B13S6T13

Генерал продолжала неспешно расхаживать перед выстроенными отрядами. Она молчала, но все прекрасно ощущали её гнев — поджатые губы и недобрый огонёк в глазах тому подтверждение. Наконец она остановилась, ещё раз оглядывая подчинённых, и наигранно спокойно начала речь: — Как вы знаете, вчера произошла неприятная ситуация. Ещё одно нападение волков, вследствие чего скончался рядовой Джи Канхёль, — в голосе прозвучали стальные нотки. — Это не первое подобное происшествие. Но некоторые, видимо, не знают элементарных правил, покинув пост и позорно сбежав, — девушка обернулась к сжавшимся Тэхёну с Чимином. — Чего же вы тушуетесь? Идите поближе, пусть все увидят наших героев. Генерал не стала дожидаться и вытолкнула их в центр. На удивление, толпа не начала голосить, как при публичной расправе несколько дней назад. Никто не издал не звука, лишь ожидающе смотрел, что будет происходить дальше. — Возможно, останься вы, можно было бы избежать потери, — продолжила она. — Оказывается, ваш народ достаточно труслив, не смотря на могущество страны. Удивительно, не так ли? — обратилась она уже к остальным, и те незамедлительно поддержали. — Интересно, какое же оправдание найдётся у этого поступка? Друзья растерянно оглядывались в поисках поддержки. Одногруппники с сочувствием смотрели на них, не в силах что-либо сделать. Сильнее злить генерала совсем не хотелось, тем более, она итак была на взводе, но прекрасно скрывала это за невозмутимым выражением лица. — Чего молчим? Сказать нечего? — начала терять терпене она, крепче сжимая дубинку. — Я виноват, — дрогнувшим голосом наконец произнёс Чимин. — Да неужели? — усмехнулась командирша. — Покинуть пост было моей затеей, — Пак почувствовал, как внутри всё сжимается. — Вся ответственность за случившееся лежит на мне. Тэхён уставился на него расширенными глазами. Чимин шикнул, безмолвно прося не возражать. Генерал подошла к нему, заставляя невольно отступить на шаг и, едва сдерживая радость и гнев, грубо взяла за воротник пиджака. — То, что ты сам признался, наказание не смягчит, — сквозь зубы процедила она. — Твоего дружка кинут в карцер, ты полетишь следом. Но сначала получишь по заслугам. С этими словами она почти подняла его над землёй и со всей силы толкнула в центр. Чимин охнул от неожиданности, стирая в кровь ладони о землю от падения. Тэхён подорвался было к нему, но подоспевшие откуда-то охранники крепко схватили его и потащили прочь. Он безуспешно пытался вырваться, кричал, надрывая голос, увидев, как друга вновь ударяют. Генерал же и не думала останавливаться. Ей будто цепи сорвало, стоило получить право вершить правосудие. — Господи, — только и смог выдохнуть Сокджин, наблюдая за перепалкой, в которую никто и не думал вмешиваться. Чимин попробовал слабо отбиваться. Он перехватил занесённую для очередного удара руку и резко отполз в сторону, из-за чего девушка, не рассчитав силу, повалилась на землю. Негромкие голоса тут же стихли. Как в замедленной съёмке генерал поднялась на колени и принялась рассматривать разбитые костяшки. Пак тут же пожалел о содеянном. Она повернулась к нему, потирая руку, и сверлила нечитаемым взглядом. — Совсем ахуел, сучёныш? — издала нервный смешок она. — Забыл своё место? — И-извините, — попытался связать слова Чимин, не понимая, на каком языке вообще говорит. — Оно само так получилось, ч-честное слово, я не… Он глотнул воздух, не в силах пошевелиться наблюдая, как командирша потянулась к дубинке и занесла для удара. В следующее мгновение на весь переулок разнёсся протяжный крик, больше похожий на вой, тут же сменяемый булькающим кашлем. Чимин ухватился за живот, валясь на бок, и содрался в припадке, выплёвывая кровь. Из глаз текли слёзы, он чувствовал, как внутри всё горит. Органы будто превратились в кашу. Айсу крепче сжала руку Джина, чтобы тот не потерял сознание на месте или же не бросился к донсену, тем самым получая возможность в скором времени также валяться на земле. Намджун закрыл рот рукой, тут же обернувшись к Чонгуку, на котором не было лица. Макнэ наблюдал, как его любимый хён сейчас бьётся в возможно предсмертной агонии. Самое страшное, что никто даже не собирался как-либо действовать. — Вы переборщили, генерал, — осторожно обратился к ней один из подполковников. — Если он помрёт прямо здесь, нам же хуже. Та словно пришла в себя и, отряхнув колени, с омерзением кинула взгляд на притихшего Чимина. — Уведите его, — бросила она, подхватывая с земли дубинку. — Пусть осмотрят, а потом в карцер к синему. И не смейте как-либо помогать, ясно? Убедиться, что живой, и всё. Охранники кивнули и послушно подхватили тело, унося в сторону травмпункта, где недавно лежал Чонгук. Генерал довольно оглядела невозмутимых солдат с ошарашенными южанами и скучающе продолжила: — Это послужит уроком всем. Вы в самом начале были предупреждены, что за оплошности следует наказание. Надеюсь, больше ни у кого не возникнет желание отлынивать. Этому ещё повезло, что он подстилка вождя, иначе бы уже гнил в могиле, — с неким сожалением произнесла она. — Чего встали? Режим никто не отменял! За работу, бездари! Дабы не оказаться на месте несчастного, отряды разбрелись по своим делам. Четверо одногруппников в сопровождении Айсу еле поспевали за своими. Голова сейчас была забита иным. Хосок поддерживал Чонгука, чтобы у того не случилась истерика; это сейчас совсем ни к чему. Намджун же готов был умереть от отчаяния. Такой вариант уже не казался самым худшим. «Чимин жив», — приходилось повторять себе. Его смерть не могут допустить. Это просто-напросто не выгодно.

