Перстень и чаша. Том 1

В монастыре Арман, не откладывая, явился к настоятелю и без обиняков заявил: – Монсеньор, случилась чудовищная вещь. Единственный человек, знающий обо мне достаточно много, жив и находится здесь. Он видел меня. Монсеньор, его необходимо убрать! – Кто? Арман дал необходимые приметы и спросил: – Вы знали, что Делентхилл был жив, когда его привезли из прерий. Почему же агенты не проверили, точно ли он умер, положившись на слово врача?.. – Да, это крупный недосмотр, – признал настоятель. – Ну а вы, шевалье?.. Так ли уж вы чисты во всей этой истории? Кто вас просил настолько привлекать к себе внимание?.. – Арман умолчал в отчете о том, что назвал Делентхиллу свое настоящее имя и место пострижения. Офицер полагал, что Делентхилл знает Армана лишь как одного из агентов Ордена. – Хорошо, думаю, мы это уже обсудили. Обязательно доложите в Европе о том, что сейчас сообщили мне. Вот… – настоятель протянул сержанту запечатанный пакет. – Тут копия вашего доклада и мое подтверждение. Ну а сейчас, мне кажется, вам не помешает снова помыться. Если встретите Делентхилла – мало ли, вдруг он уедет из Америки – убейте его. В любом случае этот человек – обреченный. Теперь идите, вымойтесь… В коридоре де Претреше встретила Звезда. – Арман, мой брат в городе! – Как?.. – Видимо, он спохватился и решил догнать нас, но не успел на какой-то день… Мой вампум попал к нему раньше, чем мне хотелось бы. Я видела его на улице, издали. Нет, он меня не узнал! Злой-презлой!.. – Еще бы! Я бы на его месте разозлился, как черт. Подумай: пригреть человека в своем доме, спасти от смерти, вылечить, выходить… а он вместо благодарности крадет твою сестру! То, что у сестры ветер в голове – давно известно, но спасенный-то… друг же, друг ведь! Теперь понимаешь, Звезда, в какую неприятную ситуацию я попал из-за тебя?.. – лишний раз подчеркнул иезуит свое «облагодетельствование». – Арман, я никогда не забуду твоей доброты! Ты первый принял всерьез самую заветную мечту простой девушки. Ты подарил мне жизнь!.. – Хорошо. Иди и собирайся. Вечером мы уедем из монастыря на корабль. И боже тебя упаси сойти на берег! Вечером, свежий и подтянутый, Арман в сопровождении Марии вышел из крытого паланкина, доставившего их в порт, протянувшийся вдоль правого берега Святого Лаврентия, глубина которого позволяла проходить здесь и морским кораблям. Еще через пятнадцать минут молодой путешественник и его спутница приветствовали капитана, высокого подтянутого шатена с очень умными и внимательными серыми глазами, и тот лично проводил пассажиров к их каютам. По его словам, завтра в десять часов, с приливом, корабль выйдет к берегам Европы. Оставшись один в своей роскошной каюте, Арман с облегчением вытянулся на обтянутом золотистым шелком диване и, закинув руки за голову, блаженно закрыл глаза. Боже, как он устал! Здесь, сейчас, никого не надо изображать, никуда не надо спешить… Можно просто расслабиться. Подумать, прислушаться к себе, к удивительному покою в душе. Такого покоя де Претреше не испытывал вот уже шесть лет, с тех пор как повстречал Ору. Ни терзаний, ни стремлений, ни переживаний. Всё перегорело и улеглось! Куда более страшное, чем убийство на перевале, убийство Джейн и Олдда он перенес много легче. Монци оказался прав, поручив ему это задание. Арман все же стал тем человеком, на которого рассчитывал Энрико, опекая юного наивнячка из Ларжерака: холодным, расчетливым, способным убить невинную девушку и предать доверие собственного спасителя – например, индейского сахема Белого Сокола… Арман наконец прозрел, увидев истинное лицо христианства, а прозрев, перестал