C10H15N

— Доброе утро, можно, пожалуйста, пятнадцать маленьких пакетов с замком? — Зачем вам столько? — Бабушка увлекается бисероплетением. Пятнадцать пакетов, пятнадцать клиентов и полмиллиона йен чистой прибыли. Со школьников. Одноклассников. Детей. Он сам ещё ребенок. У него, конечно же, бабушка не увлекается никаким бисероплетением, да что уж там — у него уже три года как нет бабушки. — Триста девяносто йен, пожалуйста, — милая продавщица сузила без того чересчур узкие глаза и с подозрением вгляделась в юношу напротив. Это действие его торчкового внешнего вида или что? Сейчас всего восемь утра, поэтому достойное алиби имеется. — А можно ещё Winston? — он с надеждой поднимает взгляд на продавщицу, но та лишь наклонилась над прилавком, упираясь в него локтями. Ну конечно, а что ещё можно было ожидать? — Документы, — потребовала женщина. — Да ладно Вам, всего два года, — он замученно опускает плечи и смотрит в потолок. — Триста девяносто йен, — отчеканила продавщица и отвернулась к кассовому аппарату, намекая на то, что разговор окончен. У Аякса закончились аргументы. И терпение тоже. Он не курил уже неделю, и ломка одолевает его столько же. Не так-то просто достать сигареты в повседневной жизни, если тебе до сих пор нет двадцати. Старших знакомых нет, а те, кто уже дорос до совершеннолетия, не самые приятные люди, у которых просить что-либо себе дороже. На Родине, в Голландии, с этим было бы куда проще — там он уже совершеннолетний. Конечно, он уже смутно помнил, каково там, ведь отца перенаправили в японское посольство двенадцать лет назад, поэтому Аякс, как все японские дети, пошел в шесть лет в школу, изучал вместе с ними их язык, первые несколько месяцев чувствуя себя, как собака, — все понимает, но сказать ничего не может — и пытался найти своё место в жизни. Всё это привело его на улицы. Ему нельзя иметь проблем с законом, ведь это очернит репутацию отца, но ходьба по тонкой грани лезвия — любимое его хобби. Стоит сорваться, и пострадаешь не только ты, но и также все твои близкие. Из-за этого может даже разгореться международный конфликт. Именно поэтому Аякс так отчаянно пытается поскорее оторваться от семьи и начать жить спокойной жизнью, никак не связанной с политикой и дипломатией. Тут у него есть всё: семья, учеба, даже девушка. Мог бы получить гражданство, но тогда отцу придется уволиться, а это не вариант. Другим аспектом являлась его незаконная деятельность, однако это решаемый вопрос. Его доход хоть и был не самым стабильным и не самым правильным, зато он был достаточно большим и позволял покрывать какие-то свои мелкие траты, не вынуждая просить денег у родителей. Если расходовать экономно, то можно даже что-то откладывать. Сейчас ему необходимо встретиться на парковке с его коллегой по цеху, если можно так сказать, передать ему пакеты и забрать наполненные. Стыдно за такое? Местами. Но эти люди сами выбрали себе такую жизнь. — Доброе утро, школьник, — низенький, темноволосый паренёк по имени Скарамучча машет рукой с зажатой в пальцах сигаретой. Типичный япошка. У Аякса началось слюноотделение. — Я умоляю тебя, дай затянуться, — он широкими шагами подходит к пареньку и вырывает из рук сигарету, вдыхая так, словно от этого зависит его жизнь. — Можешь докурить, — поморщившись выдаёт Скарамучча и обходит Аякса, чтобы вложить ему в рюкзак учебник с вырезанными посередине страницами. — Там пятнадцать по два. — Понял, — нет сил вдумываться в смысл сказанного. Сигарета, наполняющая легкие и нос