Все дороги ведут в Топи?

Дорога выматывает. Кажется, даже сильнее, чем должна была бы, однако здраво оценить собственные возможности не получается, как и ситуацию в принципе. Макс следит за дорогой, поглядывает иногда на пути, вдоль которых они едут. Какова вероятность, что мимо них проедет какой-нибудь поезд? Хотя какая разница? Это всё равно им ничем не поможет. Восемьдесят километров до Онеги. Восемьдесят… Все мысли крутятся вокруг этой треклятой цифры. Это не так уж и много. Только едут они едва ли не по полному бездорожью. Медленно, а значит времени уйдёт раза в два, а то и в три больше. Это не классические минут сорок-пятьдесят по трассе. Но есть проблема и посерьёзнее времени. Кольцов кидает взгляд на уровень бензина. Не хватит… Да нет же. Должно. Чёрт, сосчитать не получается. Да даже примерно прикинуть тоже. Голова кружится. Жарко. Как же тут, чёрт возьми, жарко. Душно… Да нет, на улице же прохладно. Ещё утро, и сейчас не то чтобы жаркое лето. Мент этот говорил, что холодно в этих местах в целом… Про аномалию какую-то чушь нёс. Макс останавливает машину, чтобы стянуть с себя жилетку вместе с толстовкой, но душно даже в футболке. Всё тело как будто горит. На лихорадку похоже, да только тогда скоро придёт и озноб. Денис на него безучастно смотрит. Хотя что он должен испытывать? Может только подумать о том, что Макс себя изводит всей этой хренью… Ну и придурок. Что уж тут скажешь. Макс проворачивает ключ зажигания, трогается. Им просто нужно ехать вдоль железной дороги и никуда не сворачивать. Что может быть проще? С неё же невозможно сбиться. Макс приоткрывает окно, но всё ещё душно. А руки словно озноб берёт. Омерзительно. То ли жарко, то ли холодно. И во рту так сухо. Они едут молча. Титов, прижавшись к боковому стеклу виском, расфокусированным взглядом смотрит на мелькающие пейзажи. Зацепиться особо не за что. Деревья-камни-трава. Обычная глушь. И Денис думает лишь о том, что те, кто стремится вырваться в подобные места из города в поисках каких-то особенных красот, просто наглухо отбитые. Вот ему бы сейчас обратно домой, в каменные джунгли, желательно сразу в центр к небоскрёбам. Вот там виды так виды. Максу не до видов вовсе. Он смотрит только на дорогу, держится за руль, как за спасительную тростинку. Сил нет ни на что другое, кроме как просто сфокусироваться на главной задаче. Цель помогает не затеряться в мыслях. А их много. И все они подобно тараканам разбегаются кто куда, сталкиваются друг с другом в истеричной панике, оглушают и себя и других. А Максу с этой кашей в голове существовать. Он облизывает губы — бесполезно. Уже не помогает никак. Ну ничего, скоро и таблетки подействуют. И ехать им совсем недолго осталось… Или долго… Кольцов даже не может оценить, сколько они едут. Он задумывается, прикусывая губу, пока не чувствует резкую боль и металлический привкус во рту и, чёрт, даже это кажется лучше сухости до этого. Они проезжают по мосту, прямо по шпалам. Там вода… Журчание реки долбит по ушам хуже, чем те колокола в топях… Ах да, их же не было. Макс, ну что ты себе внушаешь. Сейчас вымотанное сознание желает только одного — воды. — Выйди попей хоть, — голос у Титова высокомерный. Но раз он вообще разговаривает, да ещё и советует что-то, значит, переживает. — Ты на труп смахиваешь. Нельзя. Кто знает, что это за река? Нет уж, с Макса приключений хватит. Вот доберутся до безопасного места, тогда уж… — Лучше быстрее доедем, — отзывается он. Голос сиплый и вялый. Ещё и та прогулка по деревне не прошла бесследно. Жуть просто. Болит всё. И духота эта. — Параноик, — поразительно спокойно отвечает Денис. Даже если вода в Топях галлюциногенная, сейчас они оттуда на достаточно приличном расстоянии. Опасаться теперь всего на свете? Идиотия полная. Вот чего Титов до него доебался? Как будто дело есть до Кольцова и его состояния здоровья. Макс указывает пальцем на окно, призывая друга повернуться. — Молчи и любуйся, — на этот раз его очередь смотреть