Все дороги ведут в Топи?

Титов едва ли не чувствует себя девчонкой, которую трахнули и даже не перезвонили. Вот и закончилась поездочка… А по ощущениям, как будто, и другая жизнь вместе с ней. Кажется, что та хуйня, что произошла с ними в этих Топях ебучих, разделила жизнь Дениса на «до» и «после». И сейчас пришло это тупое, но очень чёткое осознание, что «после» будет без Максима. Да и «до», если честно, не так уж и часто скрашивалось существованием кудрявого ублюдка. Только какая-то грёбанная поездочка между пресловутыми «до» и «после». И больше ничего не будет. Почему-то становится обидно и до безумия больно. На этот раз, спасибо блять, раскалывается не голова, а безумно неприятно колет в душе, правда, нихуя от этого не легче. Денис пытается переварить нахлынувшую тоску. Он только что, возможно, последний раз обнимал Макса, зажимая между пальцами складки его тёплой толстовки. А сейчас уже развернулись в разные стороны и пошли каждый по своим делам. Топи, как сперва кажется, сделали Дениса слабым и чувствительным, но Москва быстро расставила всё по своим местам. Здесь таким быть нельзя. Размышлять о жизни и смерти? Да в пизду это всё. Сейчас он вывалился из анабиоза застывшей во времени деревушки. Жизнь сунула его с головой в быстро бегущую реку Московской суеты. Такое течение времени может сбить с ног и утопить кого угодно, но только не Титова. Это всё — его. Он быстро вливается в темп большого города, как только вокзал остаётся за спиной вместе со всеми ненужными воспоминаниями. Он ловит такси, игнорируя насмешливое «Турист?» от водителя, и едет, наконец-то, блять, домой. Дела накатывают разом. Надо купить себе новый телефон, заехать к маме, чтобы поделиться успехами «незабываемого трипчика», будь он неладен… Дома Дэн принимает душ, переодевается, не разбирая сумку, закидывает её куда подальше, как напоминание о ещё не таком далёком прошлом. Хватит с него. Потом вызовет клининг, пусть выкидывают вместе с остальным мусором. Кстати, не помешало бы… За неделю в квартире пыли поднакопилось. На поверхностную уборку уж точно. Он хватает с полки банковскую карту и вызывает такси с планшета до ближайшего магазина «яблочной» техники, там покупает самую последнюю модель, не задумываясь о тратах, и в ближайшем салоне связи восстанавливает свою сим-карту. Сейчас бы ещё номер менять из-за того, что старый аппарат в ссаной деревне проебал. При первом запуске Айфона с картой тот сразу же извергает хренову тучу уведомлений. Титов закатывает глаза и вырубает звук, но сердце трогает тот факт, что большинство из них хотят сообщить о пропущенных звонках и смс’ках от контакта с трогательным «Мама❤️». Перезванивать он не будет. Лучше сразу поедет к ней, правда, короткое «Скоро буду» он ей всё же настрочил, чтобы не являться без предупреждения, да и чтобы не волновалась так сильно. Он ведь уже дома, в родном городе, всё худшее позади. Ему открывают дверь, и на глазах матери дрожат слёзы. Титов лишь тяжело вздыхает, делает шаг навстречу и заключает в крепкие объятия родного человека, успокаивающе поглаживая по голове. Она так за него волновалась, что невольно подступает неприятное чувство стыда за разговоры до поездки в «православное спа». Он молча проходит в кухню, садится за стол, облокачивается на него, подпирая голову рукой. Всё тут такое… Тёплое и уютное. Хорошо, что всё же решил сюда заехать. Дела и подождать могут, а по маме он на самом деле соскучился. Она же сейчас суетится вокруг, что-то щебечет, приговаривает, ставит чайник, вслух размышляя над тем, чем бы сына, которого так давно не видела, порадовать. — Мам, — Денис прерывает суету. — Хорош. — Как же так? Денисочка, неделю же не виделись… — вздыхает