Все дороги ведут в Топи?

Кто бы мог подумать, что ситуация обернётся так? Макс ведь всего-то забежал в первое попавшееся купе к незнакомой девушке и попросил её посидеть с его другом, пока сам Кольцов будет бегать по вагону и выспрашивать у людей, не найдётся ли у кого сильных анальгетиков. Ситуация, мягко говоря, странная. Но новая знакомая, кажется, не слишком против таких вот спонтанных встреч. Она ведёт Кольцова за собой, а тот может лишь отметить, что руки у неё чертовски мягкие и нежные. Женя практически затаскивает его в своё купе, ненавязчиво надавливает на плечо, приглашая присесть, а сама тянется уже через него к сумке на полке, доставая из неё бутылку вина. Только что это именно вино, Макс понимает чуть позже. В этот момент его взгляд всецело прикован к груди девушки, которая оказывается непозволительно близко. — Хм… Выпьем за наше спонтанное знакомство? — она выпрямляется, и Кольцов наконец может оценить что-то кроме выпирающих прелестей. Обтягивающие джинсы, откровенный топ… Наверное, девушка вместе с ними садилась в Онеге и просто не успела переодеться. Других причин выглядеть так в поезде Кольцов не находит. Не могла же она так нарядиться, чтобы в поезде несколько десятков часов торчать? Девушка наливает вино в стакан, отпивает сама и протягивает Максу, усаживаясь рядом и закидывая ногу на ногу. — И за таких добрых мужчин. Её рука ложится на плечо, отчего у Кольцова дыхание перехватывает. Довольно сложно держать себя в руках во всех смыслах, видя такую вот картину перед глазами. — А ты у нас с каждым первым встречным мужиком пьёшь? — Кольцов забирает стакан, но пить не торопится. Какая-то часть здравого смысла говорит о том, что всё происходящее как-то уж слишком подозрительно. Как часто первая встречная девушка с великолепными внешними данными предлагает выпить и переспать после десяти минут знакомства? Да и в придачу ко всему на душе как будто кошки скребут оттого, что он сейчас бросил Дэна одного с его головной болью. А если ему не станет легче? Это же не его таблетки, а какие-то левые обезболивающие, взятые у женщины с другого конца вагона. С чего Макс вообще взял, что они ему помогут? И что он имеет право просто так взять и уйти забавляться с дамой, готовой на всё… — Только с избранными, — она усмехается, легонько подталкивая руку Макса со стаканом ближе к нему. — Я вот в судьбу верю. Сижу тут одна, а ко мне заваливается такой вот красавец. Я разве дура, чтобы такой шанс упускать? — Да уж… Судьба — штука забавная, — он отставляет стакан обратно на стол под недовольным взглядом Евгении. Помимо разочарования, в нём проскакивает искреннее удивление и какая-то хорошо скрываемая злость. — Знаешь, меня вот мама учила с незнакомками не выпивать. А тебя? Перевести в шутку не получается, а Женя, посерьезнев, берёт его за запястье. — Я, по-твоему, слепая, да? — она улыбается, отчего почему-то мурашки по спине проходятся. Женя наклоняется ближе и нежно целует в уголок губ. — Чего ты из себя недотрогу строишь? Я красивая. Ты тоже. Мы только и делаем, что ищем себе новых партнёров, м? Или я не права в этом? И правда? Почему он вообще должен отказываться? Например потому, что сейчас в соседнем купе его друг с онкологией, для которого он оббежал весь вагон в поисках таблеток, и кто знает, полегчает тому или нет? Макс выворачивает руку из цепкой хватки и поднимается, отстраняя шокированную Женю от себя. — Ты права, конечно… Но мне нужно за другом следить, — он быстро уходит к дверям. — Ты уж прости за беспокойство. Не скучай. Она нахмурилась, обиженно скрестив руки на груди и шикнув тихое «Не волнуйся, не заскучаю». Правда Кольцов этого уже не слышал, заходя в своё купе, садясь рядом с Денисом и задумчиво проводя пальцами по его волосам. — Ты как? Получше? — Я? Нормально. — Быстро