Когда солнце было Богом

      Женщина очнулась и поняла, что не узнает место, в котором находилась. В нос ударил резкий запах сырости, мочи и пота. Помещение заполнял полумрак.       Единственный факел у двери отражал тень от прутьев решетки, за которой она была. Ни единого естественного отверстия не зияло в стене. Воздух был тяжелым и спертым, но чувствовалась прохлада. Помещение располагалось под землей.       Окружающую ее тишину разрезал лишь звон металла. То тут, то там звучала симфония множества цепей. Только это говорило ей о том, что она была здесь не одна.       Женщина почувствовала на своих руках и правой ноге вес и холод железа. Согнув колено, она услышала характерный звук. Тело заныло от долгого лежания, суставы скрипели, как старое дерево на ветру. Во рту все пересохло настолько, что сложно было разлепить губы, язык опух. Взгляд пытался выловить в темноте хоть что-то, но помещение казалось пустым.       Она попыталась выдавить слова, но лишь сухой кашель вырвался из глубины ее горящих легких. Отдышавшись и набрав побольше воздуха, она что есть мочи крикнула: – Здесь кто-нибудь есть?       Тишина была ее ответом.

***

      Игривый месяц так по-детски весело прятался от земли за пушистыми облаками. На огромной территории, среди бескрайних полей, черными точками рассыпались деревеньки и виллы.       Несмотря на глубокую ночь, огни роскошного поместья горели, не затухая ни на минуту. В окнах то и дело мелькала тень – элегантный, хрупкий силуэт. Женщина вышагивала из одного конца комнаты в другой явно возбужденная. Ее руки держащие лист бумаги, тряслись в тревоге. Слезы вновь спускались по щекам, но то ли по выработанной за месяцы привычке, то ли от переполняющих сейчас эмоций, их присутствие оставалось незамеченным. Сердце дикой птицей, так и порывалось выбраться из своей костяной клетки.       Лена, конечно, могла бы продолжать упиваться новым уровнем горя, рожденным жестокими, бесчестными подробностями, но гнев, вызванный этим же, заполнял ее мысли со скоростью морского прибоя. Ей нужно было что-то с этим делать. Двигаться. Кричать, что есть мочи, пока не услышат. Стучать в закрытые двери.       Но реальность в недовольстве топнула ножкой, призывая очнуться. Теперь она осталась одна и сейчас как никогда ей нужны были союзники. И записка обещала дать это. Вечером. Через две недели. Она должна была взять с собой на встречу павлинье перо, в качестве знака.       Возможность, которая позволит ей сделать первый шаг. И она надеется, что выбросит Венеру*.

***

      Встреча эта, надо сказать ничем не отличалась от других подобных: зажиточные торговцы, рабовладельцы, мелкая знать. Мелкий праздник для «своих». Но мужчина, облаченный в черный плащ с накинутым на голову капюшоном, явно не ведал о правилах приличия.       Высокий и статный, он медленно приблизился к ней и облокотился о мраморную колонну рядом. Его голос отдавал южным акцентом, характерным для далеких африканских провинций.       Возможно, он был беглым рабом, который скрывался от гнева хозяина, или солдатом получившим гражданство после долгих лет верной службы. Но сейчас это не имело никакого значения. – Положению, в котором вы оказались, не позавидуешь.       Лена удивилась. Он пришел сюда, чтобы посмеяться над ней? – Мы встретились, чтобы обсудить мое положение или вы пытаетесь поддержать светскую беседу? – она гневно огрызнулась, не желая играть в глупые игры, – Или может, сочувствуете мне? Если это все, что вы можете мне предложить, я ухожу. – Не нужно спешки, госпожа, торопиться вам все равно некуда.       Женщина замерла, лицо ее стало хмурым. Подбородок, однако, гордо поднялся вверх. Она больше не была той молодой девушкой, прибывшей когда-то в императорский дворец. Больше ни что не могло напугать Лену Лютор.       Поэтому голос ее тверд, без тени нервозности. Она складывает руки на груди и с издевкой интересуется. – Это угроза?       Мужчина, что выше ее на две головы, усмехается едва уловимо. – Я не враг вам и не хочу причинить зла. У меня есть информация, которая поможет спасти не только вас и цезаря, но и весь Рим.       За спиной Лены чьи-то чужие ноги шаркнули по каменной плитке. – Хотя сама по себе эта информация не решение, а лишь возможность.       Знакомый женский голос толкнул ее в спину, и она улыбнулась, пряча лицо за цветастым павлиньим пером. – Я внимаю каждому вашему слову.       Мужчина продолжил. – Вы знаете не все, госпожа. Мало кто знал. Мальчик, сын императора. Следуйте в Лигурию, в семью фермера.

***

      Дверь в помещение открылась, противно скрепя. Мужчина средних лет вошел в комнату, держа в руках корзину. Он спустился со ступеней и подошел к решетке. Вытянув кусок чего-то из корзины, он швырнул его во тьму. Цепи зазвенели и натянулись. Он продолжал это до тех пор, пока корзина не опустела. Последний кусок в его руке предназначался ей. Кара поймала круглый «камень» и поняла, что это хлеб.       Мужчина беззвучно развернулся и направился к выходу. – Стойте! Скажите кто вы? Где я нахожусь?       Но странный человек просто вышел, не обращая на ее вопросы никакого внимания. Словно она больше не была собой, словно теперь она стала назойливой мухой. – Ты больше никто, – прошептал чужой голос в ее голове, будто напоминая, – "Увенчанная лавром", "Поцелованная солнцем", "Богиня среди людей". Каждое из твоих имен – пустой звук.       Изо дня в день все повторялось снова и снова. Молчаливый человек приходил дважды… или так ей казалось, бросал им какую-то еду и так же тихо уходил. В начале она пыталась считать дни, но не видя ни Солнца, ни Луны это, в конечном счете, потеряло смысл. Тогда ее часами стал этот мужчина. Если это вообще могло работать.       В какой-то момент она перестала понимать, что было «вчера», а что «сегодня» и было ли это вообще. Часы растянулись в одно бесконечное нечто. Время текло медленно, как вся человеческая жизнь.       Но больше всего она боялась, что жизни у нее уже не было.