Глава 11. Первые уроки
28 мая 2021 г., 22:54
Шли путем неведомым… Шли тропинкой скрытою, Бог весть кем проложенной И почти забытою! В сердце человеческом Есть обетованные Тропочки закрытые, Вовсе безымянные! ––––––––––––––––––––––– И по ним-то крадутся, По глубокой темени, Чувства непонятные, Без роду, без племени… ––––––––––––––––––––––– К.К. Случевский.
Через два дня после торжественного рукоположения и принесения обетов их группе, насчитывавшей пять человек, велели собираться в дорогу, взяв с собой лишь самые необходимые вещи, причем одежду приказали не брать. В ночь перед отъездом молодым людям было велено зайти к настоятелю, сохранив сей визит в глубокой тайне. Новоиспеченные аббаты и сами чувствовали себя не такими, как другие студенты, и не стремились нарушать этот видимый лишь им барьер. И вот Арман стоит в темной келье настоятеля, освещаемой лишь трепетанием одинокой свечи, и слушает, как его соратники приносят клятву Ордену на распятье, лежащем поверх тяжелого черного фолианта Устава. Арман сам только что произнес слова этой присяги. – Я, Арман де Претреше, перед лицом господа моего и моих высоких начальников, клянусь посвятить всю жизнь делу нашего святого Ордена, быть его глазами, ушами и руками, исполнять всё, что повелят мне офицеры Ордена. Я клянусь быть готовым всегда к любым приказам и покорным, как труп. Клянусь ставить приказы моих начальников выше, чем распоряжения королей, князей Церкви и собственных родителей. Клянусь ставить всегда цели и задачи Ордена над личными, над жизнью и честью своей, над своим благополучием материальным и физическим; клянусь хранить тайны Ордена, не выдавая оных даже под пыткой, уничтожать врагов Иисуса и Церкви, и если нарушу эту клятву, пусть постигнет меня смерть скорая и справедливая. Ad majorem Dei gloriam inque hominum salutem . Amen! Когда последний из присутствующих произнес слова клятвы, заговорил настоятель: – Братья! Внимайте и помните: то, что вы слышите, уже есть тайна Ордена. – Повисла гнетущая тишина, пока ученики осознавали всю смертельную ответственность, налагаемую на них эти словами. Наконец святой отец медленно продолжил: – Орден делится на двенадцать ступеней и четыре категории. Единственным членом двенадцатой ступени считается генерал, не входящий ни в одну из категорий. Чтите нашего Святейшего отца, но приказы генерала предпочитайте советам Его Святейшества, ибо вы иезуиты, а он – нет… Одиннадцатая ступень состоит из двух человек, ближайших советников генерала, профессоров по категории. Они и пятеро членов десятой ступени, тоже профессоров, во главе с генералом образуют Малый, Верховный Совет Ордена, и их звания, соответственно, генерал-лейтенаты, полковники и подполковники. Девятая, восьмая, седьмая и шестая ступени составляют степень коадъюторов: это наши майоры, капитаны и капитан-лейтенанты. Вместе с Малым они образуют Большой Совет, собирающийся раз в полгода. Если вы достигнете этой ступени, вы сможете еще раз повторить ваши обеты бедности, послушания и целомудрия перед лицом цвета Ордена, и уповаю на то, что бог дарует вам однажды благодать принести и четвертый обет, что дозволен лишь профессорам, ибо обет этот – повиновения Папе Римскому – дано сдержать, не нарушив ни на йоту интересов Ордена, лишь опытнейшим офицерам. Степень схоластиков со ступенями пятой, четвертой и третьей образуют наши старшие лейтенанты, лейтенанты и младшие лейтенанты. А ступени первая и вторая – низшая степень послушников, и в нее входят солдаты и сержанты, наши рядовые агенты. Сам я схоластик четвертой ступени, лейтенант Ордена. Сейчас вы вступили на первую ступень, приняв степень послушника, вы – солдаты. Помните об этом всегда! Знайте также, что у нашего Ордена есть равные вам по положению светские агенты, не имеющие никакого сана, такие есть даже среди сержантов. Но выше подняться в иерархии Ордена эти люди не имеют никаких шансов! Вы их имеете. Помните: то, что я сейчас сообщил вам, братья мои, есть лишь предварительные и самые общие сведения, остальное вам предстоит узнать позже. Сейчас зайдите в мою личную кладовую, возьмите оставленные там вещмешки с одеждой и сегодня на заре, до утрени, покиньте коллегию. За воротами вас будет ждать человек. Вы определяетесь к нему в подчинение. Ступайте!* * *
