Все дороги ведут в Топи?

Руки Дениса по привычке придерживают лямку сумки, и пальцы нервно сжимаются на ней, когда Кольцов валится на землю, теряя сознание. У Титова ком волнения подкатывает к горлу. Он присаживается рядом с Максом, оглядывает со всех сторон, пальцами пытается пульс на шее нащупать, да только нахрена? Он — не медик. Не имеет ни малейшего представления о том, что нужно делать в таких случаях. А вокруг них уже народ начал собираться. — Эй, мужик, — Денис обращается к мужику лет сорока, не особо приятному на вид, но выбирать не приходится, у них тут не модный показ. — Помоги до парковки донести, а? — Титов смотрит на него снизу вверх, а затем, не видя особого энтузиазма и желания помочь, со вздохом встаёт на ноги и вкладывает незнакомцу в руку пятитысячную купюру, убедительно глядя в глаза, как будто спрашивая: «Достаточно весомый аргумент? Или ещё накинуть?» С посторонней помощью всё-таки удаётся дотащить тяжеленного Кольцова до парковки, где, как и ожидалось, полно местных таксистов, готовых втридорога отвезти в город. Обычное дело на вокзале. Денису, в принципе, похуй на цену. А сейчас и проблемы посерьёзнее, чем торговаться с какими-то левыми мужиками. Он просто отдаёт водителю новенького Форда пять тысяч рублей, которыми тот остаётся вполне доволен, и говорит короткое «Нам в больницу. А лучше в клинику какую-нибудь». Они едут по обычному среднестатистическому городку. Вдоль дорог — панельные пятиэтажки. Где-то попадаются совсем уж старые деревянные дома. Торговых центров, само собой, нет. Магазины по большей части — продуктовые и хозяйственные. Макс лежит головой на коленях Дениса, и тот механически перебирает чужие кудряшки, вполголоса произнося: — Реально так вся страна живёт… Вот в натуре посмертие. Он переводит взгляд на Кольцова, осторожно поворачивая его голову на бок и рассматривая рану чуть выше виска. Крови не то, чтобы много, но от этого зрелища Дениса всё равно воротит. Мерзость… — Эй, — Титов окликает водителя. Да, не слишком правильно отвлекать от дороги, но тут ездит-то полторы машины. — Есть что-нибудь типа аптечки? — А ты ДПС-ник, чтобы интересоваться? Может ещё про огнетушитель спросишь? — Кровь остановить надо, — недовольно отзывается он. Вот что за уроды их окружают. — Или вытереть, хотя бы… Мужик потянулся к бардачку, недолго в нём покопался, а после швырнул Титову влажные салфетки со словами «Всё, что есть», а Денис лишь подумал, что неплохо было бы этого таксиста местным ментам сдать, чтобы неповадно было. Но что есть, то есть. И он осторожно промакивает стекающую кровь, морщась от отвращения. Вот угораздило же этого придурка… А Титову теперь ещё и возиться с ним, но просто взять и забить он не может. Нужно как-то волнение заглушить, хотя бы убедившись, что рана не серьёзная. Ну ссадина и ссадина… Только хер знает, насколько сильно он головой приложился. Форд останавливается около обшарпанной, как и все остальные здания, больницы, и за дополнительную плату таксист-частник соглашается донести Кольцова хотя бы до регистратуры. Нормально мужик бабла срубил, а? Десять тысяч за поездочку. *** Денис сидит у кровати Макса, почему-то с силой сжимая ладонь его руки, к которой тянется трубка капельницы. Титов даже сам для себя объяснить не может, нахрена он это делает. После осмотра Макса определили в общую палату. Ничего серьёзного. Обезвоживание, лёгкое сотрясение, хотя тут довольно сложно определить, пока Кольцов в себя не придёт. Главная причина — переутомление. Ссадины на голове промыли и обработали. Кольцов живой, ничего