Перстень и чаша. Том 1

Двор особняка утопал в ярком свете, льющемся из больших окон. От аромата цветов и от музыки кружилась голова… Привязав коня у самой изгороди, юноша быстро взбежал по ступеням в холл, заполненный пёстрой праздничной толпой гостей, между которыми сновали лакеи, разнося на подносах бокалы с шампанским. Сердце бешено колотилось. Руки едва заметно дрожали. К нему подпорхнула Джейн в белом атласном платье, удивительно свеженькая и хорошенькая. – Арман! Наконец-то! Что с вами, вы бледны? Иезуит мягко улыбнулся девушке. – Всё хорошо, моя дорогая. Я волнуюсь, ведь сегодня я узнаю, согласен ли мистер Олдд отдать мне вашу руку… – О! – Дженет тоже побледнела и тут краем глаза заметила еще одно лицо, ставшее белее простыни при словах ее кавалера: то был несчастный влюбленный «трактирщик», вошедший почти сразу за дю Донне. Джейн хихикнула. – Бедный Джон… Пойду поздороваюсь с ним! Арман, прощаясь, поцеловал ее пальчики. По крайней мере, о ней будет кому позаботиться… А ему надо найти Олдда. Бывший капитан оказался в соседней, пока безлюдной, зале, где гостей ожидал огромный накрытый стол. Увидев де Претреше, хозяин дома просиял: – А, Арман! Очень рад… Сегодня мне хотелось бы обсудить с вами подробности нашей сделки. Вы уже видели Джейн? Она так ждала вас. Юноша поклонился. – Возможно, это будет для вас неожиданным, но я хотел бы обсудить с вами еще кое-что… – Что же, мой мальчик? – улыбнулся Джеймс. – Я хотел бы просить у вас руки вашей дочери, месье… – Почему же неожиданно? – подмигнул Олдд. – У вас все к этому шло. Я отнюдь не против укрепить наш деловой союз еще и родственным… Полагаю, о помолвке можно будет объявить после возвращения из Квебека, когда мы подпишем с вашей фирмой все соглашения… Позовите Джейн. Мы выпьем шампанского!.. Пусть неофициально, но эту «малую» помолвку надо отметить. – Нет-нет, позовите невесту вы. А я принесу вина!.. – просияв, предложил Арман. Он знал, что в его чистых, по-детски восторженных, благодарных глазах нельзя увидеть какую-либо фальшь… Как часто де Претреше прикрывался своим характером, словно маской! Олдд рассмеялся и хлопнул шевалье по плечу. – Ну, если желаете угодить будущему тестю… Арман кивнул и чуть ли не бегом кинулся в дальний конец комнаты, где стоял столик с винами. Джеймс вышел. Юноша остался один. Трясущимися руками наполнив три бокала, он осторожно составил их на поднос. Подождал, пока пена осядет, и аккуратно долил вина. Повернув кольцо, нажал на печатку перстня. Подняв руку над одним из фужеров, слегка тряхнул пальцем – и увидел, как дождик мелких песчинок упал в напиток, медленно осев на дно. Перстень защелкнулся. И вдруг шампанское забурлило! Оно помутнело, закипело, запузырилось, а потом так же мгновенно успокоилось, и к нему вернулся прежний цвет… Арман хотел перевести дух, но… – Что это вы высыпали в бокал?! Перед ним стояла Джейн. Одна… Арман резко схватил ее, зажав рот рукой, и с силой втолкнул через открытую дверь в соседнюю темную комнату. Протащив через нее, он вволок Дженет в следующую. Поняв, что у него на уме, дочь Джеймса попыталась укусить его и вырваться, но де Претреше, толкнув ее на диван, опрокинул девушку навзничь, схватил подушку и, прижав к лицу мисс Олдд, подождал, пока бедняжка затихнет. Потом, заперев дверь в комнату, спокойно вернулся в обеденный зал. Через секунду сюда же вошел Олдд. – Где же моя невеста? – как ни в чем не бывало, улыбнулся юноша. – Увы, я ее не нашел, – Олдд сокрушенно развел руками. – Что ж, тогда до ее прихода поднимем бокалы в мужской компании?.. Джеймс Олдд принял шампанское из рук сержанта Ордена. – За ваше счастье, мой мальчик. – За это я выпью с удовольствием! Они соединили зазвеневшие фужеры. Капитан пригубил – больше Арману ничего и не