ты оклемался, — Макс прижимается спиной к стене и прикрывает глаза. С Дэном всё хорошо, по сути, он сейчас мог бы развернуться и пойти обратно. Почему-то Кольцов уверен, что новая знакомая против не будет. Но он лишь вздыхает. Не хочется никуда идти. Он быстро и с неимоверной лёгкостью придумывает для себя новую отговорку. Денису ведь может снова стать плохо? И Макс должен быть рядом на всякий случай. — А ты что-то быстро, — усмехается Титов, надкусывая яблоко. — Ну и кто кому не дал? Блять, а Денис только и подбивает съебаться обратно. «Кто кому не дал?» О, ответ очевиден. И для Макса это, пожалуй, первый случай за многие-многие годы. Ну… Если не считать Кати тем утром в поезде. Но они же и так всю ночь подвиги совершали. Не рекорд, но всё же… Вымотались знатно. Как оказалось, только Макс. — Мне тебе честно ответить или придумать красивую историю, как меня послали? — курить хочется… Но в купе нельзя, а в тамбур он один не пойдёт. — Думаю, наша дама осталась недовольна, что рыцарь съебался. — А чего съебался-то? Денис приподнимается на локте, переворачиваясь на бок, поднимая голову и теперь смотря в упор на Кольцова, слегка улыбаясь. Ха, смешно ему. Но в голосе никакой издёвки. Словно обычный дружеский интерес. — Если я скажу «не захотел оставаться», ты мне не поверишь, да? — Макс продолжает перебирать чужие волосы, находя в этом некое успокоение. Размеренно, прядь за прядью… На самом деле, Макс не знает, лучше здесь или с роскошной по всем параметрам девушкой, готовой на всё в соседнем купе. Что ему этот секс в поезде на полке? В прошлый раз помимо мимолётного животного удовольствия это не принесло ничего. Только усталость и какое-то моральное опустошение утром. А тут так тихо. Уютно. — Чего ты доебался вообще? — Макс произносит это, прекращая мурыжить чужие волосы, убирает руки, скрещивая их на груди. Всё же, не слишком спокойно, когда тот, кого ты гладишь по голове, на тебя смотрит. Или Макса просто Денис нервирует… — Ушёл от неё — значит так надо было. И всё. Думать обо всём этом слишком трудоёмко. Как будто мысли не хотят выстраиваться в ряд. Ну не скажет же он, что волновался за Дениса. — Эй, спокойнее. Я просто спросил, — отмахивается Дэн, ложась обратно на полку и выкидывая огрызок в мусорный пакет. — Да я и так спокоен, — он вздыхает. Откуда эта непонятная злость? Наверное, просто устал. Чёрт, так сложно нормально соображать. Мозг как будто ещё не отошёл до конца от всего пережитого за столь короткий срок. Кольцов тянется за бутылкой воды, стоящей у окна, и делает пару глотков, после облизывая губы, на которых всё ещё ощущаются трещинки после длительного отсутствия питья. Ну и кусать и облизывать их было меньше надо, разумеется. Но куда уж деваться, когда пить хочется, а нельзя. А сейчас вот можно, а получается с трудом. Как будто после любой воды опять начнутся эти сумасшедшие галлюцинации. Макс подтягивает к себе одну ногу, упираясь подбородком в колено и рассматривая стену напротив. В голову лезут разные мысли. Начиная от того, что у него теперь нет и быть не может никакой работы в сфере журналистики, заканчивая отрезанной головой Эли в багажнике чёрного гелика. К горлу ком подкатывает, и Макс торопится отогнать неприятные воспоминания. Скорее бы это всё уже закончилось… Так закончилось уже. А мысли остались. Как будто реально из Топей не выбраться. Только теперь это осталось где-то на уровне подсознания. — Давай хоть поедим нормально, пока у тебя опять башка не разболелась, — он старается сказать это как можно более обычным тоном, но получается вяло и помято. Сука, да что ж такое? Всё нормально. И будет нормально… плохое предчувствие только не отпускает. А память услужливо преподносит: «Туда впятером ехали. Играли. Смеялись.» — Ну давай… Макс пересаживается