она, но всё же успокаивается и садится напротив. Неделю. Всего неделю. А ощущение такое, как будто целую жизнь прожил. Не неделя, а настоящий… — Ну? Что там, в монастыре-то? Попросил? — своим взволнованным вопросом мама перебивает его мысли, что уже так и норовят затянуть обратно в трясину прошлого. Она глядит ему в глаза, затаив дыхание. — Так ты ж звонила… Спрашивала… В памяти всплывает звонок на берегу речки холерной. Такой поддерживающий, ободряющий. Именно это заверение о том, что он был всё время прав в желании бороться до конца, подтолкнуло к решению избавиться от Алябьева. А так бы и дальше был у него на побегушках. Возил бы, жертв новых заманивал… Не нужен ему никакой хозяин. Никому не нужен. Надо бы маму поблагодарить, за то, что она наконец поняла его, за то, что приняла с желанием бороться за свою жизнь, а не молчаливо молиться непонятно кому за выздоровление. Надо бы, да только… — Да как же звонила, Денис? — женщина перегибается через стол и трогает лоб сына. Не заболел ли? Не бредит? — Ты же как туда уехал, так всё, «вне зоны доступа»… Так… Попросил? Рушится вся картина о произошедшем в одночасье. В смысле, не звонила? А кто тогда Денису говорил, что он прав? Его сознание больное-галлюциногенное? Внутри закипает ярость от осознания абсурдности всего произошедшего. У его матери на уме всё одно, всё так же. Помолись да помолись. Ничего не изменилось. И не изменится. И тот его, такой значимый, как ему казалось, поступок, — просто последствие ебучей воды с галлюциногенами. От этого накатывает и злоба, и отчаяние. — Негде там просить… — горько усмехается Денис. Всё было зря. Совсем впустую. — Как это негде?.. Монастырь же… — Да нет там никакого монастыря, — Титов повышает голос, — руины там. Развалины одни. И просить там тоже некого. Там, — он показывает пальцем на потолок, — нет, блять, никого. Хуйня это всё. И батюшка там этот, в монастырских развалинах, повесился. На моих глазах повесился. А потом воскрес. Веришь? Я вот тоже не верил. Его прорывает. Всё это выливается в длинный рассказ о том, что в этих Топях ебучих произошло, и с каким трудом они оттуда выбрались. — И всё, блять, из-за какого-то завода, который химикаты в реку сбрасывает… Я и сам сначала в эту хуйню не поверил, только… Макс. Вытащил его оттуда, и всё… И опять пропал из его жизни. До следующей пьянки в баре? Может когда-нибудь да пересекутся там. Они же… Ну пересекались там иногда. Когда Титов хотел отдохнуть и просто побухать. Кольцов там, как будто, и вовсе жил. Девчонок, наверное, новых цеплял. Всё искал, кого бы в кровать затащить. Вот же уёбок… Мама слушала его всё это время молча, кивала так сочувственно. А сейчас на него как на ебанутого смотрит. Ну оно и ясно. — Денис, ну… — начинает она, как только Титов заканчивает свой сбивчивый рассказ. — Не веришь? А я сейчас наберу человеку, с которым мы, сука, вместе оттуда уехали. Выжили с трудом и уехали. Подожди… — он достаёт из кармана телефон, вскакивает со стула, набирает Кольцова. В голове ни на секунду не появляется и мысли о том, что Кольцов может быть без телефона. Да он же от него зависим. Первым делом наверняка поехал и купил себе новый. А если сим’ку не восстановил? Тогда бы сразу было это ебаное «Абонент недоступен». Телефон-то прежний валяется на каменном полу монастыря, вдребезги разбитый, а сейчас тут гудки вон в трубке. Значит тоже первым делом за мобильником новым бросился, и сим’ку так же восстановил. Ох и похожи они в этом. Дэн меряет шагами просторную кухню, вслушиваясь в долгие гудки. В голове вертится только: «Ну же, блять, возьми…» Но в итоге он слышит только голос автоответчика: «…Оставьте сообщение после сигнала.» — Да пошёл ты