победно, ведь он оказался прав. Едут вон по полям, выбрались. Только сил на это нет. — Скоро в городе будем. Никакие ебучие Топи никого не держат. — Да спасибо, насмотрелся уже, — Дэн хмурится, практически с ненавистью глядя на поле, которое постепенно сменяется россыпью высоких кустарников. Только ведь подумал, что у Кольцова нет сил на колкости, а он с ним, как с ребёнком малым. Смотри, мол, в окошко, да не мешайся. Ничего. Денис ему всё припомнит. Ещё минут через двадцать железная дорога ныряет в полноценный лес. В печёнках этот лес уже… Но единственный ориентир — железная дорога, так что выбора у них никакого и нет. Лес, лес, лес. Денис не ориентируется, сколько они проехали, но хоть немного цепляется за прошедшее время. Плетутся как черепахи по этому бездорожью. Долгие нудные часы пути. Таким ходом… может километров шестьдесят? Или семьдесят… Он скрещивает руки на груди, кидая косой взгляд на Кольцова. Может предложить поменяться? А то он действительно во что-нибудь въебётся в таком состоянии. Внедорожник преспокойно справляется со всеми лесными препятствиями, но начинает сбавлять ход и глохнет. Они оба бросают взгляд на приборную панель, на датчик уровня топлива. Пустой бак. А кто бы сомневался? Денис выходит из Гелендвагена и встаёт рядом, опираясь локтями на крышу и смотря на Макса через открытое окно. — Приехали, блять. Выходим, молодой человек. Макс в отчаянии складывает голову на руль, но гудок моментально отрезвляет, разрывает мозг своим оглушающим звоном. Больно… Кольцов резко поднимается, и в глазах темнеет. Всё плывёт. Так, главное, дышать. Так же нужно действовать в подобных ситуациях, да? Не хватало только сознание потерять. Нужен приток кислорода. Макс выходит из машины, отстраняя Титова и делая глубокий вдох. Главное — спокойное дыхание. Кольцов оглядывает гелик, как будто это может им хоть чем-то помочь. — Ладно, — он тяжело вздыхает. Лёгкие болят. — Я пойду посмотрю, может в багажнике есть что… Денис следит за ним взглядом, ловя себя на мысли, что тому совсем хреново. Ходит еле-еле, качается, говорит с трудом. Макс берёт себе секундную передышку, опираясь на крышку багажника, чтобы потом приложить усилие для его открытия. И лучше бы он этого не делал. Он замирает, держась за поднятую дверь багажника. От зрелища тошнота подкатывает. Если бы Макс хоть что-нибудь сожрал за последние сутки, его бы точно вывернуло наизнанку. Прямо здесь, в этой самой ебучей машине лежат головы. Отрезанные головы, рассованные по целлофановым пакетам. И одна из них — Элина. Две другие — зэков тех из леса. Воля у них там… В кругу их… Какие-то снасти рыболовные, коробка, из которой расползаются черви различные… Опарыши… Макс отшатывается, хватаясь рукой за ближайшее дерево. От резкого движения простреливает виски, голова раскалывается. Нет сил что-то сказать, да и попробуй тут подбери слова. Титов подходит к нему, заглядывает в багажник, и к горлу ком подкатывает. — О, Эля… — слова срываются вместе с истеричным хихиканьем, прежде чем Денис сгибается пополам, чтобы проблеваться до рези в горле. Он хватается за шею, стараясь унять эту боль. Ха… Эля… А Макс искать её ходил. А искать и не надо было. Её голову хозяин ведь тоже в этот гелик сложил… А Титов ведь уже и позабыть об этом успел. Столько случилось всего за это время. Денис выпрямляется, осматривая себя — не попало ли чего на одежду. Взгляд останавливается на обычном сером мехе. Шуба-то не его, не леопардовая. То-то у бабы Нюры взгляд такой охуевший был, когда они уезжали. Денис старушкину шубу спёр. А леопардовая что же? Привиделась? Прав, выходит, Кольцов был. На самом деле прав. И отпускать Дениса только сейчас начинает? Он торопливо сбрасывает с себя долбанную шубу на землю. Ну да, бабкины шмотки он ещё не таскал. Кольцов открывает дверь машины, берёт сумки и впихивает одну Денису. — На. Пешком пойдём. Только вот… Они же не могут просто бросить машину с тремя отрубленными головами посреди леса рядом с