Все дороги ведут в Топи?

Билеты. Завтра на двенадцать… Кольцов ловит себя на мысли, что отдал бы за сон сейчас всё, что угодно. Причём не важно, где именно. Он был готов даже остаться на вокзале в зале ожидания и спать там на железных стульях. С лёгким запозданием накатывает слабость и осознание простейшего «это не желание спать, а некий отходняк от обезвоживания». Полежать бы, да и только. Кольцов бросает беглый взгляд на деньги в руках Дениса. Заканчиваются. Даже удивительно, во сколько им обошлось это путешествие. Обошлось бы дешевле, если бы Титов бабками не разбрасывался, только поздно об этом уже. Сейчас они в Онеге без средств связи и банальнейшего навигатора, чтобы найти хоть какую-нибудь гостиницу. Да даже если хостел простенький, работающий по схеме «койка-место» — и то было бы неплохо. Что ж, как говорится, язык до Киева доведёт, но в их случае — до отеля. Правда, женщина на кассе явно не горит желанием разговаривать. — Здесь подожди, — бросает он Денису, направляясь к охране на посту. — Не подскажете, где здесь можно переночевать? Гостиница какая-нибудь привокзальная есть? На него смотрят с непониманием. Такие вот гости, случайно заглянувшие в городок, здесь в новинку, видимо. — Выйдете через главный вход. Оттуда направо и метров двести-триста. Там мотель есть. — Спасибо, — Макс возвращается к Дэну и по своему обыкновению усмехается. — Можем пойти в мотель, можем остаться здесь. Условия и тут, и там, думаю, не очень. — Идём, — отвечает Денис, мысленно прикидывая, во сколько им обойдётся ночь в местном клоповнике. Забавно как выходит. Перемещениями сейчас распоряжается Кольцов, а платит всё равно Денис. Ну и ладно. Он заплатит. Как и всегда. Единственное, о чём Титов сейчас жалеет, о том, что денег на новый нормальный телефон ему не хватит. Идти недолго, и вот уже впереди маячит вывеска мотеля с местами перегоревшими светодиодами. Доверия не внушает, но всё равно это лучше, чем спать на асфальте. Макс быстро считает окна. Два этажа. Если по окну на комнату… Он прикидывает, что здесь есть номеров двадцать — не больше, а может и меньше. Ну да, обычное маленькое придорожное заведение. Кольцов проходит вперёд. За стойкой — обычным письменным столом — сидит мужик лет пятидесяти, но уставший, словно торчит здесь не один век. — Здрасте, — Макс решает долго не тянуть. Никому не нужны лишние разглагольствования. — Нам бы номер. Двухместный. — С двумя кроватями нет, — тот отрывает взгляд от книги в мягкой потрёпанной обложке. Какой-то бульварный романчик, надо же. — Не устраивает — валите на другой конец города. — Ладно, давайте любой, — Макс опирается плечом на стену. Он готов и на полу полежать, не принципиально. Он переводит взгляд на Дениса, мол, давай, расплачивайся. — Есть с двуспальной кроватью. Полторы тысячи за сутки. Остальные одноместные. Тысяча за сутки. — Давайте с двуспальной, — Титов кладёт на стойку неизменную пятитысячную купюру. — Один. На ночь, — и сейчас он уже ждёт сдачи. Это на вокзале не хотелось тащить с собой мелочь, а здесь вполне можно разменять на купюры поменьше. Цены в городке приятно низкие. В московском отеле с них бы десятку содрали за одну ночь, что уж говорить о целых сутках. Мужик смотрит на Дениса, на купюру, и обратно, тяжело вздыхает, наклоняясь к выдвижному ящику, который, видимо, играет роль кассы, суёт туда купюру и отсчитывает путникам сдачу. Титов забирает ключ и сразу скидывает его Кольцову. 