горьким дымом, куда лучше заунывных бесед. — В порядок себя приведи, а то ты как бездомный какой-то, — дотошность и порядок — второе имя Скарамуччи. Конечно, он сильно преувеличил. Всего-то рубашка не заправлена и пиджак расстёгнут. Когда дело доходит до такого, он даже не побрезгует лично привести Аякса в порядок. — И как ты себе только девушку умудрился найти? Я бы на её месте даже не посмотрел бы на тебя. — Зато, в отличие от тебя, я могу трахать её, а не свою руку, — парнишка добродушно улыбнулся и пожал плечами. Что правда — то правда. — Ещё увидимся, — оставив возмущённого Скарамуччу позади себя, он пошёл на первый урок, попутно расстёгивая верхнюю пуговицу душащего его пиджака. В июле в школе адски душно. Проблема была лишь в том, что утром ты выходишь из дома, и тебе холодно, потом ты выходишь из школы, и тебе жарко. Нет золотой середины. Рюкзак значительно потяжелел, хотя туда ничего не добавилось, за исключением полуживого учебника по японскому и тридцати восьми грамм порошка. Дела пойдут ближе к обеду, а сейчас нужно вежливо поздороваться с Люмин, вежливо поклониться учителям и сделать ещё сто пятьсот дебильных вежливых вещей. Люмин была полной противоположностью своего старшего брата. Они различались даже цветом волос, которые она каждый месяц осветляла, основательно сжигая их. Аякс, честно, плохо помнил его. Он выпустился четыре года назад, а дома у девушки они ни разу не пересекались. Всё, что отпечаталось в памяти — это ненормально тихий характер и отличная успеваемость. Его сестра в свою очередь энергичная, задиристая и дерзкая. Про таких говорят «плохая девчонка».  — Чайльд! — бля. А ведь этот день почти начался хорошо. Со спины вешается тело девушки, и он почти падает назад. Да, Чайльд. Это дома он Аякс, для себя он Аякс, а за пределами своего домашнего мирка он всего лишь Чайльд. Просто высокий голландец Чайльд. — Привет, — скомкано поздоровался паренёк и чмокнул девушку в щеку, одновременно с этим пытаясь не вдыхать запах её восстанавливающего шампуня. Нет, он вполне себе приятный, но Чайльд просто устал от этой наигранности. Она встречается с ним только из-за того, что он европеец "при деньгах". Она не знала о его занятиях вне школы. Да и в школе тоже. — Маникюр новый? — ну естественно он просёк, что девушке всегда было приятно, когда он замечал какие-то мелочи в её внешности. — Ой, ты заметил, — она смущенно улыбнулась и заправила волосы за ухо, принимаясь рассматривать свои ногти. Иногда Аяксу хотелось её убить.

🧪

На школьниках много не заработать. Торчков тут мало, плюс ко всему не все знают о том, к кому обратиться по такому вопросу, ведь первое правило нахождения в доверии Аякса — никому не говорить о его занятии. Такую репутацию заработали себе пятнадцать человек. Этого хватает с головой. Но этого хватает с головой при условии того, что они закупятся одновременно. А сегодня они не закупились. Сяо будет недоволен. — О чём думаешь? — Люмин прижимается своим обнажённым, вспотевшим телом к боку Аякса. Надо бы принять душ. — О том, как мне хорошо, — ложь. Такая неприкрытая, что самому тошно. — Через полчаса приедут родители, поэтому поторапливайся, — и как же он счастлив, что они приедут так скоро. Ему даже не придётся выдумывать причину, по которой нужно уйти. Сегодня он прямо засиделся. Неловко выдавливая из себя улыбку и скидывая с себя бельё девушки — теперь точно нужно помыться — Аякс встал с кровати, стараясь как можно меньше светить свою наготу, и направился в душ, прихватив