Селяви, ублюдок!

      — Засранец, тебе с первого раза не понятно?!       Арсений снова вжимает Антона в стену гримерки, но теперь уже не бьет его и не кричит, а шипит на него, сдерживая порывы злости и желание ударить. Но бить Антона нельзя. Его фингал под глазом светится, и его можно увидеть за километр, нос сломан и теперь на нем белый фиксирующий бинт, а челюсть заплыла настолько, что парню больно жевать пищу, но этот сукин сын улыбался на сцене во все тридцать два зуба. Попов понимает, что если он не сдержится, то у него же будут проблемы, а это ему не надо. Поэтому Арс стоит и отчитывает Шастуна, как маленького, объясняя, что можно делать на сцене при всех фанатах, а что нельзя. А второй наотрез отказывается принимать это во внимание, всем своим видом показывая, как ему начхать.       — Ну-ну, чайник, не кипятись, — пытался снова успокоить Попова Шаст, положив руки ему на плечи, — Я всего лишь поцеловал тебя, а ты уже разозлился, как бешеный пес.       — Всего лишь?! — огрызнулся голубоглазый, скидывая со своих плеч руки Шастуна, обвешанные кольцами.       Арс не желал больше вести с ним диалог, ибо еще минута, проведенная с наглым бараном, и он загорится адским пламенем. Парень вышел из гримерки и услышал, как Антон сделал тоже самое. Придется его терпеть. Все равно никого лучше они не найдут, а, к сожалению, машину, воскрешающую людей, они еще не придумали. С конца концерта прошло пятнадцать минут. Сережа и Дима ушли общаться с фанатами, а Арсений и Антон отошли «поговорить», но обещали скоро вернуться. И вот, пришло время вернуться.       «Эх, Кирилл, мне так тебя не хватает…» — подумал юноша, озираясь на нового гитариста.       Кирилл пусть и был их гитаристом всего два года, но он был, кажется, лучшим гитаристом, который выступал с ними. Да-да, Арсений собрал группу из своих друзей, а гитариста никак не мог найти. Все перебирал да перебирал разных людей, никак не найдя того, кто сможет завоевать хоть каплю доверия привередливого Попова. И как-то раз пришел худощавый низкий парень с огромными мешками под глазами и доброй улыбкой. Стоило ему сыграть пару раз с группой, как Арсений понял, что, наконец, нашел того, кто достоин. Было в нем лишь одно ужасное, противное качество: он употреблял. Арсений узнал об этом чисто случайно и отнесся негативно. Знал бы он об этом изначально, ни за что бы не принял в группу. Но так как он уже успел привыкнуть к гитаристу, да и замену искать поздно, он взял с него обещание, что тот не будет употреблять, хотя бы попытается не делать этого. Но тот соврал, за что поплатился своею жизнью. Арс знал его не так долго, как своих друзей детства, но эта новость знатно подкосила его. Они ведь даже не успевают заскочить на его похороны. Как же жестоко, но парень стиснет зубы и пойдет дальше. Всегда так было. Всегда так будет.       Парни вышли к сцене, рядом с которой толпились люди. Зал изрядно опустел, но фанатов было тьма. Как только те увидели солиста и нового гитариста, завизжали и оторвались от бас-гитариста и барабанщика. Арс и Антон подошли к друзьям и им сразу же полетели запросы сфотографироваться и обняться. Как же можно отказать толпе фанатов?       Прошло не меньше часа. Казалось, парни перефотографировались со всеми, и народ начал разбредаться. Остались самые «преданные». С ними группа провела еще около получаса. Позов сдался первым, убегая под предлогом, что у него заболела голова, следом слился Сережа, объявив о том, что ему нужно покурить, а Арсения и Антона никак не хотели отпускать, все заваливая вопросами, вместе ли они. Попов нервно улыбался, а Шастун звонко смеялся, не давая точного ответа, ведь чувствовал на себе испепеляющий взгляд старшего, так и говорящий: «Вякнешь что-нибудь — придушу». В этот раз тот решил прикусить язык. Удивительно.       — Ребят, все, нам правда пора, — Попов говорил это и параллельно оттягивал Антона от фанаток, которым он так понравился. Да и сам Шаст не горел желанием уходить. Бабник, — Уже столько времени прошло.       — Да брось, зануда-Арс, — ответил парень, улыбаясь и отбрасывая руку Арсения, — Я ни разу не общался с фанатами, дай мне повеселиться.       Арсений криво улыбнулся, отпустил гитариста, попрощался с ребятами и ушел в гримерку, где его ждали уже собранные Димка и Сережка. Они оглянулись на звук открывающейся двери.       — О, а Тоха где? — спросил Поз, запихивая в свою сумку футболку.       — Да там, с оставшимися ребятами «общается», — ответил уставший Арсений, показывая кавычки пальцами, проходя к туалетному столику и смотря на себя в зеркало.       — Нам уже пора освобождать помещение, — сказал Сережа.       — А ты иди и забери его сам!       Не успели ребята что-то ответить, как в гримерку ворвался сам Шастун, навеселе и с улыбкой до ушей.       — Вспомнишь лучик — вот и солнце, — усмехнулся Дима.       — Вспомнишь говно…       — Эй, я вообще-то тут!       Антон возмущенно уставился на Арсения, тот уставился в ответ. Они переглядывались с минуту. Искра. Буря. Безумие. Арсений закатывает глаза и моргает, прекращая игру в гляделки. Антон победно ликует, но только он думает, что вышел из «игры» победителем.       Их сомнительные и не добрые переглядывания друг на друга прерывает и Дима, подходя к парням и хлопая их по плечам.       — Вы, ребята, конечно учудили! — начал он, а Арсений теперь направил свой злобный взгляд на него, надеясь, что парень прочитает его мысли и решит не продолжать свою мысль. Но Димка мысли читать еще не научился и продолжил свою мысль, — Публика взорвалась, нам столько денег отсыпали, так еще и билеты стали скупать с бешеной скоростью: после первого концерта не осталось ни одного!       — Да, вы подняли волну хайпа, — добавил Матвиенко.       Антон и Арсений переглянулись. Они подняли хайп. Хайп. Что такое по своей сути хайп? Это же внимание! Яойщики взрываются от счастья, бегут писать фанфики про этих двоих, кричать под каждой фотографией в инстаграме и совместной трансляцией «Артон канон!», а никто и слова теперь не скажет, ведь правда канон. Вау, эти двое поцеловались прямо посреди концерта! Теперь все жаждут нового контента для их испорченных фантазий. Больше контента!       Что Арсений, что Антон, они оба падки на внимание и деньги. А что, если это неплохой план, чтобы получить желаемое?

***

      — Арс, нам надо поговорить.       Антон стоял в дверях его гостиничной комнаты. На этот раз они решили снять каждому свою (нужна же хоть капля уединенности!). На часах за одиннадцать, но Попов не спешил в кровать. Он листал ленту инстаграма, просматривая новые комментарии под их недавней фотографией, где вся группа позирует на фоне красивых старых зданий. Они с Антоном буквально полчаса назад закончили совместную трансляцию, где общались с фанатами и отвечали на некоторые вопросы, но каждый раз избегали ответов на вопросы о их отношениях. Арсений терпит выскочку Антона лишь потому, что благодаря ему на них направлены миллионы глаз в ожидании новых совместных фоток и сторис. Ну подумаешь, иногда приходится терпеть поцелуи в губы на концерте, и излишние прикосновения и близость на камеру.       И вот, теперь Антон пришел обратно в комнату Арсения, начиная диалог с не очень хороших слов. Как вообще разговор, начавшийся со слов: «Нам надо поговорить» может сулить что-то хорошее? Шестое чувство Арса подсказывало, что парень пришел явно не за тем, чтобы спросить, каким шампунем Попов пользуется или какую литературу предпочитает читать дождливыми вечерами. Но пофигизм все-таки перевешивает паранойю, и голубоглазый парень откладывает телефон и садится на кровать, уставившись в ожидании на Антона.       