Еще не рассвело, лишь далеко на горизонте робко выглядывала из-за домов розовая бледная полоска, да небо стало мутно-серым. Над улицами спящего города задувал пронизывающий, резкий ветер, словно сорвавшийся с ледяной цепи, вовсе не похожий на благословенные зефиры Италии. Пятеро молодых людей, одетых в серую плотную одежду, похожие на небогатых горожан, стояли, зябко ежась, за воротами коллегии. Чувство тревожного одиночества, свойственное этому сумрачному, зловещему рассвету, и беспокойная ночь, полная волнений – всё навевало тоску и страх. Их вышвырнули из привычной жизни, лишили всего словами суровой клятвы, сделали из студентов солдатами и отправили в неизвестность… Нет, не так представляли они продолжение своего обучения, давая согласие!.. Они, но не Арман. Он так же молча стоял у стены, обхватив мерзнущие плечи руками, так же смотрел на раздуваемое ветром зарево зари, но этой неизвестности, необычности молодой человек радовался. Конец!.. Конец рутине и однообразию, которые так отвергала его душа! Ветер словно выдувал из нее остатки серых монастырских дней. Да, он аббат, но и солдат Ордена! Он солдат и иезуит, а это кое-что значит. Он выучится, станет настоящим воином Иисуса, таким, как Монци, и тогда… Тогда, граф Марсельский, придет время продолжить наш занимательный спор, начавшийся в лесу вблизи Ларжерака! Да и для Поля с Орой он тоже прибережет несколько слов… Арман невольно улыбнулся. Теперь его мысли – не просто фантазии, теперь за ним Бог, Церковь и сила. Он заставит своих врагов трястись от ужаса так же, как тряслись при упоминании об иезуитах его лакей и кормилица. Что бы сказали они, узнай, кем стал их мальчик?.. Юноша вздохнул, и радость угасла в его глазах. Послышался стук копыт, и из-за угла выехал высокий сухощавый всадник в поношенной матросской робе. Окинув оценивающим взглядом кучку замерзших, испуганных молодых людей, он подъехал и негромко произнес: – In nomine Iesu. Первым нашелся в этой компании когда-то презиравших его мальчишек Арман. – Ad majorem Dei gloriam, – ответил он. – Inque hominum salutem. Amen, – заключил всадник. – Молодец! Значит, это вы – юные новобранцы? Оч-чень хорошо! А чего такие понурые?.. – Холодно… – пискнул кто-то. – «Холодно»! – сурово передразнил начальник. – Нежиться в тепле истинному воину приходится редко! О чем вы думали, когда давали согласие? Что вам в постельку будут приносить горячий шоколад, а вы за это вызубрите еще двух критиков Иоанна Златоуста? – Вон наш зубрила… – буркнули в группке, указывая на Армана. – Хм… Этот юноша?.. – незнакомец удивленно приподнял брови. Подобная характеристика опровергала первое впечатление офицера. – Я учил для того, чтобы наверстать упущенное, – бесхитростно пояснил Арман. – Мне нужно было как можно скорее стать солдатом Ордена, а в коллегию я прибыл в возрасте восемнадцати лет. Всадник с интересом взглянул на него. – Сколько же вам сейчас? – Двадцать. Начальник невольно присвистнул. – Понимаю, – кивнул он. – Вы удивительный человек. Ваше упорство достойно восхищения! Вы умеете фехтовать? – Да. – А вы? – обратился он к группе. – В коллегии этому не обучали… – Понятно. Верховая езда? – Но мы же… – О чем они думают?! – взорвался иезуит. – Кого мне прислали? А вы, юноша? – Да, я умею ездить верхом. – Зачем это аббату?! – возмутились соратники Армана. Де Претреше резко повернулся, и его ответ сухо прозвучал, слившись с ответом наставника: – Солдат Ордена должен уметь всё! Наставник улыбнулся, и в его серых глазах запрыгали веселые искорки. – Ого! А вы, я вижу, знакомы с Уставом. Я делаю вывод, что у вас есть покровитель в Ордене и вам приходилось уже бывать в переделках. – Да, – просто ответил Арман, а его товарищи изумленно таращились на своего «зубрилу». Окончательно их уничтожила следующая фраза офицера: – Назначаю вас своим помощником! А теперь назовите мне свои клички, имена меня не интересуют. – Жан Ланье, – представился Арман. Его соученики-подчиненные тоже представились, и вновь заговорил наставник: – Меня вы можете называть Антонио ди Вецца. А теперь внимательно слушайте. У каждого из вас в кармане около ста золотых скуди. На эти деньги вы поодиночке, самостоятельно, должны добраться до Ливорно. На дорогу вам дается десять дней, то есть десятого июня вы уже должны быть в городе. Там вы разыщете портовый кабачок «Курочка». Пятый слева стол от большого окна, три часа пополудни, десятое! Даже не прощаясь, ди Вецца хлестнул плеткой своего коня и вскоре затерялся в серых сумерках утра… И тут всё это стадо христовых овечек беспомощно повернулось к Арману, жалобно заглядывая в глаза. Он сжалился: еще бы! С девяти лет эти бедолаги были надежно упрятаны в родной коллегии! «Неужели вот из них, – подумал юноша, – из них сделает Орден людей, подобных Монци и ди Вецца? Сильных, безжалостных хищников из этих испуганных ягнят?.. Что в них есть, заслуживающее внимания?.. Что?.. Впрочем, – тут же возразил себе он, – я, наверное, был не лучше! А Монци назвал меня неограненным алмазом. Когда я стану таким, как Энрико, для меня будет очевидна причина отбора подобных нам птенчиков; признаки, по которым в цыпленке они определяют будущего коршуна…» – Слушайте внимательно! – жестко заговорил он. – Я хочу, чтобы вы уяснили одно: назад дороги нет. Если вы не явитесь в Ливорно к сроку, вас осудят заочно как предателей Ордена и приведут приговор в исполнение. Если вы это понимаете, тем лучше… для вас! Мы получили приказ и обязаны его исполнить. Мы поодиночке отправимся в Ливорно, так как наша одинаковая одежда будет привлекать внимание, словно форма. Вам следует придумать себе легенду, придерживаться ее в пути, поменьше высовываться и не трепать языком. Деньги у вас есть. Такой холодной, командирской речи Арман сам от себя не ожидал, но его вовсе не прельщала мысль нянькаться с юными оболтусами. Они хотели учиться – пусть учатся! – Но как добраться до Ливорно? – робко спросил кто-то. – По долине Арно вы доедете до Пизы, а там… – Арман пожал плечами. – Есть чудесная почтовая дорога Пиза – Ливорно, а деньги, повторяю, нам дали. Я не собираюсь оскорблять ваши изобретательные извилины, объясняя, под каким видом и какими путями доберетесь вы до места назначения. По одному, максимум по два. А засим – счастливо оставаться! И Арман, приподняв на прощанье шляпу, уверенно зашагал прочь от коллегии. Путь его лежал к ближайшей почтовой станции… Проходя мимо лавочки, хозяин которой, зевая, отпирал ставни, Арман приобрел дорогую одежду и шпоры на сапоги – пояснив, что его господин-путешественник велел купить новый наряд, – и на задворках чьего-то огорода «перевоплотился» в элегантного синьора. Засунув за пояс стилет, молодой человек продолжил дорогу на почту. Вскоре, наняв на станции лошадь, молодой аббат, шпоря коня, уже летел по проселочным дорогам к Пизе. Путешествие прошло удачно. На станциях, где Арман останавливался на отдых и менял лошадей, он старался не привлекать к себе внимания, особо не разбрасываясь деньгами, но и держась с подобающей его положению независимостью. Таким образом, к вечеру шевалье де Претреше уже прибыл в Ливорно. Загодя найдя «Курочку» и обнаружив, что этот портовый кабак – всего лишь третьесортное заведение, молодой человек остановился в гостинице на главной площади, в номере которой и провел все оставшиеся дни, предаваясь безделью. Десятого, ровно в три, он вошел в зал «Курочки» и осмотрелся. Ди Вецца, всё в той же матросской одежде, уже сидел за столом у большого окна с видом на причалы и потягивал из кубка вино. Завидев Армана, он дружески приветствовал его, подняв бокал. – Я не ошибся в вас, юноша, – констатировал он, когда Жан приблизился. А затем вновь сосредоточился на вине, казалось, перестав замечать ученика. Арман опустился на