с собой одежду. Иногда Аяксу хотелось прекратить эти отношения. — До завтра, — Люмин уже накинула на себя рубашку и теперь хотя бы не выглядела как человек, только что занимавшийся сексом. Чайльд смущенно ей улыбнулся и, помахав рукой, пошёл прочь. В коридоре дома как всегда намного холоднее. Пахнет деревом и стиральным порошком. Это и неудивительно, ведь паркет деревянный, а перед родительской спальней стоит сушилка с чистым бельём. Подходя к лестнице он слегка задумался: внизу явно горел свет. В общем и целом, если там родители, то нужно будет выкручиваться, но если там... А вообще, других вариантов не было. Проходя мимо кухни, Аякс вдохнул как можно больше воздуха и пошёл к источнику света. Он заметил сидящего за столом человека. Тут уж непонятно: он больше удивился или испугался. В этом госте он смутно узнал старшего брата Люмин, что подносил ко рту комок риса, свалившийся из палочек в тот момент, когда их взгляды пересеклись. Как давно он пришёл? Как много он видел и слышал? Как он сейчас отреагирует? — Привет, — выдал Аякс, чтобы сгладить неловкий момент. — Привет, — тихое и скомканное приветствие прилетело в ответ. Он какой-то странный. Для ребёнка из такой семьи он выглядел чересчур забитым и ненавидящим всё вокруг. — Хочешь риса? — брат Люмин оторвал взгляд от тарелки, и Чайльд на секунду забыл, как говорить. — О родителях не волнуйся, папа сегодня задержится, а мама отреагирует спокойно, — кажется, из всех членов этой семьи об отношениях Аякса с Люмин знала только её мать, ведь как-то раз она заметила, как он выпрыгнул из окна спальни её дочери, а дальше пазл собрался сам собой. Теперь будет знать ещё и старший брат, ведь он наверняка не такой тупой, чтобы верить в то, что это просто её друг. Так о чём он спросил? Хочет ли Чайльд риса? С учётом того, что осознание времени последнего приёма пищи в виде вчерашнего ужина пришло слишком внезапно, он просто не смог отказать. — Да, давай, — он скинул с плеча рюкзак к холодильнику и уселся напротив парнишки. Только тут Чайльд понял, что вообще не помнит, как зовут его полуночного компаньона. Зато золотистые глаза и острый кадык не покинут его память даже при амнезии. Надо найти хоть что-то, что могло содержать его имя. Документы? Пропуски? Тетрадки? Аякс развернулся на стуле и наткнулся взглядом на детский рисунок на холодильнике, где каждый член семьи подписан. Джекпот. Чжун Ли, значит. — Сколько тебе? — спрашивает Чжун Ли, оборачиваясь и привлекая внимание Чайльда обратно к себе. — Лет? Восемнадцать, — либо он не понял вопроса, либо он был задан не к месту. — Риса положить, — терпеливо поясняет старший и немного отодвигается от столешницы, показывая кастрюлю с едой и белоснежную тарелку. — Как себе, — через пару секунд перед его лицом возникает тарелка с дымящимся рисом и металлическими палочками. Это остатки или Чжун Ли такой скупой? Его не смущает, что перед взрослым парнем, практически мужиком, лежит порция трёхлетнего ребёнка? — Ты всегда столько ешь? — Нет. Обычно я вообще не ужинаю, — Чжун Ли садится обратно за стол и зачёсывает рукой волосы. Теперь понятно, с чем связано его телосложение. Однако синяк на лбу, который до этого не было видно, оставил за собой массу вопросов. Этот пай-мальчик — именно такое впечатление сложилось о нём у Чайльда — совсем не похож на того, кто будет драться. — Ты модель? — Нет, у меня с головой проблемы. Иногда Аяксу хотелось, чтобы в его сознании не пролетали мысли о том, что ему нравятся не только девочки.