страшного не произошло, и Титов, в принципе, спокоен, но заставить себя отпустить его руку он почему-то не может. Просто не хочет отпускать без лишних на то причин. Всё равно же рядом с койкой сидит… Да ещё и эти, блять, косые взгляды в сраной общей палате. Все, у кого есть глаза, периодически на него пялятся, и это бесит. Когда в палату заходит медсестра, направляясь к одному из других пациентов, Титов вскакивает с табурета и подтаскивает её к себе за руку, абсолютно не стесняясь ничьих взглядом, пихает ей в ладонь три оранжевые купюры. — Отдельную палату можно? — спрашивает он, но по интонации на вопрос это не похоже. Очень вежливое, с точки зрения Титова, требование. — Да-да, одну минуточку. Девушка исчезает за дверью, а через и правда одну минуту возвращается в сопровождении двух санитаров с каталкой. Парни быстро перекладывают на неё Макса и вытаскивают в коридор, а Титов выходит следом, подхватив с пола их с Кольцовым сумки с вещами и едва удержавшись от того, чтобы показать всем глазеющим средний палец. В одиночной палате спокойнее и тише. Только из коридора иногда долетают обрывки фраз. Титов сидит в кресле неподалёку от больничной кровати, опираясь на подлокотник и подпирая этой же рукой голову. Он только сейчас осознал, как устал. Долгий путь пешком, с утра ни крошки во рту не было, ноги гудят… Денис прикрывает глаза, но в сон проваливаться не спешит. В голове слишком много мыслей, чтобы выкинуть их все разом. До него доносится тихое шуршание, как шевеление на больничной койке, но Титов не обращает на это никакого внимания. Наверняка, просто показалось. Пока не слышит голос. — Денис?.. Еле слышный и сиплый. Но Титову достаточно, чтобы внутри всё перевернулось. Очнулся… Хочется вскочить с кресла, броситься обнимать друга, как тот Дэна, когда он из монастыря вернулся в этой шубе леопардовой. Повторять: «живой»… Но внешне Титов остаётся таким же похуистически спокойным. — Что? — спрашивает он, даже не поворачивая головы.  — Голова гудит, — Кольцову, наверное, сейчас бы полежать спокойно, но он продолжает говорить. — Хуёво так… Что случилось после станции этой… В Онеге, да? Дэн, мы типа… выбрались? Денис усмехается. Кольцов продолжает с ним говорить, сам, наверное, не верит, что выбрались из этих Топей ебучих. Но да, выбрались. И в этом только его заслуга. Денис-то до последнего не верил. И как же он сейчас внутренне счастлив, что оказался не прав. — Ага. Свалился на этой злоебучей станции, а я тебя до больницы довёз, — голос раздражённый. Но не из-за Макса, нет. Титов сам не знает, почему огрызается. Наверное, всё пережитый стресс виноват. Или просто так проще и привычнее. — Палата, вон, тебе отдельная. Всё для вас, дорогой друг, — ухмыляется Титов. — Никаких бабок не жалко. Да ему в принципе ни на что их не жалко, но Кольцова подколоть хочется. И Денис прячет спокойную и совершенно искреннюю улыбку от Макса за рукавом куртки. А то увидит — на смех поднимет. Пусть считает, что Дэну на него похуй. Кольцов нервно постукивает пальцами по кровати. Как будто не лежится спокойно. — И нахуй мне эта отдельная палата? — он словно хочет перевернуться на бок, но потом передумывает. Денис мысленно прикидывает: почему? Болит что-то или капельница двинуться мешает? Нет, наверное, не у одного Титова ноги гудят после их брожений по лесу. — Лежать и отдыхать? Больно, блять, надо… Да уж, на словах-то Кольцов весь такой из себя живой-здоровый, только вот на деле — нихуя. Лежит и выёбывается только, а самому даже рукой пошевелить больно. — Вот именно. Лежать