на свою полку, но аппетита у него самого как-то нет. Ничего. Они давно не ели, скоро появится. Главное — не думать о тех трупах. Кольцов отворачивается к окну, цепляясь взглядом чуть ли не за каждый проезжающий мимо столб, за каждое дерево. Ему нужно отвлечься. Причём срочно. Да только как это сделать? Сознание услужливо подкидывает доску с объявлениями о пропавших людях. Их всех ждала та же судьба? Их головы так же валялись в этом проклятущем багажнике рядом с рыболовными снастями? Кольцова пробирает дрожь, и он старается её, во-первых, скрыть, во-вторых, подавить, но ни то, ни другое сделать не получается. Одно дело — бегать с телефоном по деревеньке и искать везде следы некого условного маньяка, устроить себе такое вот забавное острое приключение, но совсем другое — ощущать дыхание совершенно реального убийцы на своей шее во время телефонного разговора, видеть его труп со вспоротым горлом и находить отрубленные головы его жертв. Да свалиться в волчью яму по сравнению с этим всем — так, лёгкий испуг, как на квест страшный сходить. Сидеть без дела невыносимо. Мысли проедают мозг изнутри, как будто там копошатся черви. Или опарыши… Макс кладёт одну руку на другую и с силой сжимает. Нужно как-то привести себя в чувства. Ну же, соберись. Это всё осталось позади. — Эй… — рука друга, перегнувшегося через стол, обеспокоенно поглаживает его по плечу. — Ты чего это? — Всё в порядке, — отзывается Кольцов, убирая от себя чужие пальцы. Нужно срочно перевести тему. На что-то помимо переживаний и Топей. — Ты… Что будешь в Москве делать дальше? — Ну… Работать, — Дэн садится обратно к себе на полку. А голос его звучит отрешённо. Да уж, с темой пролёт. Или… — А ты? — видно, что Дэн поддерживает диалог по инерции. «Всё в порядке». Нихрена не в порядке. Для Макса всё это стало сильнейшим ударом под дых, от которого от пока ещё не отошёл. Пытается вести себя как обычно, но выходит скверно. И вот сейчас Макс горько усмехается. У него больше нет работы. Ни Моськи этой пресловутой, ни любой другой. Возьмёт ли его хоть одно издание после выходки в прямом эфире? Ответ очевиден. Идти в какое-нибудь бестолковое издательство, писать желтуху и получать сущие копейки за сочинённые сплетни о людях из шоубизнеса? Да даже туда не возьмут. — Отнесу улики на Алябьева в полицию, — Кольцов хмурится. Он не верит, что это даст хоть что-то, но тешит еле живую надежду на то, что полицейские ухватятся за потенциально громкое дело. Может и СМИ налетят. — Я эту херь так просто не оставлю. Макс вцепился в это дело мёртвой хваткой. Нет… Это Топи в него вцепились и оставлять не хотят. Хорошо, тогда Кольцов сам их оторвёт, наконец освобождая разум от прошлого. Ему же станет легче, если дело предать огласке? Справедливость, всё такое… И его имя на всех первых полосах. Во всех прямых эфирах. — На Алябьева? — Титов хмурится. — На того самого, которому я, блять, горло вспорол и которого я в речку на сраном опеле скинул? Кольцов сглатывает вставший в горле ком. До последнего ему почему-то хотелось верить, что это не так. Гораздо проще думать, что Алябьев себе лобовым стеклом артерию перерезал случайно, а не что его заколол твой друг. Да кого Макс обманывает? Сразу понятно всё было. Просто… Думать об этом как-то не хотелось. Вот он и не думал. И что ему сейчас говорить? Почему же, сука, всё так сложно? — Ты или несчастный случай — не важно. Алябьев В. В. на дне реки — туда ему и дорога, — Кольцов прижимается к стене. За окном мелькают абсолютно однообразные пустые пейзажи. Ну и мрак… А ведь день на дворе. Тучи создают ощущение темени. Не прям ночь, но так… Сумерки. — Комбинат этот надо закрыть. А Алябьев… Хуй с ним. Как будто кто-то станет разбираться, что с ним. Я про тебя ни слова не скажу, обещаю. Денис лишь недовольно