посмотреть пару серий, дабы скоротать время в полете, а не тупо дрыхнуть на плече Сережи или Димы. Перед выходом парень устроил себе поздний ужин, состоящий из трехдневной гречки и салатом из остатков овощей из холодильника. Холодильник пуст, во избежание появления тараканов, мусор скинут в мусоропровод, квартира блестит. Все дела переделаны, вещи собраны. Пора и выезжать в аэропорт. Но при мысли о том, что ему снова придется пересекаться с горе-гитаристом. Интересно, его лицо сильно заплыло после вчерашнего случая? В любом случае им придется играть на концертах бок о бок и ничего тут не сделать. Время выезжать.       Арсений облачился в удобное оранжевое худи и черные штаны, накинул на плечи рюкзак, идущий как ручная кладь со всякой всячиной, взял черный чемодан, обклеенный стикерами для узнаваемости и заполненный личными вещами, сто раз перепроверил, выключил ли везде электричество — тот еще паникер — и наконец вышел из своей квартиры-убежища, закрывая ключом. Машина желтого цвета уже ждала его у подъезда. Арсений сел в салон на переднее сидение, назвал аэропорт. Теперь предстояло включить телефон. Как только он загорелся и поймал сеть, гаджет буквально разорвался от поступивших за раз сообщений. Как и ожидал, ему писали Дима и Сережа с расспросами насчет вчерашнего инцидента. Благополучно игнорируя все это, он сунул в уши наушники, включил спокойную музыку и всю поездку смотрел в окошко, наблюдая за уже засыпающим городом.       Ночью все становится совсем иным: и привычные многоэтажки, и леса, и огни фонарей — все. И Арсения всегда завораживала эта смена дня и ночи, когда мир окутывает мрак и все преображается. А особенно парень любил в ночи звездное небо. Его будоражил тот факт, что все люди на Земле состоят из атомов когда-то горящих звезд. Космос манил его к себе, так и шептал: «Протяни руку ко мне и сможешь потрогать огни». Будучи маленьким, Арсений так и делал и очень расстраивался, когда коснуться так и не получалось. Но даже это разочарование не мешало ему по ночам выбираться из окна своей комнаты, залазить на крышу их частного дома, падать на спину и смотреть на звезды. Родители прознали о шалостях их сына и специально повесили ему на потолок много маленьких звездочек, горящих в темноте. Но Арса это не устраивало и он продолжал тайком вылазить на крышу. Но все это в прошлом, хотя и по сей день Попов любил звездное небо, не так страстно как в детстве, но все равно любил. Сегодня же на небе пусто.       Арсений доехал до аэропорта, расплатился за такси, взял свой чемодан и побрел искать нужный ему вход. Тут и заблудиться недолго, благо парень летает часто и хорошо знаком с расположением выходов и стоек регистрации. Не прошло и десяти минут и Попов вошел в огромное здание, прошел через металлоискатель и направился к нужной им стойке регистрации. А там он уже встретился с остальными участниками группы. Они все были уже без багажа, видимо уже сдали его. Дима сразу же накинулся на Арсения.       — Ты только посмотри, что ты с ним сделал! — с ходу начал Позов, указывая на стоящего сзади Антона. А Антон выглядел не очень: фингал под глазом, челюсть опухла, на носу белая фиксирующая повязка, — Полюбуйся! Он как выступать будет?!       Арсений отодвинул от себя злого Поза и с надеждой в глазах глянул на более спокойного Сережу. Тот лишь пожал плечами, мол, ничего не поможет. Взгляд снова зацепился за пострадавшего. Арсению даже на мгновение стало жалко его.       — Успокойся, Поз, ты же знаешь, я без причины кулаки не распускаю, — начал Попов, но по его интонации было слышно, что оправдываться он не желает.       Парень попытался вытащить из Арса информацию, но тот закончил их разговор тем, что ушел сдавать свой багаж. Похоже, Антон тоже ничего не рассказал, значит беспокоится о том, что он упадет в глазах друзей не нужно.       