и отдыхать, — Денис даже успевает поразиться проскользнувшей заботе в собственном строгом голосе. Он тихо добавляет: — Ну ты еблан… — встаёт с кресла и подходит к окну. Видок — никчёмный. — И чего ты тут сидишь вообще? Свалил бы в отель какой-нибудь. Да хоть в придорожный… Резонный вопрос. Денису на него ответить нечего, потому что ответа он не знает. — Да пошёл ты нахуй. Я тут, если ты не заметил, о тебе, блять, волнуюсь. Макс смотрит на него с недоверием. И действительно, с каких таких времён Денис Титов за кого-то волнуется? То, что он матом сыпет через слово и ебланом называет, это дело привычное, а вот всё остальное... — Волнуется он… — Макс тяжело вздыхает, а потом тихо добавляет. — Спасибо, что притащил сюда. Правда, спасибо. — Ну, — Титов хмыкает, даже не оборачиваясь на друга. — Пожалуйста. Что это за «правда спасибо» без единой нотки сарказма в голосе? Даже как-то не по себе становится. Денис бы лучше от него свою законную дозу оскорблений услышал, чем это вот тихое «спасибо». Неужели настолько сильно головой приложился? О чём он тут же и спрашивает, неспеша подходя к койке и позволяя себе запустить руку в чужие кудряшки. Титов не боится задеть рану, кажется, выучил её до миллиметра и рассмотрел во всех деталях. И лучше бы никогда её не видел. Макс вздрагивает, но выглядит так, словно это от неожиданности. Значит, рану Денис и правда не задел, но Кольцов всё равно поднимает руку, вяло отстраняя ей друга и хмурясь. Титов же лишь пожимает плечами. Не нужна забота, так не нужна. Его это вообще ебать не должно. Он кидает взгляд на прикроватную тумбочку со стаканом воды. Какой заботливый здесь персонал, до невозможности просто. Ещё бы таксистов таких же… Этому придурку нужно попить. Да, капельница у него стоит для восстановления и всё такое, но неужели у него совсем во рту не пересохло? И почему Кольцов отказывается? Дэн не понимает, хоть и примерно догадывается. Всё ещё парится из-за галлюцинаций и ведёт себя, как чёртов параноик. Но разве это может быть сильнее заложенного природой чувства жажды? Он переводит красноречивый взгляд обратно на Макса и повторяет свой вопрос совершенно безучастным: «Сильно ударился?» — Я, блять, не видел, как падал, — он прикладывает пальцы к ране. То есть Титов тут за него переживает, старается не трогать, а этот. — Могу только предположить, сильно я приложился или так… Легонько. Напускное спокойствие и вовсе как ветром сдувает. Денис наклоняется прямо к лицу Кольцова, хватая его в ладони. Макс раздражает. Жутко бесит этой своей апатией. Он же, блять, не такой. А сейчас сидит и лишь вяло огрызается на Титова? Что он не так сделал? В больницу его привёз? А, да, надо же было его на станции прямо и оставить, а самому в Москву рвануть, подальше от этих мест ебучих. Но бесит не только это. Кольцов просто невыносим в этом своём равнодушии, и эти тихие благодарности просто вымораживают. Хоть послал бы нормально куда подальше, Денису было бы с этим гораздо проще. Обменялись бы оскорблениями, но нет, недоделанный герой-спасатель строит из себя хуй пойми что. И вода эта… Титов видит, что Макс пить не собирается. Боится чего-то… Да ну и пусть делает, что хочет. Денис его уговаривать не собирается. — Слушай, блять, сюда, — выдыхает он через стиснутые зубы. — Пей ебаную водичку, лечись, приходи в себя, и мы поедем в свою долбанную Москву, понял? Кольцов ему, кажется, хочет что-то ответить, но Денис не даёт ему сказать. — Не отравленная она, блять. Хочешь, вон, из бутылки моей попей, — Титов выпускает лицо Макса из своих рук и