B13S6T13

Юнги не знал, сколько прошло времени с момента, когда он нашёл камешек размером с монетку и начал кидать его в дверь. Каждый раз в момент удара разносился неприятный звук. Юнги пытался привлечь чьё-нибудь внимание, и у него это, как не странно, получилось. Из коридора донеслись быстро приближающиеся шаги, и в следующую секунду дверь отворилась, впуская внутрь обильно матерящегося солдата. Мин ничего не понял из его речи, но, очевидно, своим способом скоротать время он разозлил его. — Да что ж ты такой проблемный?! — ругался дежурный. — Неужто нельзя, блять, отсидеть спокойно, а? Никто не заставлял развязывать драку, и без вас, южане, проблем хватает, так вы ещё и других в это впутываете! Юнги моргнул пару раз и округлил глаза, когда служащий дал ему звонкую пощёчину. Место удара тут же начало гореть. Солдат крикнул что-то напоследок и захлопнул дверь. — Вот дерьмо, — пробормотал тот, осторожно ощупывая щёку. — Животные, не иначе. По подсчётам, на исходе был второй день. Ещё сутки, и он вернётся к своим. Живот скручивало от отсутствия еды, поданная утром кружка с водой сейчас валялась в углу пустая. Юнги облизнул пересохшие губы и с тоской глянул в окно. Небо уже начало светлеть. Видимо, скоро рассвет. Построятся солдаты, начнётся новый день. Мин выдохнул, прикрыв глаза и облокотившись о стену. Нет, они обязательно выберутся. Это просто вопрос времени. — Говорите, было совершено насилие? — поинтересовался врач, прикладывая ватку со спиртом к синяку. — Да, — кивнула Айсу. — Зачем он спрашивает? — шепнул Сокджин. Та пожала плечами. Чонгук в очередной раз зашипел тихое «Ащщ» и виновато посмотрел на хёнов. До сих пор неловко, что из-за него они вместо того, чтобы отдыхать после работы, сейчас сидят в медпункте. Чимин готов был в любую минуту задремать, стоит Хосоку перестать его легонько толкать. — Серьёзных травм нет, — вынес наконец вердикт медик. — Пусть отлежится день-другой, и может возвращаться в строй. — Мы поняли, — в знак благодарности склонила голову Айсу и потянула парней за собой на улицу. В лагере стояла гробовая тишина. До подъёма несколько часов, служащие спят, дежурные расхаживают меж зданий и вдоль забора. Компания остановилась около корпуса, наслаждаясь прохладным воздухом. — Нас не было всего ничего, почему это произошло? — хватился за голову Тэхён. — Чонгук от первого раза отойти не успел ещё, а тут какие-то выблядки вновь его сломали… — Не матерись, Тэхён-а, — дал ему лёгкий подзатыльник Хосок. — Держи себя в руках. Тот поджал губы и отвёл взгляд. Сокджин потрепал его по голове, понимающе вздохнув. Скорее всего, если кто-нибудь их заметит на улице в столь неподходящее время, то как минимум сделает выговор, в худшем же случае устроит разборки с вышестоящими. Но навряд ли дежурные станут отвлекаться от работы, чтобы сдать их. — Пойдёмте, — встревоженно попросила Айсу, — у нас могут быть проблемы. — Благодарю от лица всех нас. Без тебя мы бы не протянули, — приобнял её Намджун. Она, скорее всего, не поняла его слов. Но в её глазах читалась доброта и в какой-то степени… сочувствие? Не издавая лишних звуков, они пробрались на свой этаж и проскользнули в комнаты. Чимин заснул сразу же, стоило только лечь на кровать, Тэхён забрался к Джину. Помещение снова погрузилось во мрак. — Попали мы, конечно, — тихо усмехнулся Хосок. — Да, — согласился Намджун. «По моей вине», — осталось не озвучено. В разум начали прокрадываться пугающие мысли. Сейчас идёт подготовка, дальше же будет только хуже. Это неизбежно. Не исключено, что им придётся совершить то, что в родной стране карается законом. Но, как оказалось, это только начало. Тэхён умудрился заскочить с утра к Чонгуку на пару минут. Сообщил, что тому уже немного лучше, но стоит отлежаться. Генерал, кажется, не