Перстень и чаша. Том 1

Миновало семнадцать дней. Корабль подходил к берегам Европы. Звезда ожидала их появления с бурным восторгом – с которым встречала вообще всё новое. Она не уставала поражаться бескрайности океана и смелости белых. Ее удивляло и судно, и паруса, и она не упускала случая выйти на палубу, хоть Арман не одобрял подобных «прогулок»: команда не скрывала своего недовольства из-за женщины на борту, и лишь воля капитана да на редкость хорошая погода – особенно для начала сезона штормов – сдерживали злобу, вызванную суевериями. Конечно, бриг, на котором оказались Арман и Мария, не являлся военным кораблем, но и пассажирским транспортом он тоже не был. Поэтому, когда впереди показался берег Португалии, де Претреше вздохнул с облегчением. Впрочем, индеанка не только раздражала, но и радовала его. Девушка довольно легко схватывала всё, что он объяснял ей, и уже неплохо владела французским и испанским, повергнув в изумление своего учителя. Дикарка впитывала слова, как губка воду! Она не уставала говорить и спрашивать, а повторять для нее не приходилось. Арман подумывал уже обучать ее латыни и итальянскому. Сам он, спустившись на берег во время суточной стоянки в Лиссабоне, приобрел томик португальского словаря, решив заняться изучением этого языка на досуге. Миновав Гибралтарский пролив, корабль вошел в Средиземное море, такое родное и знакомое. Еще через восемь дней, в субботу, девятого октября, бриг встал на рейде Марселя – по-летнему зеленого и теплого, все также полного солнцем, каким де Претреше помнил этот город. Арман и его спутница, одетая в легкое изящное платье голубого шелка, отправились на берег. Девушка в европейском наряде выглядела воздушной, походя на испанку пышными черными локонами и загадочно мерцающими, глубокими глазами. «Она ничего», – про себя отметил шевалье, оценивающе созерцая Звезду Полуночи. Девушка пожирала глазами многолюдный причал. Шлюпка стукнулась о каменный пирс. Арман вышел и протянул руку Марии. – Дождитесь меня, – велел он гребцам и повел индеанку через бурлящую толпу к лавкам. Она легко шла рядом, жадно глазея вокруг, особо заглядываясь на морские деликатесы, вроде устриц и морских ежей, сезон торговли которыми только начинался. Как и сезон торговли молодым вином – его предлагали практически у крыльца каждого дома. Отыскав подходящую лавку, сержант приобрел своему «солдату» скромное домотканое платье, передник и чепчик – а деревянные сабо они купили у уличного торговца. Завернув в какой-то глухой пустынный тупик, Звезда переоделась, пока ее наставник стоял «на страже», и они отправились дальше. – Слушай меня внимательно, Звезда, – заговорил Арман на языке ирокезов, остановившись в тени раскидистой оливы, чуть в стороне от шумной улицы. – Я проведу тебя до нужного нам дома. Близко подходить не буду. Ты сама попросишь прислугу отвести тебя к… – юноша на мгновение запнулся и ненадолго перешел на французский: – К экономке или домоправителю. Попросишь работу. Соглашайся на все. Слышишь, Этуаль, на все! Работай прилежно – я знаю, ты это можешь. Не дерзи, не вздумай вспылить, чтобы тебя не выгнали… За все, уверяю тебя, мы отомстим. За каждое твое унижение обидчики получат стократ от самого графа за недосмотр… Запомни мои слова. – Я должна только устроиться на работу? – Нет. Незаметно ты должна наблюдать за хозяевами: когда что делают, когда к ним приходят гости, куда и на какое время выезжают. Особенно же присматривайся к младшему ребенку хозяев: где гуляет с ним няня, одна или нет, в какое время… Каждое воскресенье – с завтрашнего дня – не забывай посещать мессу. Да! Еще кое-что. Попроси себе выходной: у тебя больные родители в деревне, и ты должна их навещать… – В какой деревне?.. – В какой?.. М-м… – по губам Армана скользнула неясная усмешка. – Скажем, Ларжерак… Да-да! Ларжерак. Итак, в этот день, желательно пятницу, я, когда вернусь из Италии, буду ждать тебя в порту, у того места, где мы сегодня высадились. Ходи туда каждую неделю: я не знаю, когда приеду. О себе скажи, что твои родители – испанцы, лет пять назад приехали сюда к дальним родственникам, да так и остались. Акцент у тебя чувствуется. Имя – Исабель, по-французски – Изабелла. – Но ты вернешься, Арман? – Да. Ты все поняла? – Поняла! Прекрасно! Учи меня, Арман, вашей хитрости! – глаза девушки сияли. – Это и есть интриги? – Умница, – улыбнулся иезуит, подумав, что она слишком быстро все схватывает, и в будущем с ней нужно держать ухо востро. Конечно, при выполнении заданий ее ум незаменим… – Я полагаюсь на тебя, Звезда. – Я клялась тебе в верности, и… – Ты клялась еще и Ордену, и клятва ему куда более страшна. Я – твой начальник, а такие категории, как благодарность и преданность, со временем перестанут тебя волновать. Когда я прибуду в Италию, Орден узнает о тебе, и при малейшей попытке изменить тебя ждет смерть. Не усмехайся, Звезда: на всякого хитреца найдется более хитрый, на всякого ловкача – ловкий. Всех перехитрить невозможно. Такую неопытную девушку, как ты, найти несложно. Да ты и сама поймешь со временем… Послушай, я вовсе не угрожаю, я объясняю тебе… – Арман, я не предам тебя, верь мне! Молодой человек рассмеялся. – Верю, Звезда. – И добавил про себя: «Пока верю»… Проводив, как обещал, свою ученицу до дворца де Гюста, иезуит издали, с улицы, наблюдал, как, поговорив с водоносом, она скрылась в дверях черного хода. Арман постоял еще некоторое время в прохладной тени деревьев, слушая шелест листвы и глядя на высокие готические башни, гордо разрезающие небесную лазурь. Губы его тронула усмешка. – Скоро… – прошептал он и, легко повернувшись на каблуках, направился в порт. Сердце юноши переполняла мстительная радость. – Где ваша спутница? – удивился капитан. Пассажир пожал плечами, любезно ответив: – Она живет в Марселе. Я должен был лишь проводить ее. – Мне казалось, она не француженка. – Наверное, я не так выразился, – очаровательно улыбнулся иезуит. – Я хотел сказать, теперь она живет в Марселе… Сопроводив ее сюда, я лишь выполнил поручение своего друга. – Я вижу, у вас репутация человека, заслуживающего доверия, – уважительно покачал головой моряк. – Я рад, что познакомился с вами, шевалье. Сержант поклонился, пряча насмешливые искорки в глубине глаз. – Взаимно, месье.