Перстень и чаша. Том 1

В глухих лесах, далеко-далеко от побережья, в окружении бескрайних полей маиса, стоял огромный индейский поселок. Он протянулся вдоль берега светлой реки Дженеси, притока одного из Великих озер – Онтарио. В этом поселке, где более чем в двухстах вигвамах горели очаги, жил род Сокола племени сенека, одного из пяти племен народа Длинного Дома, или, как его называли белые, народа ирокезов. Едва розовый свет зари касался вершин леса, становище просыпалось. Женщины шли на поля или в лес – за ягодами и травами. У вигвамов загорались костры, старухи варили еду. Такие же старые женщины, в специальных дворах, колдовали над ядом для боевых стрел. Мужчины сейчас, летом, чаще отправлялись на рыбную ловлю, реже – на охоту, иные возвращались с нее: кто пешком, кто в челнах; кто группой, кто в одиночку. Девушки, покончив с работой, отправлялись на челноках за реку, где плели венки, смеялись, плавали в тихих заводях. Другие оставались в вигвамах, расшивали бисером одежду и небольшие вампумы-письма. А как нежно встречали они своих мужчин! Индейцы, такие гордые и замкнутые при белых пришельцах, здесь, среди своих, менялись совершенно: шутили, помогали в любой работе, смеялись… Нет, никого на свете не любили они сильнее людей своего народа! Белые давно разучились любить так, думали ирокезы… В роду Сокола жила одна девушка, ради взгляда орлиных глаз которой совершал подвиги не один воин рода Медведя, связанного с Соколами брачными обычаями. Высокая, стройная, полная горделивой стати, когда шла она, ее длинные легкие ноги «ступали по сердцам мужчин». Та, Чье Сердце из Снега, Та, Чье Тело Поет, Звезда Полуночи – так называли гордую красавицу. Среди своих подруг Звезда Полуночи обладала безграничной властью. Холодная и надменная, в ярости она становилась подобна дикой кошке, и даже мужчина с трудом мог управиться с ней. Капризная и строптивая, эта восемнадцатилетняя девушка поражала умом и выносливостью, умела обращаться с оружием и презирала женскую работу. Впрочем, в искусстве шитья, в уходе за больными и ранеными, в выделке шкур и в домоводстве ей тоже не было равных. Она часто уходила вместе с воинами на охоту или в колонии белых, торговать пушниной. Там ее поведение менялось разительно! Такая высокомерная со своими, бледнолицым она улыбалась, была мила и услужлива и быстро выучила их язык… А как смотрела девушка на огромные корабли, на их великолепные паруса, золотые в лучах заката… Впервые вернувшись из порта, Полночная Звезда грубо и презрительно толкнула изящной ножкой индейское каноэ. Странное выражение горечи мелькнуло тогда в ее глазах… Брату Звезды, сахему рода, молодому воину двадцати четырех лет, вовсе не нравились выходки Той, Чье Сердце из Снега. Он не мог понять, чего ей недостает. Несколько раз заходил разговор о замужестве, после чего разражался короткий, но бурный скандал, и девушка, фыркая, как взбешенная кошка, вылетала из вигвама с горящими от гнева щеками. Даже сама правительница овачиры не могла вразумить ее, хоть и была единственным человеком, с кем считалась Звезда. В день, что белые считали десятым днем июня, Белый Сокол вернулся в вигвам с охоты. Добычу отнесли на разделочный двор, а усталый юноша пошел к сестре. Он застал ее за шитьем, в углу стояла горячая еда, но девушка даже не подняла взгляд, чтоб поприветствовать брата. Он взял горшок с едой и начал есть, усевшись на шкуры напротив Полуночной Звезды. – Вкусно как, сестричка! – попытался завести молодой сахем разговор. Ответом было молчание. – Ты не рада моему возвращению? – спросил он. Ее глаза метнули молнию. – Когда ты наконец введешь в этот вигвам жену?! – яростно бросила она ему в лицо. – Сам ходишь на охоту, а я после смерти матери сижу здесь, как попавшая в капкан росомаха!.. Женись, и пусть твоя жена возится с хозяйством, мне это надоело!.. Вон, Лесная Лань скоро ночевать будет в нашей овачире, она неплохая девчонка. Не иначе, духи посылают ей твой образ во снах, иначе стала бы от Медведей в такую даль бегать… – Звезда!.. – нахмурился Белый Сокол. – Что, братик, что?.. Надоело, говорю тебе! – Послушай, я горжусь тобой, но и в покое я тоже нуждаюсь… – А я нуждаюсь в действии! Женись и дай мне свободу, наконец! Вот тогда и получишь ты свой покой. – Что с тобой будет, когда ты войдешь в вигвам мужа? – Опять он за свое! – шитье полетело в сторону, Звезда Полуночи вскочила. – Не желаю я входить ни в чей вигвам!.. Посмотри вокруг! Кто из сенека достоин меня? Да я умру со скуки, храня семейный очаг! – Так. Многое из того, что сейчас мёл твой язык, мои уши уже слышали раньше. Но вот этого – не доводилось, духи хранили! «Кто достоин меня»… Интересно… – Ах, что, не так?.. Всем бы вам охотиться, а жена пусть сидит дома! Так? Пусть обрабатывает поле! – Но это обычай не одних сенека. – Я хочу изменить этот обычай. – Ну, это нелегко… – Белый Сокол улыбнулся. – Моя крошка… Ты из тех, кто видит сны наяву… – Брат, я хочу власти! – страстно шепнула, прижав руки к груди, девушка. – Чтоб одному моему слову подчинялся народ Длинного Дома… И Совет Старейшин, и правительницы родов… Сахем рассмеялся. – О-го-го! Звезда топнула ногой. – Ах, что любовь, что семья, что милость духов, что даже моя свобода?.. Я хочу власти и почестей, Сокол! – Дорогая, это злое наваждение. Невозможно. Никто из народа Длинного Дома… – А белые? – Белые?.. – Белые постоянно заставляют ваш Совет делать то, что им вздумается!.. Белый Сокол нахмурился. – Та, Чье Сердце из Снега, что ты несешь? – Я не права? – Белые – это белые. Нам не понять их. – Да, они слишком хитры. Ирокезы – младенцы по сравнению с ними! Как наши каноэ перед их кораблями, так и мы перед ними! А наши поселки? Разве сравнятся они с их городами?.. Между тем эти города – всего лишь «захолустные колонии», подобные нашим охотничьим стоянкам. Каковы же их жилища за океаном? За Великой Водой, откуда прилетают к нам их Белые Птицы-корабли? Как живут белые? Узнай я их жизнь, постигни их хитрость, и я смогла бы подчинить себе народ Длинного Дома! Я знаю сердца наших воинов, и я смогла бы!.. Сам подумай теперь: что могут мне дать наши охотники?.. – Сестра, неужели ты правда околдована?.. – Я хочу на другой берег океана, на родину белых, посмотреть на их Великих Отцов… – прижав руки к груди, мечтательно, словно грезя наяву, прошептала девушка. – Звезда, до добра тебя это не доведет. – Пусти меня на охоту!.. – Надеюсь, ветер лесов развеет наваждение злых духов, запутавших твои мысли… Девушка фыркнула, схватила лук и стрелы и выбежала из вигвама.

