B13S6T13

Спокойный сон нарушила громкая сирена. Солнце уже начало показываться из-за деревьев, но за окном и в комнате всё равно стояла темень. Бывшие айдолы подорвались и под обильные маты Юнги в непонимании пялились друг на друга. — Что такое? Тревога? — замешкался Тэхён. — Учебная, наверное. Лучше проверить, — отозвался Хосок, кидая донсену форму. Впопыхах одевшись, друзья выбежали в коридор, едва передвигая ноги в тяжёлых ботинках. Там уже стояла суматоха. Ссыльные спускались на первый этаж, прибывая в явно более бодром состоянии. Они кое-как протиснулись сквозь толпу и очутились во дворе. Куча солдат встала в колонны, явно ожидая кого-то. Хрен пойми откуда появившаяся Айсу потянула Джина за рукав, заставляя пристроиться рядом с ней в первый ряд. Парни бегали глазами по невозмутимым лицам северокорейцев, не зная, чего ожидать. И вот, наконец, средь солдат в однотипной форме проскользнул силуэт, отличающийся от общей картины. Чёрная одежда с вышитым флагом, фуражка, куча медалей и дубинка в руке. — Заткнулись все! — рявкнула, как оказалось, женщина. — Кто не будет подчиняться, получит по своей тупой башке! Шум прекратился, ссыльные встали по стойке смирно. Командирша обвела солдат пристальным взглядом, полным ненависти, и остановилась на бывших айдолах. Яркой шевелюрой и иностранными чертами лица они слишком уж выделялись из толпы. Она подошла к ним и остановилась возле Тэхёна. У того мурашки по телу пробежали, а в голове витали догадки, что же сейчас будет. — Это что такое? — схватила она его за ярко-голубые волосы и дернула на себя. Ким вскрикнул от неожиданности. — Это че, блять, такое?! Ты дресс-код не знаешь, сученышь? Имя говори! — Ким Тэхён, — пискнул он на ломаном языке, сжимаясь под колючим взглядом. — Мы недавно здесь, извините, мисс… — Для тебя генерал Ли, — выплюнула командирша и напоследок неслабо ударила его в живот дубинкой. Тэхён согнулся в три погибели и упал на колени. — Кто разрешал? Опускаться будешь на колени перед вождём или же в своём социальном статусе, пидор. Понаехали, — подняла за воротник пиджака она его. Чонгук придержал хёна, пока тот кривился от боли. Командирша же потеряла всякий интерес к чужеземцам. Рядом стоящие никак не отреагировали на короткую перепалку, будто для них это было нормой. Действительно, каждый день избивают, кидают в карцер, насилуют не один десяток человек. Все привыкли. — Значит так, оболтусы, — повернулась к рядам генерал Ли, — по десять раз повторять не буду. Все слышали утреннюю сирену? Отлично, запомните время, когда она звучала. Ежедневно будете вставать во столько же. Для умственно отсталых поясню — пять утра. Свои отряды запомнить, потеряетесь — ваши проблемы. Никто тут с вами сюсюкаться не будет. Её речь никто не перебивал, слушали внимательно, запоминая каждое слово. Это одновременно поражало и пугало: кореянка наводила страх на весь лагерь, одним взглядом способная отправить на тот свет. Не каждый способен на такое. — Отряд А, пиздуйте нахуй с моих глаз. Следите за порядком, как обычно. Отряд B, помогаете на кухне и в спец отделении. Отряд C, или же новоприбывшие, — кинула генерал взгляд на парней, — занимаетесь с отрядом D. Остальные свои задания смотрят в списках. Бланки дежурства на первом этаже, кто будет отлынивать — в карцер. За работу! — приказала она. Солдаты послушно разбежались, кто куда. Одногруппники пошли за своим отрядом куда-то вглубь лагеря. При утреннем свете они смогли лучше рассмотреть его и оценить пиздец, в который вляпались. Смутно походило на квартал полузаброшенного города. Жилые корпуса, склады, рабочие отделения — всё представляло собой похожие здания, на каждом из которых висела какая-нибудь табличка