кивает на пол-литровую бутылку воды, купленную в буфете на первом этаже больницы. Самого уже жажда замучила, а этот больше суток не пьёт и всё отказывается. Заебал. — Да уйди ты… Титов как-то неосознанно отступает на шаг назад, наблюдая за тем, как Кольцов с усилием усаживается на кровати, испытывающе на него смотрит, и эта игра в гляделки бесит. Так же сильно, как и сам Кольцов. Макс берёт с тумбочки стакан, гранёный такой, как в поездах или столовых всяких, опять на Дениса смотрит. С вызовом ещё, а Титов лишь руки на груди скрещивает. Чувствует себя надзирателем… Или воспитателем в детском саду. И наконец Кольцов, погипнотизировав стакан в своей руке с несколько секунд, делает пару глотков, а потом ещё смотрит на Дениса с немым вопросом «Доволен?». О да, ещё как доволен. Он наконец-то, блять, попил. Но Титов лишь усмехается: — Ну что, мёртвый дед не мерещится? А сам выдыхает, успокаивается и оседает обратно в кресло. Почему он вообще переживает за него? А… Не важно, на самом деле. Главное, что переживает. Осознание этого простого факта как будто лёгкие чистым воздухом наполняет. Дышится легче, хоть и нихрена не спокойнее. Титов никогда так за других не трясся, как сейчас за Макса. Как будто от того теперь зависит каждый Денисов шаг. И видеть его таким слабым в этой засранной больничке невыносимо. Больно, мерзко, неприятно. Раз Кольцов сейчас такой вот жалкий, то насколько же беспомощен Титов? Вот поэтому хочется свалить отсюда. Даже не столько из этой дыры, сколько из обшарпанных белых стен. Денис опять смотрит на Макса, и сердце у него как будто переворачивается. Они обязательно отсюда свалят. Из Топей вырвались — и отсюда смогут. И обязательно вместе. По-другому и быть не может. — Нет. Деда нет, только попугай у тебя на плече, — отзывается Кольцов. — Ну знаешь, кашляет постоянно ещё, — он выдерживает небольшую паузу и добавляет. — Это, к слову, не вода. Раствор с солью. Денис не может сдержать тихий смешок. Вот придурок… Лежит на больничной койке ведь далеко не просто так, а ещё умудряется находить силы шутить. Денис коротко отмахивается, совсем расслабляясь. С Кольцовым и правда всё в порядке. Не нужно за него больше переживать. И правда… Чего он так перепугался за друга? — Отлежал себе, блять, всё, что можно, — подаёт голос Кольцов, но Дэн на это внимания не обращает. Подумаешь, отлежал. Без сознания только что валялся несколько часов, а сейчас на такую ерунду жалуется. Не это так страшно. — Всё тело теперь болит. Не сказали, как долго мне здесь торчать? Вот это новости. Состояние Кольцова вообще не внушает уверенности, а он уже собрался отсюда сваливать. С одной стороны, это как-то не слишком правильно, но Денису и самому отсюда хочется сбежать как можно быстрее. — А что, уже оклемался и готов в поезде часов двадцать трястись? Я бы тебе предложил день отлежаться, или просто в покое побыть, — он вздыхает, — но я и сам хочу отсюда съебаться не меньше твоего. Может в отель?.. Вряд ли здесь есть какой приличный, в такой-то жопе.  — Да плевать, оклемался или нет, — он приподнимается на локтях, вот же не лежится ему спокойно. — Просто хочу свалить побыстрее. Оно и видно, на самом деле. — Какая разница: буду я отсыпаться здесь или в поезде? К тому же двадцать часов — идеальный вариант для отдыха. Денис, будь хорошим другом — сходи и спроси, как скоро нас отсюда выпустят. Дэн пожимает плечами, отворачиваясь к стене. Они и правда могут уйти в любой момент. Они же тут за собственные деньги торчат, а не по полису бесплатную помощь получают. Молчание длится