204. Второй этаж, получается? Они поднимаются по скрипучей лестнице, идут по узкому коридору с дверьми, выискивая на дверях заветные цифры. Ключ поворачивается с трудом, но дверь открыть получается. Номер тесный. По меркам Дениса. Макса же всё устраивает и даже не вызывает никакого удивления. Слева — маленькая комнатка, санузел. Впереди — простое квадратное помещение с одной кроватью и тумбочками. На окнах потрёпанные занавески. Вот и всё убранство. Ну разве что особую эстетику создают погрызенные плинтуса. Интересно, здесь потравили мышей, которые это наделали, или нет? А хотя… Без разницы. Кольцов лицезреет, как Денис скидывает сумку на пол, проходит к кровати и буквально на неё падает. Устал… Сам же Кольцов кладёт сумку рядом, ложась на край кровати, надеясь на то, что вырубится с минуты на минуту, но стоит коснуться заветного мягкого матраса, и всю усталость, как рукой снимает. Видимо и правда спать не хотелось, и нужно было просто прилечь, чтобы голова наконец перестала гудеть. Он переворачивается на спину, уставившись в потолок. Чёрт, всё ещё не верится… Щёлк. Свет выключается, и Титов заваливается обратно. Видимо, решил себя пересилить, подняться и выключить надоедливую мигающую лампочку. Макс закрывает глаза, надеясь отдохнуть, но пальцы сами по себе тянутся к следу от иглы от капельницы. Нет, точно не сон. Всё по-настоящему. Да и рана на голове о том же напоминает. Значит, они на самом деле почти дома. *** Титов идёт по коридору отеля. Один. Пол под ногами скрипит оглушающе громко в этой кромешной тишине. И Макса рядом нет… А от этого становится как-то слишком жутко. Он останавливается напротив одной из дверей в, как ему казалось, бесконечном однообразном коридоре. Именно к этой что-то тянет. Только вот что… Дениса туда прямо-таки тянет. Он хватается за ручку, а та обжигает холодом ладонь до кости, но он всё равно открывает. А там… Комната, в которой они спали в гостях у бабы Нюры. Только холод могильный насквозь пробирает. Эля преспокойно лежит на своей кровати. Спит. Даже на шаги чужие не реагирует. Денис к ней подходит. Тишина глушит. Она разрывается только присутствием Титова: сбитым дыханием, осторожными шагами, его дрожью… Кажется, даже её слышно. Дэн аккуратно толкает Элю в плечо, и от этого движения голова девушки неловко шатается и скатывается на пол. Титов едва ли не орёт в голос, отступая на пару шагов назад, но этого крика не слышно. Он как будто в вакууме, где внезапно перестают распространяться все звуки. Спиной Денис натыкается на кого-то. Сердце замирает, и Титов, практически не дыша, разворачивается. Хозяин. Жёлтый дождевик режет глаза. Стоит, улыбается, шепчет: — На твоей совести она, Дениска… Он дёргается, просыпается, едва ли не скатившись на пол, пытается отдышаться. Сердце бешено колотится, кровь пульсирует в висках, и Дэн даже не сразу понимает, где находится, но очень быстро оказывается в спасительных объятиях. *** Кольцов даже успевает задремать, но моментально вскакивает, когда Титов переворачивается с боку на бок, и хватает друга за плечо, не давая ему слететь на пол. Вот хули ему не спится спокойно? Вот Макс сам… Тоже не спит нормально, но он-то и не хочет. Наотдыхался в больнице, а этот… Весь в холодном поту, дышит тяжело… От этого зрелища сердце болезненно сжимается. Жалко его как-то. Кольцов усмехается, припоминая сказанное ему в больнице «несчастный». Ну да, ну да. Кто тут из них несчастный. Макс, слегка помедлив, притягивает Дэна к себе, обнимает, прижимая. Говорят, что от кошмаров помогает. Сам Кольцов, правда, не знает. Как-то не доводилось проверять подобную теорию. — Спи давай, — он имитирует сонную речь и даже притворно зевает, делая вид, что Титов его разбудил. Утром он сделает вид, что ничего не помнит, и спишет обнимашки на полусонный бред, мол, случайно к себе прижал, не соображал во сне, а ты вообще отъебись. — Заебал вертеться… Он утыкается подбородком в чужую макушку, рассматривая небо за окном. Темно… Интересно, сколько они так лежат? Час, может… Денис устраивается поудобнее в его объятиях. Кольцов чувствует, как друг вертится, но осознаёт, что это не попытки выкрутиться. И вскоре друг затихает, проваливаясь в сон, как будто укрытый от всего мира этими самыми объятиями. Открывает глаза Макс, когда в них начинает бить яркое солнце. Часов восемь? Может даже девять… Солнце уже довольно высоко. До этого, наверное, за облаками пряталось и не так слепило. — Вот это, блять, здоровый одиннадцатичасовой сон, — недовольно бурчит Кольцов, выпуская Титова из объятий, у