заметила отсутствие седьмого чужеземца. Озвучила поручения и поспешила удалиться. Чимин перешёптывался с ним, пока на них не обращали внимания. Лицо его с каждой тэхёновой фразой становилось всё более мрачным. Но на вопрос Намджуна, что послужило причиной перемены настроения, Пак отмахнулся и замял тему. В бланке дежурства из их отряда оказался записан Хосок. Вечерняя смена, после ужина. По подсчётам, будет ещё не очень темно. В обеденный перерыв подполковник заявился в столовую и с криками вывел нескольких человек. В их глазах читался страх, но они не сопротивлялись. Лишь сдавленно ойкали, когда тот сильнее сжимал хватку. Некоторые посмотрели им вслед с неким сочувствием, хорошо скрытым под маской равнодушия. Но большинству было откровенно всё равно, что происходит вокруг. Они просто сидели, уткнувшись в свои тарелки, и ели похлёбку. Ложки ритмично стучали о тарелки, действуя на и без того пошатанные нервы. — Куда их ведут? — поинтересовался Чимин. — Да кто его знает, — вздохнул Джин. — Возможно, провинились в чём. Вечером Хосок отдалился от отряда и проследовал в указанное место. Дежурство должно проходить около небольшого озера, откуда берут воду для столовой и душевых. На место уже пришли посланники из других отрядов. На Чона они не обратили никакого внимания. Тот пожал плечами и занял пост. Всего несколько часов, это не так уж страшно. Он разглядывал виднеющийся вдали тёмный лес. В этой стороне, скорее всего, находится вокзал. На секунду даже показалось, будто слышны гудки поезда. Нет, бред какой-то. — Эй, ты, — подошёл один солдат. — Ты же из другой страны, да? — Да, — после недолгой паузы ответил Хосок. Тот кивнул своим мыслям и вытащил из кармана армейки сигарету. Поджёг спичкой из ветхого коробка и затянулся. Нехотя предложил собеседнику, но тот отказался. — Если не секрет, чего в армию пришли? — продолжил он, выпуская дым. — Слышал, предлагали условия получше. — Тогда ты, наверное, слышал, взамен на что они идут, — помрачнел Хосок. — Быть подстилкой… вождя. Такое себе. — Радоваться надо. Не представляешь, какая это честь. А вы, пидоры накрашенные, возомнили себя хер пойми кем и ещё недовольны чем-то, — скривился мужчина. Чон поджал губы и оставил без ответа подобный язвительный комментарий. Военный на вид был старше его так на добрых шесть лет. Тот же, докурив, бросил окурок в траву и отошёл на другой конец берега. Мутная гладь воды пошатнулась от лёгкого ветра. Холодало. Хоть стоял апрель, а время приближалось к лету, ночи в этом месте всё равно были не жаркие. Вернее сказать, температура опускалась настолько, что даже в плотной армейской форме мурашки пробегали по телу. Окурок окончательно потух. Небо накрывали тучи. Хосок поднял голову и заметил пролетающую совсем низко птицу. Первую, наверное, за всё их время пребывания здесь. Не к добру это. «Господин Бан, прошу, найдите нас», — тихо выдохнул он. Когда стало совсем темно, пришли следующие дежурные. Хосок с радостью покинул пост и вернулся к ребятам, что уже спали. Часы показывали час ночи. Всего четыре часа на сон. Даже в моменты их жизни айдолов подобного не было. Дверь в камеру противно скрипит. Юнги приоткрывает глаза. Солнце светит в угрюмое лицо солдата. Мин даже позволяет себе усмехнуться над его физиономией. Военный, похоже, не видит причины для веселья, поэтому бесцеремонно берёт его под руку и вытаскивает в коридор. Стоит Юнги подняться, как его вновь толкают, теперь уже к выходу. Он кривится и тихо матерится. Ноги успели затечь за пару часов, и сейчас совершенно не хотят передвигаться. — Выходи давай. Свободен. Надеюсь, больше не попадёшь сюда, — пробормотал мужчина и открыл входную дверь тюремного блока. Юнги недовольно выходит на крыльцо и тянется, разминая затёкшие суставы. Солнце