Перстень и чаша. Том 1

В очаге бревенчатой комнатушки ярко пылал огонь, за стенами выла буря, за тонкой бамбуковой перегородкой, отделявшей жилое помещение от кухоньки, шипела вода, на пустом столе коптила масляная лампа, бросая блики тусклого света на медный кувшин и кружку. У стола, откинувшись на спинку расхлябанного стула и вытянув ноги в сапогах на каменку очага, сидел Хулио. На лице его застыло скучающее выражение. Он оживился только тогда, когда снаружи послышались шаги, распахнулась дверь – пламя в очаге метнулось и яростно затрещало: свистящая белая мгла холодными вьюжными лентами ворвалась в охраняемую огнем комнату. Человек поспешил захлопнуть дверь и скинул темный башлык со светлых волос. Снежинки на одежде начали стремительно таять. Вошедший, ёжась, стащил верхний балахон, оставшись в потертом европейском костюме, потом поспешно содрал сапоги, надев на ноги легкие сандалии. – Боже, ну и ночка! – сказал, усмехаясь, он, подходя к столу и наливая себе вина из кувшина. Поднеся кружку к лицу, вновь прибывший с отвращением поморщился, но выпил все залпом. – Кислятина… – со сведенными челюстями еле проскулил молодой человек. Хулио с наслаждением потянулся. – Да, друг мой! Я вообще удивляюсь, как вы выпили эту пакость. Давно смотреть на нее не могу. – Может, вы скажете мне все же, какого черта мы торчим в этой дыре, в этой избушке на богом забытом высокогорном перевале? Кого мы дожидаемся?.. Собачий холод, метели… даже вина нет! Ну и страна! В горах – лед, в долинах – пекло!.. Хулио усмехнулся. – Да, не Италия. О, благословенные долины Италии!.. Вы бы хотели туда вернуться? – Разве солдат Ордена может иметь какие-то желания? – Ну, Феде! – почти обиделся Хулио. – Я же спросил вас просто по-человечески. По-дружески… – Зато вы очень по-начальственному погнали меня на вторую вахту, когда собиралась пурга. А ведь была ваша очередь! – Кстати, почему вы покинули пост? – Потому что в такой буран по перевалу никто не поедет, Хулио. Это верная гибель. К тому же даже с нашего места ничего не видно. Сплошное «молоко»! – Ладно. Ла-адно… – сержант встал, потянулся, хрустнув всеми суставами. – Знаете что, Феде?.. – вкрадчиво мурлыкнул он. – Вы нарушили приказ. Помните, что за это полагается?.. Арман усмехнулся. – Я не нарушал приказа. Время моей вахты кончилось, и не моя вина, что пурга еще не обессилела. Ваша очередь, дружище. Глаза Хулио сверкнули. – Прикажу, – прошипел иезуит, – пойдешь и на третью!.. Солдат пожал плечами. – Наверное, пойду. Кстати, что у вас на кухне шипит? Это не наш суп убежал? Эх, Хулио! Вы хотите заморозить меня на вахтах?.. Но вы же без меня с голоду пропадете. Повар-то вы никудышный… – Федерико!.. – сержант, побледнев, сверкнул глазами и выпрямился. Судьба супа его не озаботила ни на секунду. – Простите! – вытянулся в струнку солдат, вскинув подбородок. – То-то. Не забывайте субординацию! – Так точно! – Ладно, опустим, – смягчился начальник. – Вы спрашивали, что мы тут делаем. Ждем двух путешественников. Весьма… важных. Мы должны их убрать. Вы поможете мне. И, поверьте, видя, что метет буря, и зная, что за ними идет Орден, они именно в пургу и попытаются ускользнуть! Потому одевайтесь в сухое, и идемте вдвоем на перевал!.. Перекусим и пойдем! Другой дороги у них все равно нет… – Может, их просто столкнуть?.. – Нет. Я должен кое-что взять. – А. Через тридцать минут иезуиты, закутавшись в шубы из гималайского медведя, обнаруженные ими в этой охотничьей сторожке, поужинавшие и согревшиеся, вернулись на перевал. Ветер сбивал с ног свистящими, колючими белыми струями. Узкая тропинка прихотливо вилась над обледенелой пропастью, терявшейся в темной беснующейся ночи, и была абсолютно неразличима… – Вы видите, Хулио?! – прокричал напарнику в ухо Арман. – На перевале слишком опасно! – Заткнись, осел! – прошипел Хулио и, лишь плотнее поправив башлык, полез по обледенелым камням над тропой – к пещерке их наблюдательного пункта. Де Претреше не оставалось ничего иного, как последовать за своим сержантом. Сапоги скользили… Арман судорожно цеплялся за выступы валунов, боясь рухнуть вниз. Юноша едва дышал, проклиная в душе Гималаи, Индию, Орден, Хулио и Марсельского. «Сидел бы я сейчас в своем монастыре!.. – бешено пульсировали мысли. – И куда меня потащило?!» – Давайте руку! – темным силуэтом свесился сверху Хулио. Он втащил напарника наверх, на скользкую площадку, как мешок со свеклой, и полез в пещерку. Арман юркнул за ним. Тут было теплее: не дул ветер. – Отогревайтесь, Феде, – смилостивился сержант. – Я пойду наблюдать. – Хулио, а что сделали эти люди?.. Начальник изумленно взглянул на напарника. – Не знаю… – протянул наконец он. – Как-то не задумывался… А какая разница? – И вы вот так, не рассуждая, запросто, убьете людей, которые вам ничего не сделали?.. – У меня приказ. И