Перстень и чаша. Том 1

Я ее не люблю, не люблю… Это – сила привычки случайной! Но зачем же с тревогою тайной На нее я смотрю, ее речи ловлю? Что мне в них, в простодушных речах Тихой девочки с женской улыбкой? Что в задумчиво-робко смотрящих очах Этой тени воздушной и гибкой? А.А Григорьев.

Мисс Олдд с первыми лучами солнца впорхнула в зал гостиницы, где остановился шевалье дю Донне. Свежая и сияющая, в белом шелковом платье, она вбежала в двери и, подойдя к стойке, выдохнула трактирщику, вся светясь от счастья: – А шевалье дю Донне уже проснулся? – Да, он заказывал завтрак к себе в комнату, – сдержанно ответил молодой человек. – Позовите шевалье сюда! Хозяин гостиницы хмуро взглянул на девушку. – Прежде молодые люди бегали за вами, Джейн. А не наоборот… Она вспыхнула. – Вы забываетесь!.. – Мне не нравится ваше поведение, мисс Олдд. – Кто вы такой, чтоб… – Вы отлично знаете, что я не тот, за кого сейчас выдаю себя, – понизив голос и перегнувшись через стойку, ответил ей собеседник. – Что я давно помогаю вашему отцу в таких делах, куда не допускают кого попало. А ваш дю Донне – обычнейший проходимец… – Да?.. – выражение глаз девушки стало пронзительно-колким. – Он – дворянин, а вы – трусливый соглядатай, вот вы кто! И еще ревнивый осел… – Джейн, я собственными ушами слышал, как он клялся влюбить вас в себя!.. Она глянула на него с уничтожающим презрением: – Я не думала, что вы еще и клеветник. – Дженет, поймите же, я боюсь за вас! Что вы нашли в этом самовлюбленном нахале? – Довольно! Как видно, вы не собираетесь звать господина дю Донне. Так я сама пойду к нему. В один миг молодой человек оказался у нее на пути. – Я вам не позволю! – Мисс Олдд, какая честь! Девушка просияла, глядя поверх головы трактирщика. – Дю Донне!.. Небрежно, как обычный предмет, отстранив хозяина, Арман подошел к девушке и склонился в поцелуе над ее рукой. – Вы с поручением от вашего батюшки? – Да. Он просил передать, что ждет вас на большой званый вечер, который мы даем через неделю. Восемнадцатого июня. В восемь. Будут танцы, шампанское, фейерверк!.. Вы придете?.. – она умоляюще вглядывалась в его глаза. – Ну конечно, приду, – легко ответил он. – А сейчас, может быть, вы окажете мне честь совместной верховой прогулкой?.. Интересно было бы осмотреть ваши владения… – О, конечно! Я заеду за вами. И она выпорхнула из гостиницы. Перед Арманом тут же возник трактирщик. – Если вы посмеете причинить ей вред… – начал было он, но иезуит прервал его, легонько толкнув в грудь. – Если вы посмеете еще хоть раз встать на моем пути, я переломаю вам все кости, поскольку вы не достойны удара шпаги. А кости ломать я умею, не беспокойтесь… – А вы не боитесь, что я переломаю ваши? Арман усмехнулся: – Нет, детка. Потому что я бью первым. И, как правило, это смертельный удар. – Я могу стать исключением из правил! – Очень вам этого желаю… – молодой сержант Ордена изящно поклонился, очаровательно улыбнулся и вышел – седлать коня. Не то чтобы Арману самому нравилась та роль, что он взялся играть, однако изображать «бывалого парня» иногда оказывалось приятно. Например, Арман прежде не предполагал в себе подобной небрежной наглости. Да и, очевидно, у женщин он может иметь успех, даже совершенно неожиданный – так что провал с Орой вовсе, быть может, и не конец его карьеры кавалера, а только начало… Осознав это, юноша вдруг, неожиданно для себя самого, ощутил такой щенячий восторг, что вынужден был напомнить себе об осторожности. К счастью, школа Ордена настолько приучила Армана к самоконтролю, что весь восторг выразился лишь в мимолетной улыбке, получившейся ироничной и загадочной: настолько быстро юноша совладал с собой. И это тоже принесло ему радость…

* * *

…Арман с Дженет ехали верхом по живописным лесам, окружавшим поместье Олдда, вдыхая пьянящий воздух, полный запахов нагретой теплой коры, хвои и смолы – и юноша по-иному взглянул на свою спутницу. «Она милая, – с внезапной нежностью подумал молодой человек. – Такая милая и такая беззащитная в своей непосредственности… Боже мой, если бы я мог отказаться от задания!.. Что ждет эту хрупкую девочку, когда я… нет-нет! когда Орден моими руками… уничтожит ее отца?.. Вот она спрыгнула с лошади, присела у цветочка и что-то щебечет мне о ботанике… Господи, если б она знала! Если б знала!.. Что с нею станется? Да, поклонников у нее хватает, но кто осмелится защитить дочь человека, настроившего против себя наш Орден? Люди такие трусы!.. А агентов Олдда после его