требовалось. Дело сделано. Яд подействует через полчаса, а Олдд еще и выпил до дна: – Прекрасное вино! – Вы правы… Надеюсь, вы извините меня, если я пойду разыщу Дженет? – Нет-нет! Я думаю, самое время обсудить кое-какие детали нашей будущей сделки. Ох, что-то мне нехорошо… Душновато, вы не находите?.. – Присядьте. Итак, что вас интересует? Может, пройдем в кабинет? – А как же гости, Арман? Гости… не должны… чувствовать себя… брошенными… Мы обсудим все в зале. – Вы выглядите больным. – В самом деле… Идемте же! Они вышли в многолюдный зал. Полчаса Олдд, через силу кивая и улыбаясь бледными губами вновь прибывающим гостям, заплетающимся языком бормотал о том, чего бы ему хотелось от будущего партнерства, и Арману оставалось лишь соглашаться со всеми его пожеланиями. Вдруг хозяин пошатнулся. Юноша поддержал его, и взгляд капитана упал на левую руку «дю Донне»… Кольцо! Глаза Джеймса широко распахнулись, и Арман жестоко, цинично усмехнулся в ответ. – Боже мой… Послушник… – Второй ступени, сударь, – с насмешливой гордостью добавил юноша. Олдд вцепился в него из последних сил. – А дочь… Моя дочь?.. – Она мертва, – безжалостно ответил иезуит. – И, право, ей лучше быть мертвой… Вас карает бог, капитан! У Олдда не хватило сил еще что-либо произнести. Захрипев, он свалился у ног Армана. – На помощь! – крикнул молодой человек: ему больше ничего не оставалось. – С мистером Олддом плохо! Врача!.. Вокруг плотным кругом начинала скапливаться толпа. – Я сам схожу за врачом! – Арман быстро направился к выходу, как вдруг сзади раздался некий шум, гости расступились… В дверях столовой стояла Джейн – растрепанная, с посиневшим лицом… Видимо, она осталась жива, пришла в себя и шпилькой открыла замок. Девушку качало… – Отец! Мой отец!.. – хрипло крикнула она, а потом ее взгляд наткнулся на застывшего у выхода Армана. Джейн протянула к нему руку, пальцы ее растопырились. – Задержите его… – прозвучал в тишине ее голос. – А я… верила вам! Убийца! Отравитель, душитель… Вы убили отца, рассчитывали убить меня… Чудовище, подлец!.. Как молния, блеснул в лучах света брошенный Арманом кинжал и вонзился ей в горло. Не простонав, Джейн рухнула на пол, а иезуит стремительно бросился во двор, перерубил вторым кинжалом привязь коня, вскочил в седло, перемахнул через забор и исчез во тьме. К индейцам! Ему не оставалось другого пути… Сзади послышался топот погони. Беглец на скаку расстегнул седельную сумку и нащупал пистолет. Оружие было в порядке, сержант тщательно следил за этим. Не прошло и десяти минут, как стремительные удары копыт уже гулко разносились в каменном каньоне, но вскоре начали мешаться с гулом водопада. Арман свернул на тропинку, ведущую вверх. Подъем давался лошади с трудом, всаднику пришлось спешиться и тащить ее за узду. Единственное, что утешало преследуемого: у погони не было иного пути, и они не могли зайти ему в тыл – это юноша проверил, разъезжая по окрестностям всю неделю. Вдоль всего каньона тянулись отвесные гладкие скалы, лишь в одном месте расступаясь и образуя естественную крутую лестницу – в узкой расселине, где с трудом могла пройти лошадь. Выше камни исчезали: тропа поднималась над скалами в зону густого леса. Исполинские секвойи и густые кустарники росли плотной стеной вдоль почти отвесной тропы, и Арман, оскальзываясь на влажной земле, цепляясь за сырую траву, лез вверх, подтаскивая за собой фыркающего жеребца. Шляпу с роскошным плюмажем он потерял; лицо, мокрое от пота и росы, украсилось царапинами и грязью; серебряный позумент и кружево бального костюма порвались и испачкались. В волосах запутались комочки земли. Дышал Арман тяжело, как загнанный конь, сердце неистово колотилось, и шум его ударов отдавался в ушах. Одолев подъем, де Претреше облизал соленые от пота