Часть 2
14 мая 2021 г., 19:40
Кэйа открывает перед ней дверь, и она расслаблено проскальзывает внутрь, совсем не страшась того, что будет дальше. Его дом выглядит пустым и одиноким, но по крайней мере она замечает, что он не привык разбрасывать вещи по углам. Розария быстро скидывает сапоги и включает тусклый свет лампы, что сразу же попадается ей на глаза на невысокой тумбе. Теперь перед ней открывается вид на большой диван и два кресла, а также стерильно чистую кухню, ослепляющую белизной.
— Ты определённо помешан на чистоте, — подытоживает она, устраиваясь на диване и разглядывая картины на стенах. — Должно быть с тобой просто невыносимо жить под одной крышей.
— Думаешь? — усмехается он, в очередной раз убедившись в её внимательности к деталям.
— Или ты просто очень надеялся на то, что эту ночь проведёшь не один, — тут же рассмеялась она, закидывая одну ногу на другую и снимая длинные перчатки, откидывая их в сторону.
— Ты же знаешь, что кроме тебя у меня никого больше нет, — улыбается во все зубы Кэйа, проходя на кухню с бутылкой вина и доставая чистые бокалы. — Но признаюсь, надежда в глубине души теплилась.
Розария едва слышно хмыкает и внимательно следит за его спиной и руками, изящно открывающими бутылку и наполняющими бокалы дурманящей жидкостью. Пока она любопытно изучала его жилище, он уже успел сбросить свой плащ и перчатки, оставив их у входа в шкафу рядом с обувью. Он легко подхватывает звонкие бокалы и протягивает ей один, усаживаясь в кресле напротив.
— А судя по этим картинам, тебе ужасно хочется избавить этот дом от чувства пустоты, но это никак не выходит, — она указывает пальцем на холст, исписанный небрежными хаотичными мазками, где угадываются два человеческих силуэта, переплетённых между собой.
— Раз у тебя такое рвение к играм, может сыграем в одну? — Кэйа смотрит на неё неотрывно даже тогда, когда делает глоток из бокала.
Её глаза пленительно сияют в тусклом свете от лампы, а острые черты лица будоражат сознание и овладевают всем его вниманием. Она игриво болтает ногой, и Кэйа незаметно для себя скользит взглядом вдоль всего тела сверху вниз, останавливаясь на изящных щиколотках.
— И что за она? — Розария обращает внимание на игривый взгляд напротив, и по всему телу словно проходит ток.
— Ассоциации, — отрезает он, поднимая глаза и следя за её реакцией. — Я буду называть тебе вкус, а ты должна назвать слово, которое у тебя ассоциируется с ним. Но это не еда и не чувства.
На секунду он замечает недоумение, но после в её глазах сверкает огонёк, и он понимает, что эта игра ей кажется довольно необычной.
— Будет не честным, если слова буду называть только я одна, — Розария быстро смогла понять, что это не просто игра, а способ узнать то, что у неё в подсознании. — Как насчёт называть слова по очереди?
— Без проблем, — он удобно устраивается в кресле, и теперь ему ничего не мешает разглядывать свою гостью с головы до пят. — Горькое.
— Хм, — она неосознанно накручивает на палец прядь волос, а после говорит первое, что приходит на ум. — Детство.
— Надо же, — внутри груди словно что-то ёкает от её ассоциации, и теперь он ещё больше склоняется к тому, что у них есть гораздо больше общего, чем казалось сначала. — Долг.
— А действительно, — улыбается она, и её глаза становятся ярче, выдавая бушующий внутри ураган эмоций. — Кислое.
— Прошлое, — говорит он спустя минуту, явно вспомнив нечто терзающее душу. — А у тебя?
Розария долго блуждает взглядом по комнате, словно пытаясь найти хоть что-то, что поможет ей зацепиться за нужное направление. Она вспоминает собор и монахинь, мысленно прогуливается по Мондштадту, пытаясь отыскать в его закоулках хоть какую-нибудь похожую эмоцию, блуждает на задворках сознания, вспоминая всё, что вызывает у неё это противное чувство на языке до скрипа в зубах.