хмыкает. Разговор не клеится, что ж… Ну и хрен с ним. Макс прижимается виском к окну, полностью погружаясь слухом в шум колёс поезда. Звучит успокаивающе. — Спасибо, — раздаётся со стороны. И Макс краем глаза замечает, что друг кивает на баночку обезбола, стояющую на столике и слегка громыхающую таблетками внутри. — Не за что. Ответ звучит поразительно спокойно. Даже нет желания послать Дениса куда подальше, хотя раньше это чувство не покидало. Всё изменилось. Через столько прошли, что уже ничто не будет как раньше. Дорога обещала быть спокойной. Расстелили постельное бельё на полках. Поспать, а там уже и в Москве утром будут. Да только вот. Сон к Кольцову не шёл. В отличие от Дэна. Ну и ладно, пусть поспит. Макс уже успел выбрать стратегию — пусть спит и не мешается. А вот журналисту заняться кроме терзающих размышлений было нечем. Посреди ночи сели новые пассажиры — какая-то женатая пара — они сразу заняли верхние полки, а Кольцов, правда уже под утро, решил устроить себе перекур. От неприятных воспоминаний и тревожных мыслей. Он порылся в вещах, отыскал там полупустую пачку сигарет и зажигалку и направился к ближайшему тамбуру. Даже если ему проводница что-то скажет — ничего страшного. Извинится, состроит лицо, полное идиотизма, и скажет «простите, больше не повторится». Когда он проходит мимо купе странной знакомой, он подмечает открытую дверь и полное отсутствие вещей. Наверное, уже вышла. Подумаешь. Хотя Макс был уверен, что такая особа наверняка в Москву бежит от местного колорита. В тамбуре прохладно, а оглушающий стук колёс уже тронувшегося поезда не даёт сосредоточиться хоть на чём-то. Что может быть лучше? Для Макса сейчас — ничего. Заветная сигарета помогает успокоить нервы, а грохот вокруг выгоняет все мысли из головы. А путь обратно спокойным назвать не получается. Внимание сразу цепляется за распахнутую дверь в начале вагона. Не заглянуть — невозможно. И Кольцов заглядывает, правда за спинами троих, внезапно, проводников, увидеть что-то сложно. Только вскоре самая молоденькая из них выбегает, врезаясь в Макса, но ничего не объясняя, торопится дальше, а потом скрывается за дверьми тамбура. Видимо в свой вагон. Она явно не из этого, Кольцов бы заприметил. Он сделал шаг назад, выпуская из купе уже их проводницу, которая сурово на него глянула. — Чего ходим туда-сюда? — но в её взгляде читался нескрываемый ужас. — Пройтись. Ноги затекли, а не спится, — отмахивается Макс, вновь заглядывая в купе, где проводник, вероятно тоже из другого вагона, проверяет пульс мужику, лежащему на нижней правой полке. — Нет, уже давно мёртвый, — парень выпрямляется, обращаясь к проводнице. — Света сообщит машинистам. С полицией сложнее будет. Уже только в Москве, — его взгляд перескакивает на Кольцова, стоящего к дверях. — А вы…? — Мимо проходил, — быстро отзывается Кольцов, но его ответ, как оказалось, никого и не волнует. Парень проходит мимо. — Утром пройдёшь, — говорит он женщине. — Скажешь, что никто на станции не выходит. Полиция будет опрашивать этот вагон и, скорее всего, ближайшие, — он вновь окидывает Макса взглядом. — А вы к себе идите. И не мешайтесь. Ха, легко сказать — не мешайтесь. У нас тут труп в вагоне, но вы идите себе дальше спокойно, а утром всех допросят. Кольцов, доходя до своего купе, цепляется взглядом за соседнюю дверь. Хотя Женя могла где угодно выйти. Да нет, бред какой-то. Кольцов себя одёргивает. Мало ли несчастных случаев бывает? Если видеть везде убийства, можно и окончательно с катушек слететь. Только вот утром, когда проводница проходила по купе и объявляла, что никто никуда пока не собирается, Макс предпочёл умолчать, что ночью шатался по вагону. Что теперь Дэну рассказывать о каждом своём шаге? Не спросит, Макс сам начинать эту беседу не будет. — Ну пиздец