Все дороги ведут в Топи?

Спокойным сон Дениса не назовёшь. Дед там этот… Мёртвый. Стоит в дверном проёме и чирикает, как попугай. Жутко, что аж мурашки по коже пробегают. А звук этот всё громче и громче становится, пока не начинает оглушать. Уши закладывает. Дэн дёргается и выходит из дома на крыльцо, опирается на перила, смотрит на ступеньки крыльца… Сразу за ним — речка. Неглубокая, по щиколотку брод. И только вода перед глазами, берегов не видно, а в ней небо отражается и облака розовые, как цветы, расползаются по нему. Или по воде?.. Не разобрать. Всё в одну картину сплывается. И по реке Соня идёт. Куда-то в сторону сворачивает. Денис переводит взгляд, и деревья словно на глазах вырастают. Берега очерчиваются. И Соня уже в сторону леса бредёт. А на дереве, самом ближнем, Катя повешенная болтается. А вон и священник этот рядом… И ещё трупы какие-то. Титова тошнит. Едва ли наизнанку не выворачивает, только вот желудок пустой. Ни еды, ни воды. Из дома выходит баба Нюра, головой качает, языком прицокивает. На плече у неё устроился попугай. Сидит и хрипит что-то голосом человеческим. — Блять! Дэн отшатывается в сторону, но ступенька как будто из-под ног уходит, и он катится вниз по лестнице, влетая в ледяную воду. Холодно. Лёгкие почему-то болеть начинают. Он смотрится в воду, как в зеркало, а потом вскакивает на ноги и бежит за Соней, которая, вроде бы, и идёт, а вроде и не отдаляется. Денис догоняет её, хватает за руку, разворачивает к себе, и словно ниже становится. Дэн жмурится, моргает пару раз, а перед ним Макс. Хмурится, глядит серьёзно, тревожно, осуждающе… И спрашивает: — Ты нахера Элю убил? Кольцов кивает на берег. Денис прослеживает за его взглядом, а там берег, монастырь этот, будь он не ладен, и Титов топором взмахивает, перерубая Эле шею. — Э-это… Хозяин… — он смотрит Кольцову в глаза, и стыд накатывает. Мерзко от самого себя. — Макс, это не я! *** Он бредёт по монастырю, каждый шорох кажется чем-то враждебным, таящим опасность. Денис проводит пальцами по каменной кладке, и та осыпается под ними. Раз. Два. Три. Камни один за другим падают на пол, но последний с плеском. Дэн опускает взгляд, и он стоит по щиколотку в воде. — Да что же блять… — он оборачивается на хлюпанье за спиной, но там ничего. Только пустота. А круги по воде расходятся. Будто бежит кто-то. — Денис. Он оборачивается. Соня. Руки ему на плечи кладёт. Говорит что-то. Вкрадчиво так. — Денис, тебе попросить нужно. Просто попроси. Он тебе всё простит. Он тебе поможет. — Бог умер. За спиной — Лиза. Стоит и смеётся. Она ненастоящая ведь… Вода эта галлюциногенная. Их всех клинит просто. Ничего такого просто не может… Титов протягивает руку, а Лиза распадается, и снова по воде круги расходятся. Дениса хватают за волосы и окунают в воду. Топят. Он выныривает, а вокруг река. И он уже в этой воде по шею. Её как будто больше становится. Выше и выше. А плыть почему-то не получается. Денис словно ногами ко дну прирос. И вот он уже с головой в мутной реке. Грязища, песок. И среди всего этого прямо перед глазами рыба проплывает. И на крючок насаживается. Заглатывает его и полудохлым трупом на поверхность её выдёргивают. Денис моргает — и перед глазами на крюке уже Эля. Ну как Эля. Голова её. Смотрит мёртвыми глазами, а в ушах раздаётся безжизненное: «Не Хочу. Я уехать отсюда хочу». Денис зажмуривается, старается оттолкнуться, всплыть, а воды внезапно по колено. Он стоит весь мокрый насквозь, свитер к телу прилип. Холодно так, мерзко. Бредёт к мостику рыбацкому, вылезает на него из последних сил, а на нём снасти рыболовные разложены, опарыши ползают повсюду. Он поднимается, отряхнуться хочет, но разворачивается и едва ли не врезается в Макса. Опять он со своим осуждающим взглядом. — Ты что сделал? — Макс, это не я! — голос срывается на крик, но его как будто не слышно. — Я её не убивал! *** Он бежит по лесу. И повсюду эти мешки развешаны, а с них кровь капает. Бошки там собачьи. Мешки хозяйские. Бежать из этих Топей, бежать. Ноги только всё тяжелее и тяжелее становятся, что сопротивляться невозможно. Да ещё и врезается во