которого на лице сонная умиротворённость сменяется недовольством. А Макс на это лишь легко улыбается. Главное, что этот надоедливый придурок выспался. Следовательно, они не будут ебать друг другу мозги. До поезда времени навалом, и Кольцов идёт в душ. Денис переворачивается на бок, прячась от солнца. Стоп. Кольцов его только сейчас отпустил? Получается, всю ночь проспал в его объятиях. Уютно… Но сейчас нужно корчить недовольное ебало. Титов усмехается. Это же просто смешно. Но ничего поделать он не может. Наоборот, было бы странно, если бы это утро у них стало бы действительно «добрым», как в сопливых романтических фильмах. — Эй, Дэн, — Кольцов усмехается, чуть ли не над ухом, — вставай давай, а то поезд проспишь. — Ага, встал уже, — Титов приподнимается, лениво потягиваясь. — А ты, смотрю, привык спать с мягкими игрушками? Не можешь уснуть без обнимашек с ними? А как иначе? Не станет же Кольцов его обнимать из добрых побуждений? Нет. Не в этой жизни. Денис садится на кровати, глядя на Макса. Глаза мельком окидывают чужой торс, как будто оценивая, но Титов всеми силами не даёт взгляду задержаться на чужом плоском животе дольше положенной секунды и переводит его обратно к лицу. — Привык обнимать женщин, с которыми просыпаюсь, — Кольцов сушит свои кудряшки полотенцем, пока Денис пытается не пялиться. И тот наконец-то соизволил натянуть футболку. Правда, у Дениса появился другой повод нервно усмехнуться. — Они помягче, правда. Подержаться есть за что, сам понимаешь. Но ты тоже ничего в плане обнимашек. Думал, что ты надуешься и иголки выпустишь, как морской ёж. Женщин он обнимает… Да ещё и заявляет совершенно спокойно, что Дэн «тоже ничего». Это типа очередная «смешная шутка» или подкат такой?.. Хотя, конечно, шутка. Тут и думать не надо. Поэтому просто: — Пошёл нахуй. — В душ пиздуй. И Титов следует чужому совету. Будет не лишним, пока возможность есть. Перед глазами почему-то снова встаёт чужое голое тело, по которому стекают редкие капельки после душа. И вот теперь Денис даже жалеет, что Кольцов футболку так быстро натянул. Ха, да он и сам хорош, надо было пялиться, пока была возможность… Ну а правда, посмотреть есть на что. Будь Дэн девчонкой, точно бы заинтересовался Кольцовым. Да хотя бы из-за внешних параметров. Денис встряхивает мокрыми волосами, выходя из душа и выгоняя из головы неведомую хуйню. Ну реально же хуйня… Он заходит в комнату, бросая на друга хмурый взгляд. Натягивает футболку, кофту, поднимает свою сумку, перекидывает через плечо. — Нам надо в магазин зайти. Я видел один по пути сюда. Не «Азбука вкуса», конечно, но, думаю, ты переживёшь. Денис подавляет желание снова послать Макса куда подальше и лишь отвечает короткое «идём». В магазин правда нужно… Голодное урчание в животе эту самую мысль подтверждает. Один несчастный курник, да глоток водички за почти целые сутки. Шутка, что ли? Он выходит из мотеля, пропуская Макса вперёд. Пусть ведёт к своему магазину, раз говорит, что видел. Раньше Кольцов бесил каждым своим движением, а теперь Денис его с чистой совестью другом зовёт и даже, как ни стрёмно это признавать, переживает за него, заботится. В своей манере, конечно, но заботится. До магазина они доходят быстро, и Дэн кивает Максу: — Бери, что хочешь. Мне тоже. Я оплачу. Титов наконец выспался, но сил у него нет вообще. Так что пусть Кольцов сам выбирает им завтрак и остальную еду на ближайшие сутки. С деньгами проблем не будет… ну почти. Но на еду же должно хватить, сколько бы там Макс не набрал. Но набирает тот не так много, как ожидалось. Обычная дорожная еда: хлеб, копчёная колбаса, сыр, чай, вода… Яблоки, как единственное, что выглядит более или менее пригодным из здешних фруктов. И небольшой кухонный нож в придачу. Завернут в ткань и к еде кинут. Чем-то надо бутерброды рубать. — Да здравствует дорожная еда. Дэн скептически осматривает покупки и вздёргивает бровь. — Это всё? Деньги мои экономишь? — Этого на день вполне хватит. Причём на двоих, — друг