несколько секунд, и Денис, даже не смотря на Макса, чувствует его допытывающий взгляд. И не выдерживает. — Блять, ладно! Сейчас приду, — он всплескивает руками, поднимаясь с кресла и скрываясь за дверью. К кабинету врача он идёт по указателям, попутно припоминая фамилию и выискивая её на табличках рядом с дверьми. Ну и гадюшник тут, всё-таки… А ещё больницей называется. Он доходит до нужной двери и стучится, открывает дверь, не дожидаясь ответа, и проходит внутрь. — Вы кто? — хмурится, поднимая голову, вероятно, тот самый врач, который решает «судьбу» Кольцова. — Пациента из третьей частной… Друг, — они же друзья, правда… Или нет. Да, впрочем, врачу должно быть похуй на это. — Он в себя пришёл и хочет выписаться. «Хотя мы к вам и не вписывались, » — добавляет он мысленно. — Третьей?.. — мужчина лениво пролистывает какие-то бумажки, отчего Дениса просто трясти от злости начинает. Побыстрее нельзя? — Ба, да вы же к нам только сегодня днём поступили… Титов вздыхает. Почему так сложно? Ему что теперь, ещё и убеждать врача, чтобы их отсюда отпустили? — Нам ехать нужно, — твёрдо говорит он. — У нас билеты на поезд. Естественно, нет у них никаких билетов. Но Дэн хочет покинуть этот клоповник любыми способами, да и Макс, кажется, тоже. — Ну, пойдёмте, пообщаемся с вашим… Другом, — врач нехотя встаёт, поправляет затасканный халат и выходит в коридор. Денис следом. Хоть спорить с ним не стали, уже хорошо. Как только они заходят в палату, Кольцов усаживается на кровати, как ни в чём не бывало, и в знак приветствия машет свободной от иглы рукой. А Дениса аж передёргивает. Может, Максу и правда лучше подольше здесь полежать? Всё ещё выглядит, как труп ходячий… — Сначала посмотрим, можно ли вас отпускать. Как себя чувствуете? — сурово спрашивает врач, явно не довольный тем, что его оторвали от работы, хотя это, по сути, тоже его работа. — Как человек, готовый отсюда поскорее уехать, товарищ врачеватель, — усмехается Кольцов, но доктор лишь хмурится. — Как обычно, в общем-то. Дэн обходит койку и встаёт у окна. Смотрит на заходящее, будто тонущее в море солнце, периодически нервно смотрит на часы, поглядывая на врача, осматривающего Макса и расспрашивающего о самочувствии. — Голова не кружится? — Нет. — А должна бы, — подмечает врач, а Денис нервно поводит плечами, поворачиваясь и глядя на всё это. Кольцов о своём самочувствии, судя по всему, врёт, понимают это все, но какой вообще смысл их тогда здесь задерживать? Как будто доктору в самом деле не наплевать на состояние приезжих, которых даже в базу данных не внесут. — Долго ещё? — нервно спрашивает Дэн. — Голубчик, а куда вы так торопитесь? Я же не могу прямо сейчас из вашего друга иглу вынуть и отпустить на все четыре стороны, — усмехается мужчина, почёсывая подбородок. — Поезд у нас. Билеты купили уже, — Титов начинает заводиться, едва удерживается от едкого: «Сколько, блять, раз повторять?» — И во сколько ваш поезд? Воцаряется недолгое молчание. Быстро придумать убедительную ложь не получается. — Так опаздываете, что даже не знаете, во сколько отправление? — он поднимается и бросает взгляд на капельницу. — Вы медсестру позовите, любую, как заканчиваться будет. И езжайте, куда хотите. Наконец-то. Только сколько им тут ещё торчать? Денис не разбирается, как быстро кончается раствор в капельницах. А Кольцову, которому двигаться не желательно, похоже, вообще на это поебать, и он опять усаживается на кровати. — Эй, Дениска. Я жрать хочу. — Я похож, бл… — начинает было Титов, но глаза натыкаются на буквально повязанного