что-то… паутина какая-то. Дэн пытается смахнуть налипшие нити, но они в руках превращаются в леску. Повсюду леска. А на ней крючки, блесны, поплавки, черви извиваются, нанизанные на всё это, опарыши… Дениса едва ли не выворачивает. Он оседает на колени на землю. Идти невозможно. — Ты знаешь, — Денис поднимает голову на знакомый женский голос. Катя с зеркалом стоит и платочек свой теребит. — У меня этот трипчик вместо свадебного путешествия. Ни одна сука мне его не испортит. — Забавно, правда, — Макс хватает несколько лесок, а Денис видит, как крюки впиваются в чужие пальцы. Герой, сука, спаситель. — Весёлое путешествие. Все они тут завязли. Как рыба в сети. Не деться никуда. Топор с причудливым символом прямо возле носа пролетает. Рубит снасти эти треклятые. И не только. Денис опускает взгляд на собственные окровавленные руки… *** — Макс, это не… — шепчет Титов, уже просыпаясь. Он смотрит перед собой. Потолок. Очередной кошмар? Нет, вроде просто комната. Обычная такая. Он скользит по ней взглядом. Реально Макс. Лежит и смотрит на него. На полу, не то, что Дэн — на кровати. Кольцов только пришёл. Даже одежду свою уличную не снял, прямо в ней завалился. Сколько ж он, получается, шатался?.. Денис переводит взгляд на древние часы. Интересно, как они до сих пор ходят? Девять часов. За окном темнеет. Значит, вечер. Естественно, Кольцов устал. Выглядит просто неимоверно плохо. Дэну спать больше не хочется. Вернее, хочется, безумно сильно, но видеть снова, как Макс обвиняет его в смерти Эли… Так и с катушек слететь окончательно можно. Титов сползает с кровати, оставляя на ней шубу, и, даже не поднимаясь на ноги, ползёт к Максу — на своё законное спальное место на соседнем матрасе. Не хочется больше лежать на кровати, отведённой Эле. Обезглавленной его руками. Тошнота подкатывает от одних только воспоминаний. Денис валится на расстеленный на полу матрас и молча смотрит на Максима. Тот облизывает пересохшие губы, а Дэну кажется, что он может разглядеть на них каждую трещинку. Кольцов вздыхает, откидывается на подушку, стягивает кроссовки ногами. Он переворачивается на бок, жмурится, вертится опять. Титов следит за каждым движением и чуть ли не на себе ощущает, как другу хреново. Наконец тот укладывается на спину и, вроде бы, успокаивается. — Ты как? — вполголоса спрашивает Денис, не веря самому себе. Интересуется состоянием человека, в которого только сегодня утром из ружья шмалял. Хорошо, что не попал, получается. Устроил тут сезон охоты вместе с этим Алябьевым. Титов подтягивает одеяло, заворачивается в него. По полу дует прохладный воздух, и Дениса мурашки пробирают. Холодно, голодно, жажда мучает, спать хочется, но глаза не закрываются. Титов уверен — у Максима так же. Только тот ещё и вымотался за день. Из речки его вытащил, а потом ещё и по деревне мотался несколько часов. Точно… Макс же его из речки вытащил. Жизнь спас, получается. А зачем?.. Денис его спросит, обязательно. Только потом как-нибудь. Когда время для этого будет подходящее. — Хуёво… — голос у Макса такой сдавленный, хриплый. И у Дениса сердце неприятно сжимается. Больно на него смотреть. — Я хотел Элю найти. И Катю. Соня с нами ехать не хочет, но я подумал… — Он заходится кашлем, переворачивается на бок, просто чтобы не задохнуться. Элю он найти хотел. Катю… Дениса бросает в холодный пот. Он убил Элю, завёз их в эти ебучие Топи. Всё из-за него. Титов сохраняет максимально равнодушное выражение лица, чтобы Макс перемен в нём не заметил. — Да похуй… — сипло произносит Кольцов на какие-то свои мысли, закрывая глаза. Он даже одеялом не накрылся. Видимо, даже на это сил нет. Ну и поебать, это не его, Дениса, дело. Пусть сам за собой приглядывает и… — Спи давай. Титов вздыхает, закрывая глаза. Лежать так просто невозможно, когда в душе бушует ебаный пожар, паника, но постепенно всё это отходит на второй план. Денис успокаивается. Не нужна ему эта головная боль. Ему и своей, из-за опухоли, предостаточно. Наконец Титов проваливается в сон, и на этот раз Макс ему ухмыляется. По-доброму так, как он это умеет. Сразу на душе теплее становится.