***

Юнги наконец удалось задремать. Условия, конечно, не такие удобные, как у них в комнате — жёсткий холодный пол, капающая откуда-то вода и ко всему этому бормотание с соседней камеры. Но в трансе он прибывал недолго. В стену прилетел неслабой силы удар, из-за чего Юнги невольно дёрнулся и чуть не ударился головой. Он, недовольно кряхтя, принял сидячее положение и крикнул: — Можно, блять, потише? Я хочу спать, вообще-то. — Перехочешь, — съязвили в ответ. — Да ты заебала, — простонал он и ударил стену в ответ. — На твой скулёж сейчас охранники сбегутся, — пригрозила Джиён. Юнги хотел было огрызнуться, как в коридоре послышались быстро приближающиеся шаги. На секунду ему стало страшно, что дежурные действительно пришли к ним. Уже знакомый мужчина открыл дверь в камеру и, не замечая сжавшегося Мина, толкнул в неё рыдающего паренька. Стоило помещению вновь погрузиться в тишину, Юнги щедро полил его порцией матов и обратил внимание на нового сокамерника. — Тэхён?! — округлил глаза он, разглядывая дрожащего донсена. — Х-хён, — Ким прижался к нему, крепко обнимая, и залился новой порцией слёз. — Хён, они… Они… — Тихо, Тэ, — Юнги поглаживал его по спине, позволяя опустить голову на плечо и залить слезами рукав футболки. — Всё, успокойся. Вот так. Объясни по-нормальному, что случилось? Тэхён ещё несколько раз всхлипнул и забрался к нему на колени. — Д-дежурство вчера… На одного напали, Чимин сказал уходить, вот мы и… Я думал, обойдётся… — он еле связывал слова. — На сегодняшнем п-построении она всё разузнала, Чимин взял всё на себя… Так меня в карцер к тебе, а его и-избили, — на последнем слове голос сорвался. — Кто она? Что разузнала? — нахмурился ничего не понимающий Юнги. — Генерал, — выпалил Тэхён. Если бы младший сейчас не прижимал его к полу, Юнги, ей богу, голым руками выломил бы дверь, нашёл генерала и врезал по её самодовольной морде. Она настолько его заебала, что хотелось выть от беспомощности и ненависти ко всему. Вопросы о таком ужасном происшествии на вчерашнем дежурстве и состоянии Чимина пока что стояли на втором плане. Тэхён вроде как перестал биться в истерике — уже хорошо. Остальное позже. — Второго пидора привели? — хмыкнула из-за стенки Джиён. — Отлично, будет, кому мозги ебать. От меня наконец отвалишь. — Заткнись, — тихо процедил он. Они просидели так, наверное, минут десять. Не меньше. Тэхён потирал красные от слёз глаза и сидел у стены, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Также, как Чонгук, когда их только привезли в страну. А Юнги витал в своих мрачны мыслях. Так не может продолжаться. Нельзя бездействовать и дожидаться, пока их спасут. Только вот что они могут? Не показываться на глаза и молча выполнять все приказы? Всё равно ведь найдут, к чему придраться. Попробовать собрать людей и устроить протест? Рискованно. Остаётся один первоначальный вариант. Но его никто не поддержит. Да и сам Мин не горит желанием спать с президентом взамен на… На что? Жизнь? Звучит абсурдно. Свободу? Так им ещё в самом начале дали понять, что о ней можно забыть. Пока что это остаётся на крайний случай. Если всё будет совсем плохо. — Тэхён-а, поспи, — предложил Юнги. — Холодно, — поморщился он. — И жёстко. — Понял, — вздохнул тот, стаскивая верхнюю одежду и расстилая её на полу. — Так лучше? — Спасибо, — хрипло поблагодарил Тэхён и улёгся на предложенную подстилку. Юнги молча наблюдал, как донсен, всё ещё немного подрагивая, свернулся калачиком на полу. В душе всё больше разрасталась злость и обида на несправедливость. Ладно, он может и заслужил отсиживаться здесь, но ни в чём не виноватый младший — явно нет. Не было сил даже грызться словами с Джиён, которая почему-то притихла. Ближе к вечеру к ним закинули и Чимина. От одного только взгляда на него становилось больно. Пак находился без сознания; на шее виднелся синяк, будто его кто-то душил, на футболке огромное тёмно-красное пятно, талия крепко перевязана куском ткани. Проснувшийся Тэхён в ужасе уставился на друга, находясь на гране нервного срыва. — Она… — он дотронулся дрожащими руками дотронулся до его щеки. — Сука, — закончил за него Мин. — Тварь, уёбище, ебанутая… — За такое и охватить можно, — осуждающе протянула Джиён. Юнги так и не сомкнул глаз, пока Чимин не пришёл в себя. Глаза опухли от слёз, внешний вид оставлял желать лучшего. Тэхён вновь разрыдался и осторожно обнял его, чтобы не задеть больные места. — Сколько вам тут сидеть? — поинтересовался старший. — Без понятия, — слабо отозвался Пак. — Неделю, наверное… Если не больше. Юнги вздохнул и облокотился о стену. По расчётам, его скоро должны выпустить, а значит донсены останутся одни. Неизвестно, не подселят ли к ним какого-нибудь ублюдка, да и справится ли пошатанная нервная система с одиночеством в четырёх стенах. Окончательно стемнело. Камера погрузилась в уже привычную темноту, нарушаемую лишь тусклой полоской лунного света и лампами из коридора. На удивление, тишина не давила, а наоборот успокаивала. Разгоняла мрачные мысли. Чувствуется, эта ночь будет длинной.