гибели наши солдаты быстро нейтрализуют. Состояние – перейдет в казну, дом – новому резиденту. Бедняжка останется на улице, без единой монеты… А она улыбается мне…» – Поедемте к водопаду! – предложила Джейн, такая очаровательная в сером атласном платье, когда Арман помог ей вновь забраться в ее дамское седло. – Это далеко? – он тоже вскочил верхом и сейчас разбирал поводья. – О, на самой границе наших земель! Дальше – владения ирокезов. – Вы такая смелая… Вы можете постоять за себя? – для юноши этот вопрос не был праздным. Если «да» – совесть его была бы спокойней. – Кого мне бояться? – рассмеялась девушка. – Ирокезы сейчас настроены дружественно, мы не пересечем их границы… – Вы мне ее покажете, мисс? – Да. Дорогой они вели обычный пустой разговор, но при этом угрызения совести не мешали молодому иезуиту запоминать путь и возможные укрытия. Через два часа неспешной езды по живописным ущельям молодые люди услышали отдаленный рёв, а еще через тридцать минут водопад открылся перед ними во всей своей красе: дымящаяся стена воды, падающая с головокружительной высоты – со скал, темневших на фоне светлого неба, – в глубокий кипящий омут внизу, метрах в двадцати. Отсюда, с уступа, низвергающаяся лавина воды представала перед оглушенным зрителем во всей своей ужасающей мощи. Всадники спешились и подошли к самому краю. – Правда, красиво? – прокричала девушка, но ее голосок был почти неслышен в гуле обезумевшей реки. – Где граница? – Вон!.. – Джейн указала рукой наверх, туда, откуда низвергался поток. – Эта тропинка как раз ведет к верховьям. Там, у первых порогов, уже земли индейцев… – И вдруг спросила: – Шевалье дю Донне, а как ваше имя? И шевалье, непонятно почему, ответил правду: – Арман… Быть может, оттого что Арман так давно не произносил свое имя вслух, постоянно называясь чужими, он словно бы и в самом деле переставал быть собой. Подлинное имя его знали лишь очень немногие люди, которые пользовались им так, будто обладали самой душой юноши. Впрочем, так оно, наверное, и было: Арман по собственному выбору принес свою душу богу и Ордену, он перестал принадлежать себе. Арман умер для людей. И потому-то так затрепетало сердце молодого человека: ведь он словно нарушил некий договор, приоткрыл завесу тайны, окружавшей его, вытащил себя из могилы – такого, каким был давным-давно… и каким уже не был. Не мог и не хотел быть! Он не знал, почему так приятно и неприятно стало ему в одно и то же время… Ведь когда-то он пообещал ангелу рая отдать себя делу бога в обмен на… жизнь. В чем же дело? Разве эта жизнь – не жизнь Армана? Разве она не прекрасна? Они стояли на самом краю радужно сверкающей бездны. Он держал девушку за замерзшие локотки, покрытые «гусиной кожей», и вдруг нежно привлек к себе, прежде чем позволил себе понять, что же делает, нагнулся и поцеловал ее теплые, вздрагивающие губы… Джейн не сопротивлялась – она прижалась к его груди, отвечая ласковым, вопрошающим губам, обвила руками шею юноши, белокурые волосы Армана падали на ее плечи, дурманя девушку запахом чистой воды – брызг водопада, осевших на них… Он отстранился, пряча глаза. – Простите меня, Джейн. Я не должен был… Она взяла в ладони его лицо. – Я люблю тебя… – прошептала она. – Простите, но я… не люблю вас, – выдавил шевалье. – Простите мой порыв… Джейн побледнела. Ей очень хотелось рассердиться, но, очевидно, гордость проигрывала в борьбе с любовью. Вот и слезы блеснули на глазах… Арман чувствовал себя последним мерзавцем. – Дю Донне, я не верю. Вы так меня поцеловали… – Джейн, я целовал до вас многих! Но вы… так чисты, так искренни, что хоть в этом позвольте мне оставаться честным! Я… я… кем бы я ни был, но я не подлец! Если бы вы не были… – он заставил себя замолчать. «Дочерью Олдда», – чуть не сорвалось с его губ. В самом деле, не мог он обманывать дочь человека, которого должен отравить! – Вы издеваетесь надо мной… Значит, так… – выдохнула она. И вдруг выпалила: – Можете не приходить к нам на праздник!.. – Но, Джейн! – Мой отец не простит вам игр с моим сердцем!.. Ах, Джон был прав… – всхлипнула девушка, отворачиваясь, чтобы спрятать слезы на глазах. Арману не оставляли выбора. Точнее, выбор его был сделан давно: бог и Орден. Служа их высоким целям, он не имел права на мелочные колебания. – Игр с вашим сердцем, Дженет? – ласково улыбаясь, спросил юноша бархатным голосом – и мягко, за плечи, развернул Джейн к себе. – Никогда я не смог бы… Ваша чистота остановила меня, я испугался, что именно для