или листовка. Забавно, что даже при незнании ситуации здесь будет крайне неуютно находиться. Отряд остановился у склада, ожидая поставленных к ним солдат. Те вскоре подоспели, маршируя ровной синхронной линией. Несколько человек отделились от общего сбора, предоставляя бланк с именами всех ссыльных. Один северокореец (бывалый, видимо) кивнул и распахнул скрипучие двери, заходя в темноту. Мгновенно включился свет, и пожилой мужчина-дежурный очнулся от транса. — Чего вам? — спросил он. — Удостоверения, — коротко сказал солдат. Мужчина выглянул из-за его плеча и мысленно пересчитал солдат. — Давайте быстрее, и без вас работы много, — проворчал он, недовольно цокнув. — По пять человек заходите. Ещё четыре ссыльных примкнули к товарищу. Дежурный подошёл к пыльному ящику и достал оттуда множество карточек. Включил настольную лампу и принялся вписывать в каждую имена, раздавая подопечным. Очередь тянулась долго, отряд D откровенно скучал, облокотившись о бетонную стену и смотря в небо. Юнги последовал их примеру и задумчиво уставился на частые тучи. Было непривычно не видеть самолётов и не слышать гул проезжающих машин, а с тем и повседневную суматоху. Не прошло и нескольких дней, а он уже скучает. Слабак. Со следующей группой зашёл Хосок. Сначала хотел подтолкнуть макнэ, но тот побоялся оставлять своих. Незнакомая компания всё-таки. Его можно понять, ведь совсем ещё ребёнок. Тэхён всё ещё временами потирал место удара, негодуя, почему выбрали именно его. Неужто мятные волосы Юнги и красные Хосока не обратили на себя должного внимания? Стафф ведь отговаривал, предлагая более спокойные цвета. Надо было в чёрный краситься. Далее зашли одногруппники, а Чимин остался ждать своей очереди. Чон-старший убедился, что к донсену никто не лезет, и принялся изучать выданную карточку. Но, стоило оставить младшего без внимания, как к нему подошёл какой-то тип из их отряда. Пак рефлекторно сделал шаг назад, пытаясь уловить, на что пялится пацан. — Зачётная задница, — хмыкнул он, бесстыдно хлопнув его по пятой точке. — В качалку ходил? — Отойди, — буркнул Чимин. На южнокорейском. Разумеется, его не поняли. — О, так ты неместный. Так даже лучше, — усмехнулся он. — Чего глазки опускаешь, а? И как только вождь не оставил себе такую куколку? Чимин упёрся руками в грудь парню и с силой оттолкнул его. Того это явно не устроило, и он подошёл ещё ближе. Силы явно были неравны. Неизвестно, что произошло бы, но положение спасли выходящие со склада одногруппники. Юнги первый заметил положение Пака и подоспел на помощь. — Слышь, мудила, не трогай моего донсена, — прошипел он. — Убрал свои грязные руки. — И че ты мне сделаешь? — понял он ломаный язык Мина. — Вмажу по роже. Поверь, мне ничего это не стоит, — ядовито оскалился Юнги. Скучающие солдаты обратили на них внимание и теперь с интересом наблюдали. Намджун попытался устранить перепалку, но Юнги зыркнул так, что тот предпочёл не вмешиваться. — Ну давай. Чего ждёшь? — не унимался парень. Мин опасно хрустнул пальцами и занёс кулак для удара. Солдат увернулся, ловко меняясь позициями, и прижал того к стене. Юнги зашипел и укусил его за запястье, что дало несколько миллисекунд, дабы вывернуться и пнуть под дых. Северокореец скорчился и вмазал куда-то вбок, попав в челюсть. На их драку выглянул сторож и громко закричал, требуя остановиться. Но на него, конечно же, внимания никто не обратил. Тогда прибежали несколько человек и силой разняли парней. Те продолжали тяжело дышать и сверлить друг друга взглядами, пока им что-то орали и тащили к кабинету генерала. — Идиот, — ударил себя по лбу Намджун. — И что теперь будет? — сглотнул Сокджин. — Думаю, посадят в карцер на несколько