губы. На зубах скрипнули песчинки… Не дав себе отдохнуть, он взлетел в седло и поскакал по петляющей меж кустов стежке в глубь владений ирокезов, оставив погоню далеко внизу… Дорогу с этого места иезуит представлял лишь примерно. Единственным ориентиром служила тропинка. Лес редел, вновь послышался гул водопада, небо над вершинами посветлело. Шум погони стих: возможно, преследователи не рискнули такой откровенно воинственной толпой пересечь границу ирокезов. Беглец позволил своей лошади перейти на спокойную рысь. Только сейчас, расслабившись, юноша ощутил, как дьявольски хочется спать. Голова непроизвольно клонилась к шее коня, глаза слипались: сказывалась проведенная без сна ночь, – но молодой сержант не мог позволить себе отдыха, пока находился слишком близко к границе. Он толкнул шенкелями скакуна с тропы в лес и, ориентируясь по реву водопада, достиг беснующегося потока, но не решился пересекать реку в этом месте, продолжив путь по берегу. Вскоре лес остался позади милях в двух. Река текла по широкой равнине, кое-где пересеченной сухими оврагами и поросшей низкой и жесткой травой. Лишь изредка взгляд натыкался на одинокие деревья. То была прерия, маленькая копия Великих Равнин, что простирались далеко отсюда, за Отцом Вод, Миссисипи. Местные индейцы называли ее Столом Горных Духов, ибо, раскинувшаяся посреди лесов, на скалистой возвышенности, она и была плоской и пустой, как стол… Арман осторожно спустился к воде, напоил лошадь, напился сам и ополоснул лицо. Потом сел в седло и вновь пустил жеребца в галоп: ему послышались отдаленные голоса, донесенные эхом, а над лесом кружила стая вспугнутых птиц. Он оглянулся на полном скаку. Да, из леса действительно выехал отряд – человек десять. Те, что решились преследовать преступника и одолели подъем… Люди сразу заметили беглеца на пустынной равнине и, рассыпавшись цепью, пустили лошадей в полный карьер. Расстояние стремительно сокращалось. Еще чуть-чуть, и они приблизятся на выстрел. Арман толкнул скакуна в воду… Животное заартачилось, но иезуита учили управляться со строптивыми существами. Секунда – и конь прыгнул в бурлящий поток и поплыл, изо всех сил борясь с течением. Шевалье де Претреше соскользнул с седла и греб одной рукой, другой держась за гриву: голова жеребца служила молодому человеку прикрытием от возможных выстрелов. Плеск и грохот несущейся холодной воды, толчки диких волн. Арман захлебывался бурлящей пеной – но сильная лошадь плыла вперед. Он помогал ей, ожесточенно работая ногами и свободной рукой. К счастью, пороги остались ниже по течению, но де Претреше плыл в очень опасном месте, и вряд ли погоня решилась бы сигать за ним в сошедшую с ума реку. Право, стоит ли тонуть ради сомнительного удовольствия отомстить какому-то подлецу? Не лучше ли поискать удобный брод?.. Лишь один человек в последнюю секунду преодолел колебания и толкнул свое животное в воду, в то время как остальные девятеро, сделав несколько неудачных выстрелов, помчались вверх по течению. То был Джон Добсон, несчастный влюбленный, у которого Арман отнял все на свете, мечтавший убить «негодяя дю Донне» собственными руками или погибнуть… Иезуит тем временем выбрался на берег и оглянулся. Довольная усмешка тронула его губы. Погоня? Пусть ищут ветра в поле! А всадник, уже достигший середины реки… С жестокой насмешливой улыбкой Арман достал из кобуры пистолет, прицелился, нажал на курок… выстрела не последовало!.. – Дьявол!.. – выругался священник. – Как я забыл про порох! Чертыхаясь, на чем свет стоит, сержант вскочил в седло и поскакал в прерию. Джон, борясь с волнами, видел и улыбку своего врага, и наведенное дуло пистолета, и ощутил короткий смертный ужас, заметив, что белокурая бестия спускает курок... Негодяю достаточно, впрочем, было