B13S6T13

Чен Ын у себя в кабинете просматривает содержимое документов и переводит испытующий взгляд на склонившегося в пол солдата. — Ну что? — нетерпеливо спрашивает он. — Они отказались, господин, — не поднимая голову, отвечает тот. — Ты всех спрашивал? — продолжает допытываться вождь. — Нет, — растерянно произносит военный, всё же поднимая на секунду взгляд. — Только одного. — Я дал четкую команду, неужели так сложно выполнить? — раздражённо потирает Чен Ын переносицу, откидываясь в кресло. — В прошлый раз тоже только один ответил. Как итог, они сейчас в армии! Он ударяет кулаком по столу, из-за чего солдат вздрагивает и сжимается. Немного уняв вспыхнувший гнев, возвращается в исходное положение и уже более спокойно продолжает: — Ничего, в армии тоже люди нужны. Пройдёт время, и сами прибегут. Продолжайте действовать по плану, посмотрим, как пойдёт дальше. Военный быстро кивает, кланяется напоследок и вылетает из кабинета. Бывшие айдолы сидят в комнате и уныло смотрят в окно. Дождь не прекращается вот уже час. Совсем скоро должна состояться тренировка, а погодные условия решили сыграть злую шутку. Форма практически насквозь мокрая, в ботинках неприятно хлюпает. Выпало пара свободных минут после обеда, что, несомненно, радует. — Как ты, Чонгук-а? — пытается разрядить обстановку Чимин. — Живой, — помято улыбается макнэ, показывая перемотанное запястье. — Уроды, — бормочет Юнги. — Не припомнишь, как они выглядели? — Хватит уже, Юнги-я, — пихает его Намджун. — Итак неприятностей хватает. Юнги хмурится, но спор не продолжает. — Я тут подумал, — Джин задумчиво разминает затёкшие суставы, — выхода в интернет нет, если верить твоим словам. — Мин думает несколько секунд и кивает. — Но ведь должен быть источник, откуда они берут информацию. Тоже самое, ищут ли нас. — Власть и вышепоставленные, — предполагает Хосок. — Наверняка у них есть международное СМИ. — Можно попробовать достать хотя бы один смартфон без ограничений, — улавливает мысль Юнги. — Могу даже предположить, каким образом. Хосок осуждающе косится на него. Понятно, что тот сейчас предложит. Юнги тяжко вздыхает и отворачивается, не заканчивая идею. Посмотрев на часы, Чимин первый встаёт и, подавая Тэхёну его верхнюю часть формы, покидает комнату. Они сливаются с отрядом и тоскливо плетутся в другую часть лагеря. Поставленный тренер, судя по всему, тоже не рад участи промокнуть, но не показывает этого. По классике даёт пробежать несколько кругов и гонит на турники. Однако вскоре приходит мужчина в форме подполковника и что-то шепчет ему, а затем зовёт ссыльных за собой. Некоторые переглядываются в предчувствие чего-то плохого, но выполняют приказ. Их ведут в центр, где уже собрались остальные, и приказывают встать на свободное место. Мало кто решается произнести хоть слово, стоит полная тишина. В центр выводят пять человек, троих недавно забрали из столовой с обеда. Их руки сковывают наручники, на лицах самых младших читается испуг. Подполковник громко кашляет, привлекая к себе внимание. — Эти ублюдки, — кивнул он в сторону провинившихся, — оскорбляли нашего вождя и хотели сбежать. Лицезрите же предателей в лицо. Отряды недовольно заголосили, пока на солдат надевали подвески с жетонами. Айсу, что стояла невдалеке, заметно занервничала. Подполковник кивнул своим людям, и те подошли к обвиняемым. Высокий мужчина взял за подбородок крайнего, повертел, рассматривая, и грубо толкнул в сторону. Не успел паренёк понять, что произошло, как его со всей силы ударили по коленям. Тэхён вовремя закрыл глаза Чонгуку, и тот не увидел, как военный напрочь ломает своей жертве ноги. Тот взвыл от боли, попытался отползти, но его подняли за шиворот и заставили стоять. Стоило отпустить парня, как его конечности сгибались