табурет у стола Антонио без приглашения. – Где остальные?.. Вецца пожал плечами. – Ждем, – пояснил он. – Но три било с моим приходом!.. – Отлично. Прошло пять минут. Ждем еще четверть часа. – А потом? Иезуит снова пожал плечами. – Уйдем. – А… – Либо с ними, либо без них… но им лучше уйти с нами. В кабак вбежала, задыхаясь, парочка бывших студентов коллегии. Ди Вецца, скорчив кислую мину, презрительно покачал головой. Еще через пять минут в «Курочку» влетели два оставшихся ученика. Этих иезуит встретил ледяным лицом. – Еще десять минут – и вас ничто бы не спасло! Усвойте, молодые люди: в наших делах вас никто не станет ждать. Ваше отсутствие расценят двояко: либо измена, либо гибель. Исследуют, и не дай вам бог оказаться в живых!.. Правда, в этом случае вы добровольно можете явиться к своему непосредственному начальнику, изложить причину пренебрежения встречей, сесть под стражу и, если после расследования ваша причина покажется достаточно убедительной, выйти живым. Ну, это к сведению! – уже теплее улыбнулся ди Вецца. – А теперь я скажу, что вам предстоит у меня изучать. Здесь, в моем мешке, пять комплектов матросской одежды. Сегодня, в четыре часа пополудни, мы выходим в море на небольшом шлюпе, где вы будете обучаться морскому делу. Переоденетесь на борту. Вопросы есть? – Судно ваше? – Ордена! Итак, юные священники вышли в море. Ди Вецца и трое его опытных помощников отогнали корабль в какой-то неизвестный залив у крошечного острова и там неделями нещадно гоняли своих подопечных, обучая крепить паруса, завязывать узлы, драить палубу, готовить на камбузе, драться на кинжалах… даже ругаться по-матросски. Обучали корабельным терминам, привычкам, распорядку. Каждый приобрел умение рулевого, научился понимать компас… Молодые люди привыкли к жизни среди волн и ветра, привыкли к пустой синей бесконечности… и им уже начинало казаться, что так будет продолжаться вечно. Но однажды вечером ди Вецца неожиданно приказал им идти обратно, в Ливорно. Глубокой ночью судно встало на рейде, к борту, глухо стукнув, причалила шлюпка, и на палубу поднялись пять человек. Двое из них, как показалось Арману, были связаны. Ди Вецца быстро проводил гостей в свою каюту и велел сниматься с якоря. Шлюпка уже скрылась в темноте… Когда корабль вышел в море, наставник подошел к Арману и тихо сказал: – Жан, стойте у дверей моей каюты и, если кто-то попробует выскочить без моего разрешения… – иезуит на секунду умолк и закончил с очаровательной улыбочкой: – …толкните его обратно… – Я должен хранить это в секрете, монсеньор? – От своих однокашников? – добродушно вскинул брови Антонио. – Нет. Вы можете даже попросить их помочь. Пусть будут готовы прибежать на первый мой зов! Важно лишь, чтобы информация не просочилась дальше нашего круга, а между собой вы вольны говорить о чем угодно… Ну, через пять минут будьте на посту, месье Ланье. Это будет первым вашим экзаменом. За отведенные пять минут Жан предупредил всех своих друзей, уже беспрекословно подчинявшихся ему, и встал на пост у дверей каюты, расставив под ее окна самых толковых учеников. Внутри ярко горел свет, двигались тени, громко звучали голоса. Арман прекрасно всё слышал. – Нечего так на меня смотреть! На что ты надеешься? Здесь тебе уже никто не придет на помощь. Слышишь ты?! – раздался глухой удар ноги, кто-то коротко охнул. – Здесь, в открытом море!.. – Знаю… Вы… убьете меня, но… ничего не получите… – Не скажешь ты, скажет она! Из нее-то мы вытянем, из суки! – Не трогайте Изабеллу, животные! Она ничего не знала!.. Раздался пронзительный женский крик: «Не-ет!!» Внутри у Армана всё перевернулось. Допрос продолжался. – Как видишь, у тебя нет выбора. Раньше надо было думать! – снова кого-то пнули. – Говори!.. Арман едва разобрал шепот несчастного: – Не… ска-жу… На пленника обрушился град пинков. Грохот, крики… Вопль бедной женщины… – Где бумаги?! – орал Антонио. – Где бумаги, скотина?!! Говори! Говори!!! – такой истеричной злобы, такой ненависти Арман никак не мог предположить в