пожимает плечами. — Захочешь ещё поесть — дойдёшь до вагона-ресторана. Кольцов ставит корзинку с продуктами на кассу, осматривая стойку с журналами. — Жаль, что нет ничего нормального почитать. Двадцать часов с тобой в поезде один на один без смартфонов… С ума сойти можно. — Потерпишь, — тихо хмыкает ему Денис, когда лента доползает до кассирши, лениво перебирающей товары. Даже не задаёт вопросов про карты, пакеты, товары акционные. Ну, так даже и лучше. Но пакет попросить всё же приходится. Не в руках же это всё тащить до вокзала, а потом и на поезд… Женщина называет сумму, и Денис кладёт в тарелочку для денег одну пятитысячную купюру. Надо же, как Кольцов уложился. Титов монеты со сдачи не трогает, некуда ему их пихать, а вот купюры, даже десятирублёвые — он даже успевает удивиться, что они до сих пор существуют — забирает, укладывает в пачку к остальным. Укладывание еды в пакет Титов всецело доверяет Максу, а сам стоит неподалёку, мысленно опять возвращаясь к тихой ненависти. Не хочет он, блять, в поезде с ним ехать… А то, что ночью обнимал, так это просто — хуйня. Да и сам Дэн хорош. Совсем недавно в чужих руках грелся, улыбался, радовался этому, а сейчас снова Кольцова едва ли не ненавидит всем сердцем. Ну что за?.. Это между ними никогда не закончится… Денис теряется в своих мыслях, позволяя едва ли не вести себя до вокзала. Они доходят до вокзала, сидят в полупустом зале ожидания, как будто поезда здесь и вовсе не ходят… А вокруг запустение и тоска. При этом ещё и поразительно тихо, несмотря на всё же присутствующих людей. Вот тебе и посмертие… Купе поезда встречает привычной обыденностью. Такое же, как то, что везло их в Топи. Две нижние полки — их, соседей пока нет, так что купе полностью в их распоряжении. Денис заталкивает сумку под полку и устало падает на неё же. Вообще сил на существование нет. А Макс, вон, наоборот, бурную деятельность разводит — бутерброды готовит. Ну да, жрать-то хочется. А из Топей ебучих, всё-таки, уехали. Выходит, никакое это не посмертие? Просто деревня психов, главного из которых он грохнул. Титов мотает головой. Думать об этом не хочется. Он ведь и Элю там порешал… Мысли ходят кругами. Снова и снова. Одни и те же. Неизменные. Как будто внутри что-то намертво засело. И картина обезглавливания вновь всплывает перед глазами. Накатывает вина вперемешку со страхом. Дэн пытается себя успокоить: никто же не видел? Никто не скажет? Кольцов видел, но он же не сдаст?.. Это насчёт Хозяина. А вот Эля… Нет, Дэн никогда не признается. Что он скажет Кольцову? «Помнишь мы голову Эли в машине нашли? Так вот, это я. И рубил, и клал в багажник.» Нет. Никогда. Но давит оно. Ужасно давит. Титов поднимает взгляд на друга, и неожиданно голову простреливает острой болью. «Давно ведь такого не было уже, а?» — последняя здравая мысль перед чередой беспорядочных и повторяющихся. Больно. Ужасно больно, и о другом не думается. Он хватается рукой за голову, а вторую, сдавливая крик до стона, кладёт на колено Кольцову. Даже сказать внятно ничего не может. Может только орать. Или вот так вот приглушённо ныть. Его поднимают, лицо берут в ладони… Тёплые… Такие тёплые. Наверное, Денис бы обратил на это ещё больше внимания, если бы голова так не трещала. Очень больно. Больно так, что думать не получается. А ладони Макса чуть-чуть успокаивают, дарят такие уже ставшие родными прикосновения. В глаза заглядывает, говорит что-то. Только вот Дэн не может разобрать, что именно. И тут эти тёплые руки исчезают. Кольцов его отпускает, усаживает поудобнее, куда-то убегает… Куда? Таблетки-то есть. А рядом с ним всё прошло бы быстрее. Поддержка там… Привык Титов уже к ней, что поделать. Денис морщится от боли, сидя, привалившись спиной к стене. Ощущение, будто черви заживо мозг выгрызают. Он, пошатнувшись, наклоняется за сумкой, пытается найти таблетки там, куда всегда их клал… Хуй там. Те, что дал Макс, остались в кармане злоебучей шубы, скинутой в речку. Внезапно дверь купе снова