дней, — пожал плечами Ким и добавил: — В лучшем случае. Объяснение не утешило. Старший хён не сводил взгляд с удаляющихся силуэтов, пока шокированный Чимин оформлял свою карточку. Позже, когда все разобрались с удостоверениями, их повели на поле практики. Из себя оно представляло открытое ровное пространство, немного выходящее за пределы лагеря. В подготовительной части было гораздо просторней, чем в жилой: построения одноэтажные и не такие массивные, большую часть места занимают всякие полигоны. Маршируют и тренируются солдаты, дежурные скучают возле забора. Что-то в этой атмосфере было. — Для начала разберёмся с физической подготовкой, чтобы понимать, кто из вас на что способен. По некоторым уже понятно, — бросил северокореец взгляд на Чонгука, мышцы которого заметно выделялись, — но лучше проверить. Двенадцать кругов, бегом марш! Друзья не до конца уловили суть приказа, но побежали за остальными вокруг площадки. По началу им даже нравилось, но на третьем же круге дыхание сбилось, а тело подало первые признаки усталости. Нет, они относительно легко переносили большие физические нагрузки — айдолы, как никак, — но начавшее палить ко дню солнце и плотная одежда заставляли пот скатываться по спине. На седьмом круге большая часть семенила или вовсе шла шагом, не в силах больше бежать. Назначенному командиру это не нравилось, он свистел в свисток и подгонял оскорблениями ссыльных. И вот, наконец, адская пытка была закончена. Солдаты без сил свалились на землю, тяжело дыша и вытирая пот с лица рукавами формы. — Слабаки, — сплюнул мужчина. — Парочка из вас, как и ожидалось, неплохи. Вот эти несколько, и… Йа, рыжий, скажи имя. Чонгук приподнял голову, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему. Но кроме шестерых, остальные носили короткие тёмные стрижки, так что прогадать было просто невозможно. — Чон Чонгук, — выдохнул он, вновь роняя голову на землю. — Ага, — незаинтересованно сделал пометку в блокноте тот. — Не расслабляйтесь, яйца в кулак и на турники. Военные обречённо застонали и поплелись на соседнюю площадку с тренажёрами. Благо, сейчас там никого не было. Половина отряда D, что не пошла дежурить, уселась на скамейку и наблюдала за процессом мучения новобранцев.

***

— В который раз, блять, спрашиваю: что это было? Юнги неопределённо пожал плечами. Добрых двадцать минут он сидел на стуле, закинув ногу на ногу, в кабинете генерала и делал вид, что нихуя из её слов не понимает. По сути, в какой-то мере это было правдой — он действительно с трудом вникал в суть разговора. Но прекрасно понимал, что от него хотят. И объясняться, почему набил морду тому кретину, уж точно не собирается. Плюс наблюдать за теряющей терпение командиршей забавно. Возможно, он бессмертный, или просто удача сегодня на его стороне. — Ты меня заебал, — выдохнула девушка. — В карцер на три дня. Нет, не на его. — Да за что, — закатил глаза Мин. — Смотрите, кто заговорил. Для профилактики, — скривилась она. В дверь вошли двое и потащили несопротивляющееся тело к камерам. Юнги уже строил план, как по-тихому свалить, как его небрежно бросили в тёмную сырую камеру и закрыли дверь на замок. Парень показал им вслед фак и потёр ушибленный копчик. Господи, за что ему это. Он выглянул сквозь решетчатое окошко в двери. Нет, сбежать точно не выйдет. В окно не пролезть, да и оно слишком высоко. Юнги побродил по камере и уселся на расстеленную неизвестно когда и кем куртку. Может, действительно не стоило начинать бессмысленный конфликт? С другой стороны, такие, как они, должны знать своё место. Он никому не позволит обижать своих братьев, свою вторую семью. Пусть хоть навсегда бросают в вонючий карцер. Он до последнего будет стоять.