мучить себя. Зачем?.. Нет справедливости и быть не может, так не лучше ли засунуть свою совесть и порядочность… м-м… подальше, скажем так – и жить для себя, по примеру бога? И, по его же примеру, запихивать врагов в ад… Убить? Ма-ало… Ад… Вот чего заслуживают эти трое. Он превратит в ад их существование! Граф называл его ангелочком… Ошибался! Не ангелочком он был, а дураком! Теперь он и в самом деле похож на ангелов: безжалостный, умный и презирающий слабость… Первым делом – обучить французскому индеанку. А там – можно сделать и первый ход против семейства де Гюст. По губам Армана скользнула усмешка. Если он хоть что-то понимает в людях, от этого хода они забудут сон и покой, самое меньшее… Ора, конечно, упадет в обморок. Граф… Ну, этот начнет рвать и метать, сыпать приказами, нанимать шпионов… Только зря! Интересно все же, кто родился у них вторым?.. Мальчик? Девочка? Ну, ничего, скоро узнает. Когда Звезда украдет малютку! А первенец… Нет, дадим ему подрасти, а уж тогда… А хорошо бы, черт возьми, чтобы вторым ребенком оказалась девочка! Можно было бы через несколько лет свести ее с собственным братом, и… Арман рассмеялся. Рассмеялся совсем по-мальчишески, звонко и весело. Какова идейка, а?! Ее стоит оставить про запас. В конце концов, дети ни в чем перед ним не виноваты. Их можно превратить в орудия мщения, но мстить непосредственно им?.. Глупо. Нет, девочку, дочку Оры, он воспитывал бы даже с удовольствием. «С нежностью?» – с усмешкой поймал себя на мысли молодой человек. Пожалуй, да. Даже с нежностью. Тем более, о собственных детях ему можно лишь мечтать… На нем обет безбрачия! Если бы не обет… Не граф Марсельский, вынудивший принести его! Пусть теперь пеняет на себя… Через несколько часов в каюту постучали: капитан посылал узнать, не согласится ли гость разделить с ним ужин. Арман быстро привел себя в порядок и последовал за стюардом в капитанскую каюту, где уже ждал прекрасно сервированный стол с бутылкой вина и закусками. Моряк оказался приятным и умным собеседником, много повидавшим благодаря рейсам в разные страны мира. Арману он очень понравился, и молодой человек не жалел обаяния, совершенно очаровав капитана. К тому же они оказались соотечественниками. Оказалось, месье де Линьи прекрасно знает Марсель и даже вхож в дом графа де Гюста… Арман сохранил любезную улыбку на лице и вежливо поинтересовался, что собой представляет этот знаменитый предприниматель. – О, настоящий мужчина. А характер каков!.. Крепкая коммерческая хватка, умение добиться своего… – Он ведет несколько дел? Какие?.. – Насколько мне известно, у него крупные плантации какао то ли в Южной Америке, то ли на Карибских островах. Коневодство в Европе, виноградники… Я слышал, его сиятельство отправлялся в Индию, желая приобрести крупные перечные плантации. – А что самое доходное?.. – весело подмигнул собеседник. – Разработки серебряных рудников в Пиренеях… О, граф очень крупный предприниматель… – А как относится к его успехам король?.. – Его величество уверен в своем подданном. Граф с похвальной предусмотрительностью никогда не забывает подчеркнуть свою преданность. – Между нами говоря, капитан, это просто разумная осторожность, – с доверительной улыбкой заметил Арман. – Но, конечно же, столь занятой человек мало внимания уделяет семье? – Напротив, месье, напротив! Граф безумно любит жену. Любовью удивительно пылкой: насильно заставив ее выйти за него замуж, добился невозможного, превратив ненависть девушки во взаимное чувство. Разве не чудо? Де Претреше усмехнулся уголками губ. – Возможно, секрет в характере девушки… Окажись на ее месте другая… – Другая не