в неестественном направлении. Вой перерос в хрип, места ударов начали синеть. Главнокомандующий с отвращением посмотрел на столь жалкое зрелище и повернулся к подчинённым. — Отправьте его обратно к тётке, пусть возится с инвалидом, — бросил он. — Тебе, мальчишка, повезло, — обратился к мальчику, на вид которому было не больше четырнадцати. — Посидишь в карцере две недели. А вы, — оставшиеся два парня и девушка вздрогнули, — отправитесь к вождю на перевоспитание. Подросток облегчённо вздохнул и побрёл за военным, не обращая внимания на пинки и ругательства. Приговорённые к «перевоспитанию» сжались, девушка упала на колени перед охранником, чуть ли не плача, и умоляла пощадить. Но её никто не слушал. Им легко заломили руки назад и увели, за попытки вырваться лишь сильнее стискивая хватку. Осуждённый, которому повезло меньше всего, по всей видимости потерял сознание от болевого шока, что позволило без проблем перекинуть его через плечо.  — Что это было? — дрожащим голосом прошептал Джин, стараясь не привлекать внимания. — Публичное наказание, — отозвался незнакомый служащий. — Частое явление. — Что за «перевоспитание»? — в недоумении спросил Чимин. — Исправительные работы какие-то? Его не поняли и неопределённо пожали плечами. — Вот что бывает с теми, кто не подчиняется, — обернулся к собравшимся главнокомандующий. — Карма настигнет всех. Слава вождю! Все повторно три раза воскликнули «Слава вождю», и, когда получили сигнал вольно, начали расходиться, возвращаясь к прерванным делам. Парни, чья психика явно не была готова к подобному зрелищу, последовали за своими, ещё не придя в себя. Последующие события шли, будто в тумане. Отрывки речи генерала улеглись плохо, основная суть так и не дошла. Отбой позволил остаться наедине с собой и со своими мыслями. К ним заглянула Айсу, вернула одолженный словарь и села на край чонгуковой кровати. Некоторое время никто не произносил ни слова, стояла напрягающая тишина. — Они… — начал макнэ. — Куда они их направят? — К президенту, — очевидно, ей непривычно так называть Чен Ына. — Ты хочешь сказать, что… — Тэхён прикрыл рот рукой. Девушка сухо кивнула. Чонгук сжался, представляя ужасающие картины с судьбой тех несчастных. Айсу, поколебавшись, положила ему руку на плечо. — Иногда кажется, что ты единственная, кто сохранил человечность в этом месте, — невесело протянул Сокджин. — Согласилась помочь с языком, даже сама наш немного выучила. — Льстишь, — улыбнулась она, поглаживая Чонгука по начавшим отрастать волосам. — У нас много хороших людей. В военном концлагере все выкручиваются, как могут. В основном ссылают же преступников и тех, кто по стечению обстоятельств оказался не в том месте не в то время. А на счёт языка… Вы пропадёте одни. Мне жаль вас, по рассказам вы хорошие ребята. Не каждый день лично встретишь мировых звёзд, — усмехнулась. — Ты такая хорошая, нуна, — неожиданно протянул Чонгук. Юнги уставился на него, будто тот сказал что-то неприемлемое. Айсу, услышав незнакомое слово, в недоумении посмотрела сначала на макнэ, потом на парней. — Он так благодарит тебя, — улыбнулся Хосок. — Считает за родную. Она смущённо отвела взгляд и в ответ обняла Чонгука. Несмотря на сегодняшние события, на душе полегчало. Вскоре Айсу ушла к себе. Одногруппники попытались заснуть, чтобы утром хоть немного соображать. — Пожалуйста, прекратите! — надрывается девушка, вжимаясь в стену. Обнажённая, в одной только юбке, что едва прикрывает ягодицы, и чулках в сетку, она выставляет руки перед собой и кричит, в надежде, что кто-нибудь услышит. Но у комнаты хорошая звукоизоляция, да и никто не обратит внимания. Её хватают за руку, не обращая внимание на сопротивление, и грубо толкают на кровать. Она кидает взгляд в противоположную сторону, где