— Ограничения, — выдаёт она спустя несколько минут, нащупав в воздухе достаточно ёмкое слово.
Это слово кажется Розарии способным передать все те рамки, в которые её пытается загнать этот город, постоянно указывая ей на то, как правильно себя вести, говорить, дышать, одеваться и как вообще жить.
Они сидят с Кэйей некоторое время в тишине, и им обоим становится постепенно ясно, что игра уже не столько игра, сколько способ выразить своё реальное отношение к миру. Капитан задумчиво наклоняет голову набок, проваливаясь куда-то глубоко и находя очередной отклик в душе.
— Пресное? — в комнате атмосфера становится непривычно напряжённой, но это нисколько не отталкивает их друг от друга.
— Скука, постоянство, стабильность, — Розария начала входить во вкус, пытаясь с каждым разом более точно описать свои ощущения, на которые раньше никогда не смотрела под подобным углом.
— Слишком банально, — развёл руками Кэйа, пытаясь отыскать в подсознании что-нибудь интересное и непредсказуемое. — Я бы сказал, что лучше всего подойдёт «безупречность».
Комната за секунду наполнилась смехом Розарии, когда та поняла, насколько капитан противоречив.
— Тебя правда вводит в скуку собственная безупречность? — она в одно мгновение опустошила свой бокал и проследовала на кухню за оставленной там бутылкой.
— Я искренне так считаю, — Кэйа провёл её взглядом, и на секунду замер, разглядывая притягательный силуэт сзади. — Разве у тебя нет подобного чувства, когда ты смотришь на Барбару?
— Прямо как когда ты смотришь на Дилюка? — она развернулась к нему лицом и зачем-то дерзко залезла на столешницу, вертя в руке наполненный бокал. — Смотришь и думаешь: неужели вся эта правильность, совершенство и безукоризненность не способны однажды надоесть?
— Вот именно, — скалится он в ответ и встаёт с кресла, шагая в её сторону. — А что насчёт сладкого?
Он подходит к ней совсем близко, и наполняет свой бокал, отставляя пустую бутылку в сторону. Её прекрасные глаза больше не кажутся такими холодными и безразличными, а у щёк виднеется румянец от подступившего к ним тепла.
— Я не люблю сладкое, — говорит она, показав язык и свою неприязнь. — Для меня это всё та же Барбара с её слащавым лицом и песенками.
— А для меня это «мечта», — пожимает плечами Кэйа, впервые найдя хоть какое-то отличие в их взглядах.
— Но разве это не приторно? — воскликнула она, ткнув в его грудь пальцем и нахмурив брови.
— Возможно, — он переплетает их пальцы рук на столешнице, и сморит прямо на губы. — А что тогда солёное?
Розария следит за его взглядом, и её дыхание предательски сбивается, когда она замечает, как уверенно капитан сокращает между ними расстояние.
— Кажется я уже знаю твоё слово, — улыбается она во все зубы, закусывая нижнюю губу.
— И какое же? — в крови повысился адреналин, и как только он перевёл взгляд с губ на глаза, тут же заметил расширившиеся за это время зрачки.
— Поцелуй? — прошептала она, выдыхая воздух прямо в его губы и наклоняя немного голову.
— Думаешь? — Кэйа словно слышит, как бьётся её сердце и как повышается градус между ними.
Она осторожно касается холодными пальцами его подбородка, и теперь они оба прекрасно осознают, что эта длинная игра вот-вот подойдёт к логическому завершению.
— Острое? — шепчет она так тихо, что он читает это лишь по её губам.
Он отбирает у неё бокал и отставляет всё подальше, наполняя кухню молчанием. Теперь они не чувствуют необходимости говорить вслух, а достаточно лишь одного взгляда, чтобы всё понять. Она облизывает губы, продолжая придерживать его подбородок, а он уверенно кладёт свои руки ей на бёдра, притягивая ближе и лишая возможности убежать.