удостоилась бы любви графа. – Конечно. Каждый выбирает для себя… – с неуловимой иронией произнес Арман. – Значит, они счастливы в браке? – Безумно! Двое детей… – Оба мальчики?.. – Не знаю, кто родился вторым: я ушел в плавание в декабре прошлого года, когда графиня была уж на сносях, и с тех пор не возвращался в Марсель… Всё причуды арматора, знаете ли, – шутиво пожаловался капитан. – То туда, то сюда… А первый – да, мальчуган, – вернулся моряк к теме. – Сейчас ему четыре года. – А кого ждали вторым? – весело поинтересовался Арман. – О, графиня мечтала просто об еще одном ребенке, а граф хотел девочку, чтобы со временем не делить состояние между наследниками. – Дальновидный человек… – Очень! Но, вообще-то, по его словам, в доме должна быть полная чаша: он всегда мечтал иметь достойного сына и нежную дочь. – А сам он нежный отец? – Нельзя сказать, чтоб он слишком проявлял свои чувства в присутствии сына, но любит граф его безумно. А как ожидал дочь!.. Именно дочь. Месье, скажу вам: это надо было видеть! Как он о ней мечтал перед своим отъездом в Индию! – Капитан покачал головой. – Впрочем, довольно о графе. Вы, кажется, плывете в Ливорно? – Да, сударь. Кстати, не сделаете ли вы остановку в Марселе? – Конечно, о чем речь! У вас там дело? – Сравнительно небольшое, но очень важное. Думаю, я вполне успею все уладить за день. – Я могу представить вас семейству де Гюста. Надеюсь, его сиятельство уже вернулся в Европу. Но даже если нет, мадам графиня… – О, я бы с огромным удовольствием, но, боюсь, обстоятельства не позволят, – Арман даже не дал моряку договорить. – Поверьте, мне очень жаль, но, тем не менее, благодарю за предложенную честь. – Простите за нескромный вопрос… Вы тоже предприниматель? – Я путешественник. Приходилось заниматься всем понемногу. – Приходилось ли вам бывать в североамериканском Плимуте? – Никогда. – Арман с легкой, удивленной улыбкой начал покручивать на руке кольцо с печаткой. – А почему вы спросили? – Не обижайтесь, месье! Это мой новый боцман-дурак. Он англичанин, отстал от корабля. Увидел вас сегодня на палубе, так рот и открыл. «Ты чего?» – потом его спрашиваю. Он: «Кто этот человек?» «Француз дю Донне, – отвечаю, – дворянин». «До чего похож…» – бормочет. Я: «На кого?» «В американском Плимуте у нас с корабля матрос сбежал, Питер Хоуп. Такую слезливую историю сочинил, когда к нам на борт просился, что боже ж ты мой! Как потом мне от капитана влетело!..» – Да я едва говорю по-английски!.. – расхохотался Арман. – Вот и я ему сказал, что он чушь городит. Да боцман и сам сомневается: говорит, вы внешне страсть как похожи, но, разумеется, манера держать себя… Недоумевает, бедняга. Сержант быстро прикидывал в уме: боцман не уверен, значит, шанс остаться неузнанным есть. Важно лишь жестко следить за соблюдением избранного образа. С другой стороны, смерть, даже прекрасно организованная, неизбежно привлечет к себе внимание. В любом случае боцман может опознать беглого матроса (чему не поверят), а не иезуита. Арману не нужны лишние трупы, ему важно сохранить инкогнито. Оно не страдает. «Пусть живет…» – молча усмехнулся молодой человек. Утром корабль вышел в плавание. Стоя на корме, юноша глядел на удаляющийся берег, безмолвно прощаясь с Америкой, а вместе с ней со своей наивной юностью, с детской порывистостью и незрелостью, со своей чистотой. В Европу возвращался уже совсем другой человек, и ожидал этого человека избранный им путь: интересное, непохожее на другие, занятие, друзья, враги… Арман принимал всё это. Принимал, потому что это была его жизнь, и молодой человек смело смотрел ей в лицо.

Конец второй части.