***

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Намджун. — По мне не видно, что нет, блять, не в порядке? — слишком уж резко обернулся к нему Джин. — Когда уже Юнги вернётся? — Сегодня, — терпеливо вздохнул он. — Ближе к обеду. Прошло несколько дней с момента заключения Тэхёна и Чимина. Дежурные пересекали все попытки попасть к ним. Айсу умудрилась как-то узнать, что Мина скоро собираются выпустить. Джиён покинула карцер за день до этого. Ничего не сказала чужеземцам, но долго кидала в их сторону презрительные взгляды. Юнги чуть-чуть опоздал на дневное построение. К счастью, никто этого не заметил. Он был мрачнее обычного — почти ничего не говорил, отмахивался от вопросов, бросая короткое «Потом». — Да что с тобой? — пересёк его попытку уйти раньше всех из столовой Хосок. — Ничего, — неопределённо качнул головой он. — Мне на дежурство, отстань. И ушёл. Ушёл, оставив озадаченного друга. Грубо, да. Ему нужно время, чтобы побыть одному. Юнги быстрым шагом дошёл до поляны и пристроился около озера рядом с одним солдатом. Стоять придётся долго, до самой темноты. От скуки он решил попробовать заговорить с на вид недружелюбным мужчиной. Надо всё-таки хоть немного разузнать, за что так сильно влетело Чимину. — Что было несколько дней назад, когда на посту стояли наши? — осторожно поинтересовался он. — Нападение волков, — незаинтересованно ответил тот. — Обычное дело. Но накрашенные свалили. — И всё? Одного избили до полусмерти просто из-за того, что они испугались? Серьёзно? — не поверил своим ушам Мин. — Правила едины для всех, — пожал плечами военный. — Вы сами выбрали такую жизнь. Юнги прикусил губу. Опять всё сводится к этому. Отчаяние вдруг нахлынуло с такой силой, что он, не совсем соображая, что делает, выпалил: — Предложение президента всё ещё в действии? Мужчина удивлённо повернулся к нему, будто не веря своим ушам. Юнги тяжело дышал, чувствуя, как сильно бьётся сердце. — Конечно, — спохватился тот. — Хочешь ублажать вождя? — Да, — неуверенный кивок. — При условии, что мы получим безопасность взамен. — Я переговорю с ним, — глаза северокорейца чуть ли не светились от радости. — Генерал позже сообщит, что да как. — Будет шанс… Передумать? — выдохнул он. — Естественно. Вот он. Первый шаг в пущу безумия.