***

Шесть парней еле передвигая ноги тащились куда-то за своими. Честно, им было всё равно, куда идти. Вот они подошли к зданию столовой в центре жилого отделения. Она представляла из себя широкое одноэтажное строение с частыми окошками. Внутри же сразу около входа висел распорядок дежурства, рядом находилась стойка раздачи. За круглыми столами была куча людей — найти себе место практически невозможно. Друзья тяжело вздохнули и встали в очередь, взяв подносы. Повариха хмыкнула и положила в тарелки ложку овощей с коркой хлеба, и добавила стакан воды. Джин указал в сторону освободившегося стола и быстро занял место. — Господи, как это можно есть? — поморщился Чимин, ковырнув палочкой стряпню. — А что ты ожидал? — попробовал овощи Чонгук. — Фу, блин. — Интересно, как там Юнги? — протянул Хосок. — Надо бы проверить его… — Не думаю, что удастся, — Намджун не спешил притрагиваться к обеду. — Я, конечно, попробую что-нибудь выяснить, когда выпадет минута. Минута же выпала уже вечером, после ужина, когда назначенные пошли дежурить, а остальные разбрелись по комнатам. Ким смотрел высеки на зданиях и пытался понять, что на них написано. Вот, кажется, главное отделение. Парень хотел было уже постучать, как его перехватил дежурный. — Кто такой? — нахмурился он. — Мне нужно увидеться с генералом Ли, — твёрдо сказал Намжун, но под колким взглядом уверенность немного спала. — Она занята, подождёшь, — усмехнулся северокореец. — А когда она освободиться? — он надеялся, что правильно перевёл. — Откуда я, блять, знаю? Сиди и жди, выскочка. Мужчина открыл дверь и толкнул его в помещение, сплюнув себе под ноги. Намджун тихо сматерился и присел на один из стульев. Из-за двери доносились какие-то звуки и неразборчивая речь. Даже если прислушаться, он всё равно не понял бы — говорили на коренном северокорейском. Разумеется, этот язык ни капли не походил на южный. Наконец из кабинета вышла раздражённая командирша и уставилась на подчинённого. — Чего хотел? — недовольно поинтересовалась она. — Здравствуйте, — подскочил и поклонился Ким. Генерал этого действия не оценила. — Возможно, я лезу не в своё дело, но не могли бы вы сказать, что с парнем, который сегодня подрался с солдатом из параллельного отряда? — Правильно мыслишь, не твоё дело, — скривилась девушка. — В карцере он на три дня для профилактики. Намджун не понял половины слов, но уловил, что Юнги посадили. И это было отнюдь не хорошо. — Можно с ним увидеться? — без какой-либо надежды спросил он. — Че ты вбросил? Говори нормально, не понимаю нихуя. Увидеть его хочешь? А хрен тебе, вали с глаз, пока следом не отправился, — выплюнула генерал и вытолкнула подчинённого на улицу. Стоящий у входа дежурный заржал. Намджун поднялся и, отряхнув поцарапанные об асфальт ладони, побрёл обратно к корпусу. А что он ожидал? С самого начала было понятно, какое тут отношение к иностранцам. Тем более к тем, с чьей страной не один десяток лет идёт вражда. Юнги в порядке — это хорошо. Его вскоре выпустят — ещё лучше. Надо дождаться этого, а уже потом отчитать. Ждавшие в комнате одногруппники оживились, когда вернулся лидер. Даже задремавший Чимин встрепенулся, ожидая подробностей похода. — Есть две новости — хорошая и плохая, — начал Намджун. — По классике, начинай с хорошей, — уселся поудобней на кровати Джин. — С Юнги всё в порядке, и он скоро вернётся. Друзья облегчённо выдохнули. Неизвестно, что могли сотворить с Мином, и озвученная новость заметно успокоила. — А плохая? — напрягся Чонгук. — Он в карцере, и навестить его нельзя. Сокджин откинулся на подушку и простонал. Мда, рано обрадовались. Стоило ожидать чего-то подобного. — Ребят, его не ведь не побили. Уже через три дня нас снова будет семеро, — попытался обнадёжить лидер. — Кстати, Тэ, как