нахуй! — выпаливает Титов, сбрасывая. От швыряния мобильника об стену останавливает только его цена и тот факт, что куплен он был несколько часов назад. Обида грызёт изнутри. Реально, уехали из Топей, и разошлись их дороги. Теперь даже трубки брать не будем, да? И это после всего? Заебись придумал, Кольцов. Дэн поднимает глаза на маму. Взгляд её не меняется. Не верит. И в историю его, да и в него самого тоже, как оказывается. Он разочарованно машет рукой в её сторону и идёт на выход из квартиры. — Пока, мам. Ты если дурку вызовешь, предупреди хотя бы. *** Дэн сидит с ногами на кровати, обхватив колени руками, сверлит взглядом стену, хмурится и терзает зубами нижнюю губу. Влился, называется, в темп большого города. И вот выпал из него в мутное и грязное болото собственных мыслей. Не будь он сам себе начальником, мог бы хоть работой заняться, но так у него было полное право дать себе продлить «отпуск», чтобы посвятить его самокопанию и душевным терзаниям. Ощущение, что весь мир его послал. Мать родная не верит, а кроме неё он и не нужен никому. Кольцов… Ебаный Кольцов, с которым они вместе из такой жопени выбрались, трубку не берёт. Титов звонил ему. Когда он шёл домой, чтобы хоть немного прочистить мозги от навязчивой хуйни, пару раз набрал его. Ну кто знает, вдруг не мог ответить? Всякое же бывает, правда? Только вот ответа не было. Ни тогда, ни когда Дэн добрался до дома и позвонил ему ещё раз, ни последующие три дня. Просто игнорирует. Денис же есть у него в контактах… Да, блять, это же Кольцов. Он отвечает на все звонки. Он не расстаётся с телефоном. Он даже не выпускает его из рук, либо залипая в соцсетях, либо не спуская пальца с кнопки записи. Это тот человек, который запишет все проёбы своих друзей на видео, какими бы спонтанными они не были… Так вот вопросик: какого хуя? Они же совсем недавно обнимались на вокзале. Макс сам полез его обнимать! Удачи ещё пожелал на прощание… Неужели неискренне? Весь вагон в поисках обезбола для него оббежал, а сейчас даже трубку снять не хочет. Как же глупо и наивно было надеяться на то, что могло хоть что-то перемениться. Кольцов наверняка сейчас кувыркается с какой-нибудь сисястой дамочкой, которую встретил в метро, в кафе, в баре, на улице… Он их везде, блять, находит. Ну конечно. В мыслях проскакивает до ужаса наивное: «Может, не во мне проблема? Случилось что?» Так глупо. У Кольцова вообще никогда и ничего не случалось. Для него же и проблем вовсе не существовало. А если и приключалось что, то решалось сразу же. Только до Титова лишь сейчас доходит, что о Максе он знает ровным счётом нихуя, помимо этой недели в Топях, у них были лишь разговоры в баре. Пьяные вусмерть, или ещё не совсем, но они мало говорили о проблемах. О чьих бы то ни было. — Может и случилось, — кивает себе Титов и встаёт с кровати, собираясь лично наведаться журналисту в гости. Да даже если не случилось — похуй. Он просто, блять, обязан узнать причину игнора в свой адрес. Потому что игнорировать Титова нельзя. У этого, блять, будут ой какие последствия. Денис не любит нервничать, терпеть не может, когда кто-то вынуждает его переживать, поэтому Максу он всё выскажет. Денис прихватывает свои спасительные таблетки и уже в коридоре, обуваясь, понимает, что не знает даже адрес Макса. Отличные друзья… Ничего. Значит, будем искать. И ответ посещает голову моментально. Денис гуглит адрес офиса «Моськи», и вызывает себе такси до туда. *** — Информацию о сотрудниках, тем более бывших, — главред гаденько усмехается, — не разглашаем. Титов вздыхает, закатывает глаза. Что он, своего не добьётся что ли? Звучит, как шутка. — Вам деньги нужны? Деньги есть. Сколь- — Это ещё что такое?! — прерывает