B13S6T13

Юнги сидел на кровати рядом с собранным рюкзаком. Руки тряслись, внутри разливалось противное волнение. Назад пути нет. Какие-то десять минут, и за ним придут. С построения его отпустили, видимо, всё действительно продумали до мельчайших деталей. Позавчерашний разговор хорошо отложился в памяти. — Чего? — сердито посмотрел на нарушившего его спокойствие солдата Мин. Вообще-то, он опаздывает. — Переговоры с вождём окончены, скоро тебя доставят к нему. По телу непроизвольно пробежался холодок. Сглотнув, Юнги уже не так смело произнёс: — Скоро — это когда? — Через два дня. Наши люди сообщат, когда за тобой приедут. Так быстро? Всего лишь два дня, чтобы подготовиться как морально, так и физически? Юнги кивнул, ощущая, как сильно бьётся сердце. Зря он это всё затеял. Из мыслей вытянули несколько человек, бесцеремонно вошедшие в комнату. Юнги вздрогнул. Те бросили «Давай быстрее» и, кивнув на выход, удалились. Он, чувствуя, как паника потихоньку овладевает им, подхватил рюкзак и мигом догнал их, попутно рассматривая. Они не были похожи на людей из военной части — не такая массивная чёрная форма, сейчас спущенные маски и автоматы за спиной. Посланные ловко обошли жилые участки и, кивнув охранникам у выхода из лагеря, запрыгнули в стоявший около забора грузовик с ещё несколькими людьми. Один северокореец связал Юнги глаза и руки за спиной, как тогда, в их первый визит к президенту, и усадил в машину. Несколько секунд, и они резко тронулись. Мин чувствовал, что рядом с ним сидят ещё люди. Наверное, чтобы не сбежал. Забавно. — Сколько ехать? — поинтересовался он, понятие не имея, к кому и куда обращается. — Долго, — коротко ответили сбоку. — Класс, — едва слышный шёпот. Неизвестно, как Юнги удалось задремать. Они долго ехали по лесу. Дорога оставляла желать лучшего — частая тряска и скачки, из-за чего он иногда падал на сидящих рядом, получая автоматом в бок и недовольное бормотание. Наконец всё это прекратилось, сменившись несильной вибрацией и шумом мотора. Юнги растолкали, развязали глаза и вывели на улицу. Слегка сонный, он без всякого интереса огляделся — знакомые многоэтажки, на этот раз с признаками жизни и мелькающими людьми. Видимо, Пхеньян. Его подтолкнули, приказав идти следом. Несколько метров, и они зашли в главное здание. Почти ничего не изменилось — на стенах всё также висели портреты президента, расстилались длинные коридоры, где то и дело пробегали подчинённые. Дверь кабинета, в который тогда завели группу. Один северокореец постучал и, получив согласие, втолкнул Юнги внутрь, тут же упав в поклоне. Мин мысленно вздохнул и сделал также, не желая нарываться на конфликт. Он сюда не для этого пришёл. Чен Ын окинул взглядом солдат и приказал им выйти. Оставшись наедине с парнем, он кивнул на стул за длинным столом, приглашая сесть. Юнги кое-как справился с задачей и с максимально невозмутимым видом уставился в пол. — Вижу, моё предложение всё же оказалось выгодным? — с долей издёвки спросил вождь. — Вы вообще видели, какие условия в вашем концлагере? — огрызнулся он, тут же жалея. — Не забывай, я могу казнить тебя в любой момент, — Мин сглотнул. — Почему других с собой не привёл? Не захотели? — Они ничего не знают, — прикусил губу он. — Может, развяжете меня наконец? Чен Ын кивнул и, подойдя ближе, легко расправился с верёвкой. Юнги облегчённо вздохнул и потёр затёкшие запястья. — Насколько гарантированно, что я получу взамен желаемое? — уже более смело поинтересовался он. — Ты смеешь сомневаться во мне? — изогнул бровь президент. — Нет-нет, что вы, — тут же поспешил оправдаться Юнги. — Всего лишь уточняю. Мужчина прищурился, пристально рассматривая