ты? Тэхён поднял руку с груди и показал большой палец вверх. Чонгук залез к нему и обнял. Намджун же переоделся в нормальную одежду и завалился на свою кровать. — Намджун-а, — позвал Хосок. — М? — промычал он. — Ты молодец, что не даёшь нам пасть духом. Ты хороший лидер. Чон улыбнулся. Ким отвернулся к стене, пробормотав «Спасибо». В мысли снова пробрался Бан Шихёк. Ему, наверное, сейчас тяжелее всех. Знал бы он только, что творится с его детьми… Утром опять прозвучала сирена. Бывшие айдолы подорвались, в этот раз быстрее собрались и выскочили в коридор. Вновь последовало утреннее построение. На этот раз проводил его незнакомый мужчина, что представился одним из генералов. Он распределил обязанности и разогнал всех. После короткого завтрака в виде кимчи отряд C отправился в тренировочную часть. Их встретил вчерашний тренер с усталой миной на лице. — Что ж, оболтусы, разминка, — скучающе оповестил он, когда все выстроились. — Пять кругов вокруг поля, побыстрей. Работы на сегодня много. Солдаты послушно побежали. После вчерашних двенадцати это казалось не такой пыткой. Справились быстро, чем удивили мужчину. Но он тут же вернул каменное выражение лица и приказал всем разделиться на команды. Так как в отряде было человек сорок, половине пришлось ждать в стороне. В каждой команде было по пять ссыльных. Сначала предстояло на руках перебраться по турнику, затем — бег с препятствиями, пролезть под колючей проволокой, пробежать стометровку и в конце несколько раз перелезть через стену. В первые команды попал только Чонгук. Он внимательно слушал объяснения, отчаянно напрягая свои крохотные знания языка. Спортивная подготовка у него одна из лучших, но волнение и невнимательность запросто могут подвести. — Надеюсь, все всё поняли. Кто будет мухлевать или отлынивать — наказание, — строго произнёс тренер. — Проигравшие дежурят весь день в столовой. Итак, тяните по очереди номера, в каком раунде вы будете. Он подошёл к одной команде и протянул бумажке. Чонгук не понял, зачем это, но когда очередь дошла до них, наобум вытянул листочек с номером четыре. До него вовремя допёрло, что это номер очереди. Солдаты заняли позиции около своих препятствий. Первые номера приготовились. Прозвучал свисток, и они рванули на турники. Паренёк из соседней команды один раз сорвался, чем вызвал недовольные крики. Девушка, которую вчера выделили в разряд «Неплохи», первая спрыгнула на землю и передала эстафету следующему. На третьем этапе команда Чонгука вырвалась вперёд. Гук перенял эстафету и со всей скорости побежал по полю к цели. Некоторые стоящие в стороне солдаты разинули рты от его скорости. Добравшись до парня, поджидающего его, Чонгук хлопнул того по руке и упал, тяжело дыша. Северокореец же ловко перебрался через стены и принёс команде победу. — Неплохо, — хмыкнул мужчина, останавливая секундомер. Помогавшие ему солдаты сделали так же, стоило командам пересечь черту. — Пара человек, идите сюда, будете помогать. Остальные, на старт! Бывшие айдолы оказались в одной команде. Чонгук коротко пожелал им удачи и расстегнул душный пиджак. Казалось, они не один год работали вместе, и всё должно получиться. Но… Чимин в неудачно приземлился, потеряв драгоценные полторы секунды. Сокджин несколько раз споткнулся о шины. Тэхён, как оказалось, ползал откровенно так себе. Намджуна одолела отдышка, и к Хосоку он добежал еле-как. Чон справился хорошо, но это не спасло положение. — Накрашенные, зато нихуя не умеете, — поморщился тренер. — Хуже всех справились. Сегодня будете дежурить. Надеюсь, драить полы у вас получается в разы лучше. Солдаты заржали, а еле передвигающиеся друзья не нашли сил, чтобы как-либо посочувствовать друг другу. Возможно, всему виной волнение или стресс из-за перегруза событиями. В любом