Макса, и он замолкает. Ну и куда тот сейчас пойдёт? А вот Денис может. И вообще, он как бы благодаря этому придурку вообще в живых остался. Поэтому он просто выдыхает, кидает мрачный взгляд на Кольцова, так, для верности, и выходит из палаты, бросая: — Щас. Естественно, он жрать хочет. Денис тоже, на самом деле. Только не было времени сходить в буфет ещё раз, да и тревога за Макса как-то не позволяла надолго от него отойти. Да и сейчас, к слову, тоже как-то не по себе было, поэтому Титов решил не бродить особо долго в поисках магазинов или чего ещё, а сразу направился в местный буфет. Быстро вернётся. Ничего точно случиться не успеет. Денис старается вбить себе в голову мысль, что с Кольцовым всё в порядке. Вон, голод даже у него проснулся. Жить будет. Денис доходит до буфета, долго рассматривает полупустые полки под тяжёлым взглядом буфетчицы. Еда особого аппетита не вызывает, но всё же… Кольцов вообще сейчас наверняка что угодно сожрёт. Да и не только сейчас, впрочем. Титов достаёт из кармана потрёпанную пачку денег, силясь найти среди купюр хотя бы одну пятидесятирублёвую, а женщина следит за его пальцами, изумлённо приподнимая брови. Ну да, впервые столько денег видит. Наконец Денис вытаскивает единственную голубую бумажку и протягивает буфетчице. Выбор пал на курники. Вряд ли Кольцову сейчас жутко хочется булочек с малиной. А есть, наверное, много нельзя… Так что пусть хоть это будет что-то сытное. Дэн открывает дверь палаты и сталкивается с щенячьим взглядом Кольцова, ожидающего еды. Как у дворовой собаки, которая просит подачки у добрых людей. Одно «но». Денис на доброго человека не тянет. Ну совсем никак. — Возвращаешь постепенно должок за своё спасение? — усмехается он. — В реальное бы чистилище отправился, а вот теперь уже почти дома. Ну… На полпути, практически. — Ага, как же, — мрачно отвечает Дэн, легонько бросая пакет с курником Кольцову. Свой он достаёт из второго и садится в кресло. — Заткнись и ешь. — И тебе «приятного аппетита», — он приподнимает одну бровь и добавляет. — Редиска вредная. Но сразу же принимается за еду, как ни в чём не бывало. Забавный такой… Сейчас вот доедят и… И что? Поедут в Москву? Да, хотелось бы. Но Дениса терзают сомнения на тему того, что в такое время поезда ходят. Уже успело стемнеть, пока он за едой бегал, ведь солнце и вовсе скрылось за горизонтом. Но им в любом случае нужно на вокзал. Больше некуда. И узнать нужно, когда вообще будет поезд. Билеты купить заранее… Разберутся. Макс, вон, живой. Уже почти здоровый. Титов не сомневался, что на журналисте всё заживает, как на собаке. Какая ирония… Он улыбается своим мыслям и переводит взгляд на Кольцова. Бесит его, сука. Почти всегда бесит. Но они же, вроде как, поладили… Наверное. Хотя такая вот передряга кого угодно подружит. Даже кошку с собакой. Потом просто разбегутся в разные стороны и всё тут. Почему-то от этой мысли становится неимоверно горько, а в памяти всплывает, как Кольцов для него таблетки искал, когда ему хуёво стало. Обнимал его потом… А зачем? Пожалеть решил? Вот всегда он так. Нахуй шлёт, а потом вот так ни с того ни с сего заботится. Титов со своей стороны… Просто нахуй шлёт. Тут впору бы совести проснуться, да только у Дениса её нет. И всё равно какое-то ощущение несправедливости сердце ковыряет. Макс его из реки вытащил, откачал, из Топей ебучих вывез, себя до обезвоживания из-за этого довёл. А Дэн-то сорвался, чайку попил, телефон ещё разъебал… До конца не верил, что выберутся. А этот, герой-блять-спаситель, взял и действительно спас