приятно слепит. Кажется, он впервые рад выйти на свежий воздух. Полюбовавшись видом минуту, Юнги быстрым шагом по памяти идёт к нужному корпусу. В комнате одногруппников не оказывается. Скорее всего, на завтраке. Действительно, столовая забита. Мин находит своих и протискивается к ним. Сокджин, Намджун, от чего-то уставший Хосок, Чимин, Тэхён… Стоп, где Чонгук? Может, пошёл за порциями? — Хён! — первым замечает его Пак и крепко обнимает. — Взаимно, — от неожиданности кряхтит тот. Группа сразу оживляется. Тэхён расспрашивает, какого в карцере, Юнги охотно рассказывает, не забывая добавлять язвительные комментарии. Поняв, что макнэ нет уже длительное время, он всё же интересуется: — А где Чонгук? Беседа мгновенно затихает. Джин поджимает губы и утыкается в тарелку, ковыряя палочкой бобы. Чимин переглядывается с Тэхёном. Юнги не идиот, он догадается, что произошло что-то далеко не хорошее. — Юнги-а, — осторожно начинает Намджун, — только держи себя в руках, пожалуйста. Ты это умеешь. — Да что, блять, случилось? — начинает нервничать тот. — Мы были на дежурстве, — приходит на помощь Хосок. — Пятеро, долго объяснять, почему. Он один возвращался в корпус. И какие-то ублюдки его изнасиловали. Повторно. Посторонние звуки стихают. Кажется, будто вокруг всё замирает. Мин моргает, поначалу не веря в сказанное. Затем же округляет глаза и приоткрывает рот. Намджун заметно волнуется и готовится в любой момент уничтожить на корню его попытки в порыве гнева сотворить что-нибудь необдуманное. — Ты сейчас серьёзно? — издаёт он нервный смешок. В ответ кивок. — Почему вы не усмотрели? — Послушай. Никто не знал, что так получится. Мы сами были в шоке, — берёт его за руку Джин. — Я убью их, — шепчет он. — Они сдохнут мучительной смертью. Лично оторву им члены, чтобы больше никогда и никого… — Хватит. Пойдёмте на построение, — обрывает его реплику Намджун, у которого уже глаз дёргается. Юнги не сопротивляется. На удивление, он реагирует спокойней, чем ожидалось. Не исключено, что все вопли и истерики будут потом. Он следует за одногруппниками во двор, где уже собрались остальные. Первая половина дня пролетает быстро, на обеденном перерыве они идут в медпункт. Чонгук находится лежащим на койке и смотрящим в потолок. У Мина сердце сжимается, стоит увидеть донсена в таком состоянии. Он подходит и садится перед ним на корточки, осторожно дотрагиваясь до его руки. — Чонгук-а, — зовёт он. Тот будто выходит из транса и переводит взгляд на Юнги. — Хён, тебя выпустили, — улыбается он. — Скажи, кто тебя так? — осматривает Мин синяк на запястье. Чонгук поджимает губы и отворачивается. Юнги готов всех и каждого перебить в этом грёбаном лагере. Это настолько несправедливо по отношению к невинному макнэ, что от бессилия хочется выть. Он мягко целует тыльную сторону чужой руки и готовится уже уйти, как Чонгук одёргивает его: — Хён, — вновь зовёт он. — Обещай, что мы пройдём через это вместе. Юнги останавливается и смотрит в глаза младшего. В них читается усталость от всего происходящего и мольба. Мольба поскорее закончить этот кошмар и вернуться к нормальной жизни. — Обещаю, — бросает он и быстро покидает палату, лишь бы комок в горле не материализовался в слёзы. — Ну как? — интересуется Сокджин, когда Мин выходит к ним. — Слово «пиздец» сгодится за ответ? — с сарказмом изгибает тот бровь. — Понял, — соглашается старший. Остаток дня летит так же быстро. На ужин приходится маленькая порция жидкой каши. На вкус просто отвратительно, изголодавшему Юнги даже это кажется вкусным. Хоть темнеет поздно, все всё равно побыстрее спешат оказаться в комнатах, чтобы отдохнуть как можно больше. Поднимается сильный ветер, что отражается от зданий и гуляет по опустевшему лагерю. Весну в этом году предвещали холодной.