случае, поиск причины ситуацию не спасёт. — Держитесь, ребят, — произнёс Чонгук по дороге на обед. — Спасибо, — улыбнулся Сокджин, похлёбывая пустой бульон. — Чем планируешь заняться в свободное время? — Отдохну от хёнов, — шутливо пнул он в бок старшего. — А вообще, хочу почитать словарь, чтобы лучше ориентироваться. — Хорошее дело, — похвалил Намжнун. За дружно беседующей компанией с презрением наблюдали северокорейцы, что сидели чуть дальше. О взаимопонимании здесь можно было только мечтать, а эти постоянно ходят вместе и вообще ведут себя, будто дружат всю жизнь. Каждый позавидует. — Бесит этот рыжий пиздюк, не могу, — скривился коротко стриженный мужчина, яростно кусая хлеб. — Ага. Че-то тараторят на своём, нихуя не понять. — А давай заявимся к нему? — предложил другой, допивая разбавленный чай. — Поставим на своё место. Заодно и развлечёмся. — А давай, — ядовито усмехнулся мужчина. После ужина Чонгук помог хёнам убрать посуду и пошёл в выделенную комнату. Настроение после временного ухода Юнги упало, и он надеялся отвлечься занятиями. На полпути бывший айдол почувствовал, что что-то не так. За ним следовало несколько человек на несколько лет старше. Сначала парень подумал, что ему показалось, и они просто идут в ту же сторону. Но те не отставали вплоть до самого корпуса. Тогда Гук вдохнул и обернулся, на всякий случай сжав кулаки. — Ну привет, — натянуто улыбнулся один из преследователей, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Заметили, что твои дружки тебя оставили. Не хочешь отойти, побазарить по-мужски? Чонгук не понял, что сказал тот, и неуверенно помотал головой. — Глянь, он не понимает, — усмехнулся солдат, повернувшись к товарищу. — Можешь даже не заморачиваться, сразу бери. Мужчина кивнул и хватил парня за руку. Тот не успел среагировать и рефлекторно дёрнулся. Ему зажали рот рукой и прижали к стене. Макнэ в ужасе распахнул глаза, когда понял, что с ним собираются сделать. Он попытался вырваться, но северокореец грубо ударил его под дых. — Не брыкайся, сука, — прошипел один и с силой пнул по колену. Гук взвыл от боли, но получилось скомканное мычание. — Че, думали, что такие крутые? Припёрлись, блять, и теперь жрёте нашу еду! Таких, как вы, городами истреблять надо! Вы всегда будете чужими, хотите этого, или нет! Он стянул с него одежду и шлёпнул по заднице. На глазах младшего навернулись слёзы. Он пытался кричать и брыкаться, звать на помощь, но в глухом завороте кроме них никого не было. Он чувствовал, как его лапают и слышал ядовитый смех. Перед глазами всплыла картина, как вооружённый солдат насиловал его безжизненное тело. Ситуация повторяется. Мужчине надоело играться, и он грубо вошёл, наслаждаясь чужими всхлипываниями. За слабое сопротивление держащий его северокореец давал пощёчину, что перед глазами появлялись звёздочки. По бедру потекла тонкая струйка крови, капая на асфальт и немного запачкав одежду. Боль пронзала всё тело с каждым толчком. Чонгук зажмурился, молясь, чтобы пытка поскорее закончилась. Спустя мучительно долгие минуты, мужчины оставили его и ушли, напоследок ударив по спине и крича вслед оскорбления. Они скрылись за корпусом, а Гук лежал на земле, глотая слёзы от боли и обиды. Его унизили. Им уже во второй раз воспользовались. Он поднялся на дрожащих руках и натянул одежду. Еле передвигая ноги, он доплёлся до своего корпуса и поднялся в комнату. Не стал переодеваться, умываться и предпринимать попытки привести себя в порядок. Упал на кровать и сжался калачиком, как это было несколько дней назад. Стеклянным взглядом смотрел в одну точку и задавался одним вопросом: «Почему?» Неужто люди здесь настолько очерствели, что идут на подобное, лишь бы удовлетворить себя? Чем он и остальные ребята заслужили такое отношение к себе?