его. Титов вечность над ним ржать может, но факт остаётся фактом. Что бы он без Кольцова делал? Денис облизывает внезапно пересохшие губы. — Спасибо… Он произносит это настолько тихо, что надежда на то, что Макс его не услышит, кажется реальностью. Да и повисающая пауза тому подтверждение. — Пожалуйста… Это что сейчас было вообще? Чёрт, Кольцов его всё-таки услышал. Да уж, кромешная тишина на руку не сыграла. И вот, казалось бы, бесчувственный Денис испытывает что-то новое. Вау просто. Вроде приятно, но как же раздражает… Раздражает, потому что даже стыдно немного. А Максу вообще плевать. Сидит и ест преспокойно дальше, а у Титова сейчас сердце из груди выскочит и в окно это проклятое ёбнется. Нет, ёбнулся тут только он, раз вообще о таком думает. Кольцов ведь даже не пошутил никак. Дэн уже готовился послать его за очередной подкол по поводу робкой благодарности, а он… Хуй разбери этого Кольцова. Да и не надо его разбирать, на самом деле. Всегда общение держалось на взаимной без пяти минут неприязни, а тут оба на добрые слова расщедрились… Так пусть будет, как раньше. Но что-то подсказывает, что как раньше уже не будет. Причём никогда. Наверное, с того момента, как Макс его во время приступа начал успокаивать… Да, наверное с него. Денис медленно встаёт, выкидывая пустой пакет в мусорное ведро, подходит к кровати и смотрит на друга. Почему-то хочется его сейчас легонько за плечо потрясти. Ну, приободрить. Но Титов держит себя в руках. Нечего тут… Распаляться. Лишнее это всё. — Нравится у меня над душой стоять? — спрашивает Макс, кидая целлофановый пакет на тумбочку. — Не волнуйся, она никуда улетать не собирается. Можешь не караулить. Денис лишь хмыкает, кивая головой. Смотрит на Кольцова, улыбается почти по-доброму. Шутник нашёлся… Титов на него даже не злится. То ли сил не хватает, то ли привык уже к такому вот Максу. Говорят, что в стрессовой ситуации быстро к новому адаптируешься. И всё-таки Дэн отходит от кровати обратно к окну и вполголоса спрашивает: — В Москву поедем? Ну конечно, поедем. Что за идиотизм… Денис и сам прекрасно понимает, что ему просто нужно чем-то забить тишину. — Нет, в Топи обратно, — произносит Кольцов. — Пешком. Вот придурок. — Я пойду за медсестрой схожу, — он кидает короткий взгляд на Кольцова. — Несчастный. Титов выходит за дверь и чувствует себя каким-то посыльным. Носится, как ебанутый, по всей больнице из-за Кольцова этого… Никогда бы не подумал. Да-да, как и о том, что когда-нибудь смотается в такой вот трипчик в ебеня. Где ещё «хозяин» свой. Расскажешь кому — не поверят. Поэтому Дэн и не собирается. Да ему, по сути, и некому. Он доходит до двери с соответствующей табличкой и открывает дверь, заглядывая. Без стука, ещё чего. Там за кучей медицинских карточек сидит молоденькая девушка. Практикантка какая-нибудь. Ещё не убитая рутиной и временем, а так же работой с людьми. И, когда она уже вытаскивала иглу капельницы из руки Кольцова, в её взгляде было лишь сострадание. — У вас вид такой… — произносит она, хоть и явно понимает, что не ей спорить и что-то советовать. — Уставший. Вы уверены, что хотите так быстро уйти из больницы? — Больным себя не чувствую, — бегло бросает Кольцов, подхватывая свою куртку. Он в своей одежде, только обуться остаётся и всё. Он держится за стену, чтобы не свалиться, а когда потягивается к кроссовкам, пошатывается, и Денис в пару шагов оказывается рядом и придерживает за плечо. Не хватало этому дебилу ещё что-нибудь себе разбить. Энтузиазм Кольцова поражает. Только без сил валялся, а сейчас уже