лежат да парня без сознания в похожей одежде. Она вновь кричит, когда тело пронзает острая боль. Внутри что-то порвалось. Она видит Чен Ына над собой, пытается не смотреть ему в глаза. Зажмуривается, чувствует, как кровь стекает по бёдрам. Её лапают во всевозможных местах, сжимают грудь, до боли стискивают запястья и вдалбливают в кровать. Вождь хватает её за волосы и бросает на пол, силой заставляет встать раком. Она слышит, как открывается дверь и заходят ещё несколько человек. Зажмуривается, слыша гадкие смешки и мерзкие комментарии в свою сторону. До боли выгибается в спине, чувствуя, как в неё входят сразу двое, без разминки и смазки. Из глаз льются слёзы, внутри разрастается глухая боль. Приглашённые подчинённые веселятся, им нравится унижать. Один парень слегка приходит в себя и приоткрывает глаза. Замечает лежащую на животе девушку в луже собственной крови и несколько человек рядом, включая Чен Ына. Они напоследок пару раз пинают её и поворачиваются к нему, что не в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление. — Ты следующий, — прозвучало как приговор. Следующим днём погода стоит ещё хуже. Издалека надвигается туман, за лесом разносятся глухие раскаты грома. Но это, конечно же, никак не меняет режим: ссыльных гоняют, как прежде. Если верить подсчётам, идёт десятый день их заключения в КНДР. Надежда на скорое освобождение постепенно угасает, позволяя не самым приятным мыслям пробраться в разум.

***

Шихёк задумчиво смотрит в панорамное окно на Сеул, сложив руки за спиной. В высотках зажигаются огни, дороги светятся фарами машин. Он слышит, как в кабинет кто-то заходит, но не оборачивается. Седжин подходит и останавливается рядом. — Час назад звонила сестра Хосока, — произнёс Шихёк. — Жаль их семьи. Должно быть, это огромный стресс. Он устало потёр переносицу. Телефон каждые несколько часов разрывался от звонков родителей пропавших, стаффа и всех, кому не лень, как только утекла информация об инциденте. Почту пришлось закрыть из-за тысяч писем от фанатов. Благо, на территорию здания компании нельзя войти посторонним. — Поступили новые данные, — Седжин повернулся к директору. — На этот раз это может стать зацепкой. Шихёк с интересом прошёл за ним в соседний кабинет. Седжин открыл на ноутбуке папку с несколькими файлами и по очереди показал их. — Как вам, господин Бан? — хмыкнул он. — В четыре тридцать утра за день до пропажи на камеры попал человек в странной одежде, будто только из тюрьмы вышел. Если приглядеться, — менеджер остановил видео и прибизил картинку, — можно разглядеть, что он азиат. — Как это поможет? — нахмурился Шихёк. — Всё бы ничего, — продолжил Седжин, открывая последний файл, — но за полчаса до приблизительного возвращения наших ребят в номер, камера смогла уловить ещё несколько человек, на этот раз в военной форме. На них были маски, поэтому нельзя точно сказать, кем они являются. Возможно, я окажусь неправ, но, если присмотреться, — он опять увеличил изображение, — разрез глаз очень напоминает корейскую национальность. А на пиджаках можно заметить флаги, если не ошибаюсь, Северной Кореи. Пусть мои догадки окажутся неправильными, но через пару минут все камеры на этажах неизвестным образом вырубились. Шихёк побледнел. При просмотре записей фрагмент действительно оказался вырезан, а на проходящих мимо людей не обратили внимания. Неужто из-за невнимательности они действительно упустили важную деталь? — Надо достать полный список всех гостей, — скомандовал он. — Если понадобится, будем искать информацию о каждом из них. У нас ещё остались люди в России? — кивок. — Отлично. Чтобы через час все документы были у меня на столе. И ни в коем случае нельзя рассказывать о твоих догадках. Если они верны, то дела очень плохи.