теперь, — вздыхает Денис, натягивая футболку после сна. — Ты знаешь, что за хрень? — Мужик в начале вагона ласты склеил, — Кольцов пожимает плечами, но сам лишь закусывает губу. Им теперь торчать тут час, а то и больше, пока товарищи полицейские не опросят абсолютно всех, но, благо, хоть Денис, кажется, нормально себя чувствует. — Выспался? — Максимка, ты ебанулся? — отзывается Титов, переводя взгляд на друга. — В нашем вагоне кого-то завалили, а ты меня про сон спрашиваешь? Ты хули такой спокойный? А у самого-то голос апатичный. Потому что плевать им обоим на какого-то левого человека в этом проклятом поезде. Хочется просто домой. А после Топей… Да это вообще ни о чём. — Потому, что, если кто-то умер, это не значит, что его обязательно убили. Дэн, не разводи панику. «И меня не накручивай лишний раз». И все мысли на тему того, что смерть может быть случайной, распались при разговоре с полицейскими. Они, правда, ничего особо не спрашивали. Что видели вечером? Ночью? Заметили ли что необычное? Нет, так нет. Только Кольцову этого было мало. Под косым взглядом Дениса, который в удивлении приподнял одну бровь, Макс подошёл к двери, прислушиваясь. Но полицейские молча прошли дальше, принимаясь опрашивать следующих пассажиров, а вот Кольцов, повинуясь журналистскому чутью, быстро дошёл до проводницы, которая помимо привычного «не в духе» была ещё и явно сильно встревожена. Вероятно, тем фактом, что инцидент повлияет на её зарплату. — Чего здесь трёшься? — недовольно произнесла она. — Вы же наверняка знаете, что случилось, — видя недоверие и непонимание в глазах женщины, Кольцов недовольно цокнул. — Как думаете, громкое будет дело? Я думаю, очень. А моему мнению можете довериться. Я журналист из независимого интернет-СМИ. Вы можете мне помочь и посодействовать, ну или, — он пожал плечами. — Вы же знаете, как у нас журналистика работает. А у меня тут горячий материал, да ещё и который я своими глазами видел. Ох уж эти газетёнки, понапишут всякого. Он выдержал небольшую паузу. — Расскажете, и я не упомяну вас в статье, — Кольцов скрестил руки на груди и нахмурился, строя из себя действительно важного человека. Не важно, что он уже нигде не работает. Интернет-изданий тьма, а какое-нибудь точно про смерть в поезде напишет. — Полицейские обсуждали, что это убийство, потому что у него вещей ценных нет. Думают, что украли. На клофелин кивают, но это пока докажут, — она нахмурилась. — Чтобы обо мне в этих ваших газетёнках ни слова. Ещё не хватало и эту работу потерять. Признаться честно, легче от полученной информации не стало, а в горле встал неприятный ком и вчерашнее «Меня мама учила не выпивать с незнакомками» уже не кажется простенькой шуткой. Наверное, стоит сделать этот совет ключевым в своей жизни. Но смерть в последнее время словно дышит в затылок, а от этого становится крайне жутко. — Ты чего бледный такой? Макс лишь отмахнулся от Дениса, а тот, казалось, на ответ особенно и не рассчитывал. Внешне — ему без разницы, а что там за тараканы у Титова в голове, Макс не хотел разбираться. Не сейчас. *** — Ну, вроде как, пока, — это даже звучит странно. Сколько дней длился трипчик? Неделю? Больше? Меньше? Да какая разница, если по ощущениям, как будто целая жизнь прошла? А сейчас обратно в реальность. Всё будет как раньше. Они больше никогда не будут общаться. Останутся френдами по соцсетям, да и даже там друг другу, скорее всего, не напишут. У Дэнчика свои дела, у Макса свои. Но как-то не хочется мириться с этим звучащим в голове эхом «прощай». Ну правда. Может хоть созвонятся разочек? Чисто по-товарищески. Кольцов делает шаг к Денису и заключает его в объятия, кладя подбородок на плечо, а потом отпускает, по этому самому плечу похлопывая. — Удачи там… Со всем. В общем. — Ага. И тебе… Удачи.