его мужик, внезапно заорав. Денис аж дёрнулся. — Да я… Да никогда! Пшёл отсюда! Гонит его, как пса. Смешно даже. Думает, что у Дениса недостаточно денег, чтобы заплатить ему за информацию столько, сколько попросит. Эх, главред московского, хоть и желтушного, издания, а Титова в лицо не знает. Да и похуй, деньги целее будут. Потратит в разы меньше. Он усмехается, выходя за стеклянные двери кабинета начальства. — Значит так, слушаем сюда, — он выходит в центр круга, образовавшегося из сотрудников этого места, которые наблюдали за происходящим с неподдельным интересом. Дэн вальяжно помахивает пятитысячной купюрой и продолжает. — Кто мне сейчас скажет адрес Кольцова М. С., — он кивает на деньги в своей руке. — Заработает. «Хоть какие-то бабки,» — добавляет он мысленно. Все молчат и переглядываются. Не знают, что ли? Как они тут работают вообще, хоть улицу бы кто назвал. Ну или хоть район. Титов ещё раз окидывает их разочарованным взглядом, начиная злиться. Вот же ж бесполезные… Но тут, протискиваясь сквозь толпу коллег, к нему спешит фигуристая блондинка. Видимо, не раз бывавшая в квартире Кольцова. Она протягивает стикер с красиво выведенным адресом. И Дениса это неимоверно бесит, но он лишь кивает ей, забирая бумажку, правда деньги не отдаёт ей в руки, а просто бросает их на один из столов. Пусть хоть передерутся за них, ему плевать. Денис покидает офис, не оборачиваясь. *** Машина останавливается у старого многоквартирного дома. То-то Кольцов Топям не удивился — сам в зажопье каком-то живёт. Денис заходит в нужный подъезд, дверь открыта нараспашку, а магнитный замок, видимо, уже и вовсе не работает. Он сталкивается взглядом с консьержкой, сидящей на таким же разъёбанным, как и дом, столом. Понятно, значит отсутствие нормальной входной двери сполна компенсируется «злой бабуськой» на входе. Хоть табличку бы повесили. Денис вынимает пачку купюр, которые успел снять по пути. Карта, конечно, дело хорошее, но и наличку иметь при себе — дело полезное. — Подскажете, на каком этаже у вас тут Кольцов проживает? Он уже начинает отсчитывать деньги, показывая, что они у него есть, но бабуля, внезапно, отодвигает его руки, интересуясь: — А ты к Максимке пришёл, да? А ты кто ему? — она на мгновение меняется в лице, придирчиво его осматривая. Да кто у них тут к жителям обычно прийти может? Собутыльники или коллекторы? Ну Титов уж точно ни на одного, ни на другого не похож. Слишком уж прилично выглядит. И бабуся по-доброму улыбается. С выводами о злой консьержке Денис поторопился. Надо же, и такие люди бывают… — Ты друг его, м? — Ну… Типа, — хмыкает Титов, убирая пачку купюр обратно в карман. — Да, друг. — Ты так правильно сделал, что зашёл, а то я не видела его уже так давно, представляешь. Он же обычно туда-сюда мотается, то на работу, то ещё куда, а… — Так какой этаж-то? — прерывает чужие размышления Денис. — Четвёртый, четвёртый… Тебя как звать-то хоть? — спрашивает она, когда Дэн уже нажимает на кнопку вызова лифта. — Денис, — он смотрит на неё с недоумением. Какая ей разница, как его зовут?.. — Ну, иди с богом, Денис… — причитает она, когда молодой человек исчезает за дверями лифта. «С богом». Ха… Вот чудная. В общем коридоре тоже срач полнейший, чьи-то вещи стоят, как будто, блять, в общаге. Хотя не, там, наверное, всё под замками держат, а тут… Дверь в предбанник и вовсе не закрывается. Титову это только на руку. Он подходит к двери с номером, указанном на бумажном стикере, и нажимает на кнопку звонка. За дверью раздаётся отвратительная трель, но это всё. Тишина. Может он не дома? Нет, Титов столько сил и нервов потратил, что отступать уже не собирается. Он звонит ещё раз, ещё раз и ещё раз.