железной дорогой. Нужно сделать хоть что-то со всем этим. Как-нибудь следы замести. Машина хоть и оформлена на Алябьева, но лишние улики оставлять же нельзя? Прежде чем идти, нужно отпечатки стереть, да только чем. Макс открывает свою сумку. Может тряпка какая или полотенце… Отлично. Влажные салфетки, которые он из Катиных шмоток забрал. Макс протирает крышку багажника, за которую брался, ручки у дверей, приборную панель, руль. И всё под абсолютно безразличный взгляд Дениса. У него сейчас в мыслях только то, сколько им ещё идти? Ещё час? Титов-то, может, и дойдёт, хоть и с большим трудом, а вот насчёт Макса он не уверен. Этот придурок и пить отказывается, и собрался устраивать тут марш-бросок до города. Только выхода у них нет. А этот ещё ведь додумался отпечатки стирать с машины… Боится за решётку загреметь? Денис бы и париться не стал. Он слишком хорошо знает, как всё это работает. Да и к тому же кто о них узнает вообще в этом зажопье? Когда этот гелик ещё найдут и найдут ли. — Ты что-нибудь здесь трогал? Не получая ответа, Макс принимается вытирать вообще всё, за что он и Денис могли браться руками. Шуба и мусор… Надо скинуть в ближайшую реку, а машина пусть стоит, чёрт с ней. По крайней мере, ещё раз Кольцов точно в багажник не полезет. Мысль о том, что Эля лежала всё это время в багажнике машины Алябьева, заставляет всё внутри свернуться узлом. А если и Катя где-то там в Топях осталась? В таком же состоянии… Шуба и салфетки полетели в воду первой же реки. Прохлада здесь такая… Кольцов посильнее кутается в толстовку. Трясёт всего. Макс потирает голову. Чёрт, он едва на ногах держится, а сколько им идти — непонятно. — Мы были в пути минут… Нет… Несколько часов… — бубнит он себе под нос, прикидывая, сколько им идти, но цифры не складываются. Чёрт бы их побрал. В голове хаос. Словно в паутину мыслей ткнули палкой и на неё же намотали. Кольцов тянется к карману с таблетками. Одна… Нет, не хватит. Две. Только бы помогло. И горло ещё так сильно дерёт. — Давай, до города недалеко, — Макс швыряет ключи от Гелендвагена в реку. В пизду это всё. — Скоро дойдём. Титов усмехается. Говорит Макс с ним так, как будто это он сейчас на пределе своих возможностей, а не Кольцов. Денису эти слова поддержки ни к чему. Пусть лучше Макс сам себе поможет. Только что опять таблетки насухую заглотил. А Титов испытал, какой это пиздец, на собственной шкуре. Речка рядом течёт, дурак, блять! Титов лишь перекидывает ремень сумки через плечо и двигает вперёд вдоль железной дороги в ту сторону, в которую они и ехали. Идти не тяжело, особенно после двухдневного таскания на своих плечах меховых шуб. Так что сейчас он налегке. Из минусов лишь то, что прохладно немного. А вот Максу явно не так спокойно в этой дороге. Они идут долго, но время становится чем-то относительным. Телефонов нет, часов тоже. Но ног Макс уже почти не чувствует. Сколько они шли? Час? Два? Наверное, два… Дорога кажется бесконечной, пока в один момент не вырисовывается железнодорожная станция на окраине. — А вот и город, — усмехается Макс, чувствуя, что у него словно второе дыхание открывается. Он берёт Дэна за предплечье и тащит за собой. — Идём. Денис самому себе не верит. Неужели они… выбрались? Получается, нет никакой мистики. Не в посмертии они были, а просто в деревне с лесочком, в котором заплутать ничего не стоит, особенно под эффектом воды этой ебаной. Титов рад, что Макс оказался прав. И рад, что всё-таки с ним поехал, поверил в то, что он их вывезет. — Билеты купим и сразу свалим отсюда. И отсюда, и из Архангельской области этой. Кольцову тоже с трудом верится, что они действительно добрались до города. Никакие Топи никого не держат. Всё прошло. Всё позади. Он поворачивается к Денису. Резко. Отчего перед глазами темнеет. Голова кружится, и сознание проскальзывает сквозь пальцы. Уловить его не получается. И сам Кольцов словно в темноту проваливается, падая на землю, и ощущение реальности пропадает окончательно.