излучает уверенность и готовность к изматывающей поездке на поезде. Денис кивает медсестре и выходит из палаты. Надо бы такси вызвать… Да только нихуяшеньки: последний телефон был у Макса, Сонин, да и тот Титов умудрился разъебать. Они выходят на улицу, и Денис видит пару машин с запылёнными таксистскими наклейками. У них тут, видимо, постоянные точки заработка. Вокзал, больница, магазин какой-нибудь… Денис перехватывает сумку поудобнее, и подходит к одному из курящих мужиков. — До вокзала подбросите? — А чего не подбросить? Садитесь. Докурю только, — он по-простому так улыбается, затягиваясь. Титов молча обходит машину, садясь на заднее сидение, кладёт сумку на колени и устало откидывается на подголовник. — А вы куда такие деловые? — интересуется мужик, заводя старенький автомобиль. Разговорчивый попался. Вот чёрт. — Из Мудьюги домой возвращаемся, — устало отвечает Макс. — В Москву. — И что ж вы там забыли в этой нашей Мудьюге? Туристы-экстремалы что ли? Вот вам не сидится на жопе ровно. — Да почти так и есть… Пока Макс лениво отвечает таксисту, Денис провожает взглядом больницу. Скучать не будет — это уж точно. Дорогу, по которой их везут к вокзалу, он вроде даже узнаёт. Хотя… Здесь всё такое одинаковое. И дома, и дороги. Титов прикрывает глаза, едва ли не засыпая, но следующий вопрос лишает сна напрочь. — А вы чего в такую даль-то, а вдвоём? Девчонок бы взяли… Или вы из этих? — он посмеивается. — Типа крепкая мужская дружба, а? — Мужик, ты за дорогой следи, — вполголоса отвечает Дэн. Нет, ну а что за бред? Хуйню несёт этот таксист, да лезет, куда не надо. Титов бы ему денег накинул, чтобы тот дальше ехал молча. Да только этот, кажется, не заткнётся, а пачка купюр у Дениса и без того стремительно худеет. Придётся обойтись без лишнего сора бабками. — Да вы не обижайтесь, чо вы, — продолжает таксист. — У вас там в этой Москве свои взгляды сумасшедшие. Забавные вы, москвичи. У нас вот… И он пустился в долгий рассказ о каком-то мужике, уехавшем из архангельской области в Москву. Денис его не слушал и даже не пытался. Хорошо хоть, что ехать не далеко и пробок нет. — Так вы вдвоём всё же, ну не просто так, да? Ясно всё. — На монашек поглазеть поехали, мужик, — отвечает Макс, кажется, понимая, что Денис спокойно не ответит. — И на девчонок деревенских. Городская жизнь достала и всё такое. А сейчас обратно, домой, хочется до жути. Поменьше бы таких приключений. — Вот оно что, — хмыкает таксист, не особо веря. — Приехали, кстати. Машина тормозит под одиноким фонарём у входа на вокзал. Ночь медленно вступает в свои права, и парковка пустая… Какой-то жути нагоняет. Хотя… Какой жути? После Топей вообще ничего уже не может быть страшным. Титов с усталым вздохом отдаёт пятитысячную купюру — меньше нет, извините — и выходит на улицу, кивая Максу. А когда машина отъезжает, он молча идёт к кассам. — Здрасьте, до Москвы можно два билета? — он наклоняется к маленькому окошку. Какой дегенерат их такими придумал? — Вам какой поезд конкретно? — Да любой, с которого можно на Москве сойти. — Завтра будет следующий, — лениво и как-то даже капризно тянет женщина, упрямо глядя поверх очков. Титов терпит. Уехать же отсюда надо. — Давайте, — кивает он, — в купе. — Четыре тысячи двести сорок восемь, — она клацает по калькулятору и поднимает глаза на Дениса. Неприятный взгляд такой. Даже очень. — Сдачи не надо, — он просовывает пятитысячную купюру в окошко, принимает оттуда же билеты и протягивает один Максу, уставившись в свой. Время хоть узнать. — В двенадцать. Ровно… Теперь куда?