убить коня: без сильной лошади ни один человек бы тут не выплыл… И Добсон почувствовал сильнейшее злорадство, поняв, что дю Донне забыл про вымокший порох! Впрочем, радоваться пришлось недолго: выбравшись из воды, он осознал, что и его оружие не в лучшем состоянии, и убийца, находившийся на расстоянии выстрела, сейчас так же недостижим, как если бы находился на другом конце света. Добсон взлетел на коня и бросился в погоню. Через некоторое время скакуны вынесли своих всадников на крутой склон. Прерия простиралась внизу, словно под ступенькой огромной лестницы. Отсюда, с высоты, виднелся на окоеме темный краешек лесного моря. Под обрывом змеился заросший кустарником овраг. Арман, далеко опередивший своего преследователя, пустил лошадь вниз и медленно, осторожно спустился на равнину. А потом оглянулся – и резко отклонился в сторону. Пуля, пущенная Добсоном, пробила темя коня. Арман вовремя спрыгнул, расстегнул на еще теплом лошадином боку кобуру и тоже выстрелил. Джон Добсон вскинул свою лошадь на дыбы, и пуля угодила ей в грудь. Де Претреше рассмеялся. – Итак, господин трактирщик, мы спешили друг друга! Наверняка у вас, как и у меня, есть второй выстрел. Полагаю, реакцию на них мы оба продемонстрировали. Недавно вы утверждали, что в ваших жилах течет благородная кровь. Может, докажете это со шпагой в руках?.. Спускайтесь! – Чтоб, пока я спускаюсь, вы прострелили мне голову, господин трус? – Кто из нас трус? Ведь это вы опасаетесь пули. Я уверен в себе. Добсон разрядил второй пистолет, но руки его тряслись от гнева, и он промахнулся. Арман снова презрительно рассмеялся. – Что ж, мне подняться к вам, Мистер-подайте-пиво, если вы такой пугливый?.. Стоило ли тогда гнаться за мной? Джон издал неопределенное рычание и огромными прыжками скатился по склону. У де Претреше действительно мелькнула мысль убить противника пистолетным выстрелом – он-то бы уж не промазал, – но сердце вдруг замерло: «Да что со мной? Я… убиваю… не задумываясь?.. О, Монци, этого ты хотел? Нет, Арман, по-моему, на сегодня достаточно подлостей! Я не подлец, и я не трус!» Он отвесил изящный поклон Добсону, достал шпагу и улыбнулся. – Не спешите так, месье! Я весь к вашим услугам. Как прикажете отправить вас на тот свет? Одним ударом, или пофехтуем?.. Джон мрачно улыбнулся, обнажая свое оружие. – Я думаю, нам есть, что обсудить. – Прекрасно, я разомнусь, – любезно подумал вслух «дю Донне» и со звоном скрестил свой клинок со шпагой Добсона. – Не беспокойтесь, я заранее отпускаю вам грехи, сын мой. Арман быстро, с милой улыбкой, протараторил вслух разрешительную молитву, продолжая изящно и ловко отбивать яростные выпады соперника. Тот широко раскрыл глаза – впрочем, рука его не дрогнула. – Вы священник?.. Боже, а я-то думал, обыкновенный подлец! – После всего, что случилось на балу? После слов Джейн? – хмыкнул Арман. – Вы болван! А еще шпион Олдда, бывшего капитана Ордена… Хотя фехтуете неплохо, надо отдать вам должное. – Кстати, о Джейн. Отбейте-ка вот этот финт!.. – Avec plaisir! Бедная девочка. Между нами, я ведь совершил coupe de grâce , убив ее. – Что?! – Подумайте! Ее отца нет в живых. Сюда прибывают люди Ордена, а агенты Олдда бесследно исчезают один за другим. Одна, лишенная какой-либо помощи, без денег, дома, без друзей… Что бы с ней сталось? Поверьте, смерть – это лучшее, что ей можно было предложить. Поэтому я и говорю, что совершил не убийство, а coupe de grâce, удар милосердия. – Софист! – с ледяной ненавистью, сквозь зубы, процедил Добсон. – Не вам решать!.. Быть может, она и нашла бы свою дорогу. – Дорогу? Подзаборной шлюхи?.. – Арман рассмеялся. – Вам не жаль бедняжку? Джон ответил ругательством. – Кстати, милый друг, всё же, как вас зовут по-настоящему? Вы клялись, что ваша кровь