открывается, на пороге замирает Кольцов и… Снова уходит, что-то говоря. Дэн не слышит ни слова. В голове только собственный скулёж. На полку рядом плюхается незнакомая девушка — то, что это девушка, Денис понимает по мелькнувшим на краю обзора длинным светлым волосам. Боль притупляется. Ха, кажется, Титов начинает привыкать к этой хуйне. — Эй, — рукой у него перед глазами машет. Как же раздражает. — Тебе отвлечься нужно. Меня Женя зовут. Да хоть Ранида Раисовна — Денису-то что? С головной болью. Без таблеток. Без Макса… Заебись по всем фронтам. Девушка тихонько убирает взмокшие растрёпанные волосы с лица Титова, и это его почему-то бесит ещё сильнее. Пальцы, блять, холодные, как будто отопление отключили… Навсегда. Он морщится, отстраняясь, и от этого движения голову пронзает новая игла боли. Из горла вырывается очередной крик, который Дэн не успевает подавить, и… Женя, кажется? Шарахается от неожиданности. В этот момент дверь купе снова распахивается, и на порог вваливается Кольцов, садится рядом, отодвигая новую знакомую совсем, что та пересаживается на соседнюю полку. — На, пей… — голос у Кольцова такой собранный, но взволнованный, сбивающийся прерывистым дыханием… Титов замечает это как-то вскользь, пока тянет руку к спасительным таблеткам. — Должны помочь. Это обезбол. Сильный. Он проглатывает пару таблеток, запивая водой — наконец-то, блять, не на сухую — и снова прислоняется к прохладной стене затылком, успокаиваясь. Боль сходит волнами, как вода в море во время отлива. Денис делает ещё пару глотков воды, отставляет стакан на столик и переводит взгляд на девушку, которая прямо сейчас протягивает руку Максу в приветственном жесте. — Кхм… Женя, — произносит она. — А ты? — Макс… Денис прослеживает направление его взгляда и закатывает глаза, так, что аж боль на секунду возвращается. Декольте. Естественно. Чтобы этот ссаный журналист, да не кидал двусмысленных взглядов на первых встречных баб… Да невозможно. Не в этой реальности. — Никогда ещё не видела, чтобы кто-то такую панику поднимал из-за головной боли, — девушка придвигается, так и не получив ответа на рукопожатие. Титов поднимает глаза к её лицу и замечает его выражение. О да, этот взгляд он знает. Как у Кати в начале поездки. Небось уже представляет себя и Макса в очередной позе. Придвигается поближе, подставляет «прелести» под чужой взгляд, улыбается, кокетничает… Тоже ничего нового. — Теперь видела, да? — безразлично спрашивает Титов, а взгляд — две острые ледышки. — Да, теперь видела. Она берёт Кольцова за подбородок, поднимая взгляд от своей груди к глазам. — Так о друге заботишься. Невероятно мило, — девушка слегка отстраняется. Проблему открытого декольте это не решает. А для Макса это сейчас ой какая проблема. — Я думала, добрые люди уже перевелись на этом свете. — Ага… — Макс поднимается с полки, и Женя эта следом. — Спасибо, что помогла… И… Можешь идти. У нас всё нормально. — Не-не-не, ты меня отвлёк, потратил моё время, — она кокетливо прижалась к нему плечом. — За это ты обязан составить мне компанию. Ты же у нас добрая душа, спаси даму от скуки. Идём. Дэн провожает взглядом Макса, ведомого девушкой за руку. Ну да, блять, конечно. Сложно представить другой вариант развития событий. Только познакомились ведь, как же тут не поебаться? «Спаси, блять, даму от скуки…» А эта и вовсе своих намерений не скрывает. Глазеет так ещё… Денис хватает яблоко из пакета на столе и ложится на спину ногами к окну, кладя руку под голову. И всё-таки, почему он так бесится? Немного стыдно вспоминать свои мысли в припадке, конечно. К Максу он захотел… Ну-ну. Только вот этому, блять, Максу ничего и не надо, кроме как «спасать от скуки» едва знакомых девок. Сердце почему-то ныть начинает. На душе — полнейшее, сука, разочарование. Ну а на что Титов надеялся? Что Кольцов будет сидеть тут и с ним нянчиться, упустив возможность трахнуть симпатичную девушку? Денис слишком хорошо знает Макса, чтобы даже не думать об этом. Выбор очевиден.