у вас, кстати, тоже. А приказы не обсуждают. – Но раздумывать над ними я могу?.. Если мои мысли не влияют на действия? – Валяйте, думайте! Но чтобы приказ был исполнен. – Так это же ужасно! Я не знаю ни цели этих людей, ни… – Они, насколько мне известно, младшие агенты Ордена. Случайно им в руки попала важная информация, которой болваны решили воспользоваться в своих интересах. Но это лишь в самых общих чертах. Точная суть дела мне неизвестна… Мы состоим в Ордене, Феде, мы – его часть. Значит, причинив зло Ордену, они причинили бы его и нам. – Убийство из-за угла… – Феде! – рявкнул Хулио. – В деле служения Иисусу все средства хороши! – И тут же вернулся к дружескому тону: – Ну, я пополз. Что с вами? Раньше вы не колебались. – Наверное, это ураган… – Да, наверное. Что ж… Похоже, ветер стих немного. Хулио выполз из пещерки. Часа через полтора метель утихла, облака разогнало, выглянули звезды. Похолодало. В пещеру вернулся иезуит. – Ваша очередь. Ваш пистолет заряжен? – Да. – Вперед, Федерико… Арман улегся на камни, удобно уперев локти в естественные ямки. Слегка пощипывало щеки, плыла морозная горная ночь, сверкая мириадами ярких звезд над тьмой пропасти, только изредка пропархивали снежинки, звенела тишина, и создавалось впечатление нереальности… Арман залюбовался величием открывшейся картины, когда по звенящему, обновленному воздуху до него стал долетать разговор. Говорили по-итальянски. Юноша до неестественности четко слышал каждое слово, еще не видя путников. – Святая Мария, ну и буря же была! Как мы только выдержали ее на перевале?.. – Зато теперь мы в безопасности. Если доберемся до князя – мы спасены. Ты послушай, какая тишина!.. Если честно, я тоже боялся замерзнуть или оступиться… – Что ж, дружище! – рассмеялись в ответ. – Жизнь улыбается нам! Внизу из-за поворота тропы показались два путника, ведущие в поводу навьюченных коней. Хоть лиц и не было видно, но по звонким и радостным голосам говоривших Арман понял, что те молоды… – Хулио! – шепотом позвал де Претреше. – Это они?.. Рядом с ним бесшумно опустился сержант, и они вдвоем зорко наблюдали за движением людей на тропке. Те продолжали разговор. – Это замечательно, что ты не взял слуг! Среди них легко мог бы затаиться один из этих… святых дьяволов. Хулио повернулся к Арману, вытаскивая пистолет. Губы иезуита кривила довольная усмешка. – Думаю, пришел конец нашему жалкому существованию на перевале, – заметил он. – Стреляйте, Федерико! Арман полез за оружием. Что-то творилось с ним… Одно дело – стрелять по манекенам и чучелам из соломы, даже безмолвно стоять за дверями, охраняя убийство. Другое – выстрелить самому. Выстрелить из-за угла, в человека, который радуется спасению, радуется жизни… А если убить Хулио и примкнуть к этим двум?.. В один прекрасный день его тоже ухлопают… – Федерико!.. Да стреляйте же! – сержант, кусая губы, нервно следил глазами за проходившими внизу. Арман вытащил пистолет, удивляясь тому, что прицел точен, а руки не трясутся. Выучка брала свое. – А вы, Хулио?.. – Федерико, – со злостью процедил напарник, – убийца – вы. Слышите? Приказ!.. Двое внизу замерли. – Ты слышал?.. – Что? – Наверху говорят. – Гово… Гул выстрела пронесся над горами, сотрясая, казалось, само звездное небо, тая во тьме ночи… Бедняга так и не закончил фразы. Его спутник вскрикнул – и раздался второй выстрел. А потом смех. – Браво, Феде! В темноте, на морозе – и два таких отличных попадания! Не сердитесь: в моих инструкциях было точное указание проследить, чтобы вы – именно вы! – привели приговор в исполнение. Теперь вам надлежит вернуться в Европу, в Ливорно. Корабль в Бомбее, «Альвару де Авейру», уже ждет вас. Арман выронил дымящийся пистолет. По щекам юноши струились слезы, пальцами он вцепился в свои волосы. – Я палач… Палач! – шептал он. – Нет! – с небрежностью успокоил Хулио. – Вы солдат. Солдат Иисуса… – Будь… он… проклят… – Слезаем! Арман скатился с камней быстро, стремительно. Молодого человека уже не интересовало, сорвется он или уцелеет. Хулио покачал головой. – Поосторожней, дружище! Тропа обледенела, а вы так прыгаете… Далеко ли до беды? Они встали на перевал, рядом с убитыми. Хулио нагнулся и принялся ножом взрезать одежду, обыскивая еще теплые трупы. Наконец сунул пачку каких-то бумаг себе за пазуху. – Всё. Больше ничего нет. Ну? – Что «ну»?.. – Что надо сделать, Феде? Зачем кому-то знать, что тут Орден покарал преступников?.. Арман бессмысленными глазами смотрел на начальника. – Столкните их, вот наказание!.. Вы иезуит или кто, черт возьми? Это же уже покойники! Вы хотите расследования?.. Арман вздохнул и, не позволяя себе посмотреть на лица, подтащил несчастных к краю ущелья. А затем аккуратно, носком сапога, столкнул вниз. Тьма пропасти поглотила тела. Через неделю белокрылый корабль уже нес его в Европу.