Наконец, время посадки. Большой белый самолет ждал своих пассажиров. Предъявив свои билеты миловидной улыбающейся стюардессе, парни пошли за всеми остальными людьми искать свои места. Они забронировали четыре места в эконом классе. Они же не буржуи какие-то, чтобы летать в бизнес классе. Арсений, шедший впереди, нашел свое место и упал на сиденье у окошка иллюминатора, предварительно положив рюкзак на верхнюю полку, как и полагалось по правилам. Но каково же его было удивление, когда Дима и Сережа сели на места впереди, а рядом плюхнулся никто иной, как Антон Шастун. Возмущению Арсения не было предела, но он не стал озвучивать свои эмоции вслух, а сделал вид, что ему вообще плевать кто сидит с ним рядом. Все равно уже поздно меняться. Инструктаж прошел успешно, все пристегнули свои ремни и самолет оторвался от земли. Повернув голову и оторвав взгляд от окошка, Арсений заметил как из травмированного носа Антона потекла кровь.       — Антон, кровь! — Попов дернул рядом сидящего парня, и тот прижал ладонь к лицу, дабы не запачкать белое худи, — Извините, стюардесса! У мужчины кровь из носа пошла!       Персонал быстро сориентировался и подбежал к их месту, выдавая Антону салфетки. Тот стер с лица кровь и всунул одну прямиком в ноздрю, из которой капала кровь.       — Не переживай, такое часто бывает, так что это не твоя вина, — проговорил Шастун, поворачиваясь к Арсению. Тот выгнул бровь, будто бы и не понимая, о чем речь.       — Ничего страшного, не сильно я повредил твое смазливое личико, — ответил парень, не чувствуя ни грамма вины, — А теперь извини, но я хочу отдохнуть.       Умение прекрасно отшивать людей с их желанием поговорить всегда выручало Арса. Он отвернулся от Тохи, облокотился на окошко и прикрыл глаза в надежде быстрее уснуть. Его внезапно начало клонить в сон, так что тут не до просмотра сериалов.       Время в полете пролетело за считанные секунды. Оно и логично, ведь Попов сладко спал до последнего. Но вот они уже приземлились и пора будить соню.       — Эй, Арсений, просыпайся.       Парня начали тормошить за плечо в надежде вывести из фазы сна. Тот нехотя разлепил глаза и первое, что увидел, так это Шастуна, который находился непристойно близко, нарушая все личные границы. Оказывается, он все это время спал на плече своего соседа по месту — Антона. Осознав это, Арсений, как ошпаренный, рывком отодвинулся от Антона, бормоча себе под нос неразборчивые благодарности, что его разбудили и не мешали спать. Шаст пожал плечами и потянулся — видно, у него затекла рука.       «Поверить только, я спал на его плече!» — возмущался сам на себя Попов, нервно что-то рассматривая в окошке, — «А этот даже и слова не сказал. Что же ты за человек такой, Антон Шастун?».       А пока парень размышлял о том, кто же на самом деле скрывается внутри этой высокой и улыбчивой оболочке, пришло время покидать борт. Все остальное прошло как в тумане, вплоть до заселения в гостиницу. То ли это от того, что Арсений был ужасно сонный, то ли из-за множества витавших в голове мыслей. Парни взяли два обычных номера, в каждом по две раздельные кровати. На этот раз Арсению повезло и с ним решил пожить это недолгое время, которое они собираются провести в чужом городе, Дима. Тот больше не злился на него за то, что он побил Тоху, не задавал лишних вопросов. Он понимал, что его другу и по совместительству солисту их группы нужно отдохнуть перед концертом. А концерт уже буквально завтра. Есть всего одна неполная ночь, чтобы набраться сил и уже вечером следующего дня дать концерт.       День концерта настал слишком быстро. Парни проснулись пораньше, все вместе позавтракали в кафешке. Антон сделал это с трудом, ведь его распухшая челюсть очень сильно болела, да так, что даже улыбаться не приятно. Но он все равно запихнул в себя пару оладьев с кленовым сиропом и выпил кофе. Потом они сразу же поехали в здание, где будет проходить их концерт. На этот раз сцена и танцпол под открытым небом. Парни все вместе установили аппаратуру, прорепетировали, а там, глядишь, уже стемнело. Охрана сообщила, что скоро будет подходить народ и им не стоит показываться на глаза раньше времени. Времени было предостаточно, поэтому группа снова сходила в кафе, поела до отвала и пошла гулять по городу. В запасе еще час.       — Тох, как лицо? — поинтересовался Матвиенко, посасывая из трубочки апельсиновый сок, хотя вместо сока ему бы хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но выпивать перед выступлениями даже для смелости не стоит.       