А Шаст не спешил начинать. Он присел рядом с Арсением, повернулся к нему и придвинулся ближе. Тот в свою очередь инстинктивно отодвинулся, но Антон взял парня за запястье и сжал, не выпуская. Арс сразу же почувствовал дискомфорт. Он далеко не тактильный человек. Ему не нравится, когда его берут за руку, обнимают и вообще непроизвольно касаются. Даже встречи с фанатами проходят с натянутой улыбкой и желанием отойти на пару метров, чтобы его никто не касался. Но образ веселого и позитивного Арсения Сергеевича не позволяет ему сделать это. А вот когда Арсений становится обычным Арсом, он может позволить себе оттолкнуть людей, что он и попытался сделать, но хватка Шастуна была слишком сильна, даже причиняла боль. Попов стиснул зубы и посмотрел в зеленые глаза Антона, но во взгляде уже проглядывалось явное раздражение.       — Ну чего ты хочешь? — не выдержал Попов и первый начал разговор.       — Я о том, что происходит, — в свою очередь мялся Антон, но жесткого взгляда не отводит.       — А что происходит? — Арсений никак не хотел принимать тот факт, что «что-то» происходит.       — Ты не понимаешь? — Шастун выгнул брови, — Я о том, что мы продолжаем устраивать показуху, а ты все продолжаешь меня отталкивать.       Арсений опешил. Он вообще не думал о чем-то подобном. Не отталкивать его?! Антон с ума сошел? Да Попова тошнит от этого парня. Каждый чертов раз, когда им приходится касаться друг друга, когда их губы соприкасаются, когда взгляды пересекаются, парень сдерживает порывы злости к самому себе. Как он вообще может выносить это все? Он не педик.       — Что ты несешь? Что мне еще по-твоему делать? — возмутился Арс, дергая рукой, но тот держит крепко, — Мы делаем это только ради внимания. Ты что, не догоняешь?       Антон сильно сжал зубы, желваки заиграли на его челюсти. Он явно не этого ожидал услышать.       — Ради одного только внимания ты продолжаешь поддаваться мне и таять в моих руках, — решил напомнить Шастун, и на его лице появилась та самая ухмылка, от которой у Арсения по спине бегут мурашки, а пальцы сами по себе сжимаются в кулаки, — Не неси чушь. Признай, тебе нравится это все.       Ох, держите Арсения семеро. В последнее время он стал очень раздражительным. Наверное так на него влияет присутствие энергичного и надоедливого Антона, который выбивает его из колеи, хотя такое под силу не каждому. Но особо остро он реагирует все равно именно на его слова. Есть что-то, что цепляет его, задевает, заставляет вспомнить о том, о чем Попов так бы хотел навсегда забыть.       — Заткнись, — шикнул парень и рывком высвободил свою руку. На запястье остались красные следы от пальцев, — Прекращай это, а иначе я не ручаюсь за себя.       — Ой, папочка злится! — наигранно удивился Тоха, улыбаясь, будто бы наслаждаясь всем этим, — Что, стыдно признаться самому себе? Я нравлюсь тебе, Арс. Нра-влюсь!       — Ты язык-то прикуси, — Попов поднялся с кровати и угрожающе навис над Антоном.       — Нравлюся-нравлюсь, я тебе нравлюсь! — пропел Антон, поднимаясь в ответ и теперь это он нависает над Арсением, ведь выше, — Прими же меня, Арсюша!       Попов сжал кулаки и как следует заехал парню в челюсть. Хватит терпеть этого дурака с раздутым самомнением. А он этого и ждал. Отойди на шаг от разъяренного Арса, он потер челюсть и угрожающе сверкнул глазами.       — Опять ударил меня, — констатировал факт юноша, — Хотя чего это я удивляюсь, дикари по другому не умеют общаться. Все недопонимания решают силой. Эх, а вроде бы на дворе двадцать первый век.       — Ты специально меня выводишь? — задал вопрос Попов, хотя скорее он был риторическим, ведь все понятно и так.       Антон сделал вид, что не услышал вопроса и прошелся по комнате, аналогичной его. Он провел рукой по тумбочке и остановил взгляд на Арсение, который не понимал, что тот делал.       — Ну, не раздевай меня взглядом, милый, — облизнулся Антон, — Мне, конечно, приятно, что ты так мною поглощен, но меня так расстраивает, что малыш-Арсюша не может принять свою ориентацию.       Арсений может стерпеть все. И все дебильные прозвища, и моральное издевательство, и даже поцелуи с парнем, который так его бесит. Но вот что-то внутри Попова так и трещит по швам, грозясь вот-вот сломаться. И, похоже, трещины расползаются быстрее, чем он ожидал.