его, и медленно кивнул. — Что хочешь взамен? Мин на секунду задумался. — Безопасность моим друзьям, адекватные условия проживания и выход в интернет. — Не всё сразу, — хохотнул Чен Ын. — Вы все под моим крылом, а это уже большая заслуга. Для начала ограничишься безопасностью своих, как ты выразился, друзей, а остальное отработаешь со временем. Об интернете даже не мечтай. Мои люди будут тщательно всё контролировать. Юнги тихо выдохнул, преодолевая злость. Не надо начинать бессмысленные споры. Возмущения лишь усугубят ситуацию. Да и в какой-то степени вождь прав — скорее всего, будь они обычными чужеземцами, их бы уже похоронили. Взять только генерала — она в любой удобный момент готова побить южан и закинуть в карцер. — Я согласен, — едва слышно произнёс он. Чен Ын победно усмехнулся. — Пройдём в мои покои. Юнги проследовал за ним к выходу. При виде главного все подчинённые падали в поклоне, даже если несли какие-то важные документы. На улице их уже поджидала на вид дорогая машина неизвестной марки. Водитель открыл дверцу, приглашая младшего сесть на заднее сидение. Тот криво улыбнулся, тут же сжимаясь, стоило оказаться в салоне. Юнги невольно подумал, что все обращались с ним, как с драгоценным товаром — прятали от посторонних глаз, лишний раз не прикасались, пялились, как на диковинку. От осознания стало противно, он отвернулся к окну, складывая руки на груди. За затонированным стеклом мелькали дома и всё те же спешащие куда-то люди. Поездка продлилась совсем недолго. Машина остановилась около огромной высотки. Водитель помог Юнги выйти, и тот поспешил за вождём внутрь. Они поднялись почти на самый верхний этаж в, наверное, квартиру, чем-то отдалённо напоминавшую люксовый номер отеля. Мин подозревал, то у высшей власти есть что-то похожее, но всё равно оказался слегка шокирован. Пока некоторые живут здесь, обычным людям приходится выживать на последний урожай, а иногда даже идти против закона, как отец Айсу. Неужели всем плевать? Чен Ын прошёл прямиком в гостиную с огромным панорамным окном, выходившим на город. Юнги растерянно встал в проходе, не зная, можно ли сесть. Нехорошее предчувствие всё больше разрасталось внутри, мешая здраво мыслить. — Ванная в той стороне, — кивнул вождь на соседнюю комнату. — Даю сорок минут на подготовку, всё необходимое найдёшь там. Чтобы по окончанию был в спальне. Юнги сглотнул и поспешил скрыться в указанном направлении. Стоило закрыть на замок дверь, как он осел по стенке на пол и мелко задрожал. На тумбочке лежал аккуратно сложенный халат и ещё что-то, на полках стояло множество гелей и прочих средств гигиены. «Всё это ради ребят», — который раз подумал он, неспешно стягивая одежду и проходя в душевую кабинку. В лагере тем временем во всю кипела жизнь. С помощью Айсу Хосоку удалось узнать от работников медпункта, что Чимину оказали необходимую помощь, и сейчас он, скорее всего, постепенно приходит в себя. Генерал предпочла не появляться уже который день по неизвестной причине. В свободную минуту Джин заглянул к ним в комнату, которая, как и ожидалось, пустовала. — Где же он пропадает, — обеспокоенно вздохнул он, возвращаясь к друзьям. — Всё будет хорошо, — заверила Айсу. — Я слышала, кто-то из вышепоставленных велел отвести Юнги-хёна куда-то. Не думаю, что это продлится больше нескольких дней. Намджун улыбнулся, не став поправлять её. Звание хёнов у Сокджина, Хосока и Юнги закрепилось с недавнего времени, став чем-то сокровенным, лишь укрепляя доверие. Пусть неправильное, зато их личное. — Господи, если ты есть, пожалуйста, помоги, — прошептал готовый разрыдаться Чонгук. — Гуки, не надо, — осёк его Джин. — Мы справимся. Обещаю.