благородней моей. Мне любопытно, – Арман отбил великолепный парад. – Сэр Джон Делентхилл, потомственный дворянин из Тэлидж-корта! – Вот как? Бог мой, а я-то думал, принц Уэльский! Вот, думаю, будет скандал, если сержант Ордена ухлопает наследника английской короны… Как-то разойдутся после такого Его Величество король Англии, Франции, Шотландии и Ирландии и генерал нашего воинства?.. А всего-то! Английский помещик… Мы с вами равны, сударь. – А вы?! Кто вы?! – Мое имя действительно Арман. Святой отец Арман… Вам угодно?.. – Святой отец? Да вы убийца!.. – Я солдат Иисуса. Меж этими понятиями большая разница. – Всё издеваетесь?! Черт возьми, господин иезуит, я требую вашего настоящего имени! – Вы так сказали “господин иезуит”… Мы часть Церкви, господин Делентхилл, ее лучшая часть. Любой священник подтвердит вам это. Любой! – Ну, отнюдь не любой. Впрочем, меня не интересует мнение церковников. Я хочу знать, с кем дерусь!.. – Я уже ответил. Отец Арман. – Как вас звали в миру, дьявол вас побери?! Иезуит усмехнулся. – Ах, вам угодно знать мое светское имя?.. – Не прикидывайтесь идиотом!.. – По-моему, роль идиота играете как раз вы. Арман изящно рассек кончиком шпаги щеку Делентхилла. А потом другую. – Видите, сын мой, я играю с вами. А вы думаете, что можете у меня что-то требовать… – Юноша рассмеялся: – Ладно-ладно, не сердитесь! Я француз, поместье моего отца недалеко от Блуа, в Луарских лесах… Ах, друг мой, какие это дивные края! Правда, отец считает, что его сын скончался в иезуитском монастыре местечка Ларжерак, близ Марселя. Что ж, в какой-то степени так оно и есть. Того Армана де Претреше, каким отец знал своего сына, воистину больше нет в живых! И тот, кто знает эту незначительную тайну Ордена, тоже не имеет права жить. Прощайте, сэр!.. Шпага молодого сержанта сверкнула, как серебристая змея, и в это мгновение сверху раздался выстрел. Рука де Претреше на долю секунды дрогнула, но шпага вошла в тело Делентхилла. Тот упал как подкошенный. В глазах Армана все закружилось от резкой боли в груди. Словно сквозь туман увидел он наверху девять отставших преследователей. Из последних сил, ломая кусты, юноша скатился в овраг, заполз в заросли и замер, чувствуя, как холодеет тело, и уже не слыша криков людей. И тут над ним склонилось чье-то лицо с длинными густыми волосами, щек коснулись теплые ладони. – Ты слышишь меня, бледнолицый?.. – зашептал девичий голос на ломаном английском. – Ты слышишь?.. Арман опустил веки, давая понять, что слышит. – Твои враги найдут тебя здесь. Позволь мне спрятать тебя, бледнолицый воин. Я тебя спасу! Только лежи тихо, и я спрячу тебя и позабочусь о ране. – Да… – Не застонешь? Белые плохо переносят боль. – Я… могу… – Тогда за дело!

* * *

Отряд, догнавший обоих мужчин, подобрал еще дышавшего Делентхилла, кое-как обыскал овраг и, не найдя никого, вернулся обратно. “Этот негодяй как сквозь землю провалился!” – ворчали все. Джон Делентхилл, неделю находившийся между жизнью и смертью, в конце концов пошел на поправку. Он выжил благодаря искусству лекаря, но и врач вряд ли сумел бы помочь, если бы шпага в последний миг не дрогнула в руках противника. За неделю в поместье Олдда, как рассказал Джону добрый медик, произошли разительные перемены. Орден вернулся, и Делентхилл оказался единственным из людей Олдда, кто выжил: врач сказал иезуитам, что пациент умер… Ордену выгоден стал слух, будто какой-то авантюрист убил Джеймса Олдда и его дочь, а сам погиб в прериях. Официально поместье “купил” какой-то “плантатор”, и все пошло своим чередом. Но Джон Делентхилл поклялся во что бы то ни стало найти Армана де Претреше и отомстить ему. Отомстить Ордену Джон ведь не мог… Примечания: Avec plaisir! – С удовольствием! (фр.) Coupe de grâce– удар милосердия (фр.)