🧪

Плутать по ночным подворотням Токио с четырьмя тысячами йен в рюкзаке — не такая жизнь, которую хотел для себя Аякс. Вероятнее всего. Но судьба думает иначе, а с ней спорить бесполезно, ведь эта сука не допустит проигрыша. Улочки знакомые, ножик в кармане, уверенность пока не растерял — можно чувствовать себя в безопасности. Выбрать для своей подсобки служебное помещение ресторана европейской кухни — издевательство в чистейшем виде. Вот даже тут судьба шутит. Как туповатый друг, который постоянно толкает тебя в бок и говорит "да ладно тебе, это же смешно". Нет. Ни капли. — Привет, малыш. Тяжелый запах духов Бэй Доу ударил в голову раньше, чем Аякс вообще хоть что-то понял. Всё, что он про неё узнал за четыре года их знакомства — она очень властная тётя, она не любит, когда её называют тётей, она любит помладше. От последнего пункта становилось не по себе, но Чайльд ясно дал ей понять, что он для таких извращенских утех не годен. Спасибо, не в этой жизни. — Сяо у себя? — переходя сразу к делу поинтересовался Аякс и повёл плечами. Деньги деньгами, а спина устаёт. — Недавно пришёл, — Бэй Доу приподняла рюкзак, оценивая его тяжесть. — Не разочаруй его, — одобрительно хмыкнув напоследок, девушка поправила грудь, чтобы она выглядела ещё аппетитнее в глубоком вырезе, и, заметив взгляд Чайльда, направленный прямо туда, щелкнула его по носу. — Тебе ещё рано. Да он же всего на одну секунду посмотрел. Нельзя что ли? Почему другим можно, а ему нет? Потирая нос, он понаблюдал из предбанника, как девушка вместе с тарелкой передаёт посетителю маленький белый сверток и позволяет мужчине вложить несколько тысяч йен себе за пояс юбки. Там однозначно намного больше, чем надо. Неужели для получения такого количества денег необходимо всего лишь иметь большую грудь? Нет, не просто иметь, а показывать её? Если так, то Чайльд не против переродиться девушкой. За Бэй Доу закреплено тридцать два человека, и даже если она не доносит часть денег из-за того, что кто-то на этой неделе пропускает партию, ей легко сходит это с рук, ведь можно надеть юбочку покороче и компенсировать всё "чаевыми". А у Аякса нет таких бонусов и подушек безопасности. Если кто-то не покупает на этой неделе, то ему лично приходится отдуваться за это. Сейчас ему не хватает шестидесяти шести тысяч, и по большому счёту это не так много, поэтому есть вероятность, что Сяо простит его. — Привет, — прочистив горло здоровается Чайльд, наблюдая, как его начальник развлекается с девушкой, получившей прозвище "Аптекарь" за продажу травки. Фишль, вроде, её так зовут. Ещё одна дурочка, думающая, что блонд сделает её красивее. Самого Чайльда прозвали "Дилером". Коротко и понятно. Он был единственным несовершеннолетним в этой организации и единственным, кто торговал в школе. — Ты погляди, кто вернулся, — Сяо сузил глаза и растянул губы в улыбке. — С тобой мы закончим позже, — шепнул он Фишль, спрыгивающей с его коленей и направляющейся к выходу из комнаты. Аякс проследил за тем, как девушка захлопнула за собой дверь, и начал вслушиваться в приглушённое цоканье её каблуков, соприкасающихся со ступенями. Сейчас будет плохо. Ладони начали потеть, а в глазах темнеть. Тактика "не думай об этом весь день" не работает. Эффект от испуга тот же. Последний раз он не доносил девяносто девять тысяч, и это было давно, перед Новым Годом. В тот раз его наказали в седьмой раз в его жизни. — Доставай, — Сяо включил счётчик денег и сложил руки в замок перед собой. Чайльду ничего не остаётся, кроме как начать доставать свёртки денег, разворачивать их, передавая начальнику, и слушать мерное шуршание счётчика. — Здесь четыреста двадцать девять тысяч, где ещё шестьдесят шесть? — Нету, — Чайльд опускает голову вниз, начиная нервно играться с резинкой от денег. — Как мне тебя наказать? — Сяо непринуждённо достал из ящика стола пистолет и положил перед парнишкой. — Как обычно или вычесть долю? — Как обычно, — обреченно проговорил Дилер и, оголившись ниже пояса, наклонился перед старшим. — Хороший выбор, — ему хорошо слышно, как звенит пряжка ремня. Остаётся только вцепиться в стол и не издавать звуков. В такие моменты абстрагироваться получается только за счёт разглядывания комнаты, своих рук и разных бумажек, лежащих на столе. Чайльда используют, насилуют, и он прекрасно осознаёт это, но сделать ничего не может. Можно, конечно, брать пятнадцать пакетов, смывать два в раковину и платить за них из своего кармана, но сохранение денег является первостепенной задачей. Неужели он опустился настолько низко, что готов обменять своё тело на деньги? Это выживание или идиотизм? Иногда Аяксу хотелось умереть.