***

Юнги глубоко вдохнул и выдохнул. Он и не думал, что получит несказанное удовольствие от принятия нормального тёплого душа и, наконец-то, тщательного мытья волос с бальзамом. Неприятная часть осталась позади. Он, хныкая от неприятных ощущений, медленно растягивал себя. С трудом верилось, что президент позаботится о его комфорте, поэтому лучше перестраховаться. Он пару раз читал об однополом сексе, но никогда не думал, что будет заниматься подобным. Иронично. Закутавшись в мягкий халат и собравшись с духом, Юнги вышел в коридор и неуверенно прошёл к спальне. Чен Ын уже поджидал его, сидя на кровати и читая какой-то журнал. Завидев Мина, он пристально оглядел его и оценивающе хмыкнул. Жестом пригласил присесть рядом. Потеряв всю былую уверенность, Юнги на ватных ногах подошёл ближе и сел на самый край. — Такой худощавый, — взял его за запястье вождь. — Вас там голодом морят? Юнги предпочёл не отвечать, получая неодобрительное качание головой. — Садись на колени, — приказал Чен Ын. Он послушно подполз к нему и устроился поудобней, ожидая дальнейших действий или приказов. Было до жути страшно и неловко, а ещё противно от самого себя. От того, что сейчас произойдёт. Президенту, видимо, наскучило разглядывание жертвы, и он одним движением спустил халат и откинул его на другую сторону кровати. Юнги охнул, рефлекторно пытаясь прикрыться, но ему не дали это сделать. — С-стойте, — сорвавшимся голосом попытался отпираться он. — Подождите, я сам… Он, не зная, делает ли всё правильно, неловко раздвинул чужие ноги и устроился между ними, дрожащими руками расстёгивая ремень и стаскивая брюки. Выдохнул, не замечая никакого сопротивления. «На счёт три», — мысленно дал себе указание парень, стараясь ни о чём не думать. Сосчитав в голове, он обхватил губами уже стоящий член и произвёл неумелые попытки доставить удовольствие. «Только бы всё прошло гладко», — молился Юнги, зажмурив глаза двигаясь уже более активно. Кто бы мог подумать. Он попробовал обхватить всю длину, но закашлялся, отстраняясь. Чен Ыну это явно не понравилось — он сжал его волосы и вернул на место, сам насаживая и задавая нужный темп. Юнги глотал слёзы, чуть ли не захлёбываясь и не задыхаясь, руками опирался о его бёдра, надеясь, что всё скоро закончится. Пара толчков, и президент излился в него, заставив глотать всё до последней капли. Юнги облегчённо вздохнул, не поднимая взгляда. Это было не так уж сложно. Но, видимо, у судьбы другие планы. Он почувствовал крепкую хватку на руках и, не успев опомниться, оказался прижат к кровати. «Нет», — только и смог подумать он. — Не будь молчалив, — будто издеваясь, приказал президент. — Скажи что-нибудь грязное. Поработай хорошо, если действительно хочешь лучшего для своих друзей. — В-вытрахайте из меня всё, — уже не сдерживая слёз на гране слышимости произнёс Мин. — Всю дурь, отымейте до беспамятства… — чтобы забыть этот кошмар. Мгновение, и тело заполнили непривычные ощущение. «Не зря растягивался», — пронеслось где-то на подсознании. Резкие толчки, отдающиеся вибрацией внутри. Юнги, не открывая глаз, двигался бёдрами навстречу, цепляясь за одеяло одной рукой. Больно? Совсем немного. Перед глазами пронеслось время, проведённое в лагере, и теперь, когда его трахал президент, уже не казалось, что это того стоило. Абстрагироваться. Уйти мыслями отсюда. Но, к сожалению, не получается. Чен Ын перевернулся, позволяя Юнги оказаться сверху, и насадил его на всю длину. Тот убрал его руки, двигаясь самостоятельно, всхлипывая от болезненной заполненности. Изо рта вырвался вскрик, а перед глазами пошли звёзды, стоило задеть что-то внутри. Казалось, в этот момент разум полностью покинул его. — Сухо, — донеслось, будто из-под гущи воды. — Есть, чему научиться. В следующий раз будь активнее. Юнги и не заметил, когда наконец перестали издеваться над его телом. Он слышал, как президент оделся и покинул комнату, уже в коридоре говоря с кем-то по телефону. Пытка наконец закончилась. Это главное.

***

Юнги сидел на диване в выданном свитере и широких штанах, прижав колени к груди и мелко подрагивая. Ему выделили не очень большой двухкомнатный номер в том же здании. Чен Ын приказал на постоянной основе следить, чтобы тот никуда не выходил без его разрешения. Из дальнейших разговоров Юнги уловил, что в лагерь вышлют дополнительную охрану. Как оказалось, её расставили ещё до их прибытия по всей территории. Он почти полтора часа провёл в душе, пытаясь отмыться от произошедшего, но безуспешно. Тело всё ещё чувствовало грязь чужих касаний. Юнги не знал, куда себя деть. Безумно бродил по номеру, тоскливо смотрел на город. Были мысли сигануть в окно, но он тут же отмёл их. Нельзя подводить друзей. Нельзя сдаваться. Из всех развлечений оказались только несколько книг и порно-журналы. Не хотелось думать, для чего их здесь оставили. Ему сообщили, что при желании можно вернуться к остальным, но Юнги тут же отказался. Как после такого смотреть ничего не подозревающим, наверняка переживающим одногруппникам в глаза? Сбежать тоже не получится — президент предупредил, что даже при мысли о подобном отправит его в другой концлагерь или же казнит. — Блять, — только и смог выдавить он. Юнги впервые физически чувствовал себя хорошо (стоит признать, власть живёт очень даже неплохо). В чистой одежде, после тёплого душа, у него есть возможность наконец выспаться. Так почему на душе так паршиво?