* * *

К полудню следующего дня девушка добралась до верховьев Дженеси. Там индеанка углубилась в леса, а спустя восемь дней достигла Стола Горных Духов, намереваясь спуститься к селениям белых: после разговора с братом они манили ее с необычайной силой. Как хотелось доказать Соколу, что намерения ее вовсе не заслуживают смеха, а более чем серьезны!.. Но Звезда не дошла до цели своего пути… Привлеченная звуком пистолетных выстрелов – оружие бледнолицых! – она затаилась в овраге. Конечно, наблюдательница сразу поняла, что оба врага – выносливые и смелые воины: если они долго скакали по прерии, а стрелять начали лишь сейчас, значит, до этого их «огненный гром» не мог поражать на расстоянии. Что означает переправу через очень опасное место на реке, так как, скачи они от брода, порох высох бы раньше. Оживленный диалог Звезда поняла с пятого на десятое, но испытала почти детский восторг, наблюдая за сражением: ей давно хотелось посмотреть, как можно драться на таких длинных металлических «ножах». Ах, сколько изящества, легкости, зрелищности было в поединке! «Они словно танцуют с Повелительницей Смерти!.. Куда нашим охотникам до подобного! Зарычал – и на медведя с ножом! Или томагавком, беззвучно. И все! Не так у бледнолицых… Как красиво… Эй, постойте-ка! Не будь я Звездой Полуночи, если сюда не скачут еще люди! Что же натворил этот юноша, если белые преследуют его?.. Их ведь нелегко так взбесить! Похоже, белого воина посылает мне Отец Духов! Это тот, кто мне нужен». И вот, когда Арман скатился в овраг, ломая кусты медвежьего дуба, девушка подобралась поближе, осторожно оттащила раненого в свое укрытие – небольшую пещерку в склоне, под корнями и ветвями кустов – и быстро, но бесшумно забросала следы крови землей, поправив траву и листья так, словно пряталась от индейцев. А затем, в пещере, острым ножом разрезав одежду Армана, осторожно, с помощью все того же ножа, извлекла пулю, пробившую легкое. Юноша со стиснутыми зубами и посиневшим лицом без звука переносил эту операцию, пока по оврагу топали в сапогах люди Олдда. Но, как только пулю достали, Арман глубоко вздохнул – и кровь полилась у него изо рта, воздух с легким свистом пошел из легкого, а из раны, пульсируя в такт ударам сердца, хлынула алая струя. Девушка, нимало не смущаясь подобной картиной, тут же ловко налепила на рану гладкие плотные листья, обмытые водой из фляжки. Воздух перестал выходить из груди раненого, и Арман смог наконец дышать… Индеанка обыскала карманы своего пациента и, обнаружив две-три серебряные монеты, опустила в свою флягу с водой, в то же время легонько надавливая указательным пальцем некое известное ей место на груди больного: так, что кровь едва сочилась из-под листьев. Арман мутными глазами глядел на нее. Прошло довольно много времени, прежде чем девушка сочла воду готовой. Она смочила лоскуток, оторванный от батистовой рубашки юноши, и, быстро приподняв листья, сунула импровизированный тампон в рану, а потом крепко перевязала полосами из все той же рубашки. Мягкая ткань, не мешая дышать, впитывала кровь, а «серебряная» вода боролась с воспалением. Время от времени Звезда меняла тампоны, пока, к следующему утру, они не перестали требоваться. Кровь запеклась и успокоилась под повязкой. Ночью Арману несколько раз давали пить, обтирали лицо – и строго запрещали разговаривать. Юноша в темноте пещерки лишь нащупал и благодарно пожал руку своей спасительницы. День Полуночная Звезда потратила на изготовление волокуши, на которой раненый мог бы чувствовать себя достаточно удобно, и, проведя еще одну бессонную ночь у изголовья больного, под утро осторожно переложила Армана на выстланное травой ложе, впряглась в лассо, превращенное в гужи, и пошла через леса… На исходе пятнадцатого дня раненый был доставлен в вигвам Белого Сокола, и лучшие знахарки принялись за его лечение. – Странную добычу ты принесла, Снежное Сердце, – только и сказал задумчиво брат, испытующе глянув на сестру. Та пожала плечами.