вас всё – игра. А мне хватило удара, что однажды уже нанесла по моим чувствам женщина… Помните, я говорил? Все сомнения Арман загнал глубоко внутрь души, и сейчас боялся одного: рассмеяться. Девчонка сама напросилась… – О, шевалье… – девушка, тут же оттаяв, нежно и бесхитростно провела рукой по его щеке. – Я никогда не смогу причинить вам боль, для меня всё это… так серьезно… Я в первый раз целовалась! – вдруг признавшись, засмеялась она. – Значит, если я сделаю вам предложение после праздника, вы мне не откажете? – Ой… – Джейн зарделась, как роза. – Что вы, я согласна! – Пока не говорите вашему отцу, хорошо? Я хочу сказать ему сам. «Иначе Олдд сразу почует подвох!» – мысленно закончил сержант, крепче прижимая к себе Дженет. – Как скажешь, дорогой. Видишь, какой послушной я буду? Арман снова поцеловал ее. – Ты не откажешь мне в ежедневных верховых прогулках с тобой? По нашим будущим владениям?.. – Нет… – шептала она, отвечая на его поцелуи. – Я покажу тебе все что захочешь, все… Таким образом, за оставшиеся шесть дней Арман успел основательно изучить территорию своего противника. Его также частенько приглашали на чашечку кофе или чая, за которыми шевалье в основном предпочитал вести беседы с Джейн, опасаясь, как бы Олдд, заговорив об охоте, путешествиях, торговле и вообще о Новом Свете, не вывел его на чистую воду. Юноша понимал, что балансирует на краю бездны, но отказываться от визитов тоже было бы крайне подозрительно, так что волей-неволей приходилось рисковать. К счастью, Джейн своей нелюбовью к деловым разговорам очень выручала его, а сразу же после застолья похищала. Джеймс, любя дочь, не препятствовал этому… Конечно же, де Претреше предоставлялось много возможностей подсыпать отраву хозяину поместья, но тогда подозрение слишком явно легло бы на него, а ему хотелось уйти живым из осиного гнезда Олдда. В то время как на празднике, в суматохе и многолюдье, и легче замести следы, обеспечив себе алиби, и скрыться… До сих пор Арман даже не доставал иезуитский перстень-печатку из нательной ладанки. И вот наступил долгожданный вечер праздника! Арман надел костюм из черного бархата с серебряным позументом, купленный на днях в Плимуте специально для этого случая, расправил кружевные манжеты и тонкий воротник. Обулся в сапоги, начищенные до блеска, прицепил к бедру шпагу, накинул под кружево воротника короткий черный плащ и увенчал костюм гордой шляпой с пышным белым плюмажем, заколотым брильянтовой пряжкой. А потом сорвал с шеи ладанку и, тщательно заперев дверь, распорол ткань кинжалом… Высыпав на стол чужие волосы, юноша осторожно извлек из матерчатого уголка небольшое серебряное кольцо: не именная печатка, как у Монци, а крохотный крестик на тусклой пластине. Осторожно нажав на нее, юный иезуит услышал легкий щелчок и увидел, как пластина отскочила, подобно крышке шкатулки. Внутри оказалась еще одна небольшая пластинка, вся в дырочках, будто ситечко. Сквозь них виднелся белый порошок, подобный зернистому песку. Арман усмехнулся и большим пальцем захлопнул «шкатулку». А потом аккуратно, печаткой внутрь, надел кольцо на левую руку. И – на всякий случай – спрятал кинжалы в рукава. Спускаясь по лестнице, иезуит увидел в темной пустой зале хозяина гостиницы, нарядного и при шпаге. – О-ля-ля, а позвольте спросить, куда это вы собрались, месье? – насмешливо окликнул мнимый дю Донне. – Туда же, куда и вы, – надменно ответил ему трактирщик. – Я знал, что мистер Олдд вынужден общаться с разного рода людьми, но не знал, что приглашен на маскарад! Эта шпага… Для чего вы прицепили ее, Мистер-подайте-пиво? Кровь бросилась в лицо англичанину. – Да как вы смеете… вы… Чужак, не имеющий представления, кто такой Олдд, кто такие его люди… Моя кровь благородней, чем ваша, авантюрист! Арман усмехнулся. – Да неужели?.. Разрешите усомниться. К тому же вы ошибаетесь, заявляя, будто я не знаю, кто такой Олдд. Он – мой будущий тесть! – де Претреше издевательски расхохотался. И едва успел уклониться от табуретки, просвистевшей в нескольких дюймах. Секунда – и Арман сиганул вниз прямо с лестницы, ухватившись за люстру. Оторопевший соперник не успел опомниться, а кинжал Армана уже упирался в его горло. – Черт побери, болван, я не знаю, стоит ли мне сохранить вашу жизнь! Так и быть, мне не нужны напрасные жертвы. Идите и помните, что я пощадил вас! Впредь, думаю, вам будет неповадно чем-либо швырять в меня!.. – Де Претреше небрежно оттолкнул ошарашенного шпиона и вышел, хлопнув дверью.