своем всегда спокойном и сдержанном наставнике. А потом вдруг до него донеслось: – Может, ты скажешь, тварь?! – ди Вецца явно не давал себе труда выбирать выражения. – Где бумаги?!! Женщина пронзительно заверещала. Потом бурные рыдания. – Я не знаю… Не знаю!.. Я правда не знаю, господа; пощадите!.. Пожалейте, я беременна! – О! Так это к лучшему! Ну, говори!.. – Господа! Господа, не в живот! Только не в живот, господа… а-а-а-а!!! Шум. Возня. Кто-то упал, кто-то вскочил. – Держи его!.. Снова возня. Потом тишина. Незнакомый голос: – Она без сознания. – Плесни ей воды в лицо. Плеск. – Сейчас очухается. Молчание. Снова заговорили! На этот раз – насмешливо. – Очнулись, синьора?.. Прекрасно! Может быть, теперь вы вспомнили, где документы? Крайне не хотелось бы причинять страдания такой красивой женщине, как вы. И к тому же будущей маме! Но здесь, к сожалению, не светская гостиная, синьора. Вы знали, на что шли. Так что подумайте о вашем малыше и скажите, где ваш любов… пардон, отец ребенка! – хранит документы? – Я… я не знаю… Нет!! Снова тишина. Потом Антонио заговорил неожиданно ласково, буквально заувещевал. И это было страшно… – Посмотрите на себя. А ведь вы были такой красавицей. Все еще можно вернуть, если… – Что с Бенедиктом?! – Он немного буйно повел себя, и нам пришлось ненадолго усмирить его. Скоро он очнется. Ну так… где документы?.. Тишина. Звук пощечины. – Говори!!! Арман подумал, что ударила Изабелла, но потом понял, что пощечину дали ей!.. Только сейчас до юноши стало доходить, почему Антонио ди Вецца назвал это экзаменом. Стоять за дверями и безмолвно слушать, как там избивают людей, издеваются над беременной женщиной из-за каких-то клочков исписанной бумаги!.. «Сейчас… – думал Арман, – если сейчас я тихо открою двери и войду, мои напарники, наверное, не обратят внимания, а эти живодеры?.. Ди Вецца спросит, что я тут делаю… Их трое, я один. Освободить пленника?.. Они схватят женщину, и Бенедикт уже ничего не сможет поделать… А есть ли другой вариант? В любом случае шансов у иезуитов больше! – Последняя мысль заставила Армана на долю секунды замереть. И душа его похолодела… – Но и я иезуит!.. Я принадлежу Ордену, а через него – богу. Эти люди оскорбили Творца, взяв у Его Ордена важные документы, и… то, что там происходит… неужели угодно богу?! «Мы Его гвардия, Его легион, и выходим снежно-белыми из грязи…» «Всё простится тебе, Арман, но нелегко служить богу…» Я схожу с ума!.. Помочь?.. Но, помогая, я нарушу слово – порву с Церковью!.. Какое из двух зол меньшее? Оставить их погибать или стать клятвопреступником?.. О, глупец! А клятва Ордену?! Пути назад нет!.. Неужели ты еще не понял?.. Помощь бесполезна, я лишь подведу себя и, возможно, Монци. Подвести Энрико?! Ради этих преступников?! Нет, никогда!..» Похоже, за время внутренних терзаний Армана пленник пришел в себя, и сейчас в каюте звучал весьма оживленный диалог. Удары, крики, визги, требования… И вдруг! – Эмилио, подайте мне свечу! – Мы будем его пытать? – Ее! Пока он не скажет!.. Нечеловеческий крик. Потом: – Держите ее! Мы выжжем ей глаза, слышите?! Ну! – У меня их нет. – А-а-а!!! Бе-не-ди-и-икт!!! – Я их сжег!! – Оставь ее! Что вы сказали?.. – вежливо осведомился Антонио. – Я их сжег! – выдохнул пленник. – То есть их нет? – уточнил иезуит. – Нет. – Продолжим! – Но я правда их сжег! – Возьми свечу. – Клянусь богом!! Оставьте ее!.. Я! Их! Сжег!! Снова вопли, стон… и – запах горелого мяса!.. В голове Армана всё поплыло. «Они убьют их. Убьют! А я ничем не помогу?! Разве это не соучастие?.. Подло, ночью, в море… Ди Вецца не выпустит их!.. – Рука Армана уже притронулась к ручке двери, когда он опомнился. – Стой! Ты же хочешь точно так же разделаться с Жерменом де Гюстом. Ты хочешь научиться быть холодно-безжалостным. Вот и учись! – жестко и зло приказал Арману чужой и холодный внутренний голос. Что-то неведомое внутри него, проснувшееся совсем недавно… И цинично усмехнулся. Сам себе. – Не надо быть наивным, как говорил Энрико. Они обречены. А я нет. И не стоит впадать в истерику, как глупая девица! Это экзамен. Неужели зря ди Вецца верил в меня и ставил в пример? Неужели прекрасный ангел из сна ошибался? Я буду стоять, выполняя приказ, и хранить верность Богу и Ордену». Всё же годы испытаний не прошли даром для юноши… Еще через некоторое время из каюты вынесли два тяжелых свертка, завернутых в плащи. Ни слова не говоря охраннику, Антонио и двое его подручных один за другим выбросили свертки в море. Только после этого Антонио подошел к своему лучшему ученику и помощнику. – Браво, Жан! Вы всё слышали?.. – Да… – прошептал белыми губами юноша. – Это были изменники и воры, мальчик. Сегодня ты сдал первый экзамен на верность Ордену. Но – тс-с… – Конечно… – Это было нелегко? – Очень! – Арман порывисто обернулся к ди Вецца. – Я… Иезуит хлопнул его по плечу. – Знаю! О, эти дьявольские искушения пощадить еретика!.. С первой победой, Жан! Поздравь и своих напарников.* * *
После этого происшествия Арман долго ходил сам не свой. Внешне, однако, его состояние никак не проявлялось, да и все вели себя так, словно ничего не случилось. Юноша, содрогаясь, задавался вопросом: неужели для его учителей и в самом деле ничего не произошло?! Но дни шли за днями, судно взяло обратный курс к берегам Италии, ученикам объявили, что они переведены на следующий курс и их ждет новая программа. В самом деле, из Ливорно их по одному перевезли в живописный дворец, затаившийся в неприметном ущелье на далеком, труднодоступном склоне Апеннин. Там, во двориках, где мирно журчали фонтаны, молодых людей обучали искусству рукопашного боя, учили метать дротик и кинжал, стрелять из лука. На человеческих трупах студентам преподавали анатомию, чтобы позже, на живом теле, будущие солдаты Ордена могли найти любую точку, удар по которой лишает сознания или убивает. Вечером ученики уединялись в уютных комнатах, где на мраморных столах их ждал изысканный ужин у окна, увитого плющом, и ветер доносил из сада благоухание жасмина и мирта. Потом гостеприимная постель, трели птиц, мирный сон… С восходом солнца подъем! Серия упражнений в открытых патио и пробег по «личному» маршруту в лесах и ущельях Апеннин. Затем – купание в бассейне, завтрак, стрельба из пистолета по движущейся мишени, фехтование, снова бассейн, потом обед и теоретическая подготовка. Через три месяца, словно всего перечисленного было мало, добавили верховую езду с препятствиями, стрельбу на скаку… а еще через четыре физические занятия сократили до минимума. Теперь юным иезуитам читали медицину, ботанику, зоологию, физику и химию. Арман делал замечательные успехи по всем дисциплинам, отмечая, однако, что основной упор делается наставниками на яды и противоядия, будь они растительного, животного, минерального или искусственного происхождения. Их внешний вид, скорость и признаки отравления. На практических занятиях студентов обучали технике обращения с ядами, их безопасному хранению и изготовлению. Оказывается, Орден располагал целыми тайными лабораториями, где любой агент, сказав девиз и показав перстень-печатку, мог получить определенное количество нужного зелья, но простейшие снадобья изготавливались и в домашних условиях. Студентов обучали и простейшим, и лабораторным рецептам. Кроме того, преподавали Устав и историю деяний Ордена. Арман и не заметил, как миновал еще один год. Его двадцать первый год… И вот Армана вызвали к настоятелю. Аббат вручил выпускнику перстень-печатку: выгравированный небольшой крест – и конверт. В своей комнате юноша распечатал его и прочел: Агенту А.П. надлежит прибыть в Ливорно через три дня и сесть на корабль «Санта-Мария», показав капитану это предписание. Следовать до Бомбея. Бомбей: Европейский квартал, переулок Св. Мучеников, аптека Дж. Галлоула, к хозяину. A.M.D.G. Конверт выпал из рук шевалье де Претреше. Индия! Ему приказано ехать в Индию… Примечания: Ad majorem Dei gloriam inque hominum salutem (лат.) – «К вящей славе господней и спасению человечества», – полный девиз Ордена.