Антон, крутя головой по сторонам и рассматривая светящиеся вывески магазинов, повернулся к Сереже и вскинул брови, показывая пальцами «ок», мол, все в норме. Арсений лишь закатил глаза. Его начинало раздражать, что его друзья так пекутся по поводу смазливого личика Шастуна, но ничуть не беспокоились о сбитых в кровь костяшек Арса, которые немного побаливали. Хотя оно и понятно почему: на лице Попова ни царапинки.       Время выходить на сцену. Вся группа стоит за кулисами, гитаристы уже были готовы стартовать, барабанщик как и всегда уже сидел на своем месте в темноте. Дима в последний момент проверял гитару, которую им любезно выдали из арсенала. Попов потянул Антона за черную свободную футболку с принтом множества глаз, заставляя наклониться, и шепнул ему на ухо:       — Только попробуй что-нибудь учудить, я тебя прямо на сцене убью.       Арсений отпустил Антона, толкнул его, дабы тот уже стартовал, а сам размял пальцы. Шаст кивнул головой, будто понял, но на его покалеченном лице сверкнула ухмылка.       Антон и Дима выбежали на сцену, зал загремел, замечая нового участника и старого, любимого бас-гитариста. Выход и самого солиста. Попов вальяжно вышел из-за кулис, поздоровался со своими любимыми фанатами, услышал как они визжат и кричат его имя, и все проблемы отошли на второй план. Его окатило волной любви, которую испытывают к нему эти люди. Это приятное чувство разлилось по его телу, дало ему сил улыбаться и смеяться. Арсению так этого всего не хватало. Он жаждал внимания, как самый заядлый наркоман жаждет новой дозы, как неизлечимо больной жаждет лекарства от смерти. Теперь, на сцене, казалось, он обретает крылья, он может взлететь, прыгнуть и его точно поймают. Это чувство пьянило его. Он зависим. Пение — это способ уйти от реальности, и Арсений так не хочет останавливаться.       — Ребята, я вас та-а-ак люблю! — крикнул парень, поднося микрофон к губам, и зал ответил ему тем же, — Что хотите, чтобы я вам спел?       Конечно же, список песней уже был составлен, но в нем было и место на тот случай, если зал будет просить ту или иную песню. Такое тоже бывает. Люди кричали названия песен вразнобой, и поэтому Попов решил, что пойдет по списку, дабы с начала не путать остальных участников группы. Он отодвинул микрофон от губ, крикнул что-то группе и снова повернулся к фанатам. Ребята начали играть и фанаты закричали, узнавая мотив предстоящей песни.       Песня, за ней еще одна, и еще одна. Арс прыгал, бегал, радовался, пел, чуть ли не громил сцену. Таким его знали его фанаты: жизнерадостным, веселым, немного придурковатым. Но кто же мог подумать, что на самом деле это все потому, что единственное, что он любит в этой жизни больше всего, так это петь и получать внимание. В один момент Антон захватил микрофон, пока Попов отошел к Сереже попить воды, но он все так же пристально наблюдал за этим наглецом, мало ли что-то решит вытворить. Но тот лишь начал общаться с залом, спрашивая о их настроении и о том, что бы он хотел услышать. А зал в ответ обеспокоено спрашивал, что же случилось с его лицом и кто же посмел тронуть такого «милашку». Арсений лишь посмеялся, закрыл бутылку, оттолкнул парня от своего микрофона и начал петь.       А в голове Шастуна уже зародился коварный план. Он опять, прямо посреди песни, прильнул к губам Арса, не позволяя отстраниться. Тот выпал из реальности, чувствуя на своих губах чужие. Он явно был в шоке, гнев подступал. Но, постойте, зал завизжал громче обычного, крича о том, какие же они прекрасные и как же хорошо смотрятся вместе. В голову Арсения прокралось сомнение, стоит ли отталкивать парня от себя, ведь это вызвало такой фурор. Но все же он больно укусил Шастуна за губу, тот сразу же отлип, облизнул губы, слизывая с них выступающую кровь, ухмыльнулся и продолжил как ни в чем не бывало играть, а Арсению стало так противно, что захотелось выплюнуть из себя бургер с говядиной и свежим салатом и французские гренки, но тот тоже улыбнулся, начиная новый куплет. Конечно же он не может ударить Шаста прямо на сцене. Как он смеет огорчить своих любимых фанатов, ведь им так понравился их новый гитарист? И Антон это понял, решив воспользоваться моментом и беспомощностью солиста. А солиста разрывало изнутри, он злился и хотел придушить Антона, чтобы его мерзкая ухмылка